Волчья песня

Тобирама помешал рис. Попробовал, покачал головой и чуть подсолил. Варить оставалось совсем недолго. Готовка позволяла отвлечься от своих противоречивых эмоций и сосредоточиться на полученной от оками информации. Слежка за Учихами давала много новых сведений. А еще стоило очень хорошенько подумать, как же ее все-таки следует использовать. Ему же теперь нельзя вредить Изуне Учихе… Так что стоит все свои планы рассчитывать, опираясь именно на этот факт. Тобирама привычными движениями промыл зелень и принялся нарезать, стараясь сделать кусочки как можно меньше. Стряхнул получившееся в тарелку и снова вернулся к собственным размышлениям про Учих. Сенджу, в отличие от большинства соклановцев, их не ненавидел. А чего их ненавидеть? Тоже люди, шиноби. Просто замечают чуть больше, как оказалось. Но разве возможность видеть екаев делает из них демонов? Нет. А потому всякие сказки, призванные придать давним врагам наиболее устрашающий вид, Тобирама спокойно пропускал мимо ушей. Почему же он был против мира, который так усиленно пытался продвигать аники? Все просто. Он, на свою беду, неплохо умел разбираться в человеческой природе и прекрасно знал, что люди обладают одной отвратительной особенностью: забывать сделанное добро очень быстро, в то время как их память хранила всякое недоброе десятилетиями. А потому, в отличие от брата, Тобирама не надеялся, что поколение, рожденное в мире, решит все проблемы и договор действительно станет союзом, в котором кланы друг другу доверяют. О не-е-ет! Старшие непременно расскажут молодняку все самое отвратительное, что смогут вспомнить и нарыть в клановых легендах, и сделают все, чтобы вражда не затухла. Такой мир был хуже иной вспышек обострения ненависти, во время которых гибель соклановцев заметно возрастала. Такой мир в мгновение ока мог превратиться в смертельную ловушку. И стать погибелью для всего клана. Их же с братом задача — этот клан сохранить. А не уничтожить ради всяких сомнительных авантюр. — О! Что у нас на обед? — на кухне появился находящийся в каком-то радостном оживлении или просто предвкушении Хаширама. Он с любопытством сунул нос под крышки и заглянул во все кастрюльки, не дожидаясь ответа. — Вкусно пахнет, — принюхиваясь, заявил он и попытался стянуть только что сделанные роллы, но получил по рукам от брата. То, что Тобирама находился в собственных невеселых мыслях, совсем не означало, будто он перестает уделять внимание окружающему миру. — Ай! — деланно обиженно воскликнул Хаширама. — За что?! — Переоденься иди, — распорядился Тобирама, расставляя тарелки. — Нечего за стол в уличном садиться. — Есть, командир! — дурашливо отозвался брат и скрылся в глубине дома. Тобирама вздохнул. С Учихами действительно нужно было что-то делать. Но, естественно, не вырезать «под корень», как любило разглагольствовать более старшее поколение. Мир, впрочем, тоже не казался альбиносу таким уж уместным. Как минимум потому, что среди Учиха непременно найдутся несогласные, которые не побоятся пойти против решения главы. Вон, как Изуна Учиха, например. Тобирама вздохнул: смерть этого человека качнула бы весы в сторону Сенджу, дала бы возможность поставить Учих в такое положение, что им пришлось бы согласиться на договор и воздержаться от диверсий. Но из сотен шиноби и тысяч гражданских оками выбрал именно этого человека. И раз Изуну нельзя убивать, можно ранить. Так, чтобы тот точно выжил, но не смог продолжать путь шиноби. Тобирама потер грудь. От этих невеселых размышлений заныло сердце. Странно. Но, как бы то ни было, требовалось что-то решить. Просто перемирие? Это, к сожалению, могло быть только временной мерой.

***

Изуна чувствовал, как внутри все сладко подрагивает в предвкушении. Слишком долго не получалось сцепиться с Тобирамой. Приграничная стычка оказалась желанней общества самых искусных таю и ярких праздников. Сдержать больше похожую на оскал улыбку не вышло. А вот отсутствие каких-либо эмоций со стороны его Сенджу в очередной раз породило раздражение. Неужели противнику действительно все равно? Где ответные колкости или хотя бы брань? А если отрезать кусок от того восхитительного белого меха? Зачем Сенджу такое утепление, было не вполне понятно. — Тобирама, ты что, мерзнешь от собственной отмороженности? Хочешь, я тебя согрею? Изуна имел в виду технику катона, но невольно добавил в голос игривых ноток и чуть не поперхнулся своим же огненным шаром: Сенджу оступился. Едва заметно, но не для шарингана. Его противник немного криво поставил ногу, чуть дрогнули сжимавшие клинок пальцы. Этого было бы достаточно, чтобы нанести решающий удар. Вот только, повинуясь наитию, Учиха развернул руку и лезвие лишь распороло одежду, чиркнуло по доспехам. Сенджу отшатнулся, ошалело глянул на него, а затем почти растворился в воздухе. Изуна окинул поле боя взглядом, ища, куда подевался его противник, и ожидая атаки. Вот только ее не последовало. Зато земля дрогнула, из ее недр рванули скрученные стебли чего-то измененного мокутоном. Такая демонстрация остановила все поединки: шиноби прыснули в разные стороны. А спустя миг на разрастающиеся ветви обрушился шквал огня. — Ёкаи их сожри, что это вообще было?! Эмоциональный возглас принадлежал одному из Сенджу и полностью отображал мысли самого Изуны. «Что удумал нии-сан?» — он выплюнул попавший в рот песок. Скрюченные стволы продолжали рваться из земли, их жадно поглощал огонь. Дым застилал все и заставлял кашлять. «Больше похоже на попытку остановить сражение. Притом согласованную…» От взгляда не укрылось, что техники обоих глав оказались несколько театральными. Они даже никого не зацепили! Но если с братом можно было поговорить дома, то вот что заставило Тобираму столь резко реагировать на подначку, оставалось только гадать.

***

Хаширама легко скользил по лесу, наслаждаясь его звучанием. Тихим шепотом ветра, перешептываниями деревьев и звонкими переливчатыми голосами пташек. Настроение у Сенджу было просто отличнейшим. Мадара назначил встречу! Пусть пока и тайную, но Хаширама уже внутренне ликовал. Ведь один факт того, что эта встреча состоится, позволит сдвинуть дело о мире между кланами с мертвой точки. — Привет, Мадара! — поздоровался он, легко взбегая на скалу с помощью чакры. — Хаширама, — холодно кивнул его друг, но Хаширама подобным не обманулся. Это был стандартный вариант поведения, который Учиха использовал еще во время их первой встречи. — Рад тебя видеть! — Сенджу широко улыбнулся и постарался поудобнее устроиться на жестких камнях. И как Мадара умудряется здесь сидеть с таким невозмутимым видом? — Неужели твой брат поменял свое отношение к миру? — не дал возникнуть неловкой тишине Хаширама. — Нет, — коротко откликнулся Мадара. Хаширама подавил тяжелый вздох. Даже Тобирама умел лучше общаться с людьми! Вот смысл изображать из себя пленного на допросе? Но хоть отвечал, и то ладно. — И мой отото все так же не одобряет, — грустно поведал мужчина. Впрочем, беззаботно болтать ногами, свесив их в пропасть, ему это не мешало. — Что будем делать с их несогласием? — Изуна жаловался, что в последнее время ему не удается нормально подраться с Тобирамой… — чуть задумчиво протянул Мадара. — И судя по тому, как отото это говорил, стоит дать им некоторое время, и они разберутся сами. — Главное, чтоб в процессе друг друга не прибили, — беззаботно отмахнулся Хаширама. Но на самом деле он за брата очень переживал. Тем более с Тобирамой в последнее время творилось что-то странное. — Будем надеяться, обойдется… — А если что, всегда есть мы, сможем проконтролировать! — широко улыбаясь, закончил за друга Хаширама. — Так что, ты согласен, что миру быть? — Да, — Учиха с силой хлопнул по протянутой руке, закрепляя их «соглашение». И Хаширама наконец-то увидел, как на лице друга появилась едва заметная улыбка. — Я пришлю тебе черновик! — радостно пообещал Сенджу, чуть ли не подпрыгивая на месте от удовольствия, что его предложение наконец приняли. — Иди уже, пока тебя в клане не потеряли, — беззлобно проворчал Мадара. — Ой, да что им терять! — беспечно отмахнулся Хаширама. — Ну да, — сверкнув шаринганом, согласился Учиха. — За тобой хвост. В виде оками. Это не твой ли брат такими умениями овладел? — Оками? Где?! — Хаширама завертелся на месте, пытаясь углядеть екая. — У тебя шарингана нет. Без него не увидишь, — пояснил Мадара, теперь уже улыбаясь по-настоящему. Кажется, действия Хаширамы его развеселили. — Жа-алко, — грустно протянул Сенджу и, вздохнув, заключил. — Ладно, я пойду. — Пока-пока, — отозвался Мадара, все еще наблюдая за подозрительным волком.

***

Изуна с недоумением огляделся. Он ведь только недавно отошел от поселения, желая немного прогуляться. Каким образом оказался на границе клановых владений? Во всяком случае, приметная скала маячила неожиданно близко. Краем глаза удалось заметить движение. — Это ведь твоя работа? — поинтересовался Учиха у ёкая. Словами тот, конечно, не ответил, но и так было понятно. Подобное соседство уже стало привычным. Появилось ощущение, что сейчас оками настроен именно игриво. — Ты хочешь… погулять? — ночь манила ароматами. Волк поднялся на задние лапы, а передними уперся ему в грудь. Их взгляды встретились. Учиха мельком отметил, что глаза у ёкая человеческие. «Ну, не бояться же ему шарингана». — Надеюсь, я вернусь до того, как меня хватится брат? — уточнил Изуна. На что способен встревоженный Мадара, он прекрасно представлял. Оками неожиданно увеличился в размерах и повернулся боком. — Залезть на тебя… — додзюцу помогало в таком странном разговоре. Изуне доводилось видеть, как Инузука ездили на своих псах. Вот только оками хотелось обхватить руками и ногами, зарыться лицом в мех. Выполнив это желание, Учиха замер: пахло от ёкая не как от хищника, а свежестью, деревьями, травой и землей… почти как чакра Сенджу. «Ага, и мех, подозрительно похож на тот, что начал таскать Тобирама! — Изуна прикусил губу, чтобы не рассмеяться: представить на месте ёкая Тобираму получилось неожиданно легко. — Интересно, а зачем Сенджу мех?» Порассуждать об этом не дал рывок. Оками одним прыжком оказался на вершине. Учиха плотнее обхватил своего «коня». Миг, и волк вновь стал прежнего размера, повалился в траву под весом Изуны, подставил живот, словно пес. Шиноби не стал отказывать себе в удовольствии. «Наверное, так чувствуют себя Инудзука», — он зарылся пальцами в мягкий мех оками. Изуна лег рядом. Над головой мерцали звезды, а под боком теплым клубком свернулся его спутник. Оками потянулся, перебрался так, чтобы устроиться вокруг его головы, и лизнул в щеку. Опаски от того, что столь близко от лица клыкастая пасть, не возникло. Собственная беспечность даже не удивляла: если попал в сказку, то и жить стоит по ее правилам.

***

Оками высунул морду из кустов. Да, Изуна уже был здесь. Эти их вечерние прогулки стали традиционными. По крайней мере, для волка. Что думал Изуна по этому поводу, оками не знал. Но предпочитал считать, что он тоже получает от них удовольствие. Тем более шиноби же продолжал на эту полянку приходить каждый вечер! И даже искренне радоваться его появлению! — Привет, — улыбнулся Изуна. Ощущение чужой радости от встречи растекалось по телу приятным теплом. — Может, до озера прогуляемся? Оками обеспокоенно вскинулся. Озеро хоть и считалось «нейтральной» территорией, но все-таки больше принадлежало Сенджу, и просто так туда заявляться могло быть опасно. — Что? Это ж замечательный шанс щелкнуть Сенджу по носу! — теперь волк смотрел на Изуну еще настороженнее. — Ой, да ладно! — беспечно отмахнулся Изуна. — Я не собираюсь устраивать никаких диверсий. Только искупаюсь! Согласись, сам этот факт!.. Оками фыркнул на такое ребячество, прерывая разглагольствования Изуны, но все-таки подставил спину, чтобы человек мог на него взгромоздиться. Конечно, для шиноби и своими ногами до озера было недалеко, но так — тенями, много быстрее. Через пару ударов сердца они уже вынырнули у берега. И пусть все, казалось, в порядке, оками насторожился. Кроме них на озере был еще кто-то. И это ничего хорошего не сулило. Как бы срочно сматываться не пришлось. Волк втянул носом воздух, пытаясь определить, кого же сюда занесло, и был вынужден грустно констатировать: екай. Причем намного сильнее самого оками. Так что нечего было и думать о противодействии. Только отступление. Впрочем, стоило хоть бы посмотреть на нарушителя территории. Вдруг удастся договориться? Волк неслышно скользил между деревьев, не просто заходя к незнакомцу с подветренной стороны, но и старательно маскируясь, сливаясь с лесом. Изуна, переняв настороженность от оками, неслышно следовал за ним. На каменистом берегу, на одном из самых больших валунов, сидел парень. Примерно ровесник Изуны. Да и некоторое сходство проглядывало. Его даже можно было принять за Учиху, если бы не черные крылья и красная маска с клювом, которую тот вертел в руках. — Привет, Инари! — тут же расслабившись, поприветствовал тенгу Изуна, который явно был с ним знаком. — Ой! — тенгу только сейчас их заметил. И оками внутренне скривился. И этих крылатых еще лучшими воинами называют?! Да он даже никакой опасности не смог почувствовать! Не то что их приближение отследить! — А ты оками, да? — с любопытством поинтересовался Инари. — Вы мне раньше не встречались. Оками почему-то предпочитают меня избегать, — пожаловался тенгу и тут же спросил. — А погладить можно? Волк смерил его недовольным взглядом, но все-таки кивнул, разрешая. Парень тут же спорхнул с валуна, захлопали крылья, и тенгу приземлился совсем рядом с ними. — А где ты оками нашел? — продолжил расспросы Инари. Кажется, он был действительно рад встретиться и пообщаться с Изуной. В отличие от волка, которому не просто нарушили уединение с парой и пытаются перетянуть все внимание на себя, но и руки тянут, куда не следует! Он, конечно, не рискнул отказывать, но это не значит, что он рад тут видеть тенгу. Совсем не рад! Но демонстрировать свое недовольство он не собирался. Еще не хватало портить отношения с таким существом. Особенно когда оно много сильнее. Стоило это воспринимать как прием у дайме: противно, но слова поперек не скажешь. — Сам пришел, — фыркнул Учиха, неспешно раздеваясь. — Искупаешься со мной? Оками прищурился, прикидывая, стоит ли принимать это заманчивое предложение. Как-то он еще не пробовал купаться. Но почему бы и не начать?

***

Задание было подозрительным. Потому свиток и попал к главе, чтобы тот сам решил. Мадара сначала хотел отрядить разведчика, а то и сразу вежливо послать странного мужика, готового заплатить круглую сумму за простой заказ: проводить его в крупный город на границе Хи но Куни. «Я правильно сделал, что остановил брата, — с тоской подумал Изуна. — Это почти наверняка ловушка, с которой необходимо разобраться». — Он медленно выдохнул и напомнил себе, что с заказчиком нужно быть всегда вежливым. Даже если у него скверный характер. Даже если этот человек не тот, за кого себя выдает. Или не человек. И взгляд шаринганом не смог это прояснить, а слова собеседника были правдивы. Но мужчина выглядел странно. И Учиха не понимал, что именно его насторожило. Ну, низкорослый и только. Идущего рядом человека нельзя было назвать уродом, но в чертах лица прослеживалось что-то отталкивающее. И пахло чем-то удушливым, благовония, которыми была окурена чужая одежда, оказались очень стойкими, от них начала побаливать голова. «Всё равно нужно узнать, кто это и какие у него планы, — Учиха почти убедил сам себя, что решение верное, — раз уж наша разведка не смогла ничего сказать». — Риота-сан, вам потом станет плохо. Я же буду прыгать вверх и вниз с большой скоростью, — попытки заказчика забраться на спину уже настораживали. — О, не беспокойтесь, — отмахнулся тот, — я занимался боевыми искусствами, и приступов тошноты не будет. В это Учиха как раз верил. Движения заказчика были наполнены характерной грацией. А вот в необходимость такого передвижения — нет. Был, конечно, маленький шанс, что это у мужика просто мечта, которой тот стыдится: на шиноби покататься. Но Учиха в подобное не верил. — Риота-сан, это просто опасно, — в очередной раз попытался воззвать к голосу разума Изуна. — В случае нападения у меня окажутся заняты руки. — Мне очень интересно, каково это, когда вот так передвигаешься, — Риота словно прочитал его мысли. И не соврал. — Ветер в лицо, с непривычки могут глаза слезиться и нужно постоянно следить, чтобы не напороться на сучок и не проглотить какую-нибудь мошку. Ладно, если простую, а если жучок Абураме! — Изуна попытался обратить все в шутку. Только опыт столичных миссий помог ему удержаться от экспрессивных высказываний и сохранить видимость невозмутимости. — Очень красноречиво, — пискляво рассмеялся собеседник. Учиха решился. На отравителя его заказчик не походил, а в остальном тренированный гражданский не сравнится с ним. Не сможет нанести смертельный удар: нужно быть шиноби, чтобы серьезно ранить напитанное чакрой тело. — Ну, если дело лишь в этом… — сама мысль взять на спину этого человека отвращала, но нужно было подыграть, — думаю три-четыре неспешных прыжка вы выдержите, — Изуна повернулся спиной, приглашая, уловил, как к нему шагнул мужчина. Вскрик резанул по ушам. Мимо промелькнула светлая молния. Учиха отскочил в сторону. «Оками?!» Волк до этого никогда не демонстрировал агрессии, но оставался ёкаем. Уже приземлившись на ноги, Учиха с недоумением понял, что заказчик исчез. Оками яростно трепал крупную крысу. Та громко пищала и извивалась. Наконец вывернулась из клыков, метнулась прочь, на ходу истаивая, как туман. «Что от Учиха понадобилось недзуми? — шиноби даже не удивился особо. — Или лично от меня?» Волк клацнул зубами, но впустую. А затем подошел к нему и посмотрел словно с укором. — В моей жизни стало слишком много ёкаев, — пробормотал Изуна, обхватил оками руками за шею, зарылся пальцами в мех, — но тебе я всегда рад.