Эмбриум здесь не цветёт

5

      Сурана молча начинает поднимается, но Архитектор останавливает её взмахом руки:       - Я сам оставлю вас. Братья волнуются за меня, не будет лишним их проведать. - Он подбирает полы растрёпанной мантии, встаёт - немного неловко, точь-в-точь один из неуклюжих магов, что наводняют библиотеку Скайхолда - и чуть шаркающей походкой удаляется к дальнему тоннелю.       Тревельян провожает его задумчивым взглядом. Кончиками пальцев касается страниц оставленного дневника и только затем поднимает глаза на Сурану.       - Мне знакома эта письменность, - так же тихо говорит он. - Тевинтерский времён Первого Мора. Владеющих им в наше время можно пересчитать по пальцам. Когда мне понадобилось перевести подобный труд, потребовалось немало времени, чтобы разыскать кого-нибудь из них.       Сурана не перебивает его, не отводит взгляда, и по ней невозможно понять, насколько её волнует происходящее - хотя даже Алларос уже догадался, к чему клонит Инквизитор.       - Я видел Корифея, - ровно продолжает тот, - и я способен отличить обычное порождение тьмы от этого. Нерия, он же тевинтерский магистр. Древний тевинтерский магистр, такой же, каким был Корифей, и вы знали об этом.       - Не такой, - качает головой Сурана. - И вы видели это.       - Как так вышло, Нерия? Как вышло, что мы узнаём об этом только сейчас? Вы молчали почти десять лет - милостивые боги, для чего?!       - Ваш страх, Инквизитор, отвечает на этот вопрос куда лучше меня.       - Мне действительно страшно, и я не стыжусь этого признать. Я видел, что сотворил с миром Корифей, и, Создатель свидетель, меньше всего на свете хотел бы повторения этой истории.       - А я видела, что храмовники творят с магами, - тон Сураны стал колким, резким. - Что творят маги с людьми, а люди - с эльфами. Значит ли это, что все они одинаковы? - Инквизитор открывает рот, чтобы возразить, но она не даёт возможности: - Я хорошо знаю Архитектора. У меня было много времени, чтобы убедиться: он искренне желает мира и никому не причинит вреда намеренно. В наших же интересах контролировать его действия, потому что если оставить его одного, мы запросто получим Шестой Мор.       - В наших же интересах избавиться от него как можно скорее, - не выдерживает Алларос. - И проблема решится сама собой.       Взгляд Сураны обжигает его ледяным гневом, словно он предложил станцевать сарабанду на прахе Андрасте.       - И вы бы пошли на это, Инквизитор? - негодующе обращается она к Тревельяну. - Вы бы лишили мир единственного лекарства от скверны? Лишили возможности покончить с Мором раз и навсегда?       Про себя Алларос молится услышать: да. Да, демоны побери, потому что никакие сказки не стоят такого риска. Мир как-то справлялся с Морами, справился даже с Брешью - но никто не гарантирует, что он справится с очередной катастрофой, что непременно устроит сумасшедшее порождение древности.       Но боги сегодня глухи.       Инквизитор опускает наконец взгляд и трёт устало висок ладонью.       - Это не то решение, которое можно принять здесь и сейчас, - с лёгкой досадой признаётся он. - Право слово, Сурана, зря вы не позволили Каллену и Морриган пойти с нами.       - Вам так нужны советы? - Голос Сураны пропитан презрением и неприятен как никогда. - Что ж, тогда возвращайтесь в Скайхолд. Я сама свяжусь с вами. Только подумайте как следует, кому из ваших советников можно доверить такой вопрос.       - Подумаю, не сомневайтесь, - Инквизитор усмехается - тепло, совершенно беззлобно. Чужая неприязнь скатывается с него, не в силах причинить ни малейшего вреда.

*

      Архитектор возвращается спустя несколько минут. Обводит взглядом их компанию: Сурана, с нечитаемым лицом прихлёбывающая чай, Тревельян, с интересом листающий дневник, Алларос, подпирающий стену у него за спиной. Все они молчат, и лёгким это молчание не назовёшь.        - Так что вы мне скажете, Инквизитор? - повторяет он. - Могу я рассчитывать на вашу помощь?       - Я не имею права принимать такие решения в одиночку, - отзывается тот. - Штаб Инквизиции обсудит это, и я передам ответ через Стража-Командора.       Некоторое время Архитектор молчит. Перебирает медленно пальцами по рукояти своего посоха; вид у него задумчивый и даже, кажется, печальный. Алларос ненавязчиво кладёт руку на пояс рядом с кинжалом.       - Жаль, - наконец изрекает он. - Но люди давно научили меня ждать. До встречи, Инквизитор. Надеюсь, что скорой. - Он неторопливо проходит к костру; Тревельян возвращает ему дневник и поднимается на ноги. - Нерия, прошу, проводи наших гостей.       Сурана склоняет голову в коротком кивке.       Неудачные переговоры совершенно точно её огорчили, но она никак этого не проявляет. Не упрекает их, не расспрашивает и не уговаривает - вообще не произносит ни слова, и они в молчании идут обратно. Разговорчивостью она не отличалась и прежде, но Алларос чувствует исходящее от неё напряжение, на этот раз вполне объяснимое и понятное. Сурана разочарована. Она проделала долгий путь и доверила Инквизитору не самую чистую из тайн, а желаемого не добилась.       У очередного поворота Сурана останавливается. Место Алларосу знакомо: коридор здесь сужается до пары ярдов, а на углу растёт сталактит, огромный и кривой, как хасиндский клинок.       - Дальше мне лучше не идти, - сообщает Сурана. - У них точно будут вопросы.       - Отвечать на которые вы любезно предоставляете мне, - усмехается Инквизитор. - Польщён.       Усмешка отражается на лице Сураны, как в кривом зеркале, невыразительная и плоская, словно она давно забыла, как это делается.       - Скажите честно, Инквизитор, - внезапно спрашивает она. В глазах - не волнение, а лишь его тень, но на фоне недавней угрюмой бесстрастности оно особенно заметно. - Какого ответа мне ждать?       Тревельян смотрит на неё с сомнением, но отвечает - честно, как привык.       - Не буду лукавить. Сама мысль о том, чтобы выпустить в мир разумных порождений тьмы, кажется мне безумной. Вряд ли Инквизиция пойдёт на такое. Я - не пойду.       Сурана кивает: ясно. Протягивает Инквизитору руку, явно не собираясь тратить лишних слов на прощание. Алларос не коснулся бы её и под страхом казни, но Тревельян без колебаний пожимает узкую ладонь.       - Мне жаль, - тихо и искренне говорит Сурана напоследок.       Они почти доходят до поворота, когда потолок с гулким треском покрывается трещинами.

*

      Думать некогда. Алларос и не думает: тело само бросается вперёд в отчаянной попытке достичь границы камнепада. Быть может, он и успел бы - если бы проклятый сталактит не рухнул прямо за спиной Инквизитора, перегородив проход.       Он тормозит резко, высекая искры из подошв, и бросается обратно. Порода оползает мелкой крошкой и крупными кусками; увернуться от всех невозможно, холодом отдаётся в груди понимание, предсказать их все невозможно. Ногам на подсчитывание шансов плевать: они несут его к спасению со всей возможной скоростью.       Взрыв, раздавшийся прямо за спиной, кажется оглушительным. Волна горячего воздуха ударяет Аллароса в спину, и он теряет равновесие. Крупный камень больно бьёт в плечо; Алларос переворачивается, готовый увидеть те, что размозжат ему голову, но жмурится от яркого сияния вспыхнувшего барьера.       В следующий миг цепкая рука Инквизитора хватает его за шкирку. Вздёргивает бесцеремонно на ноги, толкает вперёд.       - Бежим! - оглушительно гаркает он.       И Алларос вновь бежит - что ещё ему остаётся.       Сурана маячит в конце тоннеля - тонкая фигура, едва различимая сквозь каменную крошку и пылевую взвесь. Маяк кажется спасительным: там, за её спиной, просторная пещера с крепкими сводами, которую не затронул обвал.       Сурана вздевает посох, и поток обжигающе ледяного воздуха несётся им навстречу. Барьер ещё действует, но Алларос рефлекторно падает на живот, пропуская над собой ледяной поток. Каменные осколки, по которым он проезжается, болезненно впиваются в кожу даже сквозь куртку; не обращая внимания, он стремительно вскакивает и с разгона сбивает Сурану с ног.       Они катятся по земле, сцепившись, как дворовые коты. Посох отлетает в сторону; Сурана перехватывает его руку, помешав схватить за горло, и пытается пнуть коленом в живот. Хватка у неё мёртвая.       Использовать магию в такой ситуации не слишком-то удобно, но она пытается. Алларос видит это по изумрудным глазам, расширившимся в яростном удивлении, когда заклинание не срабатывает.       - Каффар!.. - шипит она. Размытые контуры блокирующей руны мягко переливаются вокруг них.       Яростным пинком она отпихивает Аллароса и пытается встать, но не успевает: посох Инквизитора опускается на её затылок. Сдавленно вскрикнув, Сурана падает на бок. Упирается в землю неверными руками, вновь пытаясь подняться.       Давать ей такой шанс Алларос не намерен.       - Ал, нет! - запоздало кричит Инквизитор.       Лезвие входит в яремную вену по самую рукоять.       Алларос понимает внезапно, некстати: Сурана позволила пойти именно ему, потому что опасалась его меньше других. Меньше Морриган, искусной чародейки. Меньше Каллена, бывшего храмовника, который и разговаривать бы не стал с порождением тьмы. Безликий солдат, пешка Инквизитора, расходный материал без права голоса.       В этом есть доля истины, думает Алларос, рывком выдёргивая кинжал. Кровь хлещет толчками, тёмная, горячая; рука Сураны, сжимающая его запястье почти до хруста, обмякает. Он проводит лезвием по её горлу - на всякий случай, и только тогда разжимает крепко стискивающие загривок Сураны пальцы.       Он действительно лишь солдат, и лучшее, что он умеет - убивать.

*

      Инквизитор кружит возле каменной россыпи, словно голодный зверь, перемежая магические слова с обычными, крепкими. Камням безразлично и то, и другое: простыми заклинаниями их не возьмёшь, а устраивать новый взрыв - гарантированное самоубийство. Тоннель завалило на несколько десятков ярдов, тут не поможет и кунарийская взрывчатка.       Это восхитительно нелепо, думает Алларос. Уцелеть на Конклаве, дважды выбраться из Тени, спасти целый клятый мир - лишь для того, чтобы погибнуть под завалом, спасая обыкновенного эльфа.       Признав наконец собственное бессилие, Инквизитор прощается с завалом парой особенно искренних слов и возвращается к Алларосу, благоразумно отосланному подальше от магических экспериментов. Он раздражён, но не зол; сам Алларос не испытывает даже этого, и это неожиданное спокойствие, граничащее с апатией, ещё удивительнее.       Инквизитор плюхается на землю рядом с ним, хмурится, сосредоточенно размышляя о чем-то с десяток секунд, и нехотя заключает:       - Придется искать другой путь.       Это Алларос понял сразу, ещё когда Инквизитор только начал швыряться в камни заклятиями. Поэтому просто молча кивает.       - У Глубинных троп множество выходов. Я смогу обеспечить нас светом и водой, провианта в твоей сумке при должной экономии хватит на неделю. Даже если этого будет мало, от голода не умрём: здесь тоже водится какая-то живность.       - Гарлоки, например, - позволяет себе Алларос слабую усмешку.       Тревельян тут же её возвращает:       - Гарлоки, мой друг, не худшее из того, что мы можем здесь встретить. Хоть и наименее съедобное. Ты когда-нибудь сталкивался с гигантскими пауками?       Алларос вспоминает тяжёлых, мохнатых, молниеносных тварей, сползающихся со всех сторон, и невольно передёргивается:       - Предпочту парочку эмиссаров. Им, по крайней мере, хватает кинжала в шею, чтобы перестать колдовать.       При слове "эмиссар" Инквизитор вновь задумывается, хмурясь. Алларос примерно представляет, о чём: ему и самому этот вариант пришел в голову первым.       - Нам нужно его найти, - негромко озвучивает он мысли Инквизитора. - Это действеннее, чем наугад  блуждать по тоннелям.       Тревельяну явно не по душе эта идея. Встреча с Архитектором произвела на него не лучшее впечатление. Вряд ли он надеялся, что больше никогда о нём не услышит, нет: столь наивные иллюзии не посещают лидера его уровня. Но чего он точно не предполагал, так это того, что ему придётся обращаться к Архитектору за услугой.       - Ты прав, - наконец кивает Инквизитор. И неожиданно смеётся: - Борода Создателя, что за неловкая выйдет встреча.       Смех слегка натянутый, но Алларос всё равно улыбается, вспоминая, с каким лицом Тревельян принимал чай из рук Архитектора. Улыбка держится пару мгновений, а затем...       - Вы не должны были за мной возвращаться.       Вырывается как-то само, ещё тише.       Алларос опускает взгляд в пол. Он слишком виноват, чтобы смотреть в лицо Инквизитору. Это чувство топит его с головой, в одну секунду, резко и внезапно.       - Инквизиция своих не бросает, - отрезает Тревельян неожиданно резким тоном. Малейший намек на смех напрочь исчезает из его голоса.       - Таких, как я, тысячи. А Вестник у нас только один.       Тревельян морщится, словно и впрямь стейк из гарлока укусил:       - Отвечу тебе то же, что своим заботливым советникам. Инквизиция - не дворянский салон, а я - не орлесианская императрица, чтобы запираться в Скайхолде и отдавать указания с высоты своего трона. Никто не закроет за меня разрывы. Никто не сразится за меня с демонами. Я должен видеть ситуацию своими глазами настолько ясно, насколько это возможно. И, пока есть такая необходимость, я буду лично лезть в каждую пещеру, невзирая на риск для своей бесценной персоны.       - Это не отменяет того, насколько бессмысленно было рисковать собой ради рядового разведчика.       Спорить с Инквизитором, упрекать его в своем спасении - неделю назад такая ситуация и в голову бы ему не пришла, а теперь... Они сидят тут вдвоём, грязные, едва не задохнувшиеся под камнями из-за его неловкости, и некоторые рамки просто теряют смысл.       Взгляд Инквизитора жжёт Аллароса раскалённым железом, и он ожидает ещё одну резкую отповедь, но вместо этого слышит вздох деланного сожаления:       - Раз ты так просишь, то в следующий раз, когда какой-нибудь гарлок решит сделать из тебя жаркое, я, так и быть, оставлю все щиты себе.       Алларос всё-таки поднимает голову и сталкивается с прямым, ироничным, совсем не злым взглядом.       Тревельян на него не сердится. Тревельян... Это просто Тревельян. Вечный мальчишка, которому боги ниспослали участь, что не каждому взрослому по силам. Который чхать хотел на советы и здравый смысл. Который хватается за любую возможность следовать зову сердца, невыносимо редкую в его положении. Алларосу просто-напросто немыслимо повезло, что именно этот сказочный, Фен'Харел его побери, человек оказался рядом.       - Какие-то ещё аргументы? - тепло усмехается Тревельян. - Может, даже, не столь банальные и приевшиеся?       Алларос молча смотрит в глаза лучшему человеку Тедаса. Открытые, чуть насмешливые, уверенные в своей правоте и неразумности одновременно. Ему хочется смеяться: беззвучно, нервно, счастливо и горько. Не отрывая взгляда, он без суеты закатывает рукава и показывает Инквизитору свои запястья.       Там, под тонкой смуглой кожей, чёрной грязью расползается по сосудам скверна.