Эмбриум здесь не цветёт

4

      Алларосу никогда не доводилось путешествовать под землёй. Мальчишкой он лазил в пещеры вместе с приятелями, но чтобы провести там несколько суток - никогда. Судьба хранила его и от посещения Глубинных троп, за что Алларос немало ей благодарен. Ему вполне хватило той единственной встречи с порождениями тьмы, в результате которой он только чудом не погиб.       Они спускаются по тёмным извилистым тоннелям вот уже день, почти никого, к счастью, не встречая на своем пути, но повода менять свое мнение о подземельях Алларос не видит. Стылым, мёртвым воздухом неприятно дышать. Любой шорох мгновенно подхватывает эхо, лишая отряд малейшего шанса на скрытное передвижение. Стоит только лишиться факелов, и кромешная тьма никогда не позволит найти обратную дорогу... Нет, Алларос решительно не понимает, как кому-то могла прийти мысль поселиться в настолько отторгающем любую жизнь месте.       До Глубинных троп отсюда неблизко, и порождений тьмы здесь не видели уже больше пяти лет, однако местами на стенах Алларос замечает скверну. Тёмные пятна выглядят чужеродно и болезненно даже на камне, и Алларос непроизвольно поводит плечами, представляя подобную дрянь на человеке. Он слышал рассказы о том, что происходит с Серыми Стражами к концу жизни. Как ни странно, не от немногочисленных оставшихся членов Ордена, что приютил в Скайхолде Инквизитор, а от Тамриса.       - Я когда-то бредил идеей вступить в Серые Стражи, - ёжась, словно от холода, поведал тогда он. Видно было, что воспоминания ему не особо приятны. - В наш клан приходила Героиня Ферелдена. Мне было от силы восемь, а она спасла нас всех от проклятия. Стоит ли говорить, в каком восторге я был? Носился с этой идеей ещё лет пять, воображал, каким доблестным воином стану, в каждом встречном надеялся встретить Стража, который пригласит меня в Орден.       Он замолк, и Алларосу, скрестив ноги сидящему рядом, пришлось поинтересоваться:       - И что в итоге?       - Встретил.       Тамрис смотрел на макушки деревьев, залитые алым вечерним солнцем, кусая губы, словно ему было не по себе даже от простых воспоминаний.       - Он шёл на Зов, - тихо сказал он. - Зов скверны в своей крови. Скверна живёт в каждом из них. Вначале она даёт им силу сражаться с порождениями тьмы, а затем сводит с ума и...       - Хватит, - прервал его Алларос. - Мне сегодня ещё спать.       - Зов застал его вдали от Ордена, - не слушая, продолжил Тамрис. - И вдали от Глубинных троп. Он не успел спуститься туда, чтобы погибнуть в бою. Зато успел встретить меня. Я... Я никогда бы не узнал всего этого, будь он в своём уме. Только после Посвящения в Стражи, когда пути назад уже не было бы.       Он обернулся к Алларосу, и в глазах его был вызов:       - Ты когда-нибудь видел, как умирают от скверны?       - Конечно.       - У Стражей это растягивается на годы. Можешь считать меня трусом, но я не согласен с такой ценой. Порождения тьмы, мятежные маги, демоны из разрывов - плевать мне, с кем сражаться! Но я хочу делать это своими силами. Не превращаясь демоны знает во что, чтобы сдохнуть в итоге среди чудовищ.       - Это не трусость, и ты это знаешь, - мягко произнес Алларос, привлекая его к себе. Тамрис с готовностью уткнулся носом в тёплое плечо. - Рассчитывать только на свои силы - смелейшее из решений, что может принять человек. Многие готовы заплатить любую цену, лишь бы получить всё и сразу. Ты – куда сильнее их. Это я в тебе и ценю.       Он скорее почувствовал, чем увидел, как Тамрис улыбается, сбрасывая с себя тень давнего страха и превращаясь в себя обыкновенного.       - Я рад, что все так сложилось, - хитро улыбнулся он, поднимая лицо. - Попади я к Серым Стражам, не встретил бы тебя.       - Ужасная потеря, - хмыкнул Алларос.       В поцелуе Тамриса чувствовалась благодарность и неподдельное тепло.       - Расскажи о Героине Ферелдена, - попросил Алларос минуту спустя. - Какая она?       - Сложно передать это ощущение словами. Она... удивительно сильная. Притягивающая. Её сложно не слушать и сложно не слушаться. А ещё удивительно красивая. Я даже влюбился на пару лет - ну, знаешь, как это бывает у маленьких детей? Воображал, как стану великим Серым Стражем и непременно заполучу её в подруги, - он хихикнул. Алларос посмеялся бы тоже, если бы считал, что такие глупости происходят только с маленькими детьми.       Это было несколько месяцев назад, и тогда он представить себе не мог, что вскоре встретит Командора Сурану во плоти. А теперь скользит за ней во мраке давящих тоннелей, видит, как при каждом шаге хлопает по куртке кончик белой косы, и думает: Тамрис описал её донельзя точно. Похожа ли эта женщина на ту, что спасла бресилианских эльфов десять лет назад, понять нельзя. Но в одном Тамрис был полностью прав: это надо почувствовать.       Думает он и о другом. Каждый Страж отравлен скверной, что медленно губит его тело и разум. Сколько времени обычно проходит, прежде чем последствия дают о себе знать? Насколько близка к этой черте Сурана? Может ли быть, что именно этим вызвано преследующее его чувство тревоги и чуждости? Может ли быть, что она уже... изменилась?       Ответов нет, как и возможности обсудить это с товарищами. Алларосу остаётся лишь сохранять бдительность - хоть он и не Страж.

*

      Утром - наступление которого определяется только сданными вахтами - они завтракают кашей с вяленым мясом и начинают было сворачивать мешки, но Сурана прерывает сборы.       - Дальше мы с Инквизитором пойдём вдвоём, - буднично, как нечто само собой разумеющееся, сообщает она. - Ждите здесь, мы вернёмся к вечеру.       Выпущенный из руки край мешка шелестит о каменный пол. Алларос кидает быстрый взгляд на Тревельяна: нет, он ничего об этом не знал. Но вместо него оторопевает Каллен.       - Это бессмысленный риск, - растерянно взъерошивает затылок он. - За любым углом может оказаться гнездо порождений тьмы, хищники и одному Создателю ведомо какие твари. Что будет, если вы наткнётесь на них вдвоём?       Справедливости ради, сражаться им толком не довелось. То ли Сурана умело выбирала дорогу, то ли эта часть троп пустынна сама по себе… То ли кто-то успел подчистить её до них.       - Я считала, что Инквизитору пригодятся мои знания и совет, - поддерживает Морриган его недовольство, - и вовсе не прогуляться сюда направлялась.       - Мы почти на месте, - терпеливо поясняет Сурана. - Вряд ли нам встретится что-то, с чем два опытных мага не смогут справиться сами. Что до советов... Решать, конечно, Инквизитору. Но имейте в виду, что в присутствии посторонних переговоры просто не состоятся.       - Это действительно необходимо? - подаёт голос Тревельян.       - Встреча была назначена вам одному. Это единственное и непреложное условие.       По Инквизитору не понять, что он думает по этому поводу. Умение держать лицо у него в крови, а за последние два года и вовсе достигло запредельных высот.       - Вам следовало сказать об этом сразу, - спокойно произносит он. Прохладный, безукоризненно вежливый тон выражает его мнение о поступке Сураны ярче любых возмущений. Алларос от такого мгновенно прижал бы уши, но Сурана лишь пожимает плечами:       - Это привело бы только к лишнему беспокойству. Право, Инквизитор, вам не о чем тревожиться.       - Не сомневаюсь, - так же спокойно соглашается Инквизитор. – Но я предпочитаю, чтобы мои союзники доверяли мне полностью и не скрывали намеренно информацию. – Он вздыхает едва заметно и крепит на спину посох: – Что ж, не будем терять времени.       Несогласные возгласы он обрывает одним движением руки:       - Не думаете же вы, что Героиня Ферелдена готовит мне ловушку?       Каллен тушуется под ироничным взглядом; Морриган лишь пренебрежительно фыркает. Она и не такое предположить может.       Алларос их уверенности вовсе не разделяет. Его не ослепляет ни вера в непогрешимость героев, ни давняя дружба, а сама Сурана вызывает лишь отторжение. Он скорее согласился бы путешествовать по пещерам в одиночку, чем с ней.       - Я иду с вами.       Взгляды спутников скрещиваются на нём - редкое единодушие, от которого холодеют ноги.       - Я иду с вами, - с вызовом повторяет Алларос, нервно стискивая в пальцах лямку заплечного мешка. Передумать его заставит разве что заклинание обездвиживания.       Сильнее всего жжёт взгляд Сураны, но спустя бесконечно долгую секунду она моргает светлыми ресницами и равнодушно соглашается:       - Хорошо. Ты идёшь. Но не обещаю, что ты вернёшься.

*

      Сурана сказала правду: они добираются до места за пару часов и не встречают по пути ни единой души. Наконец эхо приносит едва слышный отзвук металлического клацанья – пауки и глубинные охотники такого издавать не могут, и Алларос, положив руку на рукоять кинжала, быстро выдвигается вперёд. Вслед за ним, не задавая вопросов, концентрирует магию в руках Инквизитор. Сурана лишь улыбается краешком губ, но ничего не говорит. Посох остаётся за её спиной.       Когда тоннель выводит их в очередную пещеру, они готовы к любым неожиданностям.       Встречающие их там порождения тьмы – тоже.       Они ровно такие, как помнит Алларос: гротескные пародии на людей, искривлённые, нещадно изуродованные скверной. Окружив кольцом эмиссара в причудливых лохмотьях, они скалят зубы и сжимают оружие, в любую секунду готовые броситься на извечных врагов. Его нужно убрать одним из первых, помнит Алларос. С двумя магами в отряде это не должно составить особых проблем.       Или с одним?..       Сурана выступает стремительно вперёд, заслоняя их собой. При виде неё твари стихают, но таращатся так воинственно, что кинжал нестерпимо жжёт Алларосу ладонь.       - Ты обещал, что будешь один, - осуждающе говорит Сурана.       - Как и ты, - рычит самый здоровенный. У него один глаз, глубокий шрам через половину лица и грубо сработанный моргенштерн с ржавыми шипами. Таким даже не обязательно наносить серьёзную рану: достаточно оцарапать до крови, и заражение обеспечено.       Пренебрежение в голосе Сураны способно заморозить на месте.       - Я говорю не с тобой. – Она переводит взгляд на эмиссара и обращается к нему тоном на порядок ниже: - Убери их. Я обещала Инквизитору беседу тет-а-тет и полную неприкосновенность.       - Конечно, - соглашается тот. – Я и не собирался причинять вред нашим гостям. Это всего лишь разумная предосторожность.       Оцепенев, Алларос смотрит, как порождения тьмы исчезают в проходе с противоположной стороны. Только благодаря сюрреализму происходящего он до сих пор не метнул ни одного ножа.       Когда в пещере остаются только они четверо, эмиссар подходит ближе и уважительно склоняет голову перед Тревельяном.       - Теперь мы на равных, Инквизитор, - доброжелательно произносит он. – Я рад, что вы приняли моё приглашение.       Тревельян глядит на порождение с неутихающим изумлением в глазах.       - Задница Андрасте, - ошеломлённо выдыхает он. – Они разговаривают?!       Алларос понимает, что выдержку Инквизитора сильно переоценил.

*

      Лагерь Архитектора мало чем отличается от их собственного. В дальнем углу пещеры растянут небольшой шатёр, на земле расстелены потрёпанные покрывала, а над крохотным костром греется котелок - судя по запаху, с чаем. Когда эмиссар гостеприимно поводит рукой, приглашая их присесть, а Сурана приносит из шатра простые глиняные кружки, у Тревельяна вырывается дурацкий, но, к счастью, почти беззвучный смешок.       Он садится у костра, не скрываясь проводит над кружкой блекло светящейся ладонью. Проверка не показывает ничего подозрительного, и он делает символический глоток. Ничего не происходит.       Алларос с лёгким смятением смотрит в свою кружку. Чай как чай, даже пахнет так же. Но нет такой силы, которая заставила бы его последовать самоотверженному примеру Инквизитора. Он, в конце концов, не герой. Может позволить себе немного малодушия.       Архитектор, глядя на их мучения, разражается приглушённым смехом, и даже Сурана улыбается - едва заметно, но искренне и непривычно лукаво.       - Не тревожьтесь, - успокаивает их эмиссар. Эмоции ложатся на искривлённое лицо под каким-то странным углом, но читаются безошибочно. В конце концов, когда-то эта тварь тоже была человеком. - Я пригласил вас сюда не для того, чтобы отравить.       - А зачем тогда? - прямо спрашивает Алларос.       Инквизитор косится на него с удивлением - раньше Алларос не позволял себе нарушать субординацию. Но, поскольку вопрос по сути верный, не возражает.       - Чтобы заручиться вашей поддержкой, разумеется. Разве не за этим обычно обращаются к Инквизиции?       И Архитектор начинает рассказывать.       О том, что зов Древних богов веками ведёт порождений тьмы в жерло войны.       О том, что он, Архитектор, этому зову неподвластен - и знает, как сделать неподвластными других.       О том, что ложный зов Корифея мог начать новый Мор - но он сумел предотвратить это, и Инквизиции не пришлось сражаться на два фронта.       О том, что он хотел бы покончить с бессмысленной гибелью своих собратьев, но в одиночку ему не справиться, а попытки найти союзников увенчались более чем скромным успехом. Благодаря немногим согласившимся ему помочь Серым Стражам он пробудил разум во многих своих собратьях, но по сравнению с общим их числом это капля в море.       О том, что они устали быть вечно запертыми в глубинах подземелий и хотели бы найти место на поверхности, где могли бы жить в мире с прочими народами.       Инквизитор слушает, не перебивая, и вид у него такой, что хочется предложить вина. И самому хлебнуть, чтобы убедиться, что всё это не видится им в горячечном бреду.       - Всё это... интригует, - наконец говорит Тревельян, осторожно подбирая слова. - Но причём здесь моя Инквизиция? В Скайхолде не так много места, - всё ещё слегка ошеломлённый, шутит он.       - Не Инквизиция, - подаёт голос Сурана. - Ваши Серые Стражи.       - Почему мои? Чем не подходят ваши? Вы же их Командор, в конце концов.       - Бывший Командор. Я не была в Башне Бдения больше двух лет.       - Стражи Амарантайна сильно помогли мне, - добавляет Архитектор. - В своё время они отправили сюда немало моих собратьев. Некоторые даже разделили мои идеи... Но их мало, слишком мало.       - От орлесианского Ордена тоже мало что осталось.       Сурана беспомощно пожимает плечами:       - Если я приду в Амарантайн и скажу: Стражи, не хотите ли вы помочь порождениям тьмы переселиться на поверхность, - что они мне ответят? Даже если я добавлю, что в обмен их избавят от скверны, меня всё равно посчитают безумной.       - Простите, Командор, - твёрдо качает головой Инквизитор. - Я считаю это безумием тоже.       Похоже, Сурана и не рассчитывала на мгновенное согласие. Она улыбается понимающе и грустно:       - Именно это я сказала Архитектору, когда он впервые предложил мне союз. Но всё не так просто, Инквизитор. Мы действительно можем помочь друг другу. Кровь порождений тьмы даёт нам способность слышать зов; кровь Серых Стражей избавляет их от него. Мы можем найти баланс, который навсегда избавит нас от угрозы Мора. Мы можем спасти тех, кто иначе в расцвете лет закончит свою жизнь на Глубинных тропах. Вы можете.       - Благословенная Митал, - едва слышно бормочет Алларос. От услышанного его пробирает дрожь.       Он не знает, как Тревельян будет разбираться со всем этим. На его месте он бы давно окончил беседу, и отнюдь не прощальными любезностями. Наверное, политик из него и впрямь никудышный, потому что описываемые Сураной перспективы он постичь не в силах. Единственное, в чём он полностью уверен, - что порождений тьмы нужно уничтожать. Уничтожать, а не, демоны побери, наделять разумом.       - Итак, - сосредоточенно подытоживает Инквизитор, - вы предлагаете Стражам исцеление от скверны. В обмен вы просите их кровь для ритуала и помощь в... обустройстве? Где, хотел бы я знать?       - В мире полно глухих мест, где мы никому не помешаем, - пожимает плечами Сурана.       - От меня же требуется содействие и дипломатическая поддержка в будущем. Я правильно понимаю?       - Верно.       - Тогда вы упустили один момент. Что я получу взамен?       Архитектор поднимается. Проходит к шатру и возвращается оттуда с томом в потёртом переплёте. Любовно оглаживает бледными ладонями, протягивает Инквизитору.       - Это мои исследования, - поясняет он. - Часть из них. Я долго живу на этом свете, Инквизитор, и знаю то, что неведомо никому из ваших коллег. Все мои знания, все мои умения, все мои воспоминания будут вашими - если вы согласитесь нам помочь.       - А если нет?       - Наши силы малы, - мягко улыбается Архитектор. - Но мы попытаемся справиться сами. Уже справляемся. Так что вы скажете?       Инквизитор не отвечает. Он медленно листает жёлтые в свете костра страницы, исписанные витиеватым мелким почерком. Местами попадаются схемы и рисунки, понять которые несведущий не в силах.       - Прежде, чем дать вам ответ, - тихо говорит наконец он, - я бы хотел поговорить с Командором Сураной наедине.