Эмбриум здесь не цветёт

7

      Два последних года были богаты на события, от которых подкашивались ноги. Начиная с гибели Маханона на Конклаве и заканчивая той секундой, когда вены Аллароса впервые обожгло скверной. Алларосу казалось, что он давно уже к этому привык; и уж тем более привык к тому, как много выбивающих из колеи происшествий связано с Инквизитором.       Когда он поднимается с пола в тейге, в двух шагах от Инквизитора, молча отряхивающего пыль и грязь с одежды, колени у него холодны настолько, что он едва не падает вновь.       Такого не было, даже когда он смотрел в спину Инквизитора, уходящего с Жозефиной Монтилье. Даже когда он стоял у похоронившего их на Глубинных тропах завала, бездумно потирая скрытое рукавом черное пятно на предплечье. Отнимаются не только ноги - внутренности, язык, сознание, способность мыслить...       Способность чувствовать.       Кое-как он выпрямляется, по примеру Инквизитора хлопает по одежде - хотя что толку, за неделю в подземелье они и без того покрылись грязью по самые уши - и разбивает тягостное молчание:       - Мы почти пришли. Не будем терять времени.       Голос слушается с трудом, но по крайней мере не дрожит.       Мимо Инквизитора Алларос проходит не глядя. За несколько шагов ноги обретают подобающую твёрдость, но живот по-прежнему сводит могильным холодом.       Они действительно почти пришли: сейчас, находясь полностью в своем сознании, Алларос чувствует это с необычайной ясностью. Архитектор где-то здесь, на расстоянии вытянутой руки. Тихая музыка Зова задаёт направление, но больше не заглушает разум; пожалуй, это единственный плюс во всей этой нелепой ситуации.       Всё вот-вот закончится. Тревельян убедит Архитектора вывести их наверх - убедит, без сомнений, иначе это не Тревельян. Если существует способ помочь Алларосу, он добьётся от Архитектора и этого. Если нет...       Инквизитор не может сгинуть здесь, по нелепой случайности, по его, бестолкового эльфа, вине. Он, демоны побери, ещё нужен этому миру.       Алларос выведет его отсюда, во что бы ни пришлось превратиться.       С этой мыслью он ступает в очередную пещеру и видит Архитектора.

*

      Архитектор смотрит на них с совершенно человеческой озадаченностью. Жестом останавливает порождений тьмы, вскочивших с оружием в руках.       - Здравствуйте, Инквизитор, - шелестит он. - Удивлён, что вы вернулись.       - Вы не обидитесь, если я признаюсь, что не планировал этого делать? - усмехается Тревельян.       Он выступает вперёд - спокойно, размеренно, с полной уверенностью, что его выслушают. Как будто он - законный хозяин этих подземелий, и пришел не просить о помощи, а получить причитающееся по праву. Аллароса Инквизитор ненавязчиво заслоняет собой, и тот почти воочию видит широко раскинувшиеся орлиные крылья: надёжные, мощные, способные оградить от любой угрозы.       - Но всё же вы здесь, - замечает Архитектор. - Почему?       Алларос молча выступает из-за спины Инквизитора, и взгляд эмиссара перемещается на него.       - А, - понимающе, почти приветливо хмыкает он, - с вами наш младший брат.       - Ещё нет.       Голос у Аллароса негромкий, но твёрдый.       Во взгляде Архитектора появляется заинтересованность. Парой плавных шагов он приближается к Алларосу и аккуратно берет его за подбородок длиннопалой рукой. У Аллароса не возникает даже мысли уклониться: он чувствует, знает, что старший брат не желает ему зла.       - Очень любопытно, - изучив его в должной мере, наконец замечает Архитектор. - Столь органичный симбиоз встречается у одного из тысячи. Но вряд ли вы по достоинству оценили свою удачу, верно? - Внимательные глаза вновь прикованы к Инквизитору.       Тот невозмутимо кивает:       - Верно. Мой друг желает остаться прежним и вместе со мной вернуться но поверхность. Нам бы не помешала ваша помощь в обоих этих вопросах.       Архитектор отпускает Аллароса, не отвечая, поворачивается к ним спиной и делает знак своим спутникам удалиться в дальнюю часть пещеры. Сам же направляется к костру.       - Присаживайтесь, Инквизитор, - не оборачиваясь, шелестит он. - Это обсуждение не на одну минуту.

*

      Среди них троих комфортнее всех ощущает себя, как ни странно, Алларос. По одну руку от него - Архитектор, рядом с которым песнь скверны разливается по рёбрам ликующими аккордами. По другую - Инквизитор с его орлиным профилем и орлиной хваткой. Оба они имеют над Алларосом безоговорочную власть, оба наполняют смыслом его разваливающуюся жизнь.       Оба - тянут в разные стороны разные половины его души, но Алларосу непостижимым образом становится спокойно, когда он садится между ними.       Кто-то из них сегодня победит.       Кто бы это ни был, Алларос наконец будет избавлен от противоречий.       - Я не желаю вам смерти, Инквизитор, - мягко говорит Архитектор, внимательно их выслушав. - Вы это знаете. Показать вам дорогу не составит труда. И... Мне жаль, что так вышло с Нерией. Она была мне верной союзницей. Возможно, слишком верной. В итоге это принесло неприятности нам обоим.       - Мне тоже жаль, - отзывается Инквизитор. - Меньше всего Героиня Ферелдена заслужила такой конец. Увы, она не оставила нам выбора.       Алларос вспоминает, как лезвие его кинжала погружалось в горло Сураны, как стекленели её глаза, как горячила пальцы темная кровь.       Не оставила.       Это благодаря ей Инквизитор застрял в подземельях, а Алларос превращается невесть во что. Только благодаря ей.       - Я покажу вам дорогу наверх, - повторяет Архитектор. - Но юноша, - он кивает на Аллароса, - останется здесь.       Лицо Тревельяна леденеет, плечи напрягаются. Он пронзает Архитектора таким недобрым взглядом, что странно, как в костлявом теле не остаётся дыра.       - Это ещё почему?       - Он принадлежит больше к нашему роду, чем к вашему, и никогда не станет прежним. Ему нечего делать в вашем мире. Здесь же он станет нашим собратом.       - Серый Страж мог бы провести ритуал. Проклятье, даже я мог бы провести ритуал, для этого и нужно-то, что капля вашей крови!       - Ритуал может убить его.       - Скверна уже не убила его.       - Пусть так, - соглашается Архитектор. - Но кровь я вам не дам.       Глаза у Инквизитора, что осенний шторм: тёмные и непредсказуемые. Алларосу кажется, что он вот-вот посулит взять желаемое силой.       - Чего вы хотите взамен? - холодно спрашивает он.       - Ничего нового, Инквизитор. Вы уже слышали моё предложение.       Вот теперь Тревельян действительно каменеет. Он опускает голову и смотрит в пол с совершенно непроницаемым выражением лица, словно и в самом деле пытается принять решение.       Алларос каменеет тоже, потому что не представляет, над чем тут вообще можно думать.       - Соглашайтесь, Инквизитор. Если вы хотите помочь - не только своему спутнику, но и обоим нашим народам - соглашайтесь.       - Хорошо.       Кажется, ответ оказывается неожиданным не только для Аллароса, но и для Архитектора.       - Вы...       - Ты с ума сошёл?! - Алларос прожигает Инквизитора взглядом настолько гневным, что тот, кажется, слегка отшатывается.       - Я согласен, - опомнившись, решительно повторяет Тревельян.       У Аллароса от ярости перехватывает дыхание. Он хватает Инквизитора за грудки, зло встряхивает, глядя прямо в штормовые глаза.       - Ты не посмеешь, - зло цедит он. - Не посмеешь пойти на такое ради одного остроухого кретина! Проваливай отсюда к демонам, пока позволяют, и не смей возвращаться!       - Я не уйду без тебя, - спокойно, словно не его сейчас трясут, как игрушку, заявляет Тревельян.       Алларосу хочется рычать.       - Как Инквизиция не развалилась за месяц с таким придурком во главе?!       - Зато у нас не скучно.       - Проваливай, Макс, - почти шипит Алларос. - Оставь меня в покое. Уноси свою Андрасте благословенную задницу и оставь меня наконец в покое!       Он выпускает воротник Инквизитора, падает на свое место. От ярости и шока его колотит крупной дрожью. Как?! Как он может?! Несколько дней назад он безапелляционно отказался иметь хоть какие-то дела с порождениями тьмы - и был тысячу раз прав, а теперь так же безапелляционно соглашается по такой смехотворной причине, как жизнь Аллароса Лавеллана! Простого разведчика, эльфа, даже не друга!       Тревельян аккуратно поправляет сбившуюся куртку и, игнорируя Аллароса, поднимает взгляд на Архитектора:       - Я бы хотел знать, как вы предлагаете поддерживать связь. Сами понимаете, что...       - Он отказывается, - отрезает Алларос, тоже оборачиваясь к эмиссару. - Просто проводите его на поверхность. А я остаюсь.       Инквизитор утомлённо потирает висок кончиками пальцев:       - Архитектор, не сочтите за труд - угомоните его. Будем считать это подписанием нашего договора.       Алларос не намерен так просто позволить себя "угомонить", но ему не оставляют даже шанса. Костистые пальцы ложатся ему на плечи, сиплый голос шепчет, отзываясь эхом тысячи голосов в голове:       - Спи, мой несостоявшийся брат.       По венам Аллароса растекается жидкий огонь, и он кричит: от боли, от неожиданности, почти что от ненависти.       В следующий миг он умирает.

*

      Мир за закрытыми веками покачивается, словно висельник в петле. Что-то больно давит на подвздошную кость и пережимает колени. И... ветер. Свежий, пронзительный ветер, оглаживающий лицо и приносящий с собой запах цветущего эмбриума.       На Глубинных тропах эмбриум не растёт.       Алларос открывает глаза и вначале не понимает, что видит. Затем координаты встают на место, и он понимает, что вниз головой висит на чьем-то жёстком, прикрытом кожаным доспехом плече.       На чьём именно, особых сомнений нет.       Он слабо, только чтобы привлечь внимание, бьёт кулаком по спине Инквизитора: болтаться, как мешок с картошкой, не слишком-то приятно.       Тот только поудобнее перехватывает его ноги:       - Доброе утро, Ал. Как ты?       - Отпусти меня, - требует Алларос.       - Не переживай, мне не тяжело. Вес у тебя совершенно цыплячий.       Алларос вновь бьёт его по спине, уже ощутимее, и дёргает ногами. Куда там: хватка у Тревельяна несгибаемая, что для мага особенно возмутительно.       - Пусти! - раздражённо шипит он.       Инквизитор со вздохом опускает его на землю, но выпускать из рук не спешит. Предусмотрительность оказывается кстати: ноги Аллароса, встретившись с землёй, предательски подгибаются, и приходится ухватиться за чужие плечи.       - Я так надеялся, что ты очнёшься в нормальном настроении, - вздыхает Тревельян. - Может, даже не сразу вспомнишь последние...       Договорить ему не удаётся, потому что Алларос, едва утвердившись на ногах, отстраняется и от души впечатывает кулак в его челюсть.       Кулаку больно. Тревельяну, наверное, тоже - голова от удара мотнулась в сторону, сам он пошатнулся и рефлекторно схватился за челюсть.       Кулаку больно, больно отдавленному наплечником бедру и больно где-то глубоко под рёбрами, как это всегда бывает после неожиданного и острого предательства.       - Спасибо, - выплёвывает Алларос. - Спасибо, что спас мою хренову жизнь.       - Дважды. - Тревельян выпрямляется, и на его лице - кто бы хоть на секунду усомнился, Инквизитор же у нас святой! - нет ни грана злости, только вечная его мальчишеская ухмылка.       - Дважды. Спасибо.       И Алларос замахивается с другой руки.