Привет, любимый // Hey Lover

      Его, должно быть, прокляли. Другого объяснения не было. Или же каждый раз, когда он заходил в душ, всем, кто его знал, приходило уведомление, и на этот раз он точно выключит компьютер, если ему ещё хоть раз позвонят во время попыток соблюсти гигиену. Пройдясь по комнате к компьютеру, он проверил, кто звонит, прежде чем ответить, и потуже затянул полотенце на талии.       — Леви.       — Забери у меня несколько клиентов.       Эрвин вскинул бровь. Это было что-то новое, Леви обычно никогда так не жаловался. Да, бывало, он жаловался, но делал это ради самого факта и чтобы заставить Эрвина страдать. Однако в данный момент он выглядел серьёзным. Как будто бы мог протянуть руку через экран и встряхнуть его, если это потребуется, чтобы его послушали.       — Кто-то вызывает у тебя беспокойство?       — Я больше не могу выносить этих сумасшедших. Можешь назначить мне сколько угодно клиентов, которым это нужно для отвода глаз, но с меня хватит тех, которые делают вид, что это реально.       И Эрвин тоже мог сказать, что с него хватит.       — Ты же знаешь, что я не могу так просто это сделать, Леви, — со вздохом сообщил он, усаживаясь в кресло и смиряясь с фактом, что в ближайшее время душ ему не светит. — Некоторые потребовали тебя именно по фото, голосу или всё вместе.       — Да, кстати, можешь закрыть контракт Энни Леонхарт, это была сестра этого паршивца.       Эрвин молчал и задумчиво смотрел на друга: казалось, это событие его совершенно не смутило. Он как-то не рассматривал вероятность того, что кто-то из окружения Эрена зарегистрируется на сайте, чтобы поговорить с Леви, в основном потому, что они специально сделали так, чтобы это было невозможно. Достаточно того, что он сам пострадал от друзей этого засранца — хотя Армин был предельно любезен, — не хватало ещё, чтобы теперь они лезли к Леви.       — Как она тебя нашла?       Леви пожал плечами.       — Ханджи как-то скидывали ему моё фото. И ещё она говорила, что вроде как конь послушал все голоса на сайте.       — Понятно.       Эрвин как-то не подумал, что записи голосов могут стать причиной подобных проблем. Хотя опять же, случай Эрена был особенным.       — Чего она хотела?       — Заставить меня страдать, можем мы не уходить от темы, пожалуйста? Я знаю, что ты хочешь вернуться на толчок и продолжить своё великое дело, поэтому давай поговорим предметно и отправим тебя в добрый путь.       Что ж, по крайней мере, туалетный юмор, похоже, снова на месте. Эрвин был рад — в каком-то смысле. На самом деле ему не нравилось чувство юмора Леви, но это хотя бы могло означать, что он приходит в норму, а это было важнее всего. Но опять же, насколько это поведение было деланным? Эрвин ведь знал, что Леви не мог забыть обо всём так быстро, ещё неделю назад на него было больно смотреть.       — Ты говорил с ним?       Эрвин не хотел, чтобы Леви говорил с Эреном, это бы только всколыхнуло прошлое, но ему было любопытно, что же произошло.       — Мне больше нечего сказать этому мелкому говнюку.       — Я так понимаю, поэтому его сестра и позвонила. И что она сказала?       Леви завершил звонок. Что ж, по крайней мере, это доказывало, что он всё ещё не пришёл в себя, потому что Леви никогда раньше не бросал трубку, как бы сильно ни злился. Ну, по крайней мере, до того, как началась вся эта ситуация с Эреном.       Оказавшись в ванной, Эрвин снова включил душ и сбросил полотенце, а затем забрался под струи воды и провёл рукой по светлым волосам, размышляя обо всём, что успело произойти за это время. Было странно думать о том, как быстро развивались отношения Леви и Эрена в течение всего лишь нескольких коротких месяцев, но, поразмышляв, Эрвин понял, что с Эреном Леви общался втрое чаще, чем кто-либо из остальных работников со своими клиентами, из-за того, что нарушал правила.       На самом деле даже Ханджи делали это почти что вдвое больше, чем остальные. Он знал, что они старались не говорить об этом из уважения к Леви, но Эрвин видел, что они скучают по Эрену. Когда всё только-только случилось, они пришли в ярость, узнав, что профиль Эрена был удалён, а потом опечалились. Сейчас им просто хотелось помочь Леви, а это означало, что собственные чувства надо задвинуть подальше.       Эрвин понимал их. Он тоже хотел сделать всё, что было в его силах, чтобы исправить ситуацию, но именно поэтому он изначально и пытался подавить всё это в зародыше! Он видел, насколько привязывается Леви, насколько по-собственнически начинает себя вести. Он знал, что это плохо кончится, и, встреть Леви Эрена в любых других обстоятельствах, не стал бы вмешиваться. Просто позволил бы всему идти своим чередом. Но всё сложилось по-другому, Эрен был клиентом, и Эрвин знал, что именно так всё и будет. Он был так одержим стремлением пощадить чувства друга, что совершенно не подумал о последствиях.       Ну то есть нет, он подумал, но ничего не мог с ними поделать.       Опершись руками о стену, он вздохнул и, закрыв глаза, попытался отключить голову, омываемый струями воды. Раз сестра Эрена позвонила Леви, значит, теперь мяч был на его половине поля. Как бы Эрвину это ни не нравилось, решение Леви о звонке было за пределами круга вещей, которые он мог контролировать.       Позвонит Леви Эрену или нет — целиком и полностью зависит от него.       Ответит ли Эрен на этот звонок… Вот это, к сожалению, уже от него не зависит.       И это грозило сильно, очень сильно ухудшить ситуацию.       «Чёрт побери этого глупого ребёнка». У Эрвина был очень короткий список кандидатов на убийство, и Эрен его возглавлял.       Чёртов пацан сломал его лучшего друга.

***

      — Я не могу, — гундел Эрен, улёгшись щекой на книгу, и периодически издавал рандомные страдальческие звуки. — Не могу.       — Можешь и сделаешь, — просто ответил Марко, переворачивая страницу, и записал что-то в свою тетрадь на спирали. — До экзаменов всего две недели, и если ты сейчас не начнёшь повторять, то потом опять будешь бегать в последнюю минуту, как это было в прошлом семестре.       — Но я же всё сдал, — возразил Эрен.       Он больше услышал, чем увидел, как Марко потянулся за телефоном — наверняка написать Микасе и сказать, чтобы она пнула его и заставила заняться повторением. Но Эрен не хотел, ему было лень. Он всё равно так или иначе всё сдавал, что о многом говорило.       Каким-то образом депрессия улучшила его оценки, кто бы мог подумать? Хотя, может, это был Марко… Эрен постоянно пытался на что-то переключиться, а Марко был таким прилежным, что это вроде как стало способом отвлечься? Сложно сказать наверняка.       — Микаса говорит, что скинула тебе фотку Жана, которая тебя очень повеселит, — сообщил Марко. — Мне она не будет кидать.       — Наверное, потому, что он бы умер от стыда, если бы его сладкий пирожочек её увидел.       Он практически почувствовал, как Марко, сидящий напротив, залился румянцем, но не стал смотреть, а просто продолжил мять щеку на книге. Затем, не сказав ни слова, толкнул Марко свой телефон через весь стол, чтобы тот мог посмотреть на фото. Блокировку паролем он убрал практически сразу, как вернулся в университет.       Здесь не приходилось беспокоиться о воришках — по крайней мере, о слишком любопытных.       Марко рассмеялся, но настроения издеваться над Жаном у Эрена не было, поэтому поднимать голову он не стал. Вместо этого наблюдал за какой-то девушкой в другом конце библиотеки, которая отчаянно сражалась с медленным интернетом. Казалось, она была в шаге от того, чтобы с размаху заехать по компьютеру рюкзаком, выглядело это довольно забавно.       — Кто это?       — Мм?       Эрен повернулся ровно настолько, чтобы было видно, о ком говорит Марко. При виде фото, которое открыл друг, его пронзила боль, и он резко сел и, выхватив телефон из чужой руки, вышел из галереи. Между бровей залегла складка.       — Я дал тебе телефон, чтобы ты посмотрел на Жана, а не шарился везде, — огрызнулся Эрен.       — Извини.       Марко звучал так пристыженно, что Эрену самому стало неловко за то, что накинулся. Но он ничего не мог с этим поделать — Марко остановился на фотке грёбаного Леви. Эрен не смотрел на неё несколько месяцев, в основном потому, что раньше она заставляла его чувствовать неуверенность и стеснение, а теперь просто служила напоминанием об этом придурке. Изображение сохранилось на телефоне, а не на сим-карте, поэтому, какую бы он ни использовал, оно оставалось в памяти. Эрен даже не знал, почему до сих пор его не удалил, давно надо было это сделать. Что вообще хорошего было в том, чтобы его хранить? Только бесило.       — Он красивый.       — Чего? — спросил Эрен всё ещё немного язвительным тоном.       — Этот парень. Не знаю, кто это, но он красивый, — повторил Марко и пожал плечами. — Мне лично такие не особо интересны, но он хорош. У него красивая линия подбородка и чёткие черты лица.       Странно ли, что у Эрена было только одно воспоминание об этом фото — каменный пресак Леви? Потому что ничего другого в голову не приходило. Да он едва помнил, как Леви выглядит, и сдержался, чтобы не посмотреть, иначе опять всплывёт куча воспоминаний, без которых он предпочёл бы обойтись.       — Это он?       — Кто — он? — спросил Эрен, убирая телефон в карман.       Затем он взял ручку, чтобы вернуться к учёбе. Учёба была безопасной. Этот разговор? Он безопасным не был.       — Леви.       Эрен хмуро глядел в книгу, всё крепче сжимая ручку, а затем швырнул её на стол и встал. Стул с громким скрипом проехался по полу, несколько посетителей библиотеки обернулись, чтобы узнать источник шума, но Эрен не обратил на них внимания и стал собирать книги, закидывая их в сумку.       — Я всё. Пойду обратно в комнату.       Марко, похоже, понял, что сказал что-то такое, чего говорить не следовало, потому что не предложил пойти вместе, как это делал обычно. Закончив запихивать вещи в сумку, Эрен перекинул лямку через плечо, невнятно попрощался с другом и направился к выходу. Спустя два лестничных пролёта он оказался на улице, где в лицо ударил морозный зимний воздух. Надо было одеться потеплее, но общежитие находилось всего в десяти минутах ходьбы от библиотеки, поэтому он взял себя в руки и зашагал прочь.       Хмуро глядя под ноги, он раздосадованно думал о том, почему так и не удалил фото. Причин хранить его не было. В конце концов, он же удалил номер Леви, как и номер Ханджи. Удалил его в XBox'е, заблокировал почту и вообще сделал всё, что было в его силах, чтобы свести напоминания об этом человеке к нулю.       И всё же у него остались все их сообщения — переписку он так и не удалил. Также оставались фото и той девушки, которая якобы была Ханной, и Леви. Он будто бы хотел отпустить всё на девяносто девять процентов, но этот последний один процент не отпускал его самого. Эрен просто не мог заставить себя удалить всё подчистую.       Но почему? Ему не нравился Леви! Они были хорошими друзьями, пока он не соврал, поэтому Эрен не собирался прощать ему его сраную трусость. Иногда ему даже хотелось позвонить Леви, наорать на него и сказать, что надеется, что… На самом деле он не знал, что сказать.       Ему просто хотелось кричать и возмущаться по поводу всего. Он ненавидел тот факт, что Леви вынудил его больше никогда не хотеть отношений. Раз настолько больно их лишаться. Да и не то чтобы они были в отношениях.       Хотя разве не были? Правда? Учитывая, как они вели себя друг с другом, вполне могло статься, что были.       И если совсем честно… было здорово. Поначалу, до того, как всё полетело к чертям. Эрену нравилось, как всё складывалось. Ему нравилась Ханна. Что, судя по всему, значило, что ему нравился Леви. Ну вот, теперь он снова злился из-за того, что тот соврал, и…       «Всё кончено! — сердито воскликнул Эрен, и случайные прохожие испуганно на него оглянулись. — Всё! Это конец! Хватить о нём думать!»       Два месяца, четыре дня, и этот срок непрерывно увеличивается — а Эрен до сих пор не мог перестать думать о Леви.       Порой он переживал, что никогда не перестанет думать о Леви.

***

      — Так что ты думаешь?       — Что у тебя ничего не получится, — со вздохом ответил Армин, глядя на часы и задаваясь вопросом, сколько продлится этот разговор.       Не потому, что ему неинтересно разговаривать с другом, а потому, что они с девушкой должны пойти на ужин, и она переломает ему колени, если он опоздает.       На самом деле это было преувеличением. Армин знал, что она никогда не сделает ему больно, просто она была довольно устрашающей. Всё ещё не верилось, что у него хватило мужества признаться ей. Собственно, он никому и не говорил, что сам выступил инициатором. Эрен и Жан ни за бы что ему не поверили, и Армин переживал, что может сделать его девушка, если кто-то из них решит поддразнить его при ней. Лучше было не поднимать этот вопрос.       — Чего? Почему?! Мне кажется, он офигеет!       — Если под «офигеет» ты имеешь в виду разозлится и расстроится, то да, точно офигеет.       Жан на другом конце громко фыркнул, явно недовольный тем, что Армин не одобрял его план. Сам по себе план был неплох, и, будь это кто другой, всё могло бы получиться. Но они говорили об Эрене, и Армин был уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет.       Эрен принадлежал к тому типу людей, которые предпочитали быть одни, когда им было плохо, и последние несколько месяцев служили тому доказательством. Ему не нужна была компания, не нужно было сочувствие — он просто хотел, чтобы его не трогали, тогда он сможет сделать вид, что ничего не было. Неожиданный приезд Жана только усугубит ситуацию, считал Армин.       По-видимому, у Жана экзамены начинались где-то в середине декабря — вообще, в разных университах было по-разному — и шли один за другим в первую же сессионную неделю. Получалось, что Жан закроет сессию к тому моменту, как Эрен только начнёт всё сдавать, поэтому его гениальный план заключался в том, чтобы заявиться к Эрену и провести с ним время до начала зимних каникул, а затем вместе полететь домой.       Если так подумать, это не совсем то, чего хотел бы Эрен. Не говоря уже о том, что присутствие Жана во время сессии будет только отвлекать их общего друга и осложнит учебный процесс. Если честно, лучше всего было не отклоняться от принятого порядка. Они все сдают экзамены, все в разное время едут домой, все встречаются по прибытии.       — Тебе же даже не нравится летать, Жан, — напомнил Армин. — Тебя же каждый раз тошнит, и ты просто закидываешься «Авиамарином», когда садишься в салон.       — Ну, ради Эрена я готов. Да и к тому же я не видел Марко почти год, мне нужно подарить ему любви.       — Он тоже будет готовиться к экзаменам, Жан.       — Ой, да он уже готов, просто постоянно переживает, вот и всё.       — Не все выбирают лёгкие предметы, как ты, Жан, — опять вздохнул Армин.       — В смысле?!       Армин не стал утруждать себя ответом. Вместо этого он сказал Жану, что ему надо идти и что сам Жан может делать что хочет, а затем нажал отбой. Положив телефон на стол, он потёр лицо обеими руками, думая о том, что это самый напряжённый семестр из всех, что были.       И даже не из-за учёбы. Разумеется, предметы были сложными, но в какой-то момент Армин понял, что так много времени тратит на переживания за Эрена, что на переживания об успеваемости времени не остаётся. Хотелось, чтобы всё наконец успокоилось, чтобы Эрен с Леви поговорили и всё обсудили. Даже если после этого они больше никогда не будут общаться, это не важно — главное, чтобы они во всём разобрались. Ненормально, что Эрен постоянно злился, и, насколько Армин понял из последнего разговора с Микасой, Леви тоже страдал, даже если никому в этом не признавался. Они и не ожидали, что он признается сестре Эрена, но всё же. Было очевидно, что этим двоим нужно поговорить, хотя бы просто выложить все карты на стол и поставить какую-то точку. Армин считал, что у него были основания так думать.       К тому же, насколько он знал, Леви уже звонил Эрену, и тот либо не ответил, либо бросил трубку, когда понял, кто звонит. Армин сомневался, что Эрен бы честно сказал кому-то, если бы уже поговорил с Леви.       Он очень надеялся, что Эрен поговорит с Леви, если тот позвонит. Им нужен был этот разговор, всё это начинало походить на абсурд.       Армин был ещё слишком молод, чтобы стать обладателем седых волос.

***

      — Спасибо, что пригласила нас на ужин, Петра! — поблагодарили Ханджи и заключили девушку в крепкие объятия, когда та проходила мимо. — Мы с Леви уже начали загнивать от постоянных доставок.       — Знаю, поэтому и подумала, что самое время угостить вас настоящей едой, — шутливо ответила Петра, отстраняясь, и продолжила накрывать на стол.       Леви с Ханджи предложили помочь, но она настояла, что они гости и не должны себя утруждать. А затем многозначительно посмотрела на Эрвина, пока тот не кашлянул и не встал, чтобы помочь.       — Как твои вечерние пары? — спросил Леви, глядя на то, как Эрвин выходит с кухни с двумя тарелками еды и, поставив их на стол, снова там исчезает, и Петра следует за ним.       — На самом деле здорово! Спасибо, что спросил, Леви! — ответила она, и в следующее их возвращение, по-видимому, на столе оказалась последняя порция блюд. — Совмещать работу и учёбу, конечно, сложно, но, знаешь, всё хорошо. На следующей неделе у меня итоговые экзамены, но я не особо переживаю.       — Это хорошо, — отозвался Леви и, взяв ближайшую тарелку, стал накладывать себе еду, как и все остальные.       Обменявшись блюдами, чтобы каждый мог всё попробовать, они принялись за еду, болтая о жизни в последнее время. Для Леви не остался незамеченным тот факт, что все были максимально аккуратны, чтоб не упомянуть Эрена, когда речь заходила о работе.       — А ты, Леви, что планируешь делать на день рождения? — спросила Петра, шлёпнув Эрвина по руке, когда тот потянулся за ещё одной свиной отбивной руками, а не специальными щипцами.       — Как-то не задумывался, — признался Леви. — Наверное, то же самое, что и в прошлом году, только без Ханджи.       — Почему без меня? — в их голосе слышалась смертельная обида.       — Я планирую избавиться от тебя задолго до того, как наступит мой день рождения.       — Ты всё ещё злишься из-за съедобного белья? — Ханджи театрально вздохнули. — Я же говорю, Леви, расчёт был на то, что ты используешь его со мной. Не моя вина, что ты не понял намёка.       Петра так залилась румянцем, что Леви почти стало её жалко, но Эрвин просто усмехнулся и шлёпнул Ханджи по плечу, сказав, что это, наверное, был их лучший подарок для Леви на сегодняшний день. Леви даже начал переживать, что же он получит на этот раз. Хотелось надеяться, что ничего, но ему не настолько везёт, и он это знал.       — Придёте на ужин? — спросила Петра. — Я знаю, что тебе не нравится, когда много народу, а у нас тут будет ещё и семья, потому что Рождество, но было бы здорово, если бы ты провёл свой день рождения с нами.       — Я подумаю, — ответил Леви и тут же скривился, когда получил под столом пинок, и весьма ощутимый. — Хорошо, я подумал, с радостью.       — Отлично!       Петра улыбалась так широко, что у Леви складывалось ощущение, будто бы она была действительно, искренне рада тому, что он согласился. Надо было соглашаться изначально, тогда бы и пинка от Эрвина не было.       — Как у вас дела с работой? — спросила Петра, почти что стараясь звучать слишком оптимистично, как будто хотела дать понять, что спрашивала в общем и целом, а не пыталась узнать про Эрена.       — Хорошо, — моментально ответили Ханджи с полным ртом картофельного пюре. — У меня же есть клиент, который не очень хорошо говорит по-английски, и он всё время зовёт меня Беллой, и хотя я знаю, что он итальянец, но всё равно не могу перестать представлять Беллу Свон из «Сумерек», — они драматично вскинули руку ко лбу. — Ах, мне конец! Но кого же мне выбрать — вампира Леви или оборотня Эрвина?       — Почему это я вампир? — недовольно спросил Леви.       — Почему я вообще в этом участвую? — в свою очередь со смешком спросил Эрвин и сделал глоток из своего бокала.       — А у тебя Леви? Как с работой?       Леви слегка поднял взгляд на Эрвина и затем снова уставился в тарелку, выковыривая заблудшую морковку из горошка.       — Вообще, я думал уйти.       Молчание. Оно продолжалось дольше, чем он ожидал, почти что пять минут.       — А какую бы работу ты хотел? — наконец спросила Петра — медленно, словно осторожно подбирая слова.       — Как-то не думал.       — Но ты же ненавидишь людей, Леви, — возразили Ханджи. — Если бы тебе пришлось…       — Ханджи.       Всего одно слово от Эрвина заставило их замолчать, и за столом снова повисло молчание. Никто ничего не говорил до тех пор, пока Петра не ушла на кухню с тарелками, чтобы принести десерт.       — Это из-за Эрена?       Леви очень хотелось ударить Эрвина за то, что тот осмелился произнести это имя. Каждый раз, когда он слышал его, что-то внутри него безвозвратно ломалось.       — Нет, мне нужно что-то поменять.       — Но тебе ведь нравится эта работа, Леви. Она несложная и хорошо оплачивается.       Пауза.       — Это потому, что ты с ним поговорил?       — Нет.       Это прозвучало резче и жёстче, чем Леви хотел. Боковым зрением он заметил, что Ханджи и Эрвин переглянулись, но проигнорировал это, теребя ручку десертной ложки. Он не знал, что будет на десерт, но надеялся, что что-то не слишком сладкое.       — Сколько ты ещё собираешься избегать разговора с ним?       — Ханджи…       — Нет, не в этот раз! — рявкнули Ханджи.       Леви никогда не думал, что они способны на такое по отношению к Эрвину. Похоже, каким-то образом это заставило его замолчать, и, повернувшись к Леви, Ханджи продолжили, будто их и не перебивали.       — Леви, тебе звонила его сестра. Она хотела, чтобы ты поговорил с ним. Она попросила тебя поговорить с тем, кто ей дорог, потому что она хочет, чтобы всё наладилось. Хотя бы просто позвони ему!       Леви мрачно посмотрел на Ханджи, затем перевёл взгляд на Эрвина.       — Ты ужасно притих.       — Я не говорю, что согласен с Ханджи, — произнёс Эрвин и скрестил руки на груди. — Я не хочу, чтобы вас с Эреном что-то связывало, после того, что он сделал. Но мне очень нужно, чтобы ты решил, чего хочешь, и перестал бесцельно хандрить. Либо звони, либо нет, но перестань вести себя так, как будто у тебя нет выбора, когда на самом деле он явно есть. Если ты не собираешься с ним разговаривать, то по крайней мере имей совесть и перестань вести себя как ребёнок.       Внутри начал закипать гнев, неистовый и неудержимый, Леви прищурился.       — Не ты ли сказал мне отпустить? — процедил он.       — Это было до того, как ты стал вести себя так постоянно! — повысил голос Эрвин, что никак не повлияло на ухудшающееся настроение Леви. — Разговор с Эреном не принесёт ничего хорошего, но и ты ведь ничего не отпускаешь! Мне нужно, чтобы ты решил, чего хочешь, и придерживался этого, а не метался туда-сюда, как это происходит с тех пор, как вы перестали разговаривать.       Петра восприняла их разговор на повышенных тонах как сигнал, чтобы показаться с кухни.       — Леви? Мне нужна помощь, тебе не трудно?       Ничего не сказав, Леви резко встал, положил салфетку на стол и ушёл на кухню, где Петра закрыла за ними дверь. Он был благодарен ей за спасение и делал всё, как она говорила, когда надо было помешать какие-то соусы и достать тарелки из шкафа, потому как она была немного ниже ростом. Леви был уверен, что Петра справилась бы и сама, но ей пришлось придумать ему хоть какое-то занятие.       — Он просто волнуется за тебя, ты же понимаешь, да? — тихо спросила она, раскладывая десерт по четырём небольшим креманкам.       — Всё нормально, — отрезал Леви, беря две из них. — Я уже даже почти о нём не думаю. Не понимаю, почему он считает, что я веду себя как-то по-другому, это не так.       Петра слегка улыбнулась, и взгляд, которым она на него посмотрела, прежде чем направиться к столу, подсказывал, что она не поверила ему ни на йоту. Леви предпочёл проигнорировать этот факт и пошёл следом, надеясь, что остаток вечера пройдёт быстро и он сможет вернуться домой.       Ему больше не нравилось находиться в окружении людей, что о многом говорило, учитывая, что и раньше это ему не особо нравилось.

***

      Было холодно и ужасно темно. Пальцы, казалось, сейчас отвалятся. Надо было надеть перчатки.       По правде говоря, он должен был вернуться в общежитие ещё час назад, но не смог убедить себя сделать это. Он проснулся посреди ночи от сна, который не мог вспомнить. Этот сон напугал его до такой степени, что пришлось выйти на улицу. Он натянул первые попавшиеся вещи, ботинки и толстовку и ушёл. Не взял даже кошелёк и телефон.       Чёрт, да он почти забыл ключи.       Поначалу казалось, что прогулка поможет прояснить голову, но нет. Скорее наоборот, от неё мысли только пришли в ещё больший раздрай, потому как он пытался вспомнить, что это был за сон и почему он его так расстроил. Он был склонен считать, что кто-то умер или что-то вроде того, иначе бы не было этого чувства потрясения.       Но, как и всегда, когда он оставался один слишком долго, мысли снова ступали на опасную дорожку. Снова возвращались к Леви. К тому, как проходило лето и как сильно он скучал по тому ощущению счастья.       И как Леви всё это разрушил.       Если бы он изначально знал, что Ханна и Леви были одним и тем же человеком, то не был бы настолько зол. Они бы не зашли в отношениях так далеко, но по крайней мере могли бы остаться друзьями. Но после такой лжи… Это было подобно предательству. Эрен даже не представлял, как сможет когда-нибудь простить его за это.       Да ещё и вот так исчезнуть! Как трус! Леви же буквально... Хотя Эрен даже не знал, трусость ли это. С его стороны всё выглядело так, что они с Ханджи просто смеялись над его легковерностью, даже сейчас. Над тем, как у них получилось обвести Эрена вокруг пальца и как забавно было наблюдать за его вовлечённостью в отношения, которых даже не существовало.       Руки сжались в кулаки, что отозвалось болью из-за того, насколько они замёрзли. Эрен знал, что нужно возвращаться, но не хотел. Возвращение означало, что он снова окажется в своей пустой комнате, где всё, на что бы он ни смотрел, напоминало ему о Леви. Он так устал злиться. Так устал расстраиваться. Случившееся измождало его, и хотелось просто взломать мозг и удалить оттуда все связанные с этим воспоминания.       Ночью всегда было хуже всего. Это было единственное время суток, когда он по-настоящему оставался совсем один. Единственное время суток, когда некому было его отвлечь, помочь вытащить из этой колеи, в которой, казалось, он застрял, словно в ловушке.       И он шёл. Бродил по заснеженным дорожкам и чувствовал себя немного лучше, когда кого-то встречал. Он не знал, сколько сейчас времени, но в кампусе всегда кто-то где-то бродил, и становилось не так одиноко, даже если никто с ним не заговаривал. Он просто выдумывал в голове истории, почему люди были на улице так поздно.       Когда он совсем перестал чувствовать пальцы, то начал немного волноваться и наконец развернулся, чтобы поспешить в общежитие. На обратную дорогу ушло чуть менее получаса, и, после того как поднялся, стуча зубами и не ощущая онемевших от холода конечностей, он опешил, увидев Марко, который, откинув голову, сидел у двери его комнаты с телефоном в руках.       Видимо, подходя к комнате, Эрен издал какой-то звук, потому что Марко, до этого сидевший с закрытыми глазами, открыл их, повернулся и вскочил на ноги, когда встретился с Эреном взглядом.       — Эрен! Ты где был?! — воскликнул он облегчённо и недовольно одновременно. — Я слышал, как ты ушёл, а потом ты не возвращался несколько часов, я пытался до тебя дозвониться! Почему ты не взял телефон? А если бы что-то случилось?       Эрену было стыдно, что Марко так волновался, но он как-то не подумал, что тот будет переживать, если Эрен сходит прогуляться. С другой стороны, на улице стоял мороз, времени было за полночь, поэтому случиться могло много что. Марко практически затолкал его в ванную, велев принять горячий душ, а сам взял у Эрена из кармана ключи и пошёл к нему в комнату за сменной одеждой и полотенцем.       Эрен подчинился, зашёл в одну из кабинок и стал раздеваться, затем включил воду и вздрогнул, когда она коснулась обнажённого тела. Прошло не так много времени, прежде чем вода, ощущавшаяся как иглы на ледяной коже, согрела его. Когда пальцы рук и ног снова обрели чувствительность, он выключил кран и, взяв полотенце, которое Марко предусмотрительно повесил на дверцу кабинки, стал вытираться, снова дрожа от холода — на этот раз из-за влаги на коже. Обернув полотенце вокруг талии, Эрен открыл дверь и увидел Марко, который сидел на одной из лавочек и что-то яростно строчил.       Скорее всего, Жану, и это значило, что Эрена ждёт взбучка.       — Держи, — сказал Марко, протягивая одежду, которую принёс с собой. — Одевайся, пока снова не простыл.       Эрен забрался обратно в кабинку и, закрыв дверь, натянул спортивки и кофту, которые дал ему Марко. Затем ещё немного подсушил волосы полотенцем, собрал старую одежду и направился к выходу. Он услышал, как Марко соскочил со скамейки и последовал за ним. Не успели они дойти до комнаты, как Эрен уловил жужжание позади себя и весь напрягся, зная, что это могло означать.       — Привет, — тихо поздоровался Марко, когда Эрен открыл свою дверь, которая осталась не заперта. — Да, он здесь.       Эрен ощутил прикосновение к плечу и напрягся ещё сильнее.       — Скажи ему, чтобы позвонил мне на телефон, — пробормотал он. — Тебе надо спать, у тебя пары с утра.       — И ты возьмёшь трубку, если он позвонит? — с сомнением спросил Марко.       — Возьму, — ответил Эрен, затем повернулся к Марко и улыбнулся ему изо всех сил. — Спасибо, Марко. Извини, что заставил волноваться.       Зайдя в комнату, он закрыл дверь, запер её и прижался лбом к деревянной поверхности, со вздохом закрыв глаза. Горел свет, ключи лежали на краю стола. Эрен хотел закинуть полотенце и одежду в корзину для грязного белья, но не успел сделать и пары шагов, как зазвонил телефон. Притянув его поближе, Эрен стал смотреть на экран, понимая, что, если не ответит, Жан снова позвонит Марко, чем побеспокоит его. Поэтому с очередным вздохом взял телефон, уселся на пол, опершись спиной на дверь, и нажал ответить.       — Я просто ходил прогуляться.       — Ага, в час ночи. И кстати говоря, это было четыре часа назад, болван, — в голове Жана слышалась усталость, как будто бы он не спал уже несколько часов.       Когда же Марко первый раз написал ему, что Эрен ушёл? Не надо было беспокоиться. У него всё нормально, в конце концов.       — Мне просто нужно было проветриться, — проговорил Эрен с закрытыми глазами и, проведя рукой по влажным волосам, слегка потянул их. — Я хотел пройтись. Ничего такого. Я не хотел никого беспокоить.       — Эрен, ты понимаешь, что так нельзя?! — воскликнул Жан, немного повысив голос. — Ну нельзя так! Ты не можешь шляться по этому сраному кампусу посреди ночи зимой, да ещё и без телефона! А если бы что-то случилось? Если бы тебя сбила машина? Господи, Эрен, возьми уже яйца в кулак!       Хватка в волосах стала сильнее, и он наклонил голову, чувствуя, что кричащий на него Жан — это последнее, что ему сейчас нужно.       — Жан, — произнёс он, не имея сил даже на то, чтобы испугаться того, как надтреснуто прозвучал голос, иначе бы смог это исправить, — это так и должно быть?       — Что? — Жан будто бы сразу успокоился, и теперь в голосе слышалась тревога. — Что так и должно быть? О чём ты сейчас?       Эрен дёрнул себя за волосы и сжал зубы, ощущая резь в глазах.       — Я так сильно его ненавижу. Так сильно, Жан. Я ненавижу его всего и всё, что он сделал, но я не могу… Мне больно думать об этом. И я злюсь, что он мне тогда не позвонил. Но в то же время рад, что он этого не сделал. Но я скучаю по нему, и мне больно, и я просто хочу, чтобы это прошло, — выговорил Эрен и, подняв голову, с силой ударился ей о дверь, всё ещё не убирая руки. — Жан, я просто хочу, чтобы это ужасное чувство в груди прошло.       В трубке послышался вздох и какой-то шорох — видимо, Жан сел в кровати.       — Эрен, я бы очень хотел, чтобы у меня был ответ на твой вопрос, но его нет. Единственные люди, которые могли бы по-настоящему меня сломать, — это ты, Микаса и Армин. И ещё, наверное, Марко. Но в отношениях я просто… Я не знаю, дружище, прости. Мне ужасно жаль, что ты оказался в таком положении из-за того, что мы всё время тебя доставали. Я бы очень хотел, чтобы мы могли забрать свои слова, но, Эрен… Ты не заслужил всего этого. Я не знаю, как тебе помочь, чтобы тебе стало лучше, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я сделаю буквально всё что угодно, чтобы как-то исправить ситуацию. Просто не шастай в депрессии один по ночам, хорошо? Если однажды ты не вернёшься, я не знаю, смогу ли я это пережить. Не позволяй ему так на тебя влиять.       Эрен попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох, затем выдох. Вдох, затем выдох. Он был переутомлён и чувствовал, что действует на эмоциях, и утром ему будет стыдно, но сейчас хотелось просто сидеть и рыдать из-за того, какой паршивой стала его жизнь из-за Леви.       Эрен изо всех сил пытался злиться на него и ненавидеть, но он просто скучал, и это было ужасно и тупо, потому что он не должен был скучать по нему, но всё равно скучал.       — Я пойду спать, — наконец сказал он. — Ты тоже спи. У тебя там уже почти утро.       — Хорошо. Только, Эрен?       — Что?       — Позвони мне, хорошо? Как проснёшься. И не ходи слоняться на улицу, если тебе нужно будет с кем-то поговорить, хорошо? Для этого у тебя есть друзья. Они помогают тебе справиться со всяким дерьмом, даже если ты считаешь, что это глупо.       — Да, хорошо, — пробормотал он. — Я позвоню.       — Договорились. Отдыхай, Камикадзэ. До связи.       Эрен просто промычал в ответ, положил трубку и, бросив телефон на пол рядом с собой, обнял себя за колени, пряча в них голову.       Сраный Леви. Сраный ублюдок. Он его ненавидел.       Как же он его ненавидел!

***

      Леви смотрел в телефон, закинув одну руку за голову, а пальцами другой медленно листал переписку. Каждый раз, когда попадалось фото, он открывал его, смотрел несколько секунд, закрывал и продолжал листать, вскользь читая сообщения.       Он слышал, как Ханджи возились на кухне, вероятно, придумывая какое-то ужасное ядовитое пищеподобное вещество, чтобы потом насильно накормить его этим. Он изо всех сил старался не отвлекаться на них, то и дело мысленно возвращаясь к тому, что произошло у Эрвина несколько дней назад.       Вечер закончился не очень хорошо, и даже не из-за того, что он сказал что-то не то. Вечер закончился не очень хорошо потому, что в итоге Ханджи и Эрвин стали спорить, кто прав и решит ли звонок проблему или только сделает хуже. Леви сам не знал, на чьей он стороне. Он хотел позвонить Эрену, но в то же время понимал, что это может повлечь за собой ещё больше проблем. Именно поэтому он так долго откладывал, пытаясь решить, чего хочет, и в то же время уже зная ответ.       Он хотел позвонить Эрену. Хотел поговорить с ним, всё объяснить, всё исправить. Однако последнее зависело уже не от него — оно зависело от Эрена. Возьмёт ли он трубку или нет, будет ли он с ним разговаривать или нет, когда ответит и поймёт, кто звонит.       — Знаешь, что мне нравится в Эрене?       Леви подпрыгнул, не услышав, как они подошли. Он быстро убрал телефон и поднял голову, чтобы посмотреть на Ханджи, которые стояли у края дивана, возвышаясь над подлокотником.       — Что? — спросил он, не совсем уверенный, что понял их.       — Знаешь, почему мне очень нравилось общаться с Эреном? Ну то есть мы оба знаем, почему это нравилось тебе, но меня он в этом смысле совсем не привлекает, поэтому ты когда-нибудь задумывался, почему мне так нравилось с ним разговаривать?       Нет, не задумывался, но знал, что ему плевать, поэтому промолчал в ответ. Ханджи, однако, продолжили.       — Потому что он честный.       Они уселись в кресло, перекинув одну ногу через подлокотник.       — Эрен буквально открытая книга, и ему совершенно не трудно рассказать о своих чувствах и мыслях. Он может вдруг заговорить о сексе втроём с людьми, которых даже не знает, потому что слишком честный, чтобы скрывать это.       Они медленно, внимательно изучали лицо Леви.       — Я не пытаюсь сказать тебе, что нужно делать, Леви, но Эрвин был прав. У тебя есть номер Эрена, и позвонишь ты или нет — целиком и полностью зависит от тебя. Но тебе нужно сделать выбор. Либо ты ему звонишь, чтобы попытаться что-то исправить или поставить точку, либо просто двигаешься дальше и оставляешь его в прошлом, к которому он принадлежит.       Леви молча отвёл взгляд и, снова подняв телефон, стал смотреть на сообщения, которые читал. Их общение с самого начала. Он видел, как с каждым сообщением всё развивалось, и мог точно сказать, где его чувства стали меняться, по тому, что именно писал. Был значительный период времени, когда Эрена не было, но количество сообщений просто поражало. Он никогда ни с кем так много не разговаривал.       — Леви, ты должен сделать выбор, — тихо сказали Ханджи. — Нельзя так с собой. Позвони Эрену или удали его номер. Надо решить.       После этих слов Ханджи встали и ушли, оставив хмурого Леви наедине с телефоном. Он знал, что все вокруг были правы и всё это уже слишком затянулось, но не мог просто отпустить Эрена, это было слишком трудно.       И позвонить ему он тоже не мог. Это было ещё труднее.       Закрыв сообщения, он зашёл в список контактов и пролистал до группы на «Э», потому что переименовал его после того, как тот удалил профиль. Он смотрел на цифры номеров, домашнего и учебного, и ощущал, как внутри медленно поднимается паника.       Позвонить или удалить? Позвонить или удалить?       Пролистав список действий, он замешкался, затем нажал на «Удалить». Выскочило окно подтверждения, на которое он смотрел так долго, что экран периодически гас, и тогда он касался края, чтобы снова активировать подсветку.       Если он не собирается звонить, то и номер оставлять нельзя. Разве это не так работает?       Леви закрыл глаза, стукнув телефоном по лбу, тяжело сглотнул и после медленного выдоха нажал нужную опцию, а затем отшвырнул телефон, надеясь, что этот сраный кусок микросхем разобьётся на миллион осколков, как сделала эта хрень у него в груди.

***

      — Так что у него опять всё хорошо?       — Ну, я бы не сказал, что хорошо, — ответил Марко, прижимая телефон плечом.       Он выделял какие-то записи в конспектах и, периодический поворачиваясь к компьютеру, набирал текст на клавиатуре.       — Ну то есть у него вообще бывает реально хорошо в последнее время? Да, он нормально себя ведёт, гулять по кампусу посреди ночи больше не ходил. Хорошо — это не совсем правильное слово, он просто успокоился и хотя бы ведёт себя как обычно. Вот только что сидел жаловался, что надо учиться, а потом пошёл за чипсами, чтобы оккупировать мою комнату и засыпать мне матрац крошками.       — Умно. Намусорить в твоей кровати, а не в своей. Жаль, что у меня тут нет такого друга, который разрешил бы мне так делать, — сказал Жан и, уже понизив голос продолжил: — Хотя если бы у меня под боком был ты, я бы точно спал у тебя в кровати, а не у себя.       Марко почувствовал, как лицо начало гореть, ему не нравилось, что у Жана так хорошо получалось на него влиять. Если бы Жан не был таким ужасным любителем заигрывать, Марко бы всерьёз задумался о том, чтобы попробовать узнать, куда это может привести. Но он знал Жана, знал, каким тот может быть, поэтому лучше всего было избавить себя от боли, подобной той, что он наблюдал у Эрена, и оставить всё как есть.       — Тогда бы ты спал в собственных крошках, а я бы лёг у тебя, — выкрутился Марко, гордясь тем, как буднично прозвучал при этом голос.       — Какой ты холодный, Марко. Ты бы не поступил так со мной.       — Ещё как поступил.       Марко посмотрел в сторону открывшейся двери и увидел там Эрена с тремя полными пакетами еды.       — Так, мне пора. Мне нужно помешать Эрену, иначе он превратит мою комнату в склад. Пока!       Не дождавшись ответа, он положил трубку и уставился на кучу еды, которую Эрен сбросил на пол после того, как закрыл дверь.       — Это что такое?       — Пища для ума, — с гордостью заявил Эрен, широко улыбаясь. — Я тебе тоже купил! На!       Поковырявшись в одном из пакетов, он извлёк упаковку попкорна и двухлитровую бутылку «Dr. Pepper», а затем протянул их Марко с неимоверно довольным видом.       — Ты же понимаешь, что мы из-за этого не уснём, да?       — Так разве не в этом суть? У меня завтра итоговый по английскому. А у тебя… Как там это? Социология? — Эрен пожал плечами. — В общем, суть такая: нам нужна пища для ума!       — И что, две упаковки чипсов с кетчупом помогут твоему уму? — с сомнением спросил Марко, разглядывая остальное содержимое пакетов, которые принёс Эрен.       — Да. Да, помогут.       Эрен уселся на пол прямо перед дверью, как будто собирался пресекать любые попытки побега, достал двухлитровую бутылку имбирного эля и, аккуратно отвинтив крышку, стал пить прямо из горла. Когда пачка чипсов тоже была открыта и нашла своё место на полу, он взял тетрадь, которую отложил перед уходом, и принялся читать записи, периодически убирая неприкреплённые листы и опуская руку в пачку чипсов.       Марко понаблюдал за ним ещё некоторое время, а затем вернулся к своим конспектам. Однако мысли то и дело возвращались к Эрену. Тот снова вёл себя абсолютно обычно, что было диаметрально противоположно его состоянию той ночью, когда он в снег шатался на улице в одних ботинках, джинсах и толстовке. Хотя он вёл себя так с самого начала семестра: все его эмоции не задерживались надолго. Если он не был расстроен, то был зол — самое частое его состояние — или же вот как сейчас. Совершенно счастлив и весел как ни в чём не бывало       Марко знал, что Эрен всё же расстраивается и злится, но казалось, будто он может просто отключать эти эмоции, когда чем-то занят. Будто может сфокусироваться на чём-то и перестать так сильно переживать из-за случившегося и своих чувств по этому поводу.       Слегка нажав на пробел, Марко развернулся к Эрену всем корпусом, словно намереваясь что-то сказать, но затем передумал и отвернулся обратно к экрану. Не хотелось начинать этот разговор сейчас, во время подготовки к экзаменам. У Эрена следующий должен быть завтра после обеда, и если заговорить сейчас, то он, наверное, не сможет больше сосредоточиться и плохо сдаст. От внимания Марко также не ускользнул тот факт, что ночная прогулка Эрена случилась ровно в тот день, когда всплыло фото Леви. Марко чувствовал себя виноватым, что стал лазить в телефоне, но ещё хуже он почувствовал себя тогда, когда увидел, что после этого стало с Эреном.       Но ведь с Эреном так тяжело! Как можно было знать наверняка, что у него на душе, когда он просто запирался и превращался вот в этого вот счастливого робота? Тогда Марко правда думал, что после ужина Эрен отойдёт и ляжет спать, но нет. Он встал и ушёл из общежития на четыре часа. Глухой ночью. Зимой. Почти раздетый.       Марко знал, что Микаса разговаривала с этим Леви, Жан ему рассказывал, но, судя по всему, пока что ничего не произошло. Или, если произошло, делу не помогло. И это было паршиво, потому что Эрен не заслужил всех этих переживаний, но ничего нельзя было сделать. Марко очень хотел, чтобы у них была возможность помочь, но её действительно не было, ни единой возможности.       — Я тебя отвлекаю?       Марко подпрыгнул на месте и повернулся к Эрену, который смотрел на него широко раскрытыми зелёными глазами, держа в одной руке чипсы, которые ещё не успел донести до рта, а в другой — ручку.       — Что? Нет.       Марко потёр лицо руками и поморщился.       — Или да. Мне кажется, я переучился. Лучше, наверное, пойти спать, у меня экзамен первой парой.       — Хорошо.       Эрен закрыл тетрадь, рывком встал, закрыл упаковку чипсов и засунул её обратно в пакет, завинтил крышку на бутылке и стал собирать вещи.       — Я ещё немного позанимаюсь, так что пиши, если захочешь, чтобы я составил тебе компанию.       — Конечно, — с улыбкой отозвался Марко. — Спасибо, Эрен. Удачи тебе завтра.       — И тебе.       Напоследок одарив его сияющей улыбкой, Эрен открыл дверь и исчез в коридоре. Марко уронил голову на стол и едва слышно вздохнул. Он очень надеялся, что это у Эрена всё будет хорошо. Последнее, что ему сегодня было нужно, — это снова обнаружить Эрена шастающим под снегом.

***

      «Мне конец!» — простонал Эрен вслух, откинул ручку и с громким стуком уронил голову на деревянную поверхность стола, а затем издал ещё несколько бессмысленных стонов, прижимаясь лицом к конспектам по английскому. Зачем ему вообще нужен был английский? Символизм в книге, написанной ещё до изобретения печати, не даст ему в жизни ничего. Ему никогда не понадобится это знание, это была пустая трата времени, и хотелось просто съесть эту тупую тетрадь. Он разрешил себе ровно шестьдесят секунд раздражения и нытья, прежде чем заставил себя снова сесть ровно. Одна из страниц прилипла к лицу, он отлепил её, рассмотрел и положил на стол.       Настроившись на нужный лад, Эрен снова принялся за учёбу, отчаянно желая хоть на что-нибудь отвлечься, хотя бы на минуту. Может, снова потыкать Марко и сходить в «Макдоналдс» перекусить?       От этой идеи он отказался довольно быстро, так как знал, что сосед уже крепко спал, учитывая, что экзамен у него начинался в восемь, а спать он собирался ещё два часа назад. Можно было бы сходить одному, но долгие прогулки в одиночестве давались ему не очень хорошо, а с Жаном и Армином у них была слишком большая разница во времени. Оставалась ещё Микаса, так как у неё, наоборот, времени было меньше, но она не особо разговорчива, так что толку было бы не много.       К тому же если он пойдёт сейчас, в такое время, то наверняка опять выслушает по поводу того, что «шатался на улице глухой ночью посреди зимы». Даже если на этот раз у него будут конкретная цель и телефон. Лучше не испытывать судьбу. Да и в принципе у него ещё чипсы… были. Он уже доел одну пачку и не хотел открывать новую, потому что знал, что не сможет остановиться, пока не начнёт тошнить. Лучше оставить её на следующий экзамен.       Смирившись со своей судьбой, Эрен снова принялся за чтение, но глаза как будто окосели, из-за чего было сложно сфокусироваться на словах. Может, надо было пойти спать? Нет, надо готовиться к экзамену сколько есть возможность, иначе он точно его завалит. Хотя всё же было бы здорово немного отвлечься.       Когда телефон на полке над кроватью громко зазвонил, то показалось, что его молитвы были услышаны, и он радостно вскочил на ноги, запрыгнул на кровать и потянулся за телефоном. Он снял его с зарядки, чтобы посмотреть, кто звонит, надеясь при этом увидеть имя Жана, но, скорее всего, это была Микаса, учитывая разницу во времени.       Однако на экране высветился неизвестный номер, которого не было у него в контактах. Нахмурившись, Эрен смотрел на последовательность из десяти цифр, размышляя, что, может, это начальник. У мужчины было много разных телефонов, но Эрен вроде как запомнил большую их часть, а этот он совсем не узнавал. А может, снова звонили по поводы работы — хотя теперь это уже не важно, он её уже нашёл, — но что-то подсказывало, что вряд ли. С чего бы им звонить в четверг ночью в без двадцати двенадцать? Пожав плечами, он пришёл к выводу, что так и не узнает, если не ответит, поэтому принял вызов.       — Алло?       Молчание. Он быстро посмотрел на телефон, чтобы проверить, идёт ли вызов. Убедившись, что это так, снова поднёс аппарат к уху.       — Алло?       Опять ничего. Было похоже на начальника, у того вечно были проблемы с телефоном. Или, может, что-то со связью? Или у кого-то случайно магическим образом набралась последовательность цифр именно его номера, пока телефон лежал в заднем кармане штанов?       Только он собрался опять заговорить, как звонок оборвался. Нахмурившись, он снова поднёс телефон к лицу и посмотрел на экран. Непонятно почему, но возникало стойкое ощущение, что звонок был важным. И что это не начальник.       Эрен подождал несколько секунд на случай, если ему перезвонят, но ничего не происходило, поэтому, немного поколебавшись, он зашёл в журнал вызовов. Эрен не мог этого объяснить, но ощущение, что он должен поговорить с этим человеком, не покидало его. Помедлив буквально с полсекунды, он нажал на неизвестный номер, и телефон оповестил его, что вызов пошёл.       Прижав телефон к уху, он подождал один гудок. Два. На середине третьего раздался характерный щелчок.       Тишина.       — Алло? — неуверенно произнёс он.       Ещё одно затянувшееся молчание, он уже был готов сдаться и положить трубку, как услышал чьё-то дыхание. То есть со связью в порядке, собеседник просто молчал.       Клянусь, если это какой-то пранк…       — Эрен.       Руку будто бы обожгло огнём. Этот огонь прострелил всё тело так быстро, что, казалось, его сейчас стошнит.       Он не слышал этот голос уже… уже несколько месяцев. Прошло так много времени, и чувство, которое охватило тело от одного этого слова, нельзя было однозначно назвать неприятным. Эрен понятия не имел, что чувствует, что должен чувствовать.       Клади трубку! — приказал мозг.       Рука отказывалась двигаться. Тело застыло, отказываясь подчиняться. Часть его хотела положить трубку, правда хотела, пока он не расковырял до крови свою всё ещё заживающую рану. А другая часть — до этого момента он даже не подозревал, какой властью она обладает — настаивала, что если он сейчас положит трубку, то всё. Это конец. Он больше никогда не услышит этот голос до конца своих дней.       Почему сейчас? Почему он звонит сейчас? Спустя столько времени. Спустя столько месяцев. Почему Леви вот так вдруг ни с того ни с чего звонит ему прямо сейчас?       — Ты не сбросил, — тихо сказал Леви.       — Ну да.       Эрен не знал, что ещё ответить.       — Как ты?       — Много дел.       Отчасти он боялся подойти слишком близко, но в то же время понимал, что из-за резкости и грубости разговор закончится быстрее, чем мог бы, и чувствовал, что не хотел этого. Одному богу известно почему, но он не хотел.       — Итоговые экзамены и всё такое.       — Точно. Универ. Я забыл. И позвонил так поздно. Не подумал.       Эрен заметил, что он очень старательно не говорил слово «извини».       — Ну да.       Молчание.       — Всё ещё работаешь?       — Уже не так много. У меня были выходные, потом стало меньше клиентов. Вынужденный отпуск от Эрвина. Вообще, я думаю уходить, поэтому он старается не перегружать меня, мне кажется.       — А.       Он не знал, что сказать. Почему вообще Леви ему позвонил? Особенно если собирался сидеть молча и крипово дышать в трубку?       Вопреки собственным ощущениям ещё буквально полсекунды назад, Эрену вдруг захотелось, чтобы, если Леви было что сказать, он просто сделал это, и тогда можно было бы поставить точку и положить трубку.       От звука его голоса было больно. От желания поговорить с ним было больно. От тоски по нему было больно. Эрен не хотел, чтобы этот звонок затянулся — он хотел разобраться с ним и снова вернуться к конспектам. Прямо сейчас он расковыривал эту рану, и было больно. Господи боже, как же больно!       — Я понимаю, что у тебя экзамены, но я надеялся, что мы сможем поговорить. Про то, что… тогда случилось.       Леви говорил о том, о чём Эрен больше никогда в жизни говорить не хотел. Чёрт, справиться с таким за день до экзамена он точно не в состоянии!       — Ты знаешь, у меня сейчас стресс, — ответил Эрен, чувствуя, как боль в груди усиливается. — Итоговые же.       Леви ничего не ответил, и Эрен был готов попрощаться и закончить звонок, но, прежде чем он успел это сделать, Леви сказал всего одно слово. Одно слово — и Эрен уже не был так уверен.       — Пожалуйста.       Эрен не знал, что заставило его сомневаться. Не само слово, нет, может быть, интонация? Приглушённость голоса? Полное и абсолютное поражение в том, как он это сказал? Что-то в том, как он произнёс это единственное слово, заставило Эрена пойти против разума, который по-прежнему кричал ему положить трубку, и он сел поудобнее на кровати, скрестив ноги.       — Пять минут, — прошептал Эрен вопреки лучшим порывам здравого смысла. — Давай по делу, и я скажу, пойдёт или нет.       Несправедливо, да, но он уже достаточно настрадался из-за этого разговора, а ведь это был просто звук голоса. Если это слишком затянется, то Эрен сдастся. Хватало того, что он всё ещё отчасти любил человека на другом конце провода, и после всего, что случилось, вряд ли бы смог справиться, если бы его чувства вернулись с прежней силой.       — У меня не очень хорошо с людьми. В половине случаев, когда я что-то говорю, оно звучит не так, как я изначально хотел. Помни об этом, пожалуйста. И не стесняйся меня одёргивать, если что.       — Хорошо, — просто ответил Эрен, всё ещё не зная, что должен говорить.       — Когда ты оставил заявку, Петра была очень занята. У неё была стажировка, вечерние пары для новой работы и ещё эта работа. И она бы не смогла изобразить девушку, которую ты попросил, поэтому Эрвин позвонил мне и спросил, смогу ли я тебя взять. Звонки тебе были не нужны, а фото я легко мог получить от Петры.       Когда я только услышал его просьбу, то рассмеялся и послал его подальше, потому что раньше он никогда не просил меня быть девушкой. Он же не дурак. Но потом я прочитал твою анкету, и мне понравилась твоя честность, и в итоге я согласился. Я не знал, чего ждать, но подумал, что в принципе будет так же, как и с остальными парнями, просто нужно будет вести себя более по-девчачьи.       Сначала ты меня ужасно бесил и раздражал. Постоянно писал, постоянно любезничал, как будто я тебе делал одолжение по дружбе, а не работал за деньги. Меня это просто выводило, я жалел, что вообще согласился.       Не могу сказать, когда ситуация начала меняться, но я заметил какие-то подвижки, когда тебе понадобились «друзья». Мы с Ханджи были самым быстрым и логичным выходом. Они уже знали про тебя, мы ведь живём вместе, и мы смогли быстро подготовить анкеты. Ну а я — я и так уже работал с тобой, поэтому мне вообще не надо было ничего делать.       Когда мы начали разговаривать, в смысле по-настоящему разговаривать, я понял, что наши с тобой отношения я воспринимаю по-другому, не так, как отношения с другими клиентами. Я начал радоваться, когда на телефон приходили сообщения, а не бояться. Я в жизни не играл в «Хало» больше, чем с тобой. Каждый раз я ловил себя на том, что мне нравится с тобой разговаривать.       А потом эта ситуация с аппендиксом. Ты переставал бороться, ты умирал. И я не мог просто сидеть и слушать, как ты умираешь, я бы не пережил твоей смерти. Поэтому я поступил глупо и признался в своих чувствах, но тогда я не осознавал в полной мере, чем это чревато. Ведь ты думал, что я Петра, но тогда, когда я отчаялся довести тебя до телефона, это было не так страшно. Оно бы никому не причинило вреда.       Но потом ты поправился. Не в смысле что я не рад, что ты поправился, просто после этого всё пошло наперекосяк, потому что ты знал, что я чувствую, но не знал, кто я. Ты думал, что я Петра, и у меня не было возможности сказать тебе правду. Поэтому я промолчал и решил, что всё будет нормально и что эти чувства между нами пройдут. Но они не прошли. Более того, всё стало только хуже, и когда я осознал, как глубоко забрался, как сильно ты на самом деле мне дорог, то понял, что обязан тебе всё рассказать. Я знал, что должен был признаться, что я Леви и Ханна, но это ни в коем случае не делало мои чувства менее значимыми и искренними.       И я пытался сказать тебе, Эрен. Шло время, и иногда ты что-то говорил, и я думал, что вот, это идеальная возможность наконец признаться тебе, кто я. Но потом я отговаривал себя. Не самое подходящее время; уже поздний вечер; ты был с друзьями; мы играли в «Хало»; я хотел сказать это вслух и так далее и тому подобное. Я находил малейшие оправдания, чтобы не делать этого, потому что я волновался из-за твоей реакции. Ситуация поменялась настолько, что я уже не хотел говорить тебе правду, потому что иначе мы бы перестали разговаривать вообще. Поэтому я молчал и убеждал себя, что лучше всего ещё немного подождать.       В тот вечер, когда мы играли, ты и не должен был ничего узнать. Просто я оговорился и «любимый» сорвалось у меня с языка, и я попытался это как-то исправить, но, как только вышел, я сразу понял, что теперь ты всё знаешь. И ты отреагировал именно так, как я думал. С отвращением, злостью и ужасом.       Ты хотел вычеркнуть меня из своей жизни, потому что я соврал. И да, я действительно соврал, но только насчёт своего гендера, Эрен. Всё остальное — всё, что я говорил тебе про свою жизнь, про семью, про свои чувства к тебе — это всё правда. Я не хотел делать тебе больно, я просто не знал, как сказать и при этом не сделать больно себе, и я медлил и в итоге сделал больно нам обоим.       И… да, я должен был сказать тебе раньше. Я не хотел, чтобы всё вышло так погано, но ты важен мне, Эрен. Очень. Больше, чем вообще кто-либо из тех, кого я встречал. Поэтому, даже если бы мы могли хотя бы дружить, как ты дружил с Леви, даже если я никогда не стану для тебя тем, кем была Ханна, пожалуйста, давай просто… Я очень хочу, чтобы мы снова разговаривали.       Эрен сидел, охваченный потоком слов, и чувствовал, как в груди по-прежнему болит. Он пытался посмотреть на ситуацию глазами Леви, пытался отдать должное тому факту, что Леви оказался в ужасно сложной ситуации и плохо с ней справился из-за абсолютного страха, хотя сам он вряд ли в этом признается.       Медленно выдохнув, Эрен наконец заговорил.       — Время вышло, — тихо сказал он, затем с усилием убрал телефон от уха и положил трубку.