Славкино наследство

Третье мое пробуждение получилось, разнообразия ради, не событийным, потому что неугомонного соседа в палатке не оказалось. Снаружи доносились голоса друзей, и я несколько минут просто лежал, вполуха прислушиваясь к их разговорам и наслаждаясь ленивым утром и атмосферой. Лес, сон в палатке, свежий воздух, приготовленная на костре еда, хорошая компания — идеальный рецепт выходных, даже несмотря на то, что в этот раз Женино присутствие сделало мой кемпинг куда менее расслабленным, чем он обычно выходил. Например, как нам накануне пришлось выкручиваться из ситуации с враньем — то есть нашей легендой — о том, что он приходится мне двоюродным братом. Или то, что его кошмары никуда не делись, а в разговорах поднимались темы, которые делали Жене по меньшей мере некомфортно. Где-то я всё же проебался с надеждой, что смена обстановки поможет Евгению отвлечься. Идея взять соседа с собой уже не казалась такой блестящей, и меня забирала досада на собственную непродуманность. Решив всё же не портить себе выходные контрпродуктивными сожалениями, я выбрался из палатки, чтобы умыться и позавтракать. Женёк выглядел бодрым и хорошо выспавшимся, что не могло не удивлять после ночных «приключений». Возможно, не так уж хренова была в конечном счете затея вытащить его из города. Пока сосед болтал с моими корешами, я пошел помочь девчонкам с завтраком. — Хорошо вчера посидели, да? — спросила Илона, зевая. — Ага, — бездумно отозвался я, наливая воду в чайник. Позади нас раздались взрывы хохота, и я поначалу решил, что ослышался. Обернувшись, понял, что нет, не ослышался. Обычно более сдержанный в компании Женёк хохотал вместе с Ваней над какой-то его шуткой, хохотал с удовольствием: запрокинув голову и лупя себя по коленке. От удивления я не мог перестать пялиться: кажется, я даже никогда и не слышал раньше, чтобы сосед так смеялся. Но тут Женя увидел, что я смотрю, и его смех как-то резко смолк, он неловко откашлялся, усмехнулся и проговорил, глядя на Ваню: — Жжёшь ты, конечно. Я повернулся обратно к чайнику, почему-то чувствуя себя идиотом. Но идиотом успешным, потому что по всему выходило, что моя затея удалась: соседу всё-таки пошла на пользу эта вылазка на природу с моими друзьями. Конечно, он мог и притворяться, что он в хорошем настроении, но притворно так не смеются, ему действительно было неплохо в этой компании. После завтрака я обнаружил, что у меня закончились сигареты, и пошел к машине за новой пачкой. Там я и остался, чтобы покурить, сев на капот своей тачки и наблюдая за тем, что делают ребята. Слышно их было плохо, но с нашей импровизированной парковки отлично просматривалась сама стоянка с палатками и костром. Спустя пару минут ко мне присоединился Ваня. Я поделился с ним сигаретой, и он закурил, садясь рядом со мной. — Я думал, у вас с Полинкой серьезно, — сказал он вдруг, удивив меня выбором темы. «Хренасе, Ваня и задушевные разговоры, что творится-то», — про себя усмехнулся я, а вслух фыркнул: — Ага, я тоже так думал. — Застукал с кем-то, что ли? — Ну. — С кем застукал? — не отставал друг. — Да так, с одним уродом, — отмахнулся я, смотря на Женька, который полушутя-полусерьезно учил девчонок играть на гитаре. Потом я чуть не рассмеялся, подумав, что за сутки назвать соседа «добрые люди» и «один урод» как минимум непоследовательно. — Нахрен её, зачем о ней говорить? Я думал, этой репликой поставлю точку в разговоре, но доёбистый Ваня не сдавался. — Ты этому уроду хоть ебало набил? — Набил, — фыркнул я, вспомнив нашу с Женей драку и то, что случилось после. Желудок сделал сальто, словно я вдруг прокатился на американских горках, и больше я уже ни о чем думать не мог, кроме того Жениного признания в том, что он влюбился в меня задолго до того, как впервые встретил. В тот момент я Ваню тихо ненавидел за то, что завел этот разговор. — А толку-то, что я ему ебало набил? Она-то от этого блядью быть не перестала, нэ? — Тоже верно, — пожал плечами друг. — Но урод получил своё, нехуй чужих тёлок трогать. Я немного истерично хохотнул. — Да уж. Урод своё получил. И новая череда воспоминаний вломилась мне в мозг, непрошеная, возбуждающая. Такая возмутительно неправильная, но настолько же возмутительно приятная. Женин прерывистый голос, когда он говорил «Странная форма наказания, ты не находишь?», и этот его прогиб в спине, потому что я потребовал прогнуться… Мне вдруг очень понадобился холодный душ. И валокординчик какой-нибудь впридачу, ибо собственные реакции на воспоминания о Женьке пугали так же сильно, как возбуждали сами воспоминания. «Ты просто давно не трахался, Слава», — успокаивал я себя мысленно. — «Это всё от лукавого». Ваня рядом пожал плечами, не подозревая о моих душевных терзаниях, которые были опасно далеки от тоски по изменившей девчонке. — Найдешь нормальную, не шмару, — он утешительно похлопал меня по плечу и встал. — Сыграем в бад? — Тащи, — хмыкнул я. У нас оставался алкоголь, но Ваня, Серый и я его пить не могли, если мы хотели уехать обратно в Москву на своих тачках, так что всё то, что мы не допили накануне, досталось девчонкам и Жене. Причем сосед ограничился только одной банкой пива, а вот девушки оторвались по полной. Пока мы с парнями играли в бадминтон, они допили всё пиво, а ещё ту сорокаградусную хрень, которую Ваня с Серым глушили на рыбалке, так что к полудню женская часть компании была навеселе, мягко говоря. Иметь дело с двумя пьяными и чересчур громкими подружками, когда сам трезвый, оказалось одновременно весело и неловко. — Испанский стыд, — прокомментировал Ваня, глядя на свою верещащую девушку, которая встала и тут же завалилась на Илону. — Ой, ребята, а давайте в одну игру сыграем? В неё гораздо веселее с пьяных щей играть, но я, блин, совсем забыла о ней вчера, — проговорила Лена, наконец-то встав прямо. — Ну, вам-то точно будет весело, — хмыкнул Серый, глядя на её не очень уверенную позу. — Цыц, — заткнула его Илона. — Объясняй правила, Лен. — Короче, игра называется «Булавки». — Бля, мне уже страшно, — Ваня театрально прижал ладонь к щеке. — Смысл в том, что две пьяные чиксы будут пытать нас булавками? — Ваня, блин! — возмутилась Лена и треснула его по спине бадминтонной ракеткой. — Не мешай объяснять! Смысл в том, что ведущий завязывает глаза всем участвующим, потом цепляет булавки к их одежде в разных местах. Можно цеплять на всё: верх, низ, носки, короче, куда угодно, куда можно прикрепить булавку, но чтобы не на виду. Потом участники ищут друг на друге эти булавки. — Звучит «весело», — с сарказмом прокомментировал Ваня и снова огрёб от Лены ракеткой. — Ну серьезно, это веселая игра! В общем, количество булавок равно количеству участников, но ведущий может прикрепить хоть сколько булавок к какому-то одному участнику, а к кому-то вообще ни одной. Если участник почувствовал, куда ему прикрепили булавку, ему нельзя сообщать об этом другим. Я предлагаю, чтобы мы потом отгадывали по одному предмету одежды каждый. Называешь этот предмет одежды и ищешь в нём. — Я поняла, — захохотала Илона, — тебе просто хочется, чтобы Ванька залез к тебе в трусы при всех. — Илона! — взвыла Лена возмущенно. — Что ж вы со Славкой такие пошляки-то в этот раз? Ладно, кто хочет быть ведущим? Я представил себе, сколько физического контакта между участниками должно быть в этой игре, и хотел вызваться ведущим, потому что не горел желанием лишний раз трогать Женька. Почему физический контакт казался неловким именно с ним, а не с Леной или Илоной, я предпочитал не думать. Женёк меня опередил, вызвавшись сам. — Давайте я буду ведущим, вам же явно охота поиграть, — усмехнулся он. — Спасибо, Жень, ты чудо, — Ленка нетвердой походкой подошла к нему и звонко поцеловала в щеку. Я выдохнул с облегчением: трогать Женька мне не придется. Вот только я не учел, что, будучи ведущим, Женя должен будет трогать меня… Когда он завязывал мне глаза и затягивал повязку на затылке, он спросил: — Норм, не туго? — и это проявление заботы, как и с порезом накануне, вместо благодарности вызвало у меня приступ раздражения. Привитое Игорем чувство ответственности выработало во мне и другое чувство. Комплекс, скорее. Это Я должен быть тем, кто спасает. Это Я должен быть тем, кто заботится. Совсем как Игорь. Чтобы стать достойным его уважения, я должен был быть как он. И когда заботились обо мне, я терял опору. — Норм, — огрызнулся я, отпихнув его руки, злясь на себя и понимая, что не было причин для грубости, кроме моих личных заебов. Женя едва слышно хмыкнул и отошел к Серому. Потом я слушал, как хихикали девушки, когда сосед цеплял к ним булавки, как острили Ваня и Серый. Меня Женя оставил напоследок. Человек с завязанными глазами начинает полагаться на другие органы чувств — слух, обоняние, осязание, и появляется убедительное ощущение, что они обостряются. Когда Женя подошел ко мне, чтобы прицепить булавку, первым делом я услышал его шаги, а следующим услышал запах его одеколона, почти выветрившийся за полтора дня на природе. Странное дело, в Москве или в своей машине я даже не обращал на этот запах внимания, а сейчас он ударил в ноздри, показался ярким. Наверное, потому что основной источник считывания информации был заблокирован. И это бесило — фокусироваться на таких вещах, фокусироваться на Женьке. Будто он и без этого не был моим гребаным фокусом в последнее время. Женя обошел меня и встал сзади. Он отогнул ворот моей толстовки и ворот футболки, и я почувствовал его пальцы на своей шее. Абсолютно ничего не значащее прикосновение вдруг показалось слишком интимным, и я с ужасом ощутил, что кожа покрылась мурашками. Чтобы скрыть это, я резко выпрямился и напоролся прямо на острие булавки, которую Женя не успел пристегнуть. Мы оба тихо матернулись: я от боли, он от неожиданности. — Не вертись, — тихо сказал он, обдавая мою шею своим дыханием. Я послушно замер, надеясь, что эта тактильная пытка скоро закончится. — Готово! — громко объявил Женя для всех и сдернул с моих глаз повязку. А дальше началось то, ради чего, собственно, и затевалась игра… Для Вани с Леной и Серого с Илоной действо превратилось в возможность прилюдно облапать друг друга, и я там был вообще не в кассу без пары. Однако же я выиграл, потому что отгадал больше всего предметов одежды, к которым Женёк нацеплял булавок. С девушками стало проще всего: я был на 200% уверен, что смелость «трогать чужих тёлок», как выразился Ваня, у Женька имелась только для тех «тёлок», которые были моими. Для Полинки то есть. Ревнивый говнюк… Но интимно дотрагиваться до девушек моих друзей Женёк бы не осмелился, так мне думалось. И я оказался прав. Носки, отвороты джинсов и рукава толстовок, но ничего криминального, типа нижнего белья. — Вы просто сговорились, он тебе подыгрывал, — насупилась Лена, подсчитав количество очков, которое получил я, и то, которое получили остальные. — Ничего подобного! — возмутился Женёк, но улыбка его была хитрой, будто противоречила его словам. — Вы бы услышали, если бы я ему подсказывал. — И всё равно! — не унималась девушка. — Играем снова? Серый посмотрел на часы. — Ехать пора, — сказал он с сожалением в голосе. — Мы вечно задерживаемся, нам бы хоть сегодня дотемна выбраться из леса. — Ладно, давайте собираться, — удрученно согласилась Лена. — Мусор не забудьте собрать! Мы никогда не оставляли место замусоренным после себя, увозили в мусорных мешках каждое упоминание о том, что мы там побывали. Ну, кроме использованной туалетной бумаги, пожалуй. Меня к уборке приучил Игорь, само собой, и я очень радовался, что друзья разделяли мои взгляды на отдых на природе. Что до Ленки, она всегда была правильной до мозга костей, и Ваня иногда шутил, что мы с ней составили бы хорошую пару, не будь она его женщиной. Аккуратист Славка и правильная Ленка, мы точно были достойны друг друга. Но с Ленкой у нас никогда не было химии, даже до её отношений с Ваней, мы всегда просто дружили. — Господи, какие вы скучные, — вздохнул Серый, и тут Ленка взвилась, как ужаленная. — Нет, ну давай засрем тут всё, а потом сами же и приедем в горы мусора, как тебе такое? — Не кипятись, Грета Тунберг, — заржал Ваня. — Уберем всё до отъезда. Специалистка, блин, по наведению суеты, — проворчал он себе под нос, но безропотно пошел за мусорными пакетами. Иногда я завидовал Ване, что он нашел свою Ленку, и они были счастливы вместе, а у меня не получались долгие отношения, сколько бы подружек я ни заводил. С другой стороны, в моем последнем любовном фиаско не было моей вины, это Женя приложил к нему руку. Точнее, он приложил к нему член, но это уже частности. *** — Ты молодец, отгадал больше остальных, — прокомментировал Женёк ни с того ни с сего. Мы ехали в тишине уже полчаса, и ему, по всей видимости, стало скучно. Я пожал плечами и озвучил свое предположение о том, что в лифак к Лене или к Илоне он бы не полез из вежливости, так что оставались только «невинные» предметы одежды. Евгений хмыкнул. — Ты меня плохо знаешь, я мог бы. Во мне вдруг проснулось глухое раздражение. Я его плохо знаю, вот как? — Да уж, ты мог бы, — проговорил я жестко. — Я и забыл, ты ведь у нас не знаешь понятия «чужое». Слушай-ка, а проясни мне одну вещь: когда я найду себе кого-нибудь, какую-нибудь следующую Полинку, мне же домой ее не стоит приводить, да? Ты ведь и ее попытаешься трахнуть, чтобы доказать мне, что она блядь, и мне не подходит? Женя не ответил. — Что молчишь? Попытаешься же, стопудово. — Ты обещал отъебаться после похода. Начни прямо сейчас, — попросил сосед сквозь зубы. — Ты в моей машине. Сейчас высажу за такие разговоры, — в шутку пригрозил я, но заметил боковым зрением, как Женя повернулся и уставился на меня в упор. — Высаживай, — твёрдо сказал он, и я на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы посмотреть на него. Судя по желвакам и стиснутым зубам, Евгений злился так, что готов был оказаться вечером на лесной обочине, лишь бы не со мной в одной машине. Моё раздражение как-то само собой утихло, стоило представить его стоящим на обочине со своим рюкзачком и гитарой и ловящим попутку до ближайшего населенного пункта. Я посчитал нужным заткнуться. — Ладно, проехали. Я рулю и молчу. Можешь музыку включить. Женёк ещё какое-то время сверлил меня взглядом, потом молча отвернулся и долго глядел в окно, не говоря ни слова. Ближе к середине пути он всё же уселся ровно, понажимал на кнопки и выбрал Наше Радио. Под Земфиру он заметно успокоился, Горшку уже подпевал, а «Всё идет по плану» мы пели уже вместе. До дома доехали почти мирно, будто это не мы пару часов назад готовы были вцепиться друг другу в глотки на ровном месте.