Привет, любимый // Hey Lover

      Леви злился. Не на Эрена, это однозначно, но в первые тридцать секунд, после того как тот отключился, он злился и не мог понять почему. Как только этот короткий период времени прошёл, до него дошло, что он злился на всех, кто настаивал на этом звонке. На всех, кто переживал из-за чувств Эрена, даже на секунду не задумавшись о чувствах Леви.       Ханджи, наверное, он мог простить, потому что знал, что уж они точно больше переживают за него. Возможно, они посчитали, что разговор с Эреном исправит ситуацию. Итак, Ханджи он прощает, учитывая, что они, вероятно, не до конца понимали, как звонок повлияет на Леви и к каким последствиям приведёт, и надеялись на лучшее, но в то же время признавали, что худшее, в свою очередь, поставит точку.       Леви не хотел ставить точку. Леви хотел, чтобы всё стало хорошо. Он хотел, чтобы Эрен снова с ним разговаривал. Он хотел, чтобы всё стало как раньше. Но Ханджи действовали из лучших побуждений, поэтому по крайней мере их он прощает.       А всех остальных? Их он хотел убить. Микаса ничегошеньки о нём не знала и, похоже, даже не подумала о том, как Эрен отреагирует. Она просто настаивала, что он должен позвонить, почти что обещая, что Эрен выслушает его и всё будет хорошо. Несмотря на свою непреклонность, она ошибалась, считая, что Эрен поговорит с ним. Она ничего не знала о Леви и должна была подумать о том, каково ему будет после разговора с Эреном, в то время как они так давно не разговаривали.       В то время как Эрен ненавидел его.       Сейчас он мог сказать, что, несмотря на то что в глубине души знал, что этим всё кончится, всё равно внутри едва-едва тлел крошечный огонёк надежды, что, может быть, Эрен простит его и они смогут всё обсудить. Даже не нужно чтобы между ними было что-то такое, он просто хотел, чтобы в его жизни снова был Эрен!       Он не знал, как пережить отказ Эрена, так как понимал, что всё. Это конец.       Боковым зрением Леви заметил тень сбоку от себя, но продолжал смотреть на телефон в руках, ощущая искушение швырнуть его в ближайшую стену, пока не сообразил, что Эрвин его прибьёт, потому как это он платил за них. Хватало того, что в последний раз, когда телефон пролетел через всю комнату, разбился экран, и если он вообще перестанет работать, то Леви будут постоянно это припоминать.       — Всё нормально? — осторожно спросили Ханджи.       — Конечно, — ответил он сразу же. — А что?       Они ничего не сказали, очевидно, не зная наверняка, что делать в таких случаях. Леви это устраивало, он был не из тех, кому нравится сидеть и делиться своими чувствами. Не говоря уже о том, что он буквально только что это сделал и отхватил в ответ.       Может, оно и к лучшему. Эрен в его жизни наконец получил какую-то определённость, и Леви без тени сомнения знал, что у них с этим заносчивым сопляком всё равно ничего бы не вышло. Теперь они могут двигаться дальше. Теперь они могут забыть о случившемся, всё в жизни Леви вернётся на круги своя. Он будет куда-то выбираться, неплохо проводить время и, если возникнет желание, с кем-нибудь трахаться.       Подумаешь.       Он поднял взгляд, когда Ханджи подняли его ноги и сели с другого края дивана, а затем положили ноги себе на колени и повернулись к телевизору с пультом в вытянутой руке.       — Что ты делаешь?       — Смотрю телик, — последовал бодрый ответ.       Он знал, что они делают. Они пытаются без лишних слов показать свою поддержку. И как можно более неявно.       Леви оценил этот жест, но в то же время он хотел просто забыть об этом, и поддержка Ханджи в тот момент, когда он был настолько эмоционально нестабилен, что даже не знал, что чувствовать…       Леви сдвинулся и, опустив ноги на пол, встал, чтобы уйти к себе в комнату. Всё равно было уже поздно, и причин для бодрствования не оставалось. Лучше пойти и попробовать поспать.       Он уже прошёл половину коридора, когда телефон зазвонил. Было желание проигнорировать его, но, если он получит жалобу, Эрвин будет недоволен, а с этим он не был готов разбираться. Леви поднял руку, чтобы посмотреть, кто звонит, и тело затрясло дрожью при виде имени на экране.       Эрен.       Торопливо приняв вызов, он поднёс телефон к уху.       — Эрен.       — Почему сейчас?! — спрашивал Эрен, и голос его звучал почти истерически. — У тебя было несколько месяцев, Леви! Месяцев! Ты мог позвонить мне в любой момент! Блин, да ты мог перезвонить сразу после того, как я сказал тебе удалить номер! Да твою мать, Леви, ты мог перезвонить мне прямо сейчас! А ты не перезвонил! Не перезвонил! Ни тогда, ни сейчас! И зачем тогда вообще звонить?       Леви обдумывал слова Эрена, пытаясь ответить на его вопросы. Почему он позвонил? Он скучает по нему. Он волнуется за него. Он любит его.       Почему он не перезвонил?       — Я никогда раньше с таким не сталкивался, — тихо произнёс Леви. — Я не знал, что ответить. Ты сказал мне больше никогда не писать, и я не знал, что делать, кроме как послушать тебя.       — Ты думаешь, я знаю, что за херню я делаю?! Господи, Леви! Тебе тридцать восемь! Возьми себя в руки и пойми уже наконец, что ты никогда не получишь то, что хочешь, если будешь сдаваться!       Он был прав. Эрен был прав, и это бесило Леви, потому что ну конечно, он был прав. Эрен, блядь, всегда был прав.       — Скажи мне максимально честно, если бы я тогда перезвонил, ты бы ответил? — задал вопрос Леви. — Потому что я прекрасно знаю, что не ответил бы! Ты не можешь злиться на меня, что я ничего не сделал, потому что даже если бы сделал, то в итоге всё равно было бы то же самое!       — Да откуда ты знаешь! Ты понятия не имеешь, как бы я отреагировал! Чёрт, да я сам понятия не имею, как бы отреагировал, поэтому даже не смей думать, что знаешь!       То чувство надежды, которое появилось при виде имени Эрена на экране, быстро исчезало. Ситуация не становилась лучше, как он ожидал — напротив, становилось только хуже. Эрен распалялся всё больше и больше, и это вынуждало Леви защищаться и злиться, и всё шло наперекосяк.       — Ты хоть знаешь, что со мной стало, после того как ты не перезвонил? Ты хотя бы на секунду задумывался, что со мной стало?!       — А что насчёт того, что стало со мной, после того как ты отключился? — в сердцах прокричал Леви, чувствуя, как внутри закипает гнев, а свободная рука сжимается в кулак. — Эрен, ты сказал мне не писать, и я так и сделал!       — Но если тебе не было посрать, то ты не должен был этого делать! — прокричал Эрен в ответ, и, вероятно, он сейчас перебудит всех на этаже, но не похоже, чтобы его это волновало. — Леви, ты признался мне, что ты Ханна, и перестал со мной разговаривать! Знаешь, что я подумал? Я подумал, что это всё ебанутая шутка! Заставить меня по телефону влюбиться в девушку, которая оказалась каким-то мужиком, который просто угорал с моей тупости! Вот что со мной стало, после того как ты не перезвонил!       — Но я только что всё объяснил, и ты всё равно положил трубку! — упрекнул Леви.       — Да ты думаешь, я вообще понял, что произошло?! Ты позвонил мне просто с нихера посреди сессии, чтобы рассказать о том, что случилось, когда мы ещё общались! Да я в жизни не слышал, чтобы ты говорил так много слов за один присест, тем более таких серьёзных и содержательных! Мне до сих пор не верится! Я сейчас в таком шоке! Ну типа, этот разговор точно был? Что это за планета, на которой ты откровенничаешь с другими людьми! Ты никогда не откровенничаешь!       — Знаешь, может, если бы ты перестал говниться, то понял бы, что я всё ещё человек, — мрачно сказал Леви.       — Ой, знаешь что, иди-ка ты на хер, Леви! Не надо тут вести себя так, как будто бы на тебя это повлияло больше, чем на меня, ты понятия не имеешь, что я чувствую! Ты даже ни разу не удосужился спросить. После моих слов ты просто сел и стал ждать подачки, когда тебе пойдут навстречу. И даже… Откуда мне знать, что сейчас ты говоришь серьёзно? Ты уже один раз обошёлся со мной как мудак, ты реально думаешь, что теперь я смогу верить всему, что ты скажешь? И вообще, господи, Леви! Ты даже не перезвонил. Ни разу!       Эрен продолжал постоянно об этом говорить. О том, что он не перезвонил, и Леви не знал, что на это ответить.       Разве Эрен не этого хотел? Как правило, насколько Леви понимал, когда один человек говорит другому, что больше не хочет его слышать, люди слушаются. Они не действуют вопреки этому желанию в ту же секунду, поэтому он не понимал, что сделал не так, послушав Эрена.       И вот только что? Как Эрен мог ждать, что после такого он перезвонит? Леви буквально открыл ему своё сердце — подвиг не из лёгких, потому что часто он забывал, что оно вообще у него есть, — и в итоге…       — Время вышло? — тихо спросил Леви. — Серьёзно?       — Я же сказал, что запаниковал!       — А по голосу было незаметно, — упрекнул он.       — Я растерялся. Я не ожидал услышать то, что ты мне сказал, и я не знал, как с этим справиться! Отключиться было самое простое, что я мог придумать!       Самое простое. Леви почувствовал, как снова начинает злиться.       — Но знаешь что, Леви? Я, мать твою, перезвонил! Я понял, что ошибся, и перезвонил! Я не сидел и не оплакивал свою судьбу, я попытался что-то сделать! Знаешь, сколько я ждал, после того как положил трубку, прежде чем удалить профиль? Знаешь, сколько времени прошло?       Леви открыл рот. Закрыл.       — Сорок две минуты! — Эрен едва не кричал.       Когда он продолжил, то говорил очень быстро. Будто бы, однажды начав, больше не мог остановиться. Шлюзовые ворота открылись, и из них хлынул поток.       — Сорок две грёбаные минуты! Я ждал тебя, Леви! Я думал, что, может, я ошибаюсь, что, может, это не шутка и через несколько минут ты перезвонишь, чтобы всё объяснить. Я думал, что, может, ты ждёшь, пока я успокоюсь, что ты хочешь убедиться, что я точно тебя послушаю. И я сидел как жалкий неудачник и просто смотрел на этот сраный телефон и ждал, когда он зазвонит! Я до чёртиков хотел, чтобы он зазвонил, а он не звонил!       Он не знал, что делать. Голос Эрена ломался. Казалось, будто ему нестерпимо больно, будто Леви ударил его прямо в грудь. И не знал, что делать.       — И теперь ты заявляешься — спустя три грёбаных месяца — и ждёшь, что меня всё устроит? Типа «а, да всё нормально, Леви, ничего страшного, просто из-за тебя я страдал и мучился семьдесят семь дней, но да ладно, что было, то прошло!»       Это число, сказанное вслух, ощущалось как настоящий удар. Эрен не запнулся и не замешкался. Нет, он назвал конкретное число. Он назвал число, которое знал, потому что действительно считал дни с их последнего разговора.       Сам Леви категорически отказался это делать, потому что было слишком больно. Но Эрен считал, и ему, вероятно, было точно так же больно.       — Ты просто стёр меня в порошок! Ты знал, что я не уверен в себе и что у меня никогда не было девушки, что все думали, что никогда и не будет! Ты хоть представляешь, как я был счастлив, когда Ханна сказала, что любит меня? Вот он, один человек, один грёбаный человек, которому я нравился таким, какой я есть! Которому было плевать на мои странные мысли и вспыльчивый характер и на то, что у меня нет совершенно никакого опыта! Она всё равно любила меня! И всё это от меня буквально оторвали — даже без попытки исправить! Ты просто сказал «ой, ну да, я не врал, что Ханна тебя любит, я Ханна» и думал, что… Да о чём ты вообще думал?! Что я такой «а, ну супер, без проблем» или что?! Нет! Я хотел от тебя сраное объяснение! Я хотел то объяснение, которое ты мне только что дал, только оно мне нужно было семьдесят семь ебучих дней назад!       Было трудно найти возможность вставить слово. Он хотел перебить Эрена, объяснить ему, как всё выглядит с его стороны, но не мог. Потому что, как бы он ни злился, он понимал. И не мог честно сказать, что, поменяйся они с Эреном местами, не видел бы ситуацию точно так же.       Девушка признаётся, что на самом деле она мужчина, и потом пропадает. И хотя Эрен сказал ему больше никогда не писать, надо было быть настойчивее. Все вокруг знали, как ему было плохо, поэтому надо было сделать хоть что-то. Было бы трудно, но разве это не значит, что оно бы того стоило? Разве те вещи, что даются нам труднее всего, не самые ценные?       — Вот что ты сделал со мной, Леви! Ты всё разрушил! Я просто до усрачки ненавижу тебя за то, что ты сделал! За то, что держал меня! Если бы ты был честным, если бы ты просто сказал хоть что-нибудь, вместо того чтобы я узнал всё вот так… Господи, Леви! Ты назвал меня любимым? Серьёзно? А тебе никогда не приходило в голову, что это может случиться? Сколько ещё ты собирался ждать, прежде чем сказал бы мне?! Ты вообще собирался мне говорить?!       На это у него был ответ.       — Да, собирался. Я просто не знал когда. И как.       — Ты думал, что, если я узнаю случайно, будет лучше?!       — Разумеется нет, — резко ответил Леви. — Я просто не знал, как сказать, поэтому не говорил.       И внезапно это прозвучало как очень жалкое оправдание. Как если бы он думал, какую надеть кофту, но, так и не выбрав, решил пойти без неё. Оно звучало совсем слабо и неубедительно, хоть и было правдой.       — В жопу тебя, Леви! — крикнул Эрен. — Тебя и твои сраные тупые оправдания! Я же просто… Ты даже не представляешь, что сделал со мной!       Последние слова он тоже прокричал. Звук был слишком громким, но Леви не убрал телефон от уха, снова сжимая руку в кулак.       — Ты даже не представляешь! — повторил Эрен. — Надо было раньше звонить, если ты хотел, чтобы я поверил каждому сраному слову из твоего сраного рта!       Сделав медленный вдох, Леви пытался успокоиться. Он хотел убедиться, что Эрен закончил. Тяжёлое яростное дыхание в трубке говорило, что, похоже, так и было.       — Я должен был перезвонить, — согласился Леви как можно спокойнее. — Я не должен был оставлять всё как есть. Просто я никогда раньше с таким не сталкивался, поэтому плохо разбираюсь в том, что нужно и не нужно делать, когда кто-то говорит, что больше не хочется меня слышать. Я не знал, что мне надо было за тобой бегать.       Это были неправильные слова, и он понял это в ту же секунду, когда они оказались произнесены вслух.       — Бегать за мной?! Блядь, Леви! То есть ты считаешь, что я злюсь из-за этого? Что я хотел, чтобы ты вздыхал по мне и бегал за мной, пока я с тобой не заговорю?! Ты сейчас что, из… — Эрен замолчал сам по себе и гневно выдохнул.       На несколько секунд воцарилось молчание, и Леви не стал пытаться исправить свою ошибку. Он просто ждал, пока Эрен успокоится.       — Знаешь что? Забей. У меня нет на это времени. У меня через несколько часов итоговый. Сейчас я положу трубку, и на этот раз можешь не утруждать себя звонком.       И Эрен положил трубку.       Опять.       Леви замялся, но затем понял, что второй раз на это не попадётся. Эрен хотел, чтобы он перезвонил, даже если говорил, что это не так. Поэтому Леви посмотрел на телефон и увидел, что на нём всё ещё был открыт контакт Эрена после предыдущего звонка. Он нажал на кнопку вызова и поднёс телефон к уху.       Звонок был сразу же перенаправлен на голосовую почту. Эрен выключил телефон.       — Здравствуйте! Вы позвонили Эрену Йегеру. В данный момент я не могу ответить на ваш звонок, поэтому, пожалуйста, оставьте сообщение, и я вам перезвоню. Спасибо!       Раздался звуковой сигнал. Леви размышлял, оставить сообщение или нет, затем решил, что должен это сделать. Если не оставит, разве это не докажет, что Эрен прав?       — Тебе нужно сказать, что я должен сделать, — сказал Леви. — Эрен, тебе нужно сказать мне, как это исправить. Как сделать так, чтобы ты просто поговорил со мной. Я знаю, что я облажался, я это понимаю, но ты ведёшь себя как ребёнок, и тебе нужно перестать выпендриваться и понять, что я хотя бы пытаюсь. А вот какого хрена делаешь ты?       Леви нажал на отбой и посмотрел на телефон. Слегка обернулся и увидел Ханджи, которые по-прежнему притворялись, что смотрят телевизор в зале. Он был благодарен, что они ничего не говорили во время их громкой беседы с Эреном.       — Не надо было так заканчивать, да?       — Наверное.       Выругнувшись, он снова набрал Эрена. Опять моментально сработал автоответчик.       — Я не это хотел сказать, — снова заговорил Леви после сигнала. — Я же говорил, что у меня с этим не очень хорошо. Ну и с людьми в принципе, я просто хочу, чтобы ты понял, что это повлияло не только на тебя. Мне каждый день приходилось выслушивать о том, как ты любишь Ханну, хотя я знал, что ты имеешь в виду меня, но не понимаешь этого. И это ужасно, Йегер. Ужасно, потому что это значит, что ты вообще никогда не любил Ханну. Ты просто любил образ, и… Знаешь что? Иди в жопу.       Леви снова отключился. Ханджи позади него тихо вздохнули, и он выругался ещё раз.       Чёрт, это точно не его.       Он набрал Эрена снова.

***

      «…знаешь что? Иди в жопу».       Конец сообщения. Чтобы сохранить…       Громкий сигнал.       Сообщение хранится десять дней. Следующее сообщение.       «Ладно, я опять не это имел в виду. Я же говорил, что не умею общаться с людьми, да? Послушай, Эрен, я просто хочу поговорить. Чтобы ты не бросал трубку и чтобы я мог поправить себя, если ляпну что-то не то. Мне нужен этот разговор, Эрен. Ты должен мне его. Я сделал первый шаг, поэтому теперь ты должен дать мне то, что я хочу. Ты должен поговорить со мной!»       Конец сообщения. Чтобы сохранить…       Ещё один сигнал.       Сообщение хранится десять дней. Следующее сообщение.       «До моего сведения довели, что это прозвучало заносчиво и по-собственнически. Ты не моя вещь, и я это понимаю, я просто хочу, чтобы ты это сделал».       Конец сообщения. Чтобы сохранить…       Сигнал.       Сообщение хранится десять дней. Следующее сообщение.       «Это тоже прозвучало неправильно. Я не имел в виду, что я хочу, чтобы ты принадлежал мне. Ну то есть я хочу, чтобы ты принадлежал мне, но просто…»       На заднем плане послышался чей-то голос — по-видимому, Ханджи пытались дать ему какие-то наставления, чтобы он не сморозил чушь в очередной раз.       «Эрен, я просто хочу поговорить с тобой. Пожалуйста. Давай поговорим».       Конец сообщения. Чтобы…       Последний сигнал.       Сообщение хранится десять дней. Больше нет новых сообщений. Первое сохранённое сообщение...       Эрен нажал на отбой и, положив телефон обратно на полку, плюхнулся на кровать и закрыл лицо рукой. Леви и правда не умел разговаривать с людьми, что было весьма иронично, учитывая то, чем он зарабатывал на жизнь.       Хотя опять же, разве притворятся не проще? Леви мог говорить что угодно, потому что это было не по-настоящему. Но сейчас? Сейчас, похоже, по-настоящему.       Эрен не привык к такому Леви. Он привык к грубому, бестактному, абсурдно злящемуся из-за проигрыша в видеоигре Леви. А этого Леви... Эрен не знал. Ему начинало казаться, что он сломал его. Будто бы буквально взял молоток и разбил Леви на миллионы осколков, и теперь тот тщетно пытался склеить их воедино.       Эрен не знал, что ему делать. Хотелось послать его далеко и надолго, но он соврал бы, если бы сказал, что не скучал по Леви. В качестве Ханны и Леви. Как бы ни было больно слышать его голос, он также чувствовал иррациональное счастье, когда слышал его. С последнего раза прошло так много времени, что Эрен почти забыл, как тот звучит. И, чёрт возьми, он скучал по Леви!       Но он не был геем! Так что отношений такого плана у них и быть не могло. Тогда какой вообще смысл? Стоило ли оставаться друзьями, если технически это был шаг назад?       Эрен не знал. И это было просто отстойно. Он продолжал думать только о том, как вся боль и гнев, которые он сдерживал последние несколько месяцев, вырвались из него словесным поносом накануне вечером. После звонка Марко нерешительно постучал в дверь, чтобы спросить, всё ли нормально. И тогда Эрен чувствовал себя полным говном. Он разбудил друга, у которого в восемь утра был итоговый экзамен, потому что его личная жизнь была похерена из-за какого-то ублюдка из интернета. И потом ушло почти двадцать минут на то, чтобы убедить Марко, что всё в порядке и он может пойти спать.       В результате ему, естественно, позвонил Жан. Не то чтобы Эрену это не понравилось, но это также означало, что Марко не спит и наверняка переписывается с Микасой, пока Жан разговаривает с Эреном. Хотя всё у него было нормально! Правда! Леви, конечно, абсолютный мудак, но у Эрена всё нормально!       Ушло невообразимо огромное количество времени, чтобы всех успокоить, и пришлось четыре раза убеждать Жана, что он не отправится на прогулку посреди ночи. Эрен просто ненавидел, что так получилось, потому что это не только нарушало его эмоциональную стабильность, но ещё и утомляло его друзей, и его ужасно злило, как сильно они переживали за него из-за этого.       Раздосадованный всеми этими чувствами, он взял телефон и недовольно на него посмотрел, будто бы тот был источником всех его страданий. Что, в принципе, отчасти правда. Подобного опыта у Эрена не было, и пропади Леви пропадом за то, что разрушил всё то первое, что Эрен переживал.       Открыв переписку, он набрал несколько сообщений и быстро, без особых раздумий отправил их, однако немного помешкал с последним. Насмехаясь сам над собой, он отправил и его, а затем положил телефон обратно на полку.       Тридцать семь секунд спустя раздался звук оповещения.       Эрен подождал, пока пройдёт целая минута, и только потом проверил, кто написал.       «Кто бы сомневался», — пробормотал он.       [ЙегерМейстер]       Я завалил итоговый по английскому? Кому вообще нужна литература? С чего вдруг она нужна для выпуска?       [Неизвестный номер]       Если бы она была не нужна, то стало бы нечем оправдывать присутствие профессоров, которым они платят бешеные деньги.       [ЙегерМейстер]       Наверное.       [ЙегерМейстер]       Бесит английский.       [ЙегерМейстер]       Вот откуда мы точно знаем, что какой-то там автор говорил о лампе у себя в комнате как о символе любви всей своей жизни, а не просто описывал сраную лампу?       [Неизвестный номер]       Наверное, не знаем, но разве не интереснее смотреть на что-то, что не имеет значения, и придать его?       Эрен замер, не зная, как на это ответить. Чёрт возьми, они обсуждали его итоговый экзамен по английскому, как этот придурок умудрился всё свести к их неотношениям?       [ЙегерМейстер]       А что, если нечему придавать значение??       [ЙегерМейстер]       Что, если что-то уже было, и попытка придать ему символизма разрушила это что-то, потому что превратила во что-то другое?       [Неизвестный номер]       Мы сейчас говорим уже не о лампе, так?       «Ты сам начал», — пробубнил Эрен.       [ЙегерМейстер]       Я просто говорю       [ЙегерМейстер]       Это лампа. Она была счастлива как лампа. Ей не нужно было быть символом любви всей жизни автора.       [ЙегерМейстер]       Зачем делать из абсолютно счастливой лампы грустный и депрессивный символ неразделённой любви?       [Неизвестный номер]       Может быть, потому, что риск разрушить что-то в попытке превратить это что-то в символ, стоил того.       [Неизвестный номер]       Разве не интереснее идти на риск?       [Неизвестный номер]       Разве это не значит, что ты всего лишь смотришь на лампу как на лампу, вместо того чтобы видеть возможный символ любви?       [Неизвестный номер]       Разве это не скучно?       [ЙегерМейстер]       Лампа бы не стала врать по поводу того, кто она, если бы оставалась лампой.       [Неизвестный номер]       ок на хер лампу эрен       [Неизвестный номер]       что ты зочешь чтобы я тебе сказал?       [Неизвестный номер]       что мне СДЕЛАТЬ?       [Неизвестный номер]       ты ведёшь себя как ребёнок. я пытабсь всё исправить а ты только и делаешь что кидаешь трубки вгооришь про лампы!       [ЙегерМейстер]       ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ козёл!       [Неизвестный номер]       я сказал тебе чего я хочу       [ЙегерМейстер]       и кто оствиал мне ПЯТЬ сообщений и в конце кажого ты меня ОБМАТЕРИЛ?!       [Неизвестный номер]       а ещё скзаал что меня устраивает если мы останемся друзьями но ты продолжаешь говниться!       [ЙегерМейстер]       не надо валить всё на меня ты мудкв!       [ЙегерМейстер]       у тебя были МЕСЯЦЫ леви!       [ЙегерМейстер]       МЕСЯЦЫ!!!!!       [Неизвестный номер]       ыт скзал мне не писать!       [ЙегерМейстер]       а ты просто СИДЕЛ имолчал!       [ЙегерМейстер]       я имеб в иду до этого придурок!       [ЙегерМейстер]       месяцы в каечстве ХАННЫ!       Эрен был в пылу набора очередного гневного сообщения с опечатками, когда телефон зазвонил, и те же самые десять цифр, что и раньше, высветились на экране.       Он ответил.       — Не надо меня одного делать виноватым! Это полная херня, Леви, и ты это прекрасно знаешь!       — А что ты сделал за всё это время? Кроме того, что сидел и ныл, что я не признался в том, что я Леви?! Как ты…       — Это вообще твоё настоящее имя? — требовательно спросил Эрен, перебивая его. — Или это тоже враньё?       — Я приеду и надеру тебе задницу, Йегер.       — Вперёд! — прокричал Эрен. — Только попробуй! Только, блядь, попробуй показать свою трусливую рожу!       Молчание. Эрену показалось, что Леви отключился.       А затем очень тихо Леви проговорил:       — Будь осторожен со своими желаниями.       Вызов завершён.

***

      — Я хочу разбить ему рожу! Клянусь, я просто превращусь в дикого зверя и сожру его лицо! Вопьюсь в плоть и резким рывком…       — Так, ладно, давай немного успокоимся, — прервал его Жан, поморщившись, и положил телефон на стол, чтобы Эрен не кричал ему прямо в ухо.       Вызов даже не был на громкой связи, но Жан всё равно мог прекрасно слышать друга, который кричал так громко, что не услышать было просто невозможно.       — Жан, ты вообще слышал, что я тебе сказал?! Этому мудаку хватило наглости позвонить мне прямо во время сессии и практически обвинить меня во всей херне, которая произошла! Это он соврал! Это из-за него всё так получилось! А он ведёт себя так, как будто это я во всём виноват! Как будто это я просто уничтожил всё его существо! Он что, не понимает, что сделал со мной?! Нет! Он слишком занят, он думает о том, как несправедливо с ним поступили, и у него, блядь, нет времени задуматься, что во всей этой пытке были два человека, а по-настоящему несправедливо поступили со мной! Это я заслуживаю злиться, беситься и ненавидеть! У него нет ни малейшего права предъявлять мне, что я ранил его чувства, когда он сам всё это начал! Я так бешено зол, что готов убивать!       — Ага, только давай без этого, ты слишком смазливый для тюрьмы, — со вздохом сказал Жан, размышляя, почему они все решили, что это хорошая идея.       Когда Армин с Микасой первый раз заговорили о том, чтобы зарегистрироваться на сайте и поговорить с Леви, он был всеми руками за. Узнать правду, узнать, правда ли ему нравится Эрен или это была шутка. Когда Леви признался, Жан подумал, что всё может получиться, если они с Эреном просто поговорят, разберутся в своих чувствах.       Как можно было быть настолько тупым?       Он же кучу раз играл с Леви и знал, что тот за человек. А ещё он с пелёнок дружил с Эреном и знал, насколько он упёртый. У Леви не было ни единого шанса против такого упёртого человека, как Эрен. Он чувствовал обиду — и имел на это право — и не собирался прощать того, кто её нанёс.       Не без ударной порции рукоприкладства от того, кто вдолбит ему в голову благоразумие. Обычно это был Жан, но сейчас они находились в разных концах страны, и он не мог этого сделать.       — Эрен, — сказал он, перебивая очередную тираду о том, как тот собирается стать каннибалом. — Эрен, заткнись уже.       — Иди на хер, Жан!       — Эрен, просто заткнись на секунду и послушай ещё что-то кроме своего злобного внутреннего голоса! — рявкнул Жан, сумев заставить Эрена замолчать, и только потом поднёс телефон к уху, чувствуя, что так его перепонки будут хотя бы немного целее. — Леви мудак? Да. Колоссальный мудак. Но разве сейчас не нужно быть с ним немного помягче? Он позвонил тебе, потому что ты ему важен. Да, позже, чем надо было, но всё же он позвонил. Ему правда не всё равно, и он хочет знать, что может сделать, чтобы исправить ситуацию. Ты наезжаешь и кричишь на него, а его это задевает, и он злится в ответ, и в итоге начинается полная жопа. Просто поговорите с ним нормально! Вот что ты хочешь от него? На самом деле. Что нужно сделать, чтобы стало лучше?       Молчание. Так он и думал. Эрен сам не знал, что Леви должен сделать, чтобы исправить всё.       — Я жду извинений, — сказал Эрен мрачно и глухо.       — За что? Слушай, я сейчас не выгораживаю его, я просто…       — Нет, от него. Я хочу, чтобы он честно сказал мне, что он жалеет о том, что сделал, что обманул меня. Я хочу, чтобы он показал мне, что он чувствует себя виноватым за то, что всё вышло из-под контроля.       Жан нахмурился.       — А он разве этого не сделал?       — Он был предельно осторожен, чтобы, не дай бог, не сказать этого, — ледяным тоном ответил Эрен. — Он может сидеть и до посинения объяснять мне, почему так получилось, но ни разу за всё время не извинится. Ты считаешь, что я верю в то, что он говорит, если он ни разу не признался, что ему жаль? Одно грёбаное слово, как можно так его избегать? Если он его не говорит, значит, он так не думает. Вот и всё.       Жану казалось ребячеством, что Эрен не прощает кого-то потому, что тот не извинился, но друг всегда смотрел на вещи по-другому, не так, как большинство. И, честно говоря, Жан не мог его винить. То, что Леви не извинился перед Эреном за то, что сделал ему больно, тоже походило на ребячество. Это всего лишь слово, но оно много значило для некоторых людей. Например, для Эрена.       — Так, а ты ему сказал об этом?       — Этот засранец бросил трубку, и я не собираюсь ему перезваниваться! Пусть пойдёт утопится в котле с ядовитой лавой!       Жан изогнул бровь.       — Уверен? Ничего лучше не придумал? Утопиться в котле с ядовитой лавой?       — Заткнись, Жан!       Со вздохом потирая лицо, Жан откинулся на спинку стула, и в голове пронёсся вопрос, когда же он стал групповым психотерапевтом. Хотя опять же, Эрен не стал бы разговаривать об этом с Микасой — слишком неловко. А опыт Армина в любовных делах был весьма ограничен, учитывая, что его первая и единственная девушка была ненормальной, по мнению Жана. Серьёзно, у Эрена был только один выбор — Жан.       — Дай-ка я на секунду побуду адвокатом дьявола, — сказал он, потирая глаза большим и указательным пальцами, и вздохнул. — Ты хочешь, чтобы Леви извинился за то, что врал. Леви спрашивает, что ему нужно сделать, чтобы ты его простил. Ты не говоришь ему, что ты хочешь, чтобы он извинился. Ничего не смущает в этом плане?       — Да я не должен о таком говорить! Разве это не здравый смысл?       — Леви такой же эмоциональный инвалид, как и ты, и я почти уверен, что тебе придётся продиктовать ему по буквам.       Телефон пикнул, оповещая об ещё одном входящем. Жан быстро убрал его от уха, чтобы посмотреть, кто это, но знал, что в любом случае не попрощается с Эреном, кто бы там ни был.       Микаса. Он перезвонит ей.       Жан поднёс телефон обратно к уху.       — Слушай, Эрен, ты хотя бы понимаешь, почему ты сейчас так бесишься?       Эрен ничего не ответил, поэтому Жан продолжил.       — Ты бесишься, потому ты расстроен.       — Конечно расстроен! — прокричал Эрен, вынуждая Жана снова поморщиться и чуть убрать телефон.       — Нет, тупица, послушай! Ты расстроен, потому что тебе не всё равно! Потому что ты счастлив, что он тебе позвонил, но он не извинился и не дал тебе веской причины простить его, вот ты и злишься, потому что ты не хочешь расстраиваться, но всё равно расстраиваешься! Тебе нужно отступить, успокоиться и сказать ему, что он должен сделать, чтобы вернуть твоё расположение.       — Да не хочу я возвращать ему расположение! Какой вообще смысл? Я не гей!       — Да ты сам не знаешь, кто ты! — возразил Жан, тоже начиная злиться.       Он пытался помочь, а Эрен оставался верным себе, упёртый как никогда!       — Ты любил Ханну! А Ханна была Леви, поэтому на самом-то деле ты любил Леви, и именно поэтому тебя так перееб...       Жан раздражённо выдохнул, когда Эрен бросил трубку. С ним всегда было лучше говорить лицом к лицу. Да, они постоянно дрались, но тогда Эрен хотя бы не мог сбежать, когда слышал то, что ему не нравилось.       Швырнув телефон обратно на стол, Жан потёр лицо обеими руками, раздосадованный и расстроенный. Он хотел помочь, но понимал, что на данный момент сделал всё, что мог. Остальное было за Эреном.       И, вероятно, за Леви.       Его просто раздражало, как сильно Эрен зациклился на том, что не гей! Конечно, Жан всегда говорил себе, что парни ему не нравятся, но он понимал, что, если ему случится с кем-то сойтись, он не станет останавливаться из-за гендера и посмотрит, куда всё это может привести.       Если бы Леви был девушкой, даже если бы он точно так же врал, прикидываясь кем-то другим, Эрен бы давно отошёл. Он бы ершился, потому что на самом деле причина его злости была в том, что Леви был мужского пола. Если бы Эрен так не цеплялся за свою натуральность, то геморроя у Жана было бы куда меньше.       Когда телефон зазвонил, он всё ещё держал руки у лица и даже хотел проигнорировать звонок, но всё равно подцепил аппарат двумя пальцами, чтобы посмотреть, кто звонит.       Снова Микаса.       Учитывая, что она звонит уже второй раз за последние пять минут, Жан предположил, что там что-то важное и лучше не заставлять её ждать. Со вздохом притянув его ближе, он принял вызов и поднёс телефон к уху.       — Да, привет?       Ему удалось сказать это слишком резко, но в голосе не доставало энтузиазма.       — Жан. Я хочу попросить об одолжении.       На этих словах он нахмурился.       — И оно тебе совсем не понравится.       Что ж. В любом случае вечер уже коту под хвост, что там была за очередная порция плохих новостей?

***

      Улыбнувшись бариста в знак благодарности, Петра взяла со столешницы две чашки и медленно направилась к небольшому столику в глубине крошечного «Старбакса», за которым сидел один задумчивый и хмурый человек и наблюдал за проходящими мимо людьми.       Она поставила перед ним чёрный кофе, затем села и проследила за его взглядом. Было любопытно, о чём же он думал. Всегда было сложно ответить на этот вопрос, когда дело касалось Леви — он мог думать о множестве разных вещей.       — Ты можешь уйти, — наконец сказал он после долгого молчания.       Петра сделала глоток своего латте.       — Я же уже говорила тебе, что более чем рада составить тебе компанию, Леви, — сказала она с улыбкой, подумывая дотронуться до его руки, однако передумала. — К тому же мы можем поговорить по поводу твоего дня рождения. Ведь осталось всего две недели. Я хочу убедиться, что всё будет готово.       Леви ничего не сказал, что было логично, потому как она знала, что он в принципе не хотел его праздновать. Леви не был завсегдатаем вечеринок, если только не хотел близости, и тогда он искал кого-то, кто смог бы ему с этим помочь.       Теребя край своего бумажного стакана, Петра сжала губы, пытаясь придумать, как завести разговор об Эрене. Она всё ещё не знала всей истории, только слышала урывками от Ханджи. Однако наверняка знала, что Леви ему позвонил и всё прошло не очень хорошо.       От Эрвина, конечно, никакой помощи ждать не приходилось, потому что он всё ещё был настроен категорически против взаимодействия Леви и Эрена, видя, какой ущерб уже был нанесён и не желая продолжения. Петра же, понимая его точку зрения, в то же время ощущала, что игнорирование проблемы сделает только хуже. Они поговорили, это случилось, разговор вышел плохим. Им все нужно было просто смириться с этим и двигаться дальше, а не изобретать изощрённые способы убийства Эрена так, чтобы никто не узнал.       Именно этим весьма увлечённо занимались Ханджи, пока не вспоминали, что на самом деле им нравится Эрен, затем успокаивались, затем вспоминали, что этот странный засранец нравится им больше, и снова возвращались к тому, от чего уходили, и так по кругу.       Петра считала, что Эрвин ведёт себя нелепо, но всё же они с Леви были друзьями уже довольно долго. Жан угрожал сжечь их дом из-за своего друга, и не казалось странным то, что друг Леви попытается найти способ избавиться от Эрена.       — Так что, — начала Петра осторожно, прокручивая бумажный манжет на стакане, — ты хотел пого…       — Нет.       Она кивнула, снова переведя взгляд на край стакана, который продолжала теребить.       — Можно у тебя кое-что спросить?       Не получив возражения, она облизала губы и очень осторожно начала:       — Я просто хотела убедиться, что ты понимаешь, что делаешь. Что ты знаешь, что всё, что случилось, все твои чувства и твоя реакция… Ты же знаешь, почему так происходит, да?       — Я не настолько эмоционально пришибленный, — ощетинился Леви, обращая на неё взгляд тёмно-синих глаз; вид у него при этом был практически скучающий, однако в глазах ярко горела ярость. — Я понимаю.       — Да? — уточнила Петра осторожно.       Он снова погрузился в наблюдение за людьми, проходящими мимо, так не притронувшись к кофе. Оставленный без крышки, он уже наверняка остыл, и Петра сомневалась, что он будет его пить. Деньги на ветер, подумалось ей. Хотя Леви и не просил, она сама заказала, предположив, что он выпьет.       — Леви, если ты не можешь сказать этого вслух своим собственным друзьям, ты никогда не сможешь сказать ему.       — Он уже знает.       — Учитывая обстоятельства, я бы не стала такое предполагать.       Она вздохнула, сделала ещё глоток и слизнула пенку с губ.       — Я знаю, что у тебя в планах всё исправить, но не забывай, что Эрен упрямый. Даже упрямее тебя, что уже о чём-то говорит.       Леви ничего не ответил, поэтому Петра просто оставила эту тему в покое, зная, что навязывание разговора никуда не приведёт. Леви был таким с самого их знакомства, и единственным человеком, который мог его образумить, был Эрвин.       Эрвин, который, опять же, был целиком и полностью на сто процентов против самой мысли о том, что Леви и Эрен будут снова общаться. Когда он узнал, что Леви звонил Эрену, то пришёл в ярость. И не только потому, что он не хотел, чтобы они начали общаться и всё стало хуже, но ещё и потому, что в последние несколько месяцев они постоянно попадали под удар гнева Леви, а тут он начал приходить в норму. Он снова стал походить сам на себя.       Этот разговор с Эреном напугал Эрвина до такой степени, что он даже отказывался это признавать. Он не хотел, чтобы случилось что-то ещё, из-за чего Леви бы снова впал в депрессию, в которой находился, несмотря на постоянные утверждения, что он в порядке. Он не был в порядке, это и дураку понятно.       Даже сейчас он выглядел напряжённым, злым, травмированным — и решительным. Он хотел, чтобы Эрен вернулся, и положение его плеч и напряжённые желваки очевидно говорили о том, что он собирается получить желаемое, и не важно, кому для этого придётся сделать больно.       В данном случае — включая Эрена.       Что, опять же, напомнило ей о договоре с Эрвином, который надеялся, что ей удастся успокоить всех, прежде чем он отправит Эрену самодельную бомбу, замаскированную под буррито.       Они посидели в молчании ещё немного. Леви постоянно проверял телефон, словно ждал сообщение, которое знал, что не получит. Петра посмотрела на время, и, прежде чем она успела что-то сказать, Леви встал и положил телефон обратно в карман.       — Идём.       — Хорошо.       Она надеялась, что у них будет больше времени, чтобы поговорить об Эрене, но в каком-то смысле была рада, что этого не случилось. Леви не был настроен на разговоры.       Кроме того, он всё-таки был прав. Они могут опоздать, поэтому она допила кофе и взяла кошелёк, в то время как Леви уже двигался к выходу со своим кофе и сумкой. Он избавился от стакана с напитком и исчез в толпе за дверью.       Петра вздохнула и, выбросив свой пустой стаканчик, последовала за ним. Она быстро потеряла его в потоке людей, но совершенно не переживала по этому поводу. Она знала, куда он идёт.       И в конце концов она его найдёт.

***

      Эрен только что завалил ещё один итоговый экзамен.       По правде говоря, оценки пока не сказали, но, учитывая, что только на два вопроса из двадцати он ответил с какой-никакой уверенностью, можно было смело предположить, что он облажался.       Вздохнув, он запустил руку в волосы и потянул за пряди, стискивая зубы и ощущая раздражение из-за невозможности сосредоточиться. Если Леви собирался снова ворваться в его жизнь, то не мог он поиметь немного совести и сделать это после сессии?       Разве не достаточно того, что он разрушил ему жизнь — теперь он разрушал его образование?       «Дурацкий Леви», — пробубнил Эрен и пнул камешек под ногами. Тот пролетел по воздуху и попал в бок какой-то незаглушённой машины на обочине. Эрен продолжил путь, не обращая внимания на возмущённые вопли того, кто, предположительно, являлся её владельцем. Всё равно холостой ход вредил окружающей среде, этот козёл заслужил. Он убивал планету.       Почувствовав, что стало жарко, Эрен расстегнул куртку, и её полы слегка развевались на прохладном зимнем ветру. Рукам было холодно, потому что он всё ещё не носил перчаток, да и в кроссовках вместо ботинок можно было легко поскользнуться на льду.       У Эрена чесались руки миллионный раз за день взять телефон, чтобы проверить, не написал ли Леви. После их бурного эмоционального разговора два дня назад он никак не давал о себе знать. Не то чтобы Эрен был удивлён, но всё же. Это бесило. Как он и говорил Жану, как, спрашивается, поверить всему тому, что говорит Леви, если даже не похоже, что тот по-настоящему прилагает усилия?       К тому же Эрену всё ещё не нравились парни. Леви был настоящим ублюдком с отвратительным характером и постоянно сквернословил. У Эрена к нему больше ничего нет. И не то чтобы вообще было, но в любом случае больше нет!       Сердито бубня себе под нос, Эрен перешёл небольшую горку, затем ещё один квартал и, дойдя до общежития, провёл карточкой по замку, после чего направился к лестнице. По пути ему встретилась стайка девушек, собравшихся в комнате отдыха; посмеиваясь, они о чём-то перешёптывались.       Эрен нахмурился и, проходя мимо, скосил взгляд, чтобы посмотреть, в чём дело, и тут же настроение упало ниже плинтуса.       «Зашибись. Просто супер», — подумал он и, продолжая бубнить, быстро прошёл мимо комнаты, чтобы остаться незамеченным. У него были дела поважнее, чем развлекать Жана, особенно когда этот придурок заявился без предупреждения. Неудивительно, что он сегодня провалился.       Армин предупреждал, что Жан хотел приехать, но ещё он заверил его, что отговорил друга. По-видимому, всё-таки нет, потому что вот он, собственной персоной. Может, если повезёт, он всё время будет донимать Марко, а Эрена оставит в покое, чтобы можно было спокойно подготовиться к двум последним экзаменам.       И как это нищеброд вообще смог позволить себе билет?!       «Не важно. Плевать. Всё». Эрен вставил ключ в замок и открыл дверь в комнату. Он быстро проскользнул внутрь, радуясь, что его не заметили, но тут же замер, не успев закрыть дверь, когда поднял взгляд и увидел, что за столом кто-то сидит.       Твою ж мать, грабитель!       — Эй, это что за…       Договорить у Эрена не получилось. В ту же секунду, как он открыл рот, фигура резко встала со стула, и ему в челюсть прилетел кулак.       Лицо пронзило болью, и во рту почувствовался вкус крови. Потеряв равновесие, он упал на комод, сумка сорвалась с левого плеча и повисла на сгибе локтя.       Стоило ему повернуться, посчитав, что его ударили, чтобы сбежать, как в следующий момент тот же самый кулак снова приближался к его лицу. На сей раз он сумел увернуться. Только годы драк с Жаном спасли его от очередного удара, и с яростным вскриком он схватил неизвестного нападавшего за пояс и, с силой толкнув, прижал к противоположной стене.       Этот ублюдок не издал ни звука, затем взял Эрена сзади за куртку и болезненно впечатал колено ему в нос.       Кожа и пол моментально окропились кровью.       Лицо будто горело огнём, и Эрен не сомневался, что нос сломан. Ослабив хватку, он тут же получил по почке.       Эрен закричал и выгнулся в спине, давая тем самым возможность схватить себя, и они оба врезались в комод, когда незнакомый мужчина стал наносить ему удары в живот.       Эрен не мог дышать. Перед глазами мерцали точки. Он опустил одну руку, чтобы попытаться заблокировать удары, но был слишком дезориентирован. Лёгкие горели, всё тело пронзала боль. И он не имел ни малейшего понятия, что за херня здесь творится.       С громким треском он получил ещё один удар в лицо, и на этот раз достаточно сильный, чтобы его отбросило в сторону. Потеряв равновесие, он почти упал на стол, а затем рухнул на пол, и нападавший приблизился к нему и успел нанести ещё один удар, прежде чем дверь в комнату распахнулась.       — Эй! Эй! Ты чё, блядь?! Стой!       Эрен больше услышал, нежели почувствовал, что Жан силой пытался оттащить незнакомца. Он застонал, пытаясь встать на четвереньки. С губ капала кровь вперемешку со слюной, перед глазами плыло. Лицо, судя по ощущениям, превратилось в кашу, рёбра наверняка все были в синяках. Что за херня?       — Стой! — сердито повысив голос, говорил Жан. — Я не для этого тебя сюда привёл! Ты здесь не за этим! Да что с тобой, блядь, такое?!       Жан его знал? Да что за херня?!       Снова застонав, Эрен с усилием встал, используя стол в качестве опоры. Куртка почти сползла с плеча, и одной рукой он потянул вверх край футболки, чтобы вытереть с лица кровь и слюну, в то время как яростные глаза изумрудного цвета сосредоточились на выродке, который только что его избивал.       Он низкий. Это первое, что заметил Эрен, посмотрев на него. Коротышка, чёрт возьми. Может, метр шестьдесят, если не меньше. Волосы были подстрижены ассиметрично: на висках и затылке выбриты практически под ноль, а верхние пряди, гораздо более длинные, спадали на тёмные глаза. У него была чёткая линия подбородка и очень резкие черты лица, очертания которого непонятным образом казались почти что знакомыми. Если объективно, этот мужчина выглядел довольно привлекательно. Ну или выглядел бы, если бы не представился кулаком в лицо.       Сейчас, обвив двумя руками, незваного гостя удерживал Жан, тем самым оставляя его довольно открытым, и Эрен воспользовался возможностью. Быстро сделав шаг вперёд, он замахнулся как можно сильнее, теряя при этом равновесие из-за своего плачевного состояния, и заехал засранцу прямо по его ровному подбородку, а затем рухнул на собственную кровать.       — Эрен! Ну что за херня! Господи боже!       Эрен слышал, как незнакомец боролся с Жаном, видимо, пытаясь освободиться, чтобы врезать в ответ.       — Что вообще происходит? — спросил Эрен, и собственный голос прозвучал странно.       По-видимому, из-за сломанного носа.       — А может, вы перестанете друг друга дубасить, и мы поговорим как цивилизованные люди? — напряжённым голосом спросил Жан.       — Он взял меня на слабо, и я не собирался отступать.       Эрена всего будто бы пронзило разрядом тока, от корней волос до кончиков пальцев на ногах.       Этот голос. Он знал этот голос. Знал, кому он принадлежал. И что значило слышать его здесь. Сейчас.       Эрен не без труда поднялся с кровати, оставляя следы крови на одеяле. Словно заворожённый, он в ужасе повернулся и встретился глазами с тем, кто только что надрал ему задницу.       Не может быть. Этого не может быть.       — Леви.       — Притащил свою трусливую задницу, чтобы надрать твою, Йегер, — произнёс тот, опасно сузив глаза. — Теперь-то ты, блядь, со мной поговоришь?       Ёб. Твою. Мать!