Волчья песня

Изуна старательно перебирал свитки со списками миссий. Подходящая никак не находилась. А все из-за статуса. Большая часть заданий, помогающих успокоиться, оказались неуместны взрослому наследнику клана. Но не оками же жаловаться на совсем потерявшего совесть Сенджу, который в очередной раз повел себя как придворная дама, заигрывающая с поклонником. Приближение брата шиноби отметил, но даже голову не повернул. — Не хочешь поохотиться? — Мадара протянул ему свиток. — Развеешься хоть. Изуна с недоумением глянул на родича, под «охотой» обычно подразумевалась зачистка банды разбойников, но на такие миссии, как правило, отправляли учебные команды, чтобы юные шиноби попробовали крови на относительно безопасном задании. — Их главарь в свое время был служителем в Храме Огня. Изуна понимающе кивнул: нинсо порой покидали свою обитель, и некоторые из них соблазнялись наживой и властью. — Этот, когда сбежал, стал набирать в банду лишь тех, кто хоть немного обладает чакрой, и обучать их, — продолжил рассказ брат. — Там всего человек пять. Изуна сцапал свиток и развернул его. Это задание обещало быть интересным. До клановых шиноби эти люди не дотянут, но детей на них спускать не стоило. Хищно усмехнувшись, Учиха просмотрел написанное шаринганом и, мурлыкая, направился собираться. Настроение стремительно начало улучшаться. — Отото, не увлекаться! — предупредил его брат. — Конечно, — беспечно пообещал Изуна, уже подсчитывая, сколько стоит взять с собой припасов. «Эта дичь от меня не уйдет, а там можно и Тобирамой заняться», — он непроизвольно облизнулся: Сенджу не сможет бегать от него вечно! Изуна усилием воли отогнал мечтания и мысленно обругал себя: снова все думы об одном человеке. Недооценивать таких противников не стоило. Свое место заняла и наполненная аптечка и дополнительные сюрикены, кунаи. Чуть подумав, Учиха добавил еще взрывных печатей. Убедившись, что ничего не забыл, он направился к двери. — Я ушел! — традиционно предупредил Изуна и выскользнул наружу, не слушая ответа. Стоило поспешить, ведь небольшая банда, обученная пользоваться чакрой, могла легко сняться с места и сбежать на другой конец Хи но Куни, а то и в соседнюю страну. Едва оказавшись под сенью деревьев, Учиха вскочил на ветви и побежал во весь дух. Вот осталась позади поляна, на которой он обычно встречался с оками. Волк на глаза в этот раз не попался. Минув клановые земли, Изуна пробежал по краю территории тенгу, помахав тому рукой. «На обратном пути можно будет потренироваться с ним, — решил Учиха, — если тех бандитов окажется мало, чтобы спустить пар». Вот и ориентир — сожженный постоялый двор. Изуна обошел пепелище. Хотя и прошло уже несколько дней, но шаринганом еще получилось различить следы. Бандиты петляли, явно рассчитывая сбить преследователей с пути. Когда отряд разделился, Изуна остановился и огляделся. Судя по всем признакам, дождя в ближайшие дни не ожидалось. Довольно улыбнувшись, Учиха пошел по самому слабому следу: такой исчезнет в первую очередь, а кого убивать первым, разницы не было. Деревня, в которой схоронилась добыча, не отличалась от всех остальных. А сам разбойник, переодетый в чуть потрепанную, но добротную одежду, деловито чинил крышу хижины. Худосочный мужчина был похож на честного наемника, остановившегося на ночь и отрабатывающего постой помощью. Пожилая пара — хозяева дома не выглядели напуганными, а соседи были спокойны. Ломиться с ходу Изуна не стал. Укрывшись иллюзиями, он подобрался совсем близко. Запрыгнул на крышу, привлекая внимания не больше, чем кот. Мужчина вздрогнул, успев почувствовать опасность, но встретился взглядом с шаринганом. Изуна знал: для возможных наблюдателей тот просто сидит, переводит дух. Покопавшись в чужом сознании, Учиха брезгливо поморщился. И, не церемонясь, вбил закладку. Она вошла глубоко, как брошенный в дерево кунай, закрепилась и укоренилась. Изуна спрыгнул с крыши и поспешил назад, к тому месту, где следы разделялись. Незачем устраивать бойню, разбойник за его спиной утром покинет деревушку и пойдет на встречу своей смерти. Той самой, которой больше всего боится. Оставалось еще четверо.

***

Оками насторожился. Что-то было не в порядке. Опасность грозит кому-то из Сенджу? Нет? Тогда Изуна? Волк поспешил к своей незадачливой паре, которая уже второй раз за месяц оказывалась в смертельной опасности. У них была еще не настолько прочная связь, чтобы оками мог почуять более мелкие беды и неприятности. Первое, что он увидел, появившись из тени, это пятихвостую кицуне. Одного взгляда хватило, чтобы понять — договориться не получится, потому что лиса была ногицунэ. Эти возможности кому-нибудь навредить или отомстить не упускали. Кицунэ бросилась, не размениваясь на «предупреждение о намерениях», таких как рычание. Ее зубы клацнули впустую. Оками успел увернуться от атаки. Впрочем, это было только отвлекающим маневром. Намного труднее оказалось уйти от ринувшегося в его сторону огня. Огненный вал прошел мимо, оставив после себя полосу выжженного леса. Сцепиться с пятихвостой ногицуне было не самым умным делом. Но и не безнадежным. Вот будь она девятихвостой или хоть бы семихвостой, тогда он бы непременно ей проиграл. Так она тоже была сильнее, но не настолько, чтобы убить волка в первые же мгновения боя. Был даже не самый великий шанс выйти из схватки живым. Хотя не ему пытаться тягаться в хитрости и уловках с кицунэ. Попытка осмотреться, чтобы понять, что с Изуной, провалилась. Острые когти лисицы вспороли бок, нанося повреждения вовсе не физическим оболочкам. Нельзя отвлекаться в бою с более сильным противником! Но предчувствие беды для пары все еще никуда не исчезло, а потому оками продолжал дергаться. И пытаться высмотреть Изуну. Впрочем, тот объявился сам. Еще бы! Трудно не заметить Сусаноо. Значит, все действительно было серьезно. Тем более Учиха в бою его, в отличие от своего старшего брата, почти не применял. Глаза берег. Оками отпрыгнул от раззадоренной удачной атакой кицунэ и почувствовал, как его тело охватывает покров Сусаноо. Видимо, Изуна решил действовать по-крупному. Аматерасу по площадям. «И почему, имея столь сильные техники, Учихи еще не стерли Сенджу с лица земли?» — это была последняя связная мысль волка, перед тем как провалиться в беспамятство. Все-таки повреждения у него были сильные. Мерзкая лисичка чуть не обрубила ему связь души и тела.

***

Изуна вылил оставшийся от компрессов отвар. Запас чакры уже восстановился, да и глаза больше не болели, но ощущение песка под веками все еще не пропало. — Сходил, поохотился… — пробормотал он, помешивая еду в котле. Рис был еще слишком горячим, чтобы лепить онигири. Изуна помешал его лопаточкой и принялся нарезать начинку. Как лечить оками? Эта мысль не отпускала. Легенды на этот счет ответов не давали. Чтобы расположить к себе духов, их рекомендовалось покормить. Вроде как и людей-то екаи ели в первую очередь из желания увеличить свои магические силы. Дать своей крови? Не жалко, но не помутится ли у екая от этого разум? Вдруг решит заполучить больше, чем человек может отдать без вреда здоровью. Но покормить оками в любом случае было необходимо. Налепив онигири, Изуна разложил несколько из них на тарелке, налил в широкую миску воды и поспешил в комнату, где он расположил волка. Заглянув за дверь, Учиха убедился, что оками по-прежнему не очнулся, но свернулся на футоне клубком. Оставив рядом с постелью миску с водой и онигири, Изуна направился к выходу. Покидать надолго убежище не хотелось, но стоило поохотиться. Бульон можно споить даже обессиленному существу, а свежее мясо волку скорее всего понравится больше копченого. Да и если они сильно подъедят запасы, их придется восполнять и как-то объяснять траты. Лишних вопросов не хотелось. Убедившись, что рядом никого нет, Изуна выскользнул наружу. Вдохнул уже прохладный воздух и замер от догадки: можно спросить у тенгу. Тот наверняка лучше знает. Да и к оками отнесся благосклонно. Изуна прокусил палец и сложил печати. Появившийся ниннеко, поняв, что рядом нет опасности, вопрошающе посмотрел на него. — Найди Инари, — Учиха с помощью гендзюцу передал образ и место, где обычно бывал тенгу. — Узнай, как лечить оками. И, пожалуйста, поторопись. Напарник исчез в зарослях, а шиноби огляделся. Пора было заняться охотой. Рядом не было поселений, так что зверье оказалось непуганым. А протекающий поблизости ручей еще больше облегчил дело. Приметить свежий след вышло без труда. Кабанчик. И не очень крупный. Оставалось надеяться, что это не боров. Увидев, кого удалось нагнать, Изуна довольно улыбнулся и метнул кунаи. Брошенные со всей силы, они сбили неосторожную свинку с ног. Добив добычу и спустив кровь, Изуна выдохнул мелкий огненный шар, опалив тушу. Помогая себе кунаем, Изуна разделил ее на несколько частей. Можно было возвращаться. Запечатав куски в свиток и заметя следы, Учиха поспешил к убежищу. Внутрь он вошел с некоторым волнением, но все было тихо. За время его отсутствия ничего не изменилось. Оками вроде как спал, онигири остались нетронутыми, но воды в миске стало меньше. Облегченно выдохнув, Изуна отправился на кухню.

***

Тобирама развернулся. Раскрутился из плотного клубка, в который подсказывали свернуться инстинкты. И растянулся на футоне. Было жарко. И плохо. Кажется, начиналась лихорадка, судя по тому, как ему оказалось душно в собственной пушистой и теплой шкуре. Часть сознания удивлялась: «С чего бы быть лихорадке? Никаких ведь травм нет!». Но другая уверенно напоминала о бое с кицуне. Вот последствия и расхлебывает. Ибо нечего было на более сильного противника лезть. Сенджу принюхался. Все оказалось пропитано еле уловимым запахом. Пахло домом. И парой. Несколько минут ушло на то, чтобы сообразить, что «дом» и ощущение безопасности, принесенное этим запахом, совсем не означает, что Тобирама находится в своем клане. Пара — Изуна Учиха. Это может быть опасно. Но инстинкты считали иначе. А тело было просто неподъемным, не желающим мобилизовывать резервы ради того, чтобы убраться из этого места, могущего очень быстро превратиться для него в смертельную ловушку. «Раз в лесу не бросил и там же не добил, значит, выходит», — успокаивал себя рациональными доводами Тобирама. Тем более сделать он все равно ничего не мог. Даже сбежать бы сил не хватило, не то что отбиться, реши Изуна его добить. Оставалось надеяться, что Изуна не притащил его в поселение своего клана. Сенджу еще раз принюхался, теперь больше внимания уделяя окружающим ароматам. Пахло дымом, едой и Изуной. Ни следа других Учих. Так что, пожалуй, можно было расслабиться, ведь Изуна — добрый. Особенно к животным. Он просто так убивать волка, тем более кинувшегося Учиху защищать, вряд ли станет. Было бы конечно лучше, будь Изуна с ним рядом, но и так, в окружении его запаха, оказалось неплохо. Осознание, что он теперь человек, а не волк, пришло уже в затухающее сознание. Снова сменить форму на оками сил не хватило. Тобирама провалился в вязкое небытие.

***

Потрескивание огня успокаивало, в горшке булькал почти готовый бульон, в этот раз Изуна не стал добавлять много специй. Вытащив сваренное мясо, он разрезал его на небольшие кусочки и разложил на тарелке. Поняв, что, забывшись, бросил в миску зелень, Учиха налил вторую порцию бульона. «Надеюсь, оками сможет поесть», — переступив порог комнаты, Изуна замер, едва не выронив груженный поднос. Вместо волка на постели лежал до зуда в старых шрамах знакомый человек. — То… Тобирама? Изуна впервые за долгое время ощутил себя совершенно беспомощным. Мастер гендзюцу обязан обладать хорошим воображением, но представить, что давний противник, с которым они с детства пытались друг другу кишки выпустить, и оками — одно и то же существо… Изуна на миг приостановил ток чакры, потом активировал шаринган и прикусил до крови губу. Ничего не изменилось. Оставалось признать, что это реальность. Изуна поставил свою ношу и сел рядом с постелью, не зная, что ему делать. Врага нужно добить, а не выхаживать. Между их кланами немало крови. Но… Учиха вздохнул, припомнив, как в последние их бои Сенджу сдерживался. Изуна был уверен: специально дал противнику возможность пустить кровь, но Тобирама этим не воспользовался. Да и на прогулках попыток навредить или запутать не было. Стремление защитить от кицунэ оказалось искренним настолько, что сам Сенджу оказался в столь плачевном состоянии. Изуна протянул руку, но так и не решился коснуться алых отметин на лице своего… Кем считать Тобираму — тоже было непонятно. Врагом? Как можно называть им того, с кем сам же гулял, не строя никаких планов. Да и от нэдзуми Сенджу его защитил. Изуна понимал, что у крысы были шансы серьезно его ранить. Пленником? Так их нужно связывать и скорее доставлять в допросные, а не лечить. Гостем? Решая эту проблему, Учиха поймал себя на том, что протянул руку и легонько поглаживал светлые волосы. Сенджу под рукой завозился и все же открыл глаза. — Ну здравствуй, Тобирама, — за эти секунды Изуна успел придать себе невозмутимый вид. — Как ты относишься к специям и зелени? Не дождавшись ответа, Учиха перебрался Сенджу за спину. Аккуратно помог тому приподняться, предоставив себя в качестве подпорки. Поднесенный к губам бульон Тобирама все же начал пить. Отставив опустевшую миску, Изуна потянулся к мясу, понимая, что палочки-то он и не взял. Оками же собирался кормить. Оставалось подхватить кусочек пальцами. Не коснуться ими чужих губ оказалось невозможно. Учиха невольно дыхание задержал. Сенджу не попытался укусить. Это рождало чувство, похожее на опьянение. Давний враг и в его власти. Можно сделать все, что угодно. Додумать, чего же хочется, Изуна не успел. Губы мягко коснулись его пальцев, словно целуя. В груди странно екнуло. Скормив мясо раненому, Учиха осторожно уложил его на постель, собрал посуду и выскользнул из комнаты. Сложившуюся ситуацию стоило срочно обдумать.