Дрожит небо над головой

      Выполнить собственное обещание оказалось не так просто. Чтобы жить — нужно делать. Не важно что, главное не останавливаться, уходить с головой в своё задание, не всплывать в тягучий мир чувств. Как тряпка, ведро горячей воды и немытый каменный пол, любая работа спасает от лишних мыслей, даёт время на исцеление. Проблемой стало моё полное непонимание северной жизни. Зато и решение нашлось проще некуда. Я снова рыскала по крепости, теперь уже с конкретной целью — найти её обитателей. А обнаружив таковых, напрашивалась в компанию, заодно задавая скопившиеся вопросы. Ненужность королевского авторитета развязала мне руки.       Среди наполненных нервным весельем дней, превратилась в игру мысль о бессмысленной смерти. Время текло вокруг меня всё скорее, и за прошедшие на севере месяцы я избежала сотен смертей. Не умру, твердила я, начиная исследования Карнана с ближайшего знакомого сооружения — конюшни. Ничего, принципиально отличающегося от конюшен того же Кхана я не обнаружила. Разве что лошадей совсем мало.       — Леди Мелисса? — мужчина, как и все молодой, остановился за спиной. Он выглядел слегка заинтересованным, — Могу вам чем-то помочь?       — Вообще-то можете. Рассказом, — почти незаметно дёрнулась вверх бровь собеседника, не ожидавшего, видимо, ответа на свой риторический вопрос. Его проблемы, — Я думала, лошади в горах практически бесполезны.       — Это так, — он осторожно провёл рукой по укрытой густой гривой шее одной из своих питомец, — Они нужны только летом, когда дороги оттаивают. Мы используем их для сообщения между городами.       — Почтовые лошади? Действительно удобно. Но почему не варги?       — Они хороши на коротких дистанциях и незаменимы зимой, но лошади выносливее, хотя в скорости, и правда, проигрывают.       — Здорово, — я всегда радовалась, когда к животным находили подход, — А где содержат варгов?       — На псарне, тут недалеко, — кажется, после расспросов мужчина проникся ко мне некоторой симпатией, — Вас проводить?       Я, конечно, согласилась. Огромное, не в пример конюшне, здание псарни находилось в соседнем дворе. Нет уж, продолжением обеда я не стану, шептала самой себе, от входа осматривая огромную стаю. Маминого варга, Хвостика, я помнила, но почти сотня огромных разномастных зверей за едой — другой разговор. Мой новый знакомый бесстрашно шёл сквозь ряды мощных шерстистых тел, легко называл имена, гладил большие головы, слушал довольное урчание. На клыках его подопечных виднелись следы трапезы. В обязанности безымянного мужчины, кроме прочего, входила забота о здоровье животных.       В конце обхода, бросив на меня внимательный взгляд, он вдруг подмигнул мне и открыл незаметную дверцу. В отдельном помещении, на соломенной подстилке, таскали друг друга за уши волчата. Совсем маленькие, видимо из недавнего помёта. За ними следила, вытянув лапы, огромная серая волчица с умными жёлтыми глазами. Я не стала приближаться к малышам, но с молчаливого одобрения смотрителя, погладила волчицу. Шерсть под пальцами была жёсткой, а пальцы надолго впитали запах муска.       Выживу, повторяла я в голове, следующим утром пробираясь в другой двор, принадлежавший, как оказалось кухням. Тут открытые места, заставленные разнообразной утварью, чередовались с жаркими печными и очень сухими чистыми кладовками. Здесь моё присутствие так же не осталось незамеченным. Помощница кухарки, молоденькая девочка, ещё не достигшая расцвета сил, на котором возраст северян замирает, заметила меня ещё на входе и протащила по всем помещениям, сопровождая импровизированную экскурсию рассказом. Говорила она много и быстро.       Я не только не успевала вставить ни одного вопроса, иногда даже смысл её слов ускользал от меня. Всё же язык Лайнора, хоть и являлся первым среди человеческих, сильно отличался от разговорной речи остальных земель. И не был моим родным. Конечно, я изучала древнее наречие, говорила на нём во время официальных церемоний и в качестве практики с мамой, но иногда запиналась, путая чёткие гласные окончаний с привычными уху хорла шипящими звуками. А на севере даже необразованная девчонка с кухни говорит бегло, быстро, лучше любого нашего дворянина.       До того, как я окончательно потеряла нить монолога, нас обоих остановила старшая повариха. Не слушая протестов девчушки, она засадила нас за чистку овощей. И, заодно, подробнее рассказала о жизни и питании горцев. Лето в Лайноре длится всего несколько недель, за это время успевают вызреть всего две злаковые культуры, и то в минимальном количестве. Поэтому основной пищей северян остаётся мясо, а овощи и недостающее зерно привозят из соседних стран, Лесного королевства и, в последние годы, из земель крестьян. О фруктах, понятное дело, тут даже не мечтают.       — Но разве это не значит, что в стране в любой момент может начаться голод? — Да и в целом зависеть в вопросах продовольствия от соседей — плохая мысль.       — Да как вам сказать, леди, — женщина задумалась, — Бывают скудные годы, когда досыта мы не едим, но птица в лесах всегда есть, а охотники у нас хороши. Опыт из поколения в поколение передают. Да и не так много нас, как со стороны кажется.       От трапезы в компании поваров мне отговориться не удалось. Неловко вышло, сидеть рядом с людьми, упорно называющих тебя на вы. Леди, видите ли. Сами горцы, кажется, по таким вопросам не переживали. Разговаривали со мной, как со своей. И это «как» я видела всё четче. К чужому человеку, пусть и интересующемуся бытом незнакомцев, отношение северян меняется практически незаметно, но ощутимо. Те же разговоры, вежливость, помощь. И прозрачная непреодолимая стена, отделяющая от действительно своих.       К вечеру, снабжённая кружкой горячего мёда, я добралась в библиотеку. Тихий треск факелов и тишина казались почти родными. Однако сложностей в работе с книгами обнаружилось целых две. Во-первых, ни библиотекаря, ни хотя бы каталога я не нашла. Приходилось выбирать книги наугад, по узору на корешках. Во-вторых, писали в Лайноре на древнем руническом алфавите, разбирать его было ещё труднее, чем говорить с носителями языка. Нет уж, с ума я не сойду и под завалами не задохнусь, пообещала я себе, вытаскивая с одной из верхних полок новую книгу.       — Что, прости? — Лис подошёл незаметно, со стороны одной из неосвещённых арок, и стоял теперь, с весельем наблюдая за моим удивлением.       — Ничего. Не понимаю отсутствия каталога книг. Искать наугад не слишком удобно.       — Раз ты спросила, каталог есть. Правда достать его несколько затруднительно, — он усмехнулся, принимая мою попытку сменить тему.       — И где же он? — Веселье его странным образом заполнило всю комнату.       — У библиотекаря, — Лис уселся напротив, бессовестно принюхиваясь к содержимому моей кружки.       — Такой, значит, тоже имеется. И где же? — вопрос повис в воздухе.       — На полпути в башню магии, хочет сверить записи и забрать несколько заказанных книг, пока дороги не замело, — Лис всё же решил ответить, видимо наскучила игра в гляделки, — Оставлять документы здесь он не захотел.       — Ну, с собой-то целее будет, ясное дело, — сама того не ожидая, фыркнула я. Лис довольно кивнул.       — Если так совпало, могу побыть живым каталогом. Практически все книги здесь я прочёл. Ты искала что-то конкретное?       — Что-нибудь о экспорте, — не воспользоваться ситуацией было бы глупо, — Мне рассказали, что Лайнор закупает значительную часть продовольствия. Это не дёшево.       — Тут проще рассказать, — он устроился поудобнее, как всегда аккуратно сложив руки, — Мы продаём лес, в том числе корабельные сосны, добываем строительный камень, железную руду и, в меньшей степени, предоставляем оружие, меха, самоцветы и красители для тканей. Этого более, чем достаточно.       — Внушительный список. Спасибо.       Ещё около часа мы провели за беседой о особенностях столицы. Я запомнила схему расположения внутренних дворов с их богатым внутренним миром, расспросила о улицах за периметром основных стен, припомнила историю о тайной тропе из города, о наличии которой известно всем, но которую, как показал опыт, невозможно найти, пару раз рассмеялась в ответ на шутки и засмотрелась на тёмное небо в узкой прорези высокого окна. Ночь опустилась незаметно, сползла с горных пиков, залила город чернильной тьмой тайны. Те, кто видят в такой тьме, хранят настоящие секреты. Нет, не растворюсь, не захлебнусь, не умру. Мысли мои впервые не принесли спокойствия, только сильнее растревожили.       — Ты не похожа на Ангерну, — спокойный голос Лиса отвлёк от клубящейся снаружи ночи.       — Она так же говорила, — я кивнула, вспоминая тихие разговоры родителей, — Лейла похожа на маму, братья — на отца.       — На счёт Лейлы соглашусь. Она сделала тот же выбор, что Ангерна, оставила север, — не произнесённое «бросила» снова зависло в комнате, с тёплым выдыхаемым воздухом поплыло к потолку.       — Мама до последнего любила север, Лейла — нет. Это разное.       — Для людей разница не велика, — он прикрыл глаза.       — Пусть так, я в любом случае не о решениях. Они похожи характером, мечтами, судьбами, если на то пошло.       — Судьба — просто очередной миф. Нет ничего, что нельзя бы было изменить. Но я тебя понял, — Лис снова смотрел внимательно, чуть наклонив голову. Зелёные льдинки впивались в душу, — На кого в таком случае походишь ты?       — Родители так и не поняли. На саму себя, видимо, — очередное больное место, крупинка чуждости даже среди родных. Чья ты такая? Непонимание и взгляды со всех сторон, что в пустыне, что среди вечных снегов. Одни и те же вопросы.       — Хороший ответ, — он больше не насмехался, смотрел прямо и очень серьёзно, — Не человеческий, но хороший.       За маской его обычных человеческих слов таился смысл, неясный и оттого пугающий. Скоро я попрощалась. Отправилась к себе по крутым гулким лестницам, еле видным в неровных бликах факелов. Уже за моей спиной библиотека погрузилась во тьму. На мгновение я услышала тихий смех. То ли человек дразниться вздумал, то ли ветер за стенами веселится. Нет, мне не страшно, а значит ничего не случиться, шептала, почти влетая по ступеням в комнаты. Без сна, в мутной тревоге я пролежала, при свечах, пока над горизонтом не забрезжил слабый свет.       Заснув на рассвете, встала я незадолго до ужина. Голова после неспокойной ночи болела, разговаривать ни с кем не хотелось, но и в закрытой на все засовы комнате не сиделось. Запомнив с вечера расположение основных дворов крепости, я в самую пустынную четверть. Восточная часть замка с незапамятных времён отводилась для церемоний, встреч правителей с народом, проведения важных праздников. Я помнила большой чистый двор, каменное возвышение у массивных запертых дверей и помост напротив. Там, за стеной, молчаливо ждал своего часа тронный зал. Оттуда выходили в день инициации Лейлы родители, перед ними шумела радостная толпа, искрился снег.       Сейчас на площади никого, кроме меня, не было. Люди заканчивали дневные дела, спешили на ужин, не видели смысла без повода приходить в самый пустынный уголок Карнана. С неба тихо падал снег. Опускался на плотные перчатки, замирал. Застывшая в причудливой форме вода смеялась. Я слышала тихое шуршание несущихся вниз льдинок, ощущала касание тонких любопытных пальцев, перебирающих души жителей. И это больше не было сном. «Нет надо мной твоей власти!» — я смотрела прямо в серые тучи. Пришедшая откуда-то смелость отзывалась в висках звоном. Небо сквозь облака смотрело на меня, принимая вызов.       Очередной шаг, знать бы ещё, куда. Я собиралась уже выйти со двора, когда, занятая размышлениями, нос к носу столкнулась с рослой девушкой.       — Эйнис, командир тренировочного полигона, — не растерявшись представилась она.       — Мелисса. Рада знакомству и прошу прощения за столкновение.       — Ничего страшного, — она улыбнулась, — По правде сказать, я вас искала.       — Действительно? Позвольте узнать зачем, — девушка-воин не походила на Лейлу, совсем. Слишком открыто смотрела.       — Интересно было познакомиться, у нас не так часто бывают гости, — на одной из башен глухо ударил колокол, общая трапеза началась. Девушка снова улыбнулась, смущённо качнув головой, — Мне уже пора. Приходите к нам на тренировку. Понаблюдаете. В любой удобный день. Мы занимаемся в южной четверти.       Эйнис убежала в сторону церемониальных помещений, на прощание быстро наклонив голову, а после нырнув в арку. Я снова осталась наедине с собой. Её приглашение особо привлекательным не было. Обращению с мечом меня, как и всех детей Хорлов, обучали, но не то, чтобы результатами можно было похвастаться. Разве что стрелять получалось сносно. Посредственный воин, никакой политик, нежеланный гость на половине континента. Смотреть на боевые навыки северян, вполне себе легендарные, с такими скудными способностями не хотелось. Но я сама решила изучить Карнан, а южная четверть была одной из двух, мной ещё не посещённых. Я развернулась, оставляя за спиной холодную пустоту двора. Если хочу к тренировке быть хоть в какой-то форме, лечь нужно уже сейчас.       Новое утро и привычная не-сверну-шею-на-лестнице мантра вывели меня на территорию гарнизона. Тренировочный двор, закуток немногочисленных боевых магов, лаборатория алхимиков, склад взрывчатых снарядов и ряд узких келий вдоль стен представили мне южную четверть. Чистота, строгий порядок и отсутствие лишних разговоров напомнили о тренировочных лагерях пустыни. На минуту сердце сжала тоска — в таком месте выросла Лейла. Сестра, за всё время не написавшая мне ни строчки. Однако, время на размышления у меня быстро закончилось. Эйнис уже гоняла по двору солдат, но заметила моё появление сразу.       — Вы быстро пришли, леди. Не ожидала.       — Интересно было посмотреть, чему учат северян, — я постаралась улыбнуться, — И, пожалуйста, обращайся ко мне по имени. А то слишком уж неуютно.       — Хорошо, — она наклонила голову вбок, — Не знаю, чем тебе не угодило вежливое обращение, но мне и самой так будет удобнее.       — Тем, что для него нет оснований, я не ваша правительница.       Эйнис молча повела плечами, не желая развивать тему. Зато быстро переключилась на рассказ об основных видах подготовки горцев, не забывая между репликами раздавать указания солдатам. К обеду я почувствовала себя почти экспертом, запомнив с два десятка названий специфических подразделений, а также их сильных и слабых сторон. Рассказчица без сомнения любила своё дело. На время трапезы она оставила меня в общем зале, отправившись по каким-то своим делам. Как и в первую нашу встречу, дела эти базировались в восточной четверти. Спросить, что она который день делает в обычно пустующей части замка, я постеснялась.       Мысли в голове перекатывались неторопливо, но влекли к старым вопросам. Что я тут делаю? Для чего изучаю быт и традиции чужаков? Почему до сих пор не уехала? Не время. Пока обещание, самой себе данное, не исполню, таких размышлений себе позволять нельзя. Я встряхнулась, возвращаясь к еде. Затягивать одиночный обед не хотелось, и на площадку я вернулась первой. Нет подо мной бездны, уверяла себя, с тревогой наступая на тёмные, в паутине снега, камни. Под тобой — фундамент замка, сотни метров скалы и земная кора.       А под ней, на глубине — Сердце. Жизнь нашего мира, обличённая в плоть. Эйнис хлопнула по плечу, возвращая из мира грёз и образов. Отсидеться в стороне не вышло, несмотря на её вчерашние слова. Ловко она втянула меня в соревнование по стрельбе, с которым я более-менее справилась, хотя северяне давно заменили привычные луки арбалетами. После тренировка незаметно вернулась в прежнее русло парной работы с мечами, только меня так и не выпустили. Оружие горцев непривычно лежало в руке, вставшая со мной Эйн постоянно поправляла движения и без конца повторяла выпады. К вечеру всё тело налилось усталой тяжестью. Получив совет заглядывать почаще, я попрощалась, выслушала несколько разрозненных ответов и кое-как добралась комнат. На поход в библиотеку меня не хватило.       С утра боль в мышцах только усилилась, зато в голове прояснилось. Не испугали меня ни лестницы, ни снежные курганы, ни закреплённые под самым потолком тяжёлые люстры. Я обошла центральную башню, вышла на балкон, оглядела сверкающие пики и осознала, что за утро так и не вспомнила о спасательной молитве. Вдохновлённая, я вернулась в южную четверть. Эйн, приятно удивлённая моим якобы серьёзным отношением к делу, легко позволила остаться.       Как-то незаметно я засиделась до вечера, в редких перерывах разговаривая с новой подругой. Было легко — задавать вопросы, отвечать самой и смеяться вместе над забавными историями из прошлого. Так я узнала, такой плотный график занятий — дело временное, работа наперёд, так как через несколько дней девушка собиралась в соседний город, встретить и проводить в крепость воинов, прошедших инициацию только зимой.       — Эта давняя традиция, — Эйн любила объяснять, — Почти на год мы забираем новичков в столицу, а весной они возвращаются в родные города. Получается что-то вроде практики. Они друг с другом знакомятся, да и нам проще, всех солдат получается в лицо знать.       — Интересное решение. Можешь ещё и про инициацию подробнее рассказать? Слишком часто про неё слышу в последнее время.       — А ты не знаешь? — удивлённо вскинутая голова, спутанные рыжие волосы, выбившиеся из косы.       — Слышала немного. И сестра моя в своё время обряд проходила. Это праздничный день выбора будущей профессии, как я поняла. Но в таком случае я не понимаю, почему о нём говорят так часто, — снова непонимание. От него усталости больше всего.       — По сути ты права, — она задумалась, рефлекторно подперев подбородок и отодвинув тренировочный меч, — Но это — только верхний слой, смысл скрывается глубже. Во время инициации мы учимся жить со своим призванием, принимаем его и даём соглашение ему следовать. Важный момент. Если через инициацию не пройти, можно так никогда и не узнать, кто ты на самом деле.       — О призвании я знаю больше, мама рассказывала. Но каким образом вы его находите? Сложно понять, для чего рождён, особенно в раннем возрасте.       — У нас достаточно времени. Мы учимся слушать подсказки сердца с рождения. А если никак не выходит — есть специальные ритуалы. Или можно спросить Лиса.       — Лиса? — каким образом странный друг родителей связан со смыслом жизни, я представить не могла.       — Ну да, — Эйни радостно кивнула, — Он ведь пророк. Может заглянуть в грядущее и дать совет.       — Не знала, — новые подробности меня несколько огорошили, — Разве такое возможно, заглянуть в то, что ещё не произошло?       — Это лучше у него спроси, — она поднялась, направляясь к складам, я шла следом, — Теперь твоя очередь. Расскажи, как в Великой Пустыне выбирают судьбу.       — Фактически, выбора у нас немного. Если ты из простого народа — продолжишь дело кого-нибудь из родственников, если наследник — займёшься тем, что нужно стране. Личного мнения просто не спросят.       — Печально. Но твоя сестра, говоришь, проходила инициацию?       — Да, — мы вернули инвентарь на место и остановились на пороге, — Она должна была остаться у вас, тут, но не захотела.       — И честно об этом сказала, — Эйн пожала плечами, — Это правильно, как мне кажется. У меня самой сестра весной первый раз пройдёт ритуал, и я не хотела бы, чтобы она выбрала неправильный путь, пусть и из лучших побуждений.       — Может ты и права. Мне такие решения всё равно принимать не нужно.       — А вот и зря! — она подмигнула, а после заговорщически склонилась к уху, — Тебе стоит попробовать.       — Пройти обряд? Мне уже давно не четырнадцать.       — Обряд не главное, — она фыркнула, — А найти своё предназначение никогда не поздно. Наши люди всегда могут попробовать ещё раз, если ошиблись.       — Я не северянка, Эйн, — вышло натянуто.       — Правда? И кто тогда? — девушка всё ещё смотрела в глаза, начисто игнорируя мой тон.       — Я родилась в Великой Пустыни, — откуда-то нахлынула забытая усталость.       — И именно поэтому сбежала оттуда, и живёшь в сердце Лайнора, — Она звонко рассмеялась, — Называйте как хотите, леди Меллиса, но обманывать себя — дело гиблое.       Она снова убежала к сестре. Вечерние сумерки опустились на лабиринт коридоров, и мне ничего не оставалось, кроме как признать: я встретила первого человека, признавшего меня своей. И она не хочет верить, что сама я не выбрала сторону. От этого осознания почему-то снова захотелось расплакаться. Я вытирала с лица слёзы, шла пустынными коридорами, где никто не увидел бы моих раскрасневшихся глаз, и тихо смеялась. Так или иначе, встречи с Эйнис и тренировочная площадка заставляли меня верить в прочность почвы под ногами. И день за днём я возвращалась. К тому нелёгкому разговору мы не возвращались. Зато, спустя неделю, в последние дни перед осенью, она пригласила меня с собой, в город Трейт, за новобранцами.       — Всего несколько дней, на нашу природу посмотришь заодно. Ты же по южному тракту приехала? Вот, а там ничего интересного нет, всё за хребтами. Дорога, конечно, простая, но очень уж скучная.       — Я не против. Может пойму наконец, почему вы называете летом то, что совершенно неотличимо от зимы.       — Так это из-за высоты, в долинах разница сразу видна. И одну мы точно будем проезжать. Соглашайся.       Спорить было глупо, интерес к ярко расписанным подругой долинам перевешивал страх буранов. Даже Лис не возражал. Два дня на сборы — и мы отправились в путь. На варгах по снежной тропе через перевал на северо-востоке, до небольшого селения, а дальше на лошадях, вниз по широкой дороге. Окружающий мир и правда разительно менялся. Обернувшись на одном из привалов, я увидела за спиной вершину, утопавшую в снегах. На самом верху, у запоминающегося трёхрогого выступа, начался наш спуск после ночёвки в небольшом селе. Невероятно, думала я, прошли всего ничего, а так сильно спуститься успели. Теперь я не удивлялась вечному холоду Карнана.       Эйнис говорила, что дорогу от поселения до нужного нам города, при желании можно было преодолеть за дневной переход. Мы, впрочем, не спешили. Краем уха слушая разговоры спутников, я смотрела, как каменная тропа сменяется утоптанной земляной дорогой. То и дело, среди поросших мхом каменных глыб на обочине вырывались из земли тонкие стебли незнакомой мне зелёной травы. Ещё дольше, почти у горизонта, виднелась рощица приземистых сосен, гигантскими корнями дробящих породу. Заметно потеплело.       — Нравится? — глаза Эйнис блестели, — А это только начало.       Она поманила за собой, мы отделились от отряда, сворачивая вправо. Объехав несколько особо больших обломков скалы, напоминаний о старых обвалах, остановились у крутого склона. Холодный, наполненный влагой воздух, серые камни и бурый мох отошли на второй план. В памяти моей, как образ Лайнора, отпечаталась открывшаяся взгляду долина. Далеко внизу, занимая всё пространство до горной гряды на горизонте, стояла стена леса. Высокие прямые стволы, чашей гор закрытые от бурь, густые тёмно-зелёные кроны, туман, цепляющийся за ветки. Нетронутая, первородная красота в бережных руках Изначального. Я стояла, наслаждаясь ароматным воздухом. Хотелось узнать, насколько глубоко уходит долина. Краешком сапога я столкнула вниз по склону камешек. Он соскользнул с обрыва, заскрипел влажным песком и утонул в молочной дымке. Дна было не разглядеть.       — Насколько тут высоко? — Эйнис стояла рядом, наблюдая больше за моей реакцией, чем за лесом внизу.       — Достаточно. И спуститься не выйдет, приемлемых проходов всего три.       — Впечатляюще, — я заставила себя отвести глаза от влекущей бездны у ног.       — Да, — она повернула коня, — Здесь всегда туманно, поэтому увидеть подробности сложно, но там внизу стоит несколько поселений. А вот там, кстати, наша цель!       Она махнула рукой вперёд, где за очередным поворотом показались башни. Города центрального севера не напоминали столицу. Архитектура здесь, хоть и отдалённо, напомнила старые постройки Вилл. Пока Эйнис занималась делами, я вдоволь набродилась по широким улицам между одинаковых двухэтажных домов, насиделась на аккуратных круглых площадях и насмотрелась с невысоких башен на леса в отдалении.       Обратная дорога вышла быстрой, без веского повода тормозить в пути новобранцев никто не собирался. На разговоры лишнего времени тоже не было, Эйнис рассказывала собранной сотне человек о столице. Я слушала, старательно пытаясь затеряться среди других сопровождающих. Понимала, что знаю уже не та мало: большинство фактов, представленных новичкам, я знала. Когда вечнозелёные леса, большой город и ночёвка остались позади, а всё кругом покрыли привычные сугробы, я вдруг почувствовала нечто совершенно новое. Понимание. Я знала, почему северяне по первому зову бросаются вниз головой хоть в бой, хоть в пламя. Потому что нельзя не вмешаться, когда такое вокруг! «а если даже и придёт смерть, нас всегда готово забрать небо. Прислушайся, в вышине уже поют трубы. Слышишь?» — мамины слова потонули в звуке.       Карнан приветствовал новоприбывших. Точно, промелькнуло в памяти, в честь гостей собирались устроить праздник. Словно во сне я, следуя за остальными, въехала в город, оставила варга у псарни, поднялась на одну из башен. Город, раскинувшийся подо мной, ликовал, светился всеми оттенками такого родного белого, жил, полной не до конца ясных мне чувств, жизнью. Всё продолжали звучать над столицей голоса труб.       Лис нашёл меня быстро. Безукоризненно вежливо, как и всегда, поздоровался, пригласил присутствовать на церемонии встречи в качестве почётного гостя, дважды уточнил, запомнила ли я время. И замолчал, не решаясь уйти.       — Уверена, что с тобой всё в порядке? Странно выглядишь, — он стоял у стены, сверкая невозможными глазами. Не бывает у людей таких ярких глаз! Не должны людские глаза светиться в темноте.       — Это всё трубы, — он изобразил на лице человеческое удивление, но холодная пламенная зелень знала наперёд, — Знаешь, Лис, мне нужен совет. Слышала, что ты можешь видеть будущее. Скажи мне, зачем я? Для чего?       — Боюсь, для тебя у меня совета нет, - не думаю, что он ждал моего вопроса, но ответил честно, это я чувствовала, - Твои дороги мне непонятны. Тебе было суждено оказаться в Лайноре. Суждено жить здесь и возможно — суждено умереть. Но чем дальше я стараюсь заглянуть, тем чаще натыкаюсь на стену. Я не могу знать, что на той стороне.       — Эта стена, из чего она? — ответ, казалось, был совсем рядом.       — Снег и лёд. Горная метель и танец Льдистых. Твои слова часто звучат как их песни. Большего не скажу.       — А мама? Что было в её будущем? Ты ведь знал о той истории с жрецами заранее?       — Я только знал, что всё кончится хорошо. Хорошо по её мнению. Так и вышло.       Он всё же оставил меня. До самой церемонии я просидела одна, на ступенях. Звон в голове утих, оставив блаженную пустоту. Отошёл от меня и страх. Оставила боль и тяжесть. Забрезжила, появившись впереди, цель. Льдистые. Образы духов крутились перед внутренним взглядом и во время речи Лиса, и на пиру. Только вынесенная празднующей толпой на улицы за кольцом внутренних стен, я вспомнила. Просто жить на севере, пока не придёт время, да? Я улыбнулась.       — Вот и ты! — Эйнис легко вынырнула из водоворота горожан. У неё были голубые глаза. Она улыбалась, протягивала руку, увлекала за собой в ту самую бурлящую жизнь. Она радовалась мне. Светился понятным, человеческим теплом её взгляд. Только сейчас я поняла, как скучала по этому.       — Куда мы? — она повернулась, не замедляя шага, озорно усмехнулась.       — Не скажу, — капюшон с рыжей головы быстро слетел.       Мы выбрались в северную четверть. Тут обитали ремесленники, я слышала, хотя лично ещё не бывала. Последнее белое пятно на моей личной карте Карнана. Сейчас здесь расположилась ярмарка. Эйн задержалась у одного из прилавков, подхватила серебристый ободок, бросив взамен пару монет, так же за руку отвела ближе к стене.       — Это тебе, подарок, — в мою ладонь скользнуло кольцо, украшенное орнаментом звезды. Той же, что венчает флаги Лайнора, — Это полярная ведунья, наша любимая звезда. Для всех северян она — ведущий сквозь любую тьму маяк. Думаю, она поможет и тебе.       — Спасибо.       Я неловко улыбнулась, она покачала головой, обняла меня, осторожно уложив руку на талию. Отстранилась, задев губами щёку. Лицо её, несмотря на тёплую, по меркам горцев, ночь, покрывал румянец.       — Мне пора, прости, семья ждёт. До встречи, хорошо? — в глазах напополам с надеждой горел вызов.       — До встречи, — я снова улыбнулась. Так мягко, как смогла. Хотелось уберечь, отблагодарить девушку за всё её тепло. Эйн протянула руку, скользнув по моим волосам, ещё раз извинилась и убежала.       Я стояла на площади, среди людского урагана, вертела в руках кольцо. Смотри же, мой холодный мир, смотри на меня и зная, что бессилен сломить меня. Ты пытался, но именно в этот морозный год жизнь моя расцвела. И поверь, не замедлят и плоды! Я смотрела вверх, в небо, туда, где сияла, точно над обителью Льдистых, путеводная звезда северян.