Глава 4
11 сентября 2020 г., 06:00
Это все попахивало бредом, и если бы у Гаары было чувство юмора, он бы посмеялся над собой. Когда в последний раз было такое, что не мог уснуть из-за волнения? Никогда такого не было, даже когда Шукаку ежедневно издевался над его психологически-нестабильным состоянием. Он просто не спал, и решал свои проблемы так. Но чтобы он не мог уснуть от того, что переживает за чужого, по сути человека, происходило с ним впервые.
— Это глупо. — он перевернулся на другой бок, и устало выдохнул, открывая глаза. Настенные часы показывали три часа ночи, он так и не смог отдохнуть, без дела провалявшись в постели около двух часов. Накинув темные домашние тапочки, он направился в рабочий кабинет, чтобы посмотреть некоторые бумаги. Это длилось уже четвертый день, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, что так и не отдохнул за все время отсутствия девушки.
Эбони должна вернуться уже сегодня, но скорее всего, ближе к вечеру. Но это только в том случае, если все будет хорошо, насколько удачно пройдет вся эта авантюра он не знал, так как был далек от этой темы и не совсем понимал все те технические термины, которыми изобиловал Ранма на пару с Эбони. Но он надеялся, что все пройдет успешно.
Утро застало его уставшим и с чуть побаливающими от напряжения глазами. Гаара поднялся, чуть поиграв плечами, дабы снять напряжение и отправился обратно в спальню, переодеваясь в классическое пальто и захватив шляпу Казекаге. Надевать мантию не хотелось уже долгое время, и фраза брюнетки про “старомодное платье” здесь была совсем не причем. Просто ему и до этого не особо нравилось это одеяние из-за своего неудобства.
Темари смотрела сочувствующе, но не сказала ни слова, прекрасно зная, насколько раздражительным может быть молодой Казекаге с утра. Это осталось еще с детства, и даже когда он перестал быть джинчурики, это не прошло. Раньше он действительно думал, что это лишь черта, присущая ему как джинчурики, а оказалось, что это часть характера.
Ему честно было тяжело заставить себя работать, и он уже выпил, наверное, с литр кофе, под неодобрительный взгляд Шиджимы. Она не одобряла подобного поведения со стороны Казекаге, но и так же не могла сказать и слова против, однако женщина наверняка видела его нервное состояние. Заметив, что ни на второй, ни на третий день лучше не стало, она все же решила высказать свое мнение. Он честно пытался, но так и не смог поспать за все это время.
— Казекаге-сама, все будет хорошо. Я видела как они проводили испытания, не должно случиться ничего плохого. — он позволил себе чуть откинуться на спинку кресла и сложил руки на столе.
— Все равно тревожно. В небе нет возможности отдохнуть, поэтому она все это время будет без отдыха. — Собаку Но чуть помассировал висок.
— Я думаю, вам нужно больше верить в нее. — женщина улыбнулась. — так получилось, что у меня была возможность пообщаться с ней, так что я уверена, что она вернется невредимой.
— Гаара! — радостный ураган имени Эбони Мелроуз ворвался в его кабинет. Когда успела? И почему никто не сообщил ему! — Ох, простите, Казекаге-сама.
— Шиджима в курсе, что ты моя невеста. — парень поднялся из-за стола, и его чуть не снесло, когда девушка запрыгнула от него, звучно целуя в щеку.
— Мне потребовалось почти сорок два часа чтобы облететь все пять деревень. Конечно же, я останавливалась отдыхать, поэтому задержалась на девять часов, должна была еще в час ночи вернуться. — ее серо-зеленые глаза вновь казались почти малахитовыми, светились от счастья, и она, вспомнив про приличия, все же слезла с него, доставая из сумки целую пачку документов. — это мне, кстати, передали из разных военных деревень, пользуясь случаем, так сказать.
— Ты могла облететь все за такой короткий промежуток времени? — Гаара не мог поверить в то, что он услышал. Шиджима выглядела такой же пораженной, пока девушка доставала свой блокнот, и подозвала его секретаршу поближе к столу.
— Смотри, до Конохи вышло пять с небольшим часов, от Конохи до Кумо чуть больше шести, от Кумо до Кири почти восемь, от Кири до Ивы пятнадцать, и от Ивы до Суны семь. Если я правильно прикинула, то из Суны до Кумо выйдет одиннадцать часов, вместо шести дней, до Кири тоже примерно одиннадцать-двенадцать часов, вместо недели с небольшим. — Эбони чуть ли не подпрыгивала на месте. — Это колоссальная экономия времени!
Гаара наконец смог расслабиться, когда в полной мере осознал что вот она, стоит прямо перед ним, цела и невредима, а он, выходит, действительно волновался напрасно. Но он никогда не признается ей в том, что ждал ее все это время, как брошенная дома собака, хозяин которой ушел на работу.
— Шиджима-сан, на сегодня много работы? — шатенка удивленно посмотрела на нее.
— Не особо, все же, выходной день. — Собаку Но не понимал к чему эти вопросы. У него абсолютно точно есть работа, которой он должен заняться. — И ничего срочного нет.
— Можно тогда я украду у вас Казекаге? Он выглядит так, будто не спал несколько дней. — брюнетка с беспокойством смотрела на него, от чего парень отвел взгляд в сторону. Он не так плохо выглядит, чтобы покидать свое рабочее место.
— Конечно, забирайте! — о, Гаара был уверен, что если бы не субординация, она бы самостоятельно вытолкала его из кабинета, как это делала сейчас Эбони, пытаясь оттащить его на буксире.
— Я зверски устала, хочу покушать, принять душ и завалиться спать до завтра, и мне кажется, что ты не откажешься составить мне компанию. — Мелроуз подмигнула ему, а Гаара с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. Казекаге был более чем уверен, что выглядит очень даже сносно. — И нет, я вижу насколько ты устал, и явно даже не спал все эти дни. Просто представь, теплая, мягкая постелька, это же так заманчиво.
— Со мной все в порядке. — попытался возразить Гаара, однако наткнулся на скептический взгляд.
— В гроб и то краше кладут, Казекаге-сама. — Эбони пригрозила ему указательным пальцем. — Я серьезно. Такое ощущение что ты не спал с тех самых пор, как я улетела.
— Это мой нормальный распорядок дня.
— Значит, я переезжаю в твою спальню. Мне не нравится, что ты мало спишь. Я понимаю, что соседство с Шукаку всё же имело плюсы, но пожалуйста, не подрывай свое здоровье. — Эбони самыми кончиками провела по его виску, убегая пальцами куда-то в область затылка.
Гаару будто легким разрядом Райтона ударило. Она оказывала слишком ненормальное влияние на него, а теперь у молодого Казекаге стало складываться впечатление, что брюнетка и вовсе имеет над ним какую-то власть. Ему не нравилось это. Последний, кто хоть как-то мог управлять им, был Шукаку, и не сказать, что в этом были какие либо плюсы, чтобы не говорила Мелроуз. То время, что он являлся джинчурики стало для него кошмаром наяву. Нет, он не должен позволять хоть кому-то иметь столь сильное воздействие на него.
— У тебя нервная и трудная работа, и тебе необходим хороший, продолжительный отдых. Я ещё ни разу не видела, чтобы у тебя был выходной, а я здесь почти два месяца и вижу тебя каждый день. Позволь себе расслабиться хотя бы в воскресенье. Проведи день с братом и сестрой, да даже просто банально погуляй. — она осторожно переплела их пальцы, пользуясь тем, что никого не было в резиденции в выходной день. — бумаги могут подождать, важные шишки приехать в рабочий день. Ты на своей территории и только ты можешь диктовать условия.
Гаара вздохнул и прикрыл глаза. Он и сам прекрасно знал это, но отдыхать он не любил и не умел. У Темари вовсю строилась личная жизнь и она готовилась к переезду в Коноху, Канкуро тоже с завидной регулярностью пропадал из дома, и Гаара подозревал, что он не в мастерской засиживается, бегает за Маки, ученицей Пакуры. Он постоянно был дома один и совершенно не представлял, чем себя занять, поэтому просто садился за работу. В конечном итоге, необходимость в выходных отпала сама собой, и он как-то отвык от подобного.
Сейчас рядом с ним была Эбони, что предусмотрительно отпустила его руку, стоило им покинуть этаж Казекаге. Он нехотя признавался в том, что с ней было весело. Мелроуз была очень увлеченной натурой и надеялась научить младшего Собаку Но пользоваться ноутбуком, а также планировала запустить нечто подобное в массы, чтобы сократить количество бумажной волокиты. Пока что она восхищалась телевизорами, и зачастую показывала ему фотографии, которые делала на телефон.
— Сначала поспим, а потом можно обложиться вкусняшками и посмотреть какой-нибудь фильм. У меня хорошая коллекция на харде. — они покинули резиденцию и направились в сторону дома.
Это было неожиданно приятно, когда тебя принимали таким, какой ты есть, без всей этой неловкости, поспешной смены тем и молчаливого непонимания. Она не старалась пробиться через все это, она просто прокладывала обходные пути, что вызывало у Гаары лёгкую улыбку и непонятное чувство тепла, поднимающееся где-то в районе очага чакры. Это было ново и неожиданно приятно.
Она убежала в душ стоило им переступить порог дома, а лицо Канкуро с каждой минутой становилось все ехиднее.
— Она тебя приручила, — беззлобно подколол его старший брат. — но тебе и правда стоит больше отдыхать, вот только ты нас не слушаешь.
— Я не знаю, чем заняться в свободное время. — нехотя признается Гаара, присаживаясь напротив кукольника, что пил кофе, все еще одетый в домашнее.
— У тебя гребаная оранжерея кактусов и огромная библиотека в доме. По-моему, кактусы и книги ты любишь больше всего.
Он неопределенно пожимает плечами. Не будет же он говорить Канкуро, что все книги в библиотеке уже давно прочитаны, как и большая часть библиотеки Суны. А кактусы не требовали особого ухода, достаточно просто раз в несколько дней поливать их. Гаара мог с этим справится, выйдя на работу чуть раньше.
Наверное, действительно стоило завести какое-нибудь хобби, или же отдаться во власть Эбони. Судя по ее рассказам, она умела проводить выходные по настоящему увлекательно, и вероятность того, что теперь их досуг станет совместным весьма высока. Только если сам Гаара всё же решит брать выходной раз в неделю, конечно же. Но был у него странное предчувствие, что лучше самому выделять себе выходной, иначе его выволокут с рабочего места силой. И не факт, что для этих целей она не воспользуемся помощью Темари и Канкуро. Нет, всё же стоит объявить капитуляцию в данном вопросе.
Он переоделся в темный хлопковый комплект и нехотя залез под одеяло, чувствуя, как расслабляется каждая мышца в его организме. Почти тут же в комнате появилась Эбони в привычных шортах и длинной футболке, с тихим стоном наслаждения рухнув на кровать, вызывая тем самым мимолетную улыбку. Она беззастенчиво подползла ближе к нему, устраиваясь вплотную к боку и по-хозяйски закинула руку, что теперь покоилась поперек торса.
— Все, надо спатеньки. — она широко зевнула и на Гаару накатила смертельная усталость. Он действительно волновался за нее.
Она повернулась спиной, положив его руку на свою талию, а потом и вовсе, прижала ладонь к себе, переплетая пальцы. Теплое чувство уюта даровало умиротворение, и наплевав на принципы, он тоже лег на бок, едва касаясь кончиком носа темных волос на затылке. Действительно, он так устал за эти дни и сон ему был просто необходим.
— Как ты провела эти дни?
— В основном в пути, Шукаку помогал не вырубиться от усталости, но было весело. Райкаге мне, кстати, понравился, у него интересные нравы. Правда, в Молнии приземлиться негде, но он сказал, что если я буду постоянно появляться, то мне даже сделают посадочную площадку. Тсучикаге даже после просмотра бумаги плевался на меня ядом. Он тоже неплохой мужик, по крайне мере его внучка заверила что я и все другие экипажи вполне себе желанные гости в их деревне.
— Главное, что ты вернулась. — она через плечо повернулась к нему и улыбнулась самой нежнейшей улыбкой, что он когда либо видел до этого.
— Я всегда буду возвращаться к тебе, даже после своей смерти. Или ты думал, что от меня можно настолько легко избавиться?
Эти слова смутили молодого Казекаге. Как некстати вспомнилась та странная и взбалмошная Узумаки, которую он встречал лишь однажды (и Рикудо, спасибо большое что они больше не виделись), однако он выкинул эти мысли из головы, стараясь забыть эту случайную встречу как страшный сон. Энтузиазм красноволосой Узумаки пугал, однако то, с какой любовью она смотрела на мужа, был приятно, но заставляло в смущении отвернуться от них двоих, особенно, когда он смог увидеть ее супруга вблизи.
Эбони вызывала чувство тепла и незримой заботы. Она не действовала напролом, не душила его своими чувствами, не говорила о них вслух. Она просто жила так, как привыкла, подстраиваясь под ритм самого Казекаге.
