Свеча

Очнуться среди ночи на полу больничной палаты с ноющей лодыжкой – ощущение не из приятных. Усаги едва подняла казавшиеся свинцовыми веки. Голова гудела. Подташнивало. Рядом валялся потухший свечной огарок. Вышедшая из-за туч луна позволяла рассмотреть все в подробностях. Ее свет заливал палату. Метель закончилась. Ветер стих. Ничто не нарушало давящей тишины, разве что, изредкий тихий кашель из-за стены. Память возвращалась частями. Ритуал. Голос Сейи. Печать. Обморок. Затраты энергии бОльшие, чем она могла себе позволить, но… Воин сказал, что любит ее... Если все каким-то чудом окажется правдой и сработает – тогда можно будет сказать, что игра стоила свеч. Усаги фыркнула от двойственности фразы и попыталась собрать конечности в кучку, дабы подняться с холодного пола. Слабой рукой уцепившись за подлокотник кресла, блондинка приняла некое подобие вертикального положения, скрючившись и едва держась на дрожащих ногах. Одна из которых, к тому же, нещадно «дергала». Следовало чем-то продезинфицировать. Только заражения не хватало. Блондинка, обливаясь потом от слабости и держась за все, что попадалось по пути, брела к кровати. Зафутболив по пути сумку под кровать, а поднос вогрузив на подоконник, Сейлор Мун мельком оглядела пол на наличие крови. Плюхнулась на постель. Какое-то время сидела, дожидаясь, пока угомонится сердце и выровняется дыхание. Даже эти незначительные действия стоили ей сейчас многих усилий. Рука вслепую нашаривала в тумбочке косметичку. А, найдя ту, - остатки духов. Под руку попадалось все, что угодно. Салфетки, тени, кисточки, зеркало… Действуя скорее рефлекторно, чем осознанно, Уса взяла зеркало и поднесла его к своему лицу… «М-да... Краше…, как говорится…. Синяки под глазами, потухший взгляд робота и… погодите-ка… Лунный свет… Прекрасный серебристый свет… Ты играешь с моим зрением? Нет, вот опять. Что это?» Забираясь с ногами в кровать и практически засыпая от усталости, Уса все же переместилась так, чтобы отражение в зеркале можно было видеть как можно более четко. Ту часть блондинки, которая «помещалась» в зазеркалье окутывало едва заметное грязно-серое облако, изредка пронизываемое тоненькими малиновыми нитями… «Да это же…» Не сказать, чтобы Усаги обрадовалась цвету своей ауры… Безнадежность, апатия, тоска, потеря жизненных ориентиров и целей, равнодушие к происходящему и… слабенькие малиновые всполохи, как отголоски любви к Звездному Воину, которую не смогло «съесть» даже это серое «ничто». Это все же давало, пусть крохотную, но надежду. Надежду, которую Уса прятала слишком глубоко, чтобы ее можно было так запросто «поглотить». Надежду, которая все еще держала девушку «на плаву» и вела вперед… Уже погружаясь в сон и кое-как натягивая на себя одеяло, блондинка думала о том, как завтра поподробнее рассмотрит все нюансы. Как будет стараться, чтобы малиновые «ниточки» стали сильнее, подпитывая их воспоминаниями о прошлом и надеждами о будущем с Коу. Но, судьбе угодно было распорядиться иначе. И, хотя Усаги достаточно тщательно провела в комнате «зачистку» собственных «действий», вмешался, как и можно было ожидать, случай… Из-за всех событий спала девушка крайне беспокойно. Она постоянно вертелась, крутилась и вздыхала. Елозя по кровати, Уса не только скомкала постельное, но и добилась того, что у нее практически сполз с ноги носок. И, конечно, именно в этот день пожилой санитарке нужно было перепутать палаты. Зоркий глаз и годы опыта, помноженные на неуемное любопытство, способствовали обнаружению серии свеженьких неровных порезов на ноге той, чье психическое состояние было под вопросом. А старательность и рвение быть самой незаменимой – немедленному докладу об этом вышестоящему «руководству». Дальше – по цепочке. Психолог, лечащий врач, заведующий, звонок семье – и, как следствие, перевод Усы в специализированную клинику. На всякий случай. «По части физического здоровья – показатели девушки близки к норме. Показаний к стационарному лечению по терапевтическому профилю нет. Готовить к выписке», - было сказано после тщательного изучения последних анализов. И добавлено уже число лечащим врачом для четы Цукино в коридоре: «только здоровые психически люди не режут себе тело непойми чем. Это очень тревожный звоночек. Я бы все же рекомендовал хотя бы до нового года провести специальную терапию в клинике доктора Н.» Таким образом, пока проснувшаяся Усаги не вставая с кровати разглядывала свою ауру в карманное зеркальце, вертя его то так, то эдак, ее дальнейшая судьба была решена. Сейлор Мун определяли на терапию в клинику с психиатрическим уклоном… *** Усаги думала, что плохо и тяжело ей было «до»? О нет… Воистину, все познается в сравнении. Выбранная ей в начале тактика оказалась в корне не верной. Когда ничего не подозревающую и воспылавшую надеждой Усу огорошили новостью экстренно приехавшие родители – девушка впала в истерику. До Нового Года оставалось 3 недели. И, как пить дать, ясно было то, что бежать из клиники с психиатрическим уклоном будет не так просто, как из отделения общей терапии. Тамошний персонал, привыкший к изобретательности «особых» пациентов, скорее всего, постоянно настороже, да и мать с отцом наверняка приставят к ней какую-нибудь сиделку. Чтобы та денно и нощно, каждую чертову секунду наблюдала за нестабильным дитятком. Усаги с жаром пыталась доказать что-то матери, кричала на отца, требовала вызвать к ней психотерапевта, дабы тот провел тесты и подтвердил ее вменяемость… молола языком что-то невнятное насчет ран на ноге… Все было безтолку. В глазах Икуко блестели слезы, но она властно пообещала, что, если дочь не утихомирится – придется прибегнуть к медикаментам. Вмиг осунувшуюся Усу отец нежно приобнял за плечи. - Милая, ты не пробудешь там долго. Они всего лишь проведут более углубленные тесты, чтобы выявить причину твоей… кхм… твоего… состояния. Чтобы помочь. Мы не думаем, что там что-то серьезное и никто не считает тебя… в общем… но, согласись, некоторые твои поступки… тебе нужно немножко помочь. Ты запуталась… все будет хорошо, родная. Собирайся… - Мама…, - попыталась еще раз блондинка. – Мам, я… - Уса, пожалуйста, хватит. Слушай папу. И зачем тебе только понадобилось… Доченька, что ты хотела доказать этими порезами? Зачем, Зайка, зачем???!!! - Тихо, дамы, - спокойным, но твердым голосом положил конец пререканиям Кенджи. – Икуко, сейчас не время расспросов. Усаги, ты все взяла? Машина у входа. Я прошу тебя, без глупостей. Не будем загадывать, но, дай Бог, тебя не продержат там больше 3х недель, и Новый Год мы будем встречать дома. Постарайся слушаться, Уса, да? Пойдемте… *** Затихшая и поникшая Усаги безропотно позволила посадить себя в машину. Благодаря нескольким «звоночкам» зав. отделением – девушку готовы были принять «прямо сейчас», поэтому семейство направлялось прямиком к «особой» клинике. Всю дорогу Икуко крепко держала дочь за руку, сидя с ней рядом. Можно было подумать, что Уса готовилась сигануть прямо в окно, ибо все двери были предупредительно заблокированы Кенджи. Блондинка же абстрагировалась ото всего и, откинув голову на мягкий подголовник, невидящим взором скользила по проплывающим мимо пейзажам, притрушенным вчерашним снегом. За внешней отрешенностью шла бурная работа мысли. Перед лицом такой опасности, как возможность застрять в «психушке» надолго – апатия и морок временно отступили. Следовало во что бы то ни стало попасть в новогоднюю ночь в назначенное место и завершить Ритуал. Иначе – все зря. Иначе – скоро от энергетического истощения и иррациональной тоски погибнет не только она, но и Сейя. И они не увидятся. Никогда не увидятся. Последний шанс будет упущен. Ритуал должен быть завершен, а потому… «Бежать сейчас крайне глупо… До Новогодней Ночи три недели. Куда я пойду? К кому? Родители поставят на уши весь город. Меня найдут. Как пить дать, найдут. У меня ни денег, ни документов. Я крайне слаба. Это не выход. Не выход. Глупо. Мне нужно продержаться три этих недели. Продержаться безупречно, не вызывая подозрений. Просто отсидеться. Выждать. Остается надеяться, что слова отца станут пророческими и меня правда выпишут до Нового Года. Сбежать из дома будет проще. Гораздо проще. Выполнимее. Но, я уверена, меня снова станут пичкать кучей всяких пилюль. Я боюсь от них превратиться совсем в овощ. Я боюсь стать марионеткой. Боюсь забыть, почему я шла на все это. О своей конечной цели. И, самое главное – забыть детали окончания Ритуала. Да что там – забыть о САМОМ Ритуале. О голосе в голове… Не хватало еще, чтобы и об этом стало известно. Тогда мне конец. Нам. Значит, нужно быть послушной девочкой. Выполнять все, проходить все обследования, вовремя принимать мерзкие пилюли… По другому - никак. Но, мне нужно что-то… Что-то, что не даст мне забыть… Что-то, что…» Вновь наворачивались слезы. Выпавшая ресница больно кольнула глазное яблоко. Уса дернулась. Хватка Икуко стала стальной. - Мам… Ну ты… да мне зеркальце нужно… Ресница в глаззззз… Ой, больно! Блондинка шустро выхватила протянутое ей зеркальце. Видя такое дело, Кенджи затормозил у заправки и отправился за кофе, предварительно заперев машину снаружи. Припав лицом поближе к стеклу, где было больше света, девушка пыталась извлечь из глаза инородное тело. Вышло это не сразу, а потекшие ручейками слезы размывали обзор. Проморгавшись, Усаги шмыгнула носом и решила осмотреть свою внешность, дабы не испортить о себе впечатление у врачей сразу же по приезду. Ощущая на себе пристальный материнский взгляд, Сейлор Мун по-возможности, приводила себя в порядок. Серый «ореол» вокруг ее головы и тела стал совсем уж темным с каким-то мерзко-болотным отливом. Напрягая память, Уса выудила из сообщения Рей ответ – мощный стресс. Паника. Ну да, чего удивляться. Сосредоточившись, Усаги стала выискивать хоть немного малиновых «ниточек». Но, тщетно. Очевидно, сила стресса напрочь стерла из пределов ментальной видимости все остальные «чувства». Отклоняя пудру то вверх, то вниз, то вправо, то влево, Уса по-тихому пыталась осмотреть и остальные части своего тела. Видеть свою ауру не через отражение – она еще не научилась. И вот, в очередной раз прищурившись и глянув себе куда-то в район сердечной чакры, девушка чуть не вскрикнула. Прямо возле сердца брала начало блекло-малиновая нить и тянулась куда-то в пустоту, разветвляясь на конце, будто толстый крученый провод на множество мелких проводков. Это не были тонюсенькие ниточки чувств самой Усы. Эта выглядела хоть и бледной, но плотной и достаточно толстенькой. К тому же, еще и отблескивала красными искорками. Длинной где-то около десяти сантиметров, она будто «уходила» куда в подпространство. И, у девушки были четкое чувство, что нить эта не полная. «Оборванные проводочки» были тому подтверждением. Являлась ли эта энергетическая нить частью самой ауры – не ясно. Может да, а может – нет. Но, если расшифровывать по цветовой схеме Хино… Малиновый – любовь. Красные искры, если они не имеют черной окантовки – страсть. И, если рассудить… сердечная чакра… Сердце… Любовь… Страсть… Могла ли эта энергетическая нить быть свидетельством ее связи со Зведным Воином? Доказательством того, что Сейя являлся второй половинкой ее души? Могло ли это быть тем, о чем в легендах упоминалось, как о «красной нити судьбы?». С каждой секундой убежденность в этом крепла. Кажется, Усаги нашла тот «якорь», который поможет ей не забыть… И, не только не забыть, но и стойко выдержать эти оставшиеся три недели. Три недели до того, как ее соулмейт впервые после долгого времени посмотрит ей в глаза и тихо шепнет: «Крошка…» *** В общем-то, ожидания Усы сбылись практически со стопроцентной точностью. К сожалению. Бесконечные осмотры, обследования, тесты и группы «поддержки». Ну и внушительные горстки всяких пилюль. А хуже всего было то, что в сиделки Усе вызвали дальнюю пожилую родственницу, которую блондинка с детства терпеть не могла. За ее дотошность, принципиальность, занудливость и часовые поучительные лекции с «разбором полетов» от и до. Эта леди временно поселилась в доме Цукино и сменяла Икуко, когда та совсем выматывалась следить за дочерью. И никакие уверения врачей в достаточности досмотра мед. персоналом и компетентности его же – не могли теперь повлиять на решение матери. Когда ей было нужно – Икуко была непобедима и не сдвигаема, как сама скала. Так что, Усаги постоянно чувствовала себя, будто рыбка в аквариуме. За каждым ее малейшим действием наблюдали. Будь то поднесенная ко рту ложка, подтягиваемый на ноге носок или внезапный чих. Спасибо, хоть в туалет не сопровождали, но, Усе казалось, будто она и в ЭТИ моменты прямо за спиной ощущает чье-то дыхание и нетерпеливые взгляды по ту сторону двери, если девушка «задерживалась». Не известно, как долго Сейлор Мун смогла бы терпеть такой надзор без гневного срыва, если бы не лекарства. Таблетки здорово притупляли чувства. Вообще все. Временами Уса не могла сказать «сегодня» сейчас или уже «завтра». Чистила она зубы сегодня или это было еще вчера. Блондинка стала спокойной, послушной и ко всему равнодушной. Врачи отмечали улучшение психологического состояния, основываясь на тестах, а Усаги все более походила на робота. Конечно, это было не только из-за лекарств. Ее энергия все истончалась и «уходила». Остановить этот процесс никто был не в силах. Как и распознать причину. Парапсихология и эзотерика не считались официальными науками, и приравнивались к шарлатанству. Икуко и Кенджи казалось, будто дочь успокаивается и лечение идет ей на пользу, купируя раздражительность и внезапную агрессию, направленную, как на внешний мир, так и на самое себя. Последнее было «определено» путем «логических» выводов о пресловутых порезах лодыжки. На деле же – никто не видел, что тело девушки напоминало уже полупустой сосуд. И это было вовсе не изменениями в характере после пережитого стресса, как значилось в одной из строк истории болезни. О нет. Душа девушки угасала. Только о том никто и никогда бы не узнал. Меж тем, равнодушная ко всем и вся, Уса блеском в глазах реагировала лишь на свое отражение в зеркале. Мать думала, что ее ребенок любуется своей внешностью и считала это хорошим признаком. (Какой молодой симпатичной девушке не будет нравится крутиться перед зеркалом). На деле же – Сейлор Мун пристально вглядывалась в малиново-алую нить, пульсирующую у самого сердца. Единственное доказательство своей вменяемости и надежду на будущие положительные изменения. Контакта со стихией огня в этом заведении получить было не возможно никакими способами, поэтому, и на связь с Воином можно было тоже не надеяться. Да и не было у Усы сил на это. Вряд ли она выдержала бы еще один ментальный сеанс. Девушка с испугом думала, а справится ли она со второй частью ритуала, когда придет время? Хватит ли ей энергии на это дело? Не подведет ли она? Поэтому, даже лучше, что соблазн «поговорить» со Звездным Воином был устранен в силу не зависящих от нее причин. Следовало как можно меньше растрачивать себя, аккумулируя и «собирая» крохи оставшейся у нее жизненной силы. Вот в раздумьях обо всем этом и проходили дни за днями. Усаги много спала. Сказывалось и энергетическое истощение, и действие седативных, и желание самой девушки как можно скорее «проскочить» оставшиеся до Нового Года дни. К тому же, во сне была вероятность пусть иллюзорной, но встречи с Сейей… А Усе так нужна была поддержка. Пусть даже и такая. *** На улице резко похолодало. Снег теперь стал частым гостем. Зима полностью вступила в свои права. Уса днями сидела и смотрела в окно то на большие узорчатые снежинки, что мягко планировали на землю; то на хаотичный «танец» снежной крошки, если была метель. Мать пыталась вовлекать ее в разговоры, но Сейлор Мун отвечала крайне неохотно и односложно. Нелюбимую тетушку же и вовсе игнорировала. Благо, той только дай волю повоспитывать, да поучить жизни. «Зацепившись» за что-то, пожилая леди могла часами говорить без остановки, не замечая, что «обратной связи» нет и не было. Правда, иногда Усаги все же заставляла себя «выдавать» полноценные диалоги, дабы поддерживать свою легенду о выздоровлении и нормальности. С врачами девушка и вовсе была крайне мила и гораздо «живее», нежели с собственной родней. Икуко с Кенджи списывали это на некую обиду за то, что они определили дочь в подобное заведение. Посовещавшись, родители решили не давить на Усу, и не заострять на этом внимания. А Усаги держалась из последних сил. Вчера она впервые наблюдала в своей ауре достаточно четкие алые искры в черной окантовке. Гнев. С одной стороны – девушка даже обрадовалась хоть каким-то изменениям в серости собственного энергетического «отпечатка». С другой же – просто выбесило! Мерзкая тетка посмела выдвинуть предположение, что Уса специально корчит из себя больную, дабы продлить свое ничегонеделание и не начинать поиски работы. Но, спасибо и на этом. Уса несколько встряхнулась и сморгнула сонный морок, преследовавший ее на протяжении последних недель. Меж тем – шла последняя неделя перед Новым Годом. Усаги становилась все тревожнее, несмотря на все препараты. Правда, справедливости ради, стоит отметить, что часть из них девушке уже отменили, увидев положительную динамику, но… О выписке речи еще не шло, что не могло не нервировать. Уса старательно ела «от пуза», общалась «через не хочу» со всеми и каждым, боролась со сном и выходила в коридор к телевизору… Она делала все, что от нее зависело, дабы создавать картинку вменяемого адекватно-положительного члена общества. А «новостей» о выписке все не было… В итоге – девушка решительно позвала на разговор отца, лишь только родитель в очередной раз привез в больницу вредную тетушку, дабы та сменила вымотанную Икуко. Не смотря на недовольный взгляд и поджатые губы своей «сиделки», блондинка увела отца на приватный разговор, подальше от «локаторов» пожилой любопытной леди. Старательно подавляя мучавшую ее зевоту и желание потереть слипающиеся от ноотропов глаза, девушка постаралась как можно лучше изобразить себя прежнюю и, в конце, жалобно спросила у Кенджи за Новый Год и иже с ним. Девушка так заразительно вырисовывала перспективу семейного праздника, так горевала о том, что она все пропустит, что сердце мужчины дрогнуло. Не выдержавший «щенячьих глазок» и жалобного голоса единственной дочери, Кенджи сдал позиции и обещал завтра же поговорить с лечащим врачом. Если оценка состояния Усаги будет положительной и более-менее стабильной, мужчина дал слово способствовать тому, чтобы дочь перевели на дальнейшее лечение амбулаторно, если это будет возможно. Итак, оставалось только ждать. Ждать и надеяться. Опять и снова. Снова и опять. Вымотанная разговором с родителем и показной веселостью, девушка уснула в эту ночь куда раньше обычного, тем самым вызвав неудовольствие тетушки, которая уже запланировала очередной «сеанс» мозговыноса. В данном случае – по поводу прически Усы, что являлась, по мнению пожилой леди, признаком ребячества, и которую следовало немедленно сменить. Этой ночью Усаги, наконец, приснился Сейя. Правда, совсем не в том «формате», в каком она надеялась. Девушка всю ночь в собственных сновидениях догоняла стройную мужскую фигуру в красном пиджаке, что маячила впереди, но была абсолютно недосягаема. Сейлор Мун пробовала бежать, но ноги ее вязли, будто в зыбучих песках. Она пробовала кричать, но из горла не вырывалось ни звука. Блондинка тянула вперед руку, но каждый ее шаг будто бы еще больше увеличивал расстояние между ней и идущим впереди человеком. И, когда казалось, что мужчина уже готов обернуться назад и она вот-вот увидит милое сердцу лицо… в этот момент «любимая» тетушка особо неистово всхрапнула и девушка пробкой вылетела из сна, резко распахнув глаза и не успев сообразить «на том» она свете или же – еще на «этом». За окном светало…