Волчья песня

Тобирама задумчиво пялился в земляной потолок убежища. Стоило хорошенько проанализировать как собственное поведение, так и действия Изуны. Сенджу был уверен: связь работает лишь в одну единственную сторону и на Изуну влияния не имеет. Это только оками не может никуда деться от выбранной пары. А вот человек… Вполне. Но Изуна его все еще не убил. И пытался лечить. Да что там лечить! Он не был даже связан, что стоило сделать, считай его Изуна опасным! Тобираме было непонятно. Неужели Учиха смог простить давнего врага? Готов забыть многолетнюю вражду из-за парочки совместных прогулок? Что-то сомнительно. Изуна ведь не Хаширама, чтобы умудряться так легко прощать врагов. А потому поведение Учихи было для Тобирамы странным. И непонятным. Заставляло Сенджу подозревать что-то совсем уж нехорошее. К сожалению, все эти нерадостные догадки к пониманию мотивов Изуны никак не приближали. «Так, отставить паранойю!» — приказал сам себе Тобирама. — Сейчас не время для безумных теорий!» Чтобы получить если не истину, то хотя бы приближенный к ней результат, стоило разбираться. Благо, Тобирама точно знал, с чего это все пошло. С пробуждения им наследия предков в виде превращения в оками. Именно тогда ему пришлось посмотреть на давнего противника совсем другими глазами. Первая встреча с Изуной после превращения в оками была шокирующей. Как он тогда умудрился не сбиться и не получить ранения? В ту встречу Тобирама кристально ясно понял — от Учихи ему никуда не деться. Потому что волки выбирают свою пару только раз в жизни. И он его уже выбрал. Обуздать новые и непривычные эмоции оказалось трудно. Одновременно с этим сражаться — еще сложнее. Но Тобирама справился. И даже почти себя не выдал. А потом было длительное принятие новой реальности: Изуна Учиха — не его личный враг, которого следует убить, как подвернется возможность, а пара. Которой категорически нельзя вредить. Потому что тогда не останется никаких вариантов, кроме как совершить сеппуку. Уходить из жизни Тобирама пока не планировал, тем более таким способом. Так что пришлось несколько сменить приоритеты, включая в них непреложную истину в виде выживания Изуны Учихи. Впрочем, только этим его проблемы не ограничивались. К паре тянуло. Не обязательно в физическом смысле, хотя и в нем тоже. Но в основном хотелось просто быть рядом, обнять, дышать его запахом, в котором нет места тяжелому духу крови и паленой кожи. Со всем этим были серьезные проблемы. Конечно, Тобирама нашел компромисс с оками, которого вполне устраивало то, что он регулярно гуляет со своей парой в обличии волка. И возможность ткнуться влажным носом в щеку Изуны на прощание. Но, к сожалению, такие прогулки были только временной мерой. Потому что довольно скоро подобного перестало хватать. Ему нужно было больше — больше Изуны! И уже этого Тобирама себе позволить не мог. Потому что они из разных кланов. Они враги. И тут это уже второе покушение!.. Тобирама судорожно втянул носом воздух, пытаясь обуздать взбунтовавшиеся инстинкты, которые требовали порвать наглеца, посмевшего покуситься на чужое. Изуна его не убил, даже когда он оказался в человеческом обличии. Чем разрушил одну из стен тщательно возводимого самоконтроля. И, пожалуй, сейчас это волновало Тобираму больше всего. Вряд ли Изуна оценит, если Сенджу на него набросится. Пусть даже и с поцелуями.

***

Инари сидел на татами, сложив крылья так, чтобы занимать меньше места. Видно было, что в каменном мешке убежища тенгу чувствует себя неуютно, но улетать он не спешил. Тишина давила, но нарушать ее Изуна не торопился. После рассказа он чувствовал себя странно, так откровенничать приходилось разве что с братьями и родителями. — Да-а, — протянул Инари, — ты меня удивил! — Как лечить оками? — тихо поинтересовался Изуна. О том, что сам он скорее шокирован, можно было не говорить. Осознание того, кем оказался волк, выбило почву из-под ног. — Значит, ты его принял, несмотря на годы вражды, — кивнул тенгу. — Повезло Сенджу. — В каком смысле «принял»? — подобная формулировка заставила подобраться. — В большинстве случаев, — напомнил Инари, — ёкаев люди интересуют или как пища, или как партнеры для брака. Съесть он тебя явно не пытался, так что… — Ты! — Изуна чуть не задохнулся от возмущения. — И ведь правду говоришь, — печально вздохнул он. Мысль о том, что Тобирама начал испытывать к нему подобные чувства, казалась совершенно дикой. Теплый и игривый оками никак не желал соотноситься с ледышкой-Сенджу, которого и на эмоции-то не разведешь. — Таким не шутят, — голос тенгу вернул к реальности. Он покачал головой. — Оками выбирают пару один раз и навсегда, — вынес приговор собеседник. — Не знаю, по каким признакам они это делают, но тебе он не сможет навредить. И если не желаешь принимать эти чувства, лучше убей его сейчас. А то умом тронется или зачахнет. Изуна закусил губу. Опомниться заставил привкус крови во рту. Шиноби облизнулся. — Как лечить оками? — обреченно повторил Учиха, понимая, что не сможет убить волка… Тобираму. Не после того, что было. И что бы там ни говорил Инари про пару, долг жизни никуда не делся. — Пищей, — усмехнулся собеседник. — А еще собой. О чем ты подумал? — тенгу рассмеялся. — Хотя и этим, я думаю, тоже можно. — Пф! — на большее Изуну не хватило, но он не сомневался, что Инари все поймет. — Вот, — тот достал из-за пазухи небольшой сверточек, — это восстанавливающий сбор из мира духов. Живым его тоже можно. И попробуй просто лечь рядом с оками. Учиха фыркнул. Совет казался провокационным, но мог помочь понять, что же на самом деле ощущает Сенджу.

***

Хаширама деактивировал барьер, прячущий лабораторию, и проскользнул в убежище брата. — Тобирама! — позвал он отото, но в помещении царила полная тишина, заставившая Хашираму нахмуриться. Это было последнее место, которое он проверял, пытаясь найти брата. Но Тобирама как сквозь землю провалился! Была робкая надежда, что брат просто задремал за работой… Но вот не среагировать на его появление в лаборатории… Такого с ним никогда не случалось. Обход территории только подтвердил, что брата тут нет. Но вот судя по тому, что разные заметки и наброски чего-то были в беспорядке, которого Тобирама терпеть не мог, то он здесь был. И куда-то сорвался, никого не предупредив. Хаширама задумчиво потрогал засохшую на кисточке тушь, глянул в тушечницу. — Совсем засохла, — констатировал Сенджу. «Значит, брат сорвался куда-то не менее двух суток назад. Скверно», — был вынужден признать Хаширама. — «За это время любые следы, даже если они были, уже успели исчезнуть». Сенджу вернул на место кисточку, положив ее под тем же наклоном, ведь Тобирама терпеть не мог, когда трогали его вещи. Особенно без спроса. Хаширама невесело усмехнулся всплывшему в голове сравнению: так не трогают вещи покойников, боясь нарушить строго определенные предметы в тщетной надежде, что тогда они вернутся. Сенджу сердито встряхнул головой, отгоняя нехорошие мысли. Брат жив и точка! И он его непременно найдет! Так что стоит вылезти из лаборатории и… «У кого бы попросить помощи?» — задумался Хаширама, перебирая, кому бы из клана можно было доверить информацию. Впустить в их с братом маленький мирок. Нет, Сенджу в поисках Тобирамы помочь не могли — это Хаширама знал точно. А вот Учихи… Да, пожалуй, стоило написать Мадаре с просьбой о встрече.

***

Восстанавливающий сбор из мира духов вкусом, цветом и запахом не отличался от того, что делали их ирьенины. Поставив чашку и чайник на поднос, Изуна направился к комнате, в которой разместил свою главную проблему. У двери Учиха чуть помешкал: ситуация вызывала странное предвкушение. Он вошел, отмечая все детали. Выглядел Сенджу получше, чем был, но Изуна отчетливо видел, что до выздоровления еще далеко. — Тобирама, может, подскажешь, как тебя лучше лечить? — даже вот так просто мирно говорить казалось странным. — Ран я не заметил, но все эти чаи как-то слабо действуют. Тебе все еще плохо. Будь на месте Сенджу кто-то другой, Изуна решил бы, что тот смутился, но поверить, что на это способен Тобирама, выходило слабо. — Та лиса ранила не тело, — все же признался Сенджу, разорвав неловкую тишину. — Так что обычные методы тут не помогут. — А необычные? — уточнил Учиха. Тобирама на какой-то миг встретился с ним взглядом, и Изуна вздохнул: кажется, тенгу оказался прав. Учиха поставил ношу возле постели и помог Тобираме сесть, в который раз предоставив себя в качестве опоры. И уже как-то обреченно отметил, что Сенджу неосознанно пытался прижаться поближе. Такое не сыграть. — Может, тогда расскажешь, почему попытки убить переросли в прогулки? Да и эти попытки защитить… Тобирама чуть не поперхнулся отваром, сжал чашку так, словно хотел раздавить. Изуне показалось, что собеседник жалеет о невозможности нырнуть в нее с головой. «И что теперь делать?» — Изуна почти с ужасом понял: шиноби перед ним беззащитен, и дело даже не в ранах. — Инари озвучил некоторые предложения, — продолжил Учиха. Ощутив легкую дрожь прижавшегося тела, он мягко огладил чужие плечи. — Тебя знобит? Опустевшая чашка полетела на пол, а развернувшийся в его руках Сенджу просто впился в губы поцелуем. Учиха почувствовал, как влип в самую страшную ловушку: искренность. Всего несколько мгновений, а затем Тобирама отстранился, словно ожидая удара. «Ну уж нет!» — Изуна притянул его на место, легко поцеловал в скулу, запустил пальцы в волосы, словно вновь имел дело с оками. Перебирать светлые пряди оказалось странно, но приятно. Почувствовав, что срыва не будет, он уложил Сенджу на постель и почти подмял под себя. От такой покорности в груди уже разгорелся огонь. — Тобира-ама, — от звуков своего имени Сенджу облизнул губы, Изуна ощутил теплые ладони на своей спине, — давай ты мне сейчас расскажешь, что с тобой происходит, и мы вместе решим, как поступить дальше, — окончание фразы Учиха чуть ли не в губы выдохнул. И понял, что в чем-то ошибся: Сенджу не противился, но словно закаменел. — Я причинил боль? — уточнил Изуна, скатившись под бок Тобираме. Тот резко выдохнул и прикрыл глаза. — Не понимаю, — признался Учиха. — Я отчетливо видел, что ты не против объятий и ласк. Что изменилось? — Что тебе сказал Инари? — Люди для ёкаев чаще всего интересны как пища или пара. Еще бывают случаи долга жизни. Но это точно не про нас. И съесть меня ты не пытался, — Изуна сознательно ходил вокруг последней причины, не называя ее. — Оками выбрал тебя. — А ты, значит, не воспринимаешь его частью себя и, возможно, против, — Учиха почувствовал себя допросчиком. — Я должен поверить, что ты так просто взял и забыл все, что было между нашими кланами? — огрызнулся Сенджу. — Ну вот не верю я, что найдется еще такой идиот, как мой брат! Для чего тебе это? — Нашелся и давно, — Учиха вернул на место попытавшегося сбежать собеседника. — Мой брат. А что до остального… Такое не забывают и не прощают, — не стал он врать. — Но ты не сможешь биться со мной в полную силу. Сражаться с тобой при таком раскладе не только бесчестно, но и оскорбительно! Придется дать шанс безумной идее наших братьев. — А отношения обязательно? Вот теперь Учиха был уверен: собеседник испугался. — Тобирама, ты ведь умный, в чем-то гениальный, — на такое уточнение Сенджу фыркнул, а Изуна продолжил, — но неужели не понимаешь, если оками — самостоятельная личность, его желания нельзя игнорировать вечно. Я не хочу ждать, когда произойдет срыв, и гадать, чем дело кончится! — Сейчас? Я не могу пока сменить облик. Такое заявление чуть не вызвало нервный смех, спасаясь, Изуна уткнулся губами в белую макушку. — Благословение ками, — вздохнул он, когда взял себя в руки. — Тебя в волчьем обличье я восприму разве что в качестве подушки. Не-ет, сейчас нам нужно расслабиться.

***

Еще один камешек весело проскакал по сверкающей на солнце глади воды и оказался на противоположном берегу. Закат сделал реку похожей на кровь. Мадара поджидал друга на условленном месте. Полученная записка оказалась накарябана кое-как, но почерк, несомненно, был Хаширамы. Он просил встретиться. Почувствовав приближение знакомой чакры, Учиха бросил очередной «снаряд» себе под ноги. Сенджу появился спустя несколько мгновений, и его вид встревожил Мадару. «Что могло вывести из равновесия шиноби такой силы?» Хаширама пробежался по воде и сел рядом. У Учихи возникло ощущение, что тот не знает, как начать разговор. — Скажи… Изуна дома? Мадара подавил желание переспросить: такого вопроса он точно не ожидал. — С чего тебя так это заинтересовало? — осторожно уточнил он. — Тобирама пропал пару дней назад, — чужой голос едва уловимо дрогнул. — Просто исчез из своей лаборатории, даже свитки не убрал и испачканную кисть оставил, представляешь? Мадара чуть приподнял брови: он не настолько хорошо знал младшего Сенджу, но все равно — такое поведение не характерно для шиноби, если только тех не застали врасплох. — И, нет, никаких миссий он не брал, — продолжил Хаширама. — Не знаю, где твой брат, но мой — на задании и предупредил, что немного задержится, — признался Мадара. — И, поверь, ему не до ловушек. Выбивает оставшихся бандитов из банды бывшего нинсо. — Слышал про них, — кивнул собеседник. — Я ни в чем не обвиняю Изуну. Просто… представить не могу, куда отото мог подорваться столь поспешно, что все бросил и никого не предупредил. И почтовая птица его найти не может. Мадара нахмурился: это уже было поводом насторожиться. Крылатые вестники искали по чакре, и либо Тобирама зачем-то хорошо прятался, либо… варианты вырисовывались невеселые. — Можно послать призыв к Изуне, но на это уйдет время, — в то, что их братья вместе, Учиха не верил, но предложить был обязан. Да и за своего отото начал беспокоиться. Шиноби прокусил палец, но не успел сложить печати. С дерева раздалось громкое карканье. Ворон слетел вниз, а на землю уже приземлился юноша. — Мадара, — тихо окликнул Хаширама, — ты видишь то же, что я? Учиха хмыкнул: такое поведение тенгу было несвойственно, посторонних он старался избегать. — Что случилось, Инари? — Мадара на всякий случай приготовился ловить друга: с Хаширамы сталось бы убедиться, что ёкай реален. И тому подобное могло не понравиться. — Изуна согласился, что вас нужно предупредить, — по губам тенгу скользнула улыбка. — Сенджу, твой брат-оками в безопасности и рядом со своей парой. Мадара знает дорогу. — Инари, ты ничего не хочешь пояснить?! — Учиха постарался сохранить невозмутимость, хотя ворона очень хотелось ощипать. — Клановое убежище в той провинции, куда отправился Изуна, — быстро отчитался тенгу. — Я слишком долго пробыл в этом мире, так что поговорим потом! — ёкай взмыл в воздух. — Инари! — Скоро вернусь, — это прозвучало уже из пустоты. — Пожалуйста, скажи, что это ты применил гендзюцу, — искренне попросил Хаширама. — А мне об этом и попросить некого, — пробурчал Мадара. Глаза у Сенджу широко распахнулась. — Говорят, что Учихи, которые призывали воронов, после смерти порой становятся тенгу, — нехотя пояснил Мадара, поняв, что обрекает себя на град вопросов в будущем. — Инари чаще всего приходит к нам с Изуной, и мы думаем, что это переродился кто-то из наших братьев или отец. — Инари… Что он имел в виду?! Мадара едва сдержал рефлексы: уже давно так себя хватать он позволял лишь брату. — Помнишь, я говорил, что за тобой идет оками, — Учиха мысленно обругал Изуну: что мешало прислать ниннеко? — Похоже, это и был Тобирама. Хаширама сложил «кай». — Сам у брата выпытывай подробности! — Мадара друга вполне понимал. — Ты хоть своих предупредил, куда идешь? — уточнил он. Без слов поняв ответ, Учиха лишь вздохнул. Хаширама оставался верен себе.

***

Тобирама, только оказавшись в таком положении спасенного, уже подспудно знал, что это произойдет. Но старательно заталкивал это знание в глубь подсознания. И такой безрассудности от давнего врага он не ожидал. Дразнить того, кто и так ходит по грани! — Ты расслабишься или нет? — мягко поинтересовался Изуна, обхватывая руками его голые плечи. Несомненно, совместное принятие фурако было «гениальнейшим» решением Учихи. Не то чтобы Тобирама был против потрахаться. С любым другим человеком. Но не с Учихой. Потому что если они сейчас переспят… Они закрепят связь, и Тобирама станет полностью открытым и беспомощным перед Изуной. Наверняка в этом и заключается его план! И, кажется, у него все-таки получится уничтожить Сенджу. Тобирама чувствовал, что его выдержки хватит ненадолго. Они закрепят связь и… Изуне будет достаточно попросить, и он послушной собачкой понесется уничтожать родной клан. Сенджу не собирался давать такую власть над собой врагу. — Ты не можешь принять себя, свои желания? Или меня в качестве своей пары? — вздохнул Изуна, чуть отстраняясь. Тобирама тут же инстинктивно потянулся за ним, но вовремя это заметил и оборвал движение на середине. — С тобой я уже смирился, — фыркнул он. — А вот в твое бескорыстие, знаешь ли, не верится. — Подозрительная ледышка! — вдруг умилился Изуна, и эта его реакция настолько выбивалась… — Ты головой ударился? — прищурившись, поинтересовался Сенджу. — Только если об тебя, — расплылся в улыбке Изуна. Тобирама ненадолго залип на этом зрелище, но быстро встряхнулся, напомнив себе про нерадостные перспективы, если он все-таки сорвется. Кажется, Изуна, устав ждать от него действий, перешел к другой модели поведения. Такой Учиха вызывал подсознательное желание позаботиться и порадовать. Но Тобирама не собирался попадаться в столь примитивные ловушки. — Не хочешь по-хорошему? — Изуна в лучших традициях аристократических барышень надул губы. — Вот заключат наши кланы союзный договор, и я нашу с тобой женитьбу в качестве гаранта потребую! Тобирама хмыкнул от такого заявления, а потом напрягся, когда до него окончательно дошел смысл сказанных слов. Изуна говорил о договоре как о почти свершившейся действительности! Это при том что даже Главы Кланов дальше устной договоренности никуда не продвинулись. А от нее, учитывая, что свидетелей нет, можно в любой момент и отказаться! — Тобирама, не игнорируй меня! — кажется, в голосе Изуны действительно прозвучала обида. Он обернулся, желая посмотреть: «Реально обиделся, что ли?» Как выяснилось — зря. Больше Учиха ждать и вести разговоры намерен не был. А потому стоило Тобираме чуть повернуть голову, как Изуна впился ему в губы страстным поцелуем. Так что остатки самоконтроля рухнули окончательно. Тобирама рыкнул в поцелуй, теряясь в нахлынувших ощущениях. Сграбастал Учиху, чтобы притянуть его поближе, и вгрызся в плечо, наконец помечая: «мой!»

***

Темнота уже сгустились, и Мадара приметил, что Хаширама пару раз едва не сорвался с веток. — Мы дошли? — уточнил тот, стоило Учихе спрыгнуть на землю. — Нет, просто я не хочу гадать, когда ты на сук напорешься. Сейчас даже луны не видно, — признаваться, что из-за подсевшего зрения и самому теперь ночью не так хорошо видно, не хотелось. — Я буду осторожен, — отмахнулся друг, — а по веткам быстрее. — Не спеши ты так. Если Инари сказал, что все в порядке, значит, так оно и есть. Ему нет причин лгать. Хаширама вроде как хотел что-то возразить, но смолчал. На земле пришлось сбавить ход, но им и так оставалось пройти немного. Вести постороннего в клановое убежище — глупо, но Мадара предпочел об этом не думать. Все равно о месте схрона уже известно тому же Тобираме. Если союз будет заключен, это не станет проблемой. Мадара приметил опознавательные знаки, показывающие, что в убежище свои. Значит, Изуна действительно там и добровольно притащил с собой Тобираму. Припомнив, что тенгу упоминал, что у Сенджу какая-то «пара», Мадара только вздохнул: похоже, Инари так тактично намекнул, что это Изуна. Радости подобное не вызывало. Ками любят несмешные шутки. Но определенная ирония в этом имелась, и стоило использовать такой расклад на благо клану. Найти лаз можно было лишь с шаринганом. Мадара обезвредил оставшуюся у самого входа ловушку. — Скорее всего, Изуна уже убрал остальные смертоносные сюрпризы, но бежать нам не стоит, — предупредил он Хашираму. Было подозрение, что с него станется забыть об осторожности. Из подземелья на них не полетели техники и метательное железо. Внутри уже пахло, как в обжитом доме. Удалось почувствовать и чакру обоих младших братьев. — Ты говорил, что они найдут общий язык, но я не ожидал, что настолько быстро и хорошо! Виновники переполоха, не сговариваясь, фыркнули. Мадара порадовался, что Хаширама влез со свойственной ему непосредственностью. Сам Учиха с трудом сдержал неподобающие главе клана проявления эмоций. И подумывал вырвать из памяти увиденное. Отото, нахально улыбнувшись, все же слез с импровизированного «футона» и поправил юкату, но характерные алые пятна на шее все равно были видны. Такие же отметины краснели на шее явно недовольного их визитом Тобирамы. Принять, что его младший брат со своим врагом резко поменяли манеру общения, было тяжело. Успокаивало лишь то, что Изуна, несмотря на растрепанный вид, выглядел довольным.