Славкино наследство

После выходных, проведенных с друзьями и Женьком, на меня вдруг навалилось много работы, так что я честно отъебался от соседа, как и обещал. На самом деле, у меня просто не было на него времени. Понятное дело, я вполглаза приглядывал за ним, не до конца убежденный в том, что Женин депресняк не закончится какой-нибудь трагедией, и что бывший дядин квартирант не имеет суицидальных мыслей, но докапываться до него с разговорами я перестал. И казалось, что соседа это устраивает — то, что я отдалился, как он и хотел. Но потом Евгений неожиданно воспользовался моим же «оружием» против меня. Однажды ночью я проснулся от какого-то некомфортного ощущения — как люди просыпаются от того, что за ними наблюдают. Дверь в мою комнату была открыта, и в проходе стоял Женя, против света из коридора его лица не было видно. Спросонок я нашел эту картину жутковатой и тихо матернулся. — Чего тебе? — поинтересовался я, приподнявшись на локте и нахмурившись. — Ты не спишь? — Спал. А ты стоишь и смотришь, это крипово, чувак. Чего ты хотел? — Не хочешь поговорить об Игоре? — тихо спросил он. Я посмотрел на часы. Три ночи. Умеет Женя выбирать время для разговоров… Он не стал дожидаться моего ответа. — Ладно, извини, что разбудил. Спи. — Стой, — я сел в кровати, пытаясь стряхнуть остатки сна. — Хочу поговорить об Игоре. И кофе. Сейчас оденусь и приду на кухню. — Я сварю кофе, — сказал Женя полным облегчения голосом и вышел. Мы просидели до пяти утра, разговаривая об Игоре и не только. В такое время ложиться спать дальше смысла уже не было, поэтому я сходил в душ и стал собираться на работу, думая о том, насколько же хреново было Женьку, если он всё ещё хотел разговаривать со мной о дяде, даже несмотря на то, как я его раздражал. «Поговорить об Игоре» незаметно превратилось в эвфемизм Жениной борьбы с кошмарами. Не знаю уж, насколько ему это помогало справляться с горем, но на меня ночные бдения терапевтический эффект явно не оказывали. Хронический недосып начал потихоньку сказываться на работе и на настроении, но по утрам, видя в зеркале темные круги под глазами, я только ухмылялся про себя: «Ты сам этого хотел, сам в это полез. Герой. Спасатель. Усмиритель кошмаров». Словно наказывал себя за самообман. Будь я честнее с самим собой, я бы признал, что дело было не в нашей потере. Точнее, не только в ней. Ничто не отменяло того факта, что мы оба горевали об Игоре до сих пор. Но основная проблема лежала в другом. После сделанной мной пьяной глупости нормальное общение у нас с Женей не складывалось, и мы пытались хоть как-то выстроить его вокруг общего несчастья. В конце концов, именно из-за дяди мы и познакомились, он нас объединял, он был относительно «безопасной» темой. Если не считать того раздрая, в котором мы оба пребывали после таких бесед, конечно. Но если мы не говорили о нем, мы практически не говорили вообще. Так что ночные беседы на кухне стали тем шатким мостом, который позволял нам притворяться, что всё окей. И всё бы так и продолжалось, но тут я попал в аварию. Моей вины в происшествии не было, в меня влетел какой-то пьяный козел, который, как потом оказалось, возвращался из бара и решил рискнуть сесть за руль в нетрезвом виде. Я от души порадовался, что этого имбецила лишат прав хотя бы на какое-то время и заставят заплатить штраф, но радуйся не радуйся, а причиненного ущерба это не возместит. Самое грустное заключалось в том, что я был уверен: не будь я таким уставшим из-за недостатка нормального сна, я смог бы среагировать раньше и минимизировать площадь столкновения, пространство для маневра имелось, тогда пьяный водитель только едва задел бы мне жопу, и моя машина осталась бы целее. Я сам отделался не очень серьезными ушибами и деланными нервами, а вот тачку потом пришлось латать существенно. Из-за аварии я совсем забыл, что мы с Женьком договорились переставить кое-какую мебель в гостиной, и только спустя час сообразил, что он, должно быть, ждет меня и считает, что я нарочно увиливаю от домашних дел. «Сорри, попал в ДТП, буду поздно», — отбил я ему смс. Не прошло и минуты, как он позвонил. Мне было не с руки разговаривать, но я всё же отошел и взял трубку. — Ты цел? — спросил Женя резким тоном, и я с удивлением распознал в этой резкости беспокойство. — Жив, цел, орёл, — усмехнулся я, вспоминая мем. — Травмы есть? — Нет, нормально всё. Но мебель подождет, окэ? — Подождет, конечно. Сюда вернешься или к матери поедешь? — спросил Женя. — Я, что, дебил, мать волновать? Давай, короче, до вечера, у меня тут пиздец какой головняк. — Удачи, — хмыкнул Евгений и отключился. Когда я наконец вернулся, пройдя через все круги ада, то есть последствия ДТП, на кухне ждал готовый, пусть и холодный ужин, и я был Жене весьма признателен, потому что страшно устал и проголодался как собака со всеми вечерними приключениями. Пока я ел, сосед зашел на кухню и встал у двери, облокотившись на косяк. — Тебе точно не нужно в больничку? — спросил он, окидывая меня внимательным взглядом, словно пытался оценить повреждения. Я помотал головой. — Синяки останутся неслабые, а в остальном пронесло. — Хлыстовой травмы нет? Сотрясения? Голова не кружится? — не отставал сосед. Я посмотрел на него многозначительно. — Жень, отвали. Там была скорая, меня уже спрашивали. Всё со мной в порядке, мне нужно только отдохнуть. Не в силах больше сидеть прямо, я отодвинул тарелку от края и опустил голову на сложенные на столе руки. Сонливость накатывала душной волной, мешая связно думать. — Ты не возражаешь, если я здесь посплю? — Возражаю, здесь неудобно. Вставай, дойди хотя бы до дивана. — Не-а, — отозвался я, потому что уже практически засыпал. — Не будь ребенком, иди ложись нормально. — Отвали. Женя подошел и сильно хлопнул ладонью по столу рядом с моим ухом. Я подскочил от неожиданности. — Да ёб твою… Ладно, встаю. Садист, — я мрачно глянул на соседа и пошел к себе. В голове вдруг всплыли недавние Женины слова «Ты же, блин, придурок безбашенный, кто-то должен тебя от тебя самого спасать», и я понял, что надо бы поблагодарить его вслух. — Спасибо, Жень, — сказал я от двери, не поворачиваясь. Он не ответил. После этого сосед перестал будить меня по ночам. Возможно, он пришел к выводу, что из-за наших с ним ночных посиделок я и попал в аварию, и чувствовал себя виноватым, хоть я и рассказал ему на следующий день, как именно всё произошло. Что бы ни было причиной, полуночничать мы прекратили. Впрочем, и я так был занят по самое некуда ремонтом машины и руганью со страховой, которая никак не хотела платить, хоть я и не был виновником аварии. Я заколебал страховую и заколебался сам, так что едва не забыл о другом важном деле. Приближался Женин день рождения. Я узнал о нем случайно и еще до того, как переехал в квартиру Игоря. Увидел дату на документах и запомнил автоматически, просто как-то само отложилось в голове. Подарить ему что-то казалось естественным, но идея подарка никак не находилась. Деньги в качестве подарка отпадали сразу. Игорь всегда говорил, что деньги — это подарок без души, и я вырос с этой же философией. Сначала я думал подарить бутылку какого-нибудь не очень дорогого кальвадоса, но потом понял, что не совсем уместно дарить что-то, напоминающее об Игоре, даже если это и был Женин любимый алкоголь. И вдруг один мой коллега обмолвился, что скоро будет концерт Би-2, и он с женой собирается туда пойти, и на этом мои поиски подходящего подарка кончились. Билеты оказались не очень-то дешевыми, но у меня было, на что их купить. Несмотря на то, сколько денег сожрал ремонт тачки, у меня еще оставались кое-какие накопления. На самом деле, я копил на новый ноут, но решил, что не обломлюсь походить ещё какое-то время со старым. Стоящий подарок Евгению казался важнее. Несмотря на свою занятость и тот факт, что с соседом мы виделись разве что по утрам, когда пересекались на кухне за завтраком, я начал подмечать изменения в его настроении: чем ближе был его день рождения, тем мрачнее и угрюмее он становился. Куда уж мрачнее, думал я в недоумении и надеялся, что мой подарок его хоть немного развеселит. — Вот, короче, с днём тебя. Всех благ, — утром я вручил Жене конверт с билетами. Его глаза расширились от удивления: он никогда не говорил мне о своем дне рождения и не думал, что я знаю, когда он. Тем не менее Женя принял конверт, кивнул и съязвил: — Такое красноречивое поздравление, я прям тронут до слез, спасибо. Что, пиарщик-креативщик сегодня взял выходной? — Сейчас слишком рано, мы с моим красноречием ещё не проснулись. Я тебе вечером изысканный тост скажу, договорились? Открывать-то будешь? Женя хмыкнул, но вскрыл конверт. Увидев содержимое, он, казалось, потерял дар речи. Но ненадолго. — Эээ, спасибо, конечно, только это какой-то слишком некислый подарок, не находишь? — проговорил он несколько неуверенно. Я развел руками. — Подарок как подарок. Кстати, чисто для твоего сведения, если у тебя нет компании на концерт, я в этот день совершенно свободен, — ухмыльнулся я. Женя посмотрел на меня подозрительно. — С чего ты взял, что у меня нет компании? — Ну, мало ли, — я пожал плечами. — Так, стоп, я понял. Ты же сейчас напрашиваешься, да? Дай угадаю: ты подарил мне два билета, чтобы тоже сходить? — Я надеялся на твое благородство, — тут я уже не смог сдержать смех, и Женя засмеялся тоже. — Хитрый жук, — фыркнул сосед. — Ладно, в благодарность за твой широкий жест я благородно приглашаю тебя составить мне компанию, — проговорил он, всё ещё улыбаясь. — Да сегодня же день широких жестов, — ухмыльнулся я. — Но изысканных тостов вечером не получится, я уеду, — предупредил Женёк. Я чуть было не спросил «Куда?», но быстро одернул себя, потому что это было не мое дело. — Без проблем, отметим в другой день, — вместо этого ответил я. Женя поморщился и покачал головой. — Я не буду отмечать. Но за подарок спасибо, — он помахал конвертом. Мне показалось странным, что он не отмечает день рождения, но мало ли какие у кого тараканы в голове, кто-то действительно не празднует свой день, и это нормально. Однако той же ночью я засомневался в том, что Женя ничего не праздновал, потому что он явился домой бухой в дрова. Уже практически под утро меня разбудил грохот из прихожей, и я вышел, чтобы увидеть валяющуюся на полу галошницу, которую сосед умудрился навернуть, хотя она была прикручена к стене, и сидящего — хотя, скорее, полулежащего — перед ней Женька, который тихо ржал. Над своей пьяной неуклюжестью, видимо. Увидев меня, он поднял руки в обезоруживающем жесте и сказал: — Сорри-сорри, я всё уберу с утра. Он опять усмехнулся и попытался подняться, но завалился обратно. Я подошел помочь, однако с координацией у Женька было совсем плохо, и всё кончилось тем, что я оказался на полу рядом с ним, потому что вместо того, чтобы подняться, взявшись за мою руку, Женя утянул меня вниз. Мы сидели вдвоем у поваленной галошницы, сосед хихикал, а я изобретал новые матерные конструкции и немедленно тестировал их на Жене. Он вдруг уткнулся лбом мне в плечо и пробормотал: — Кажется, абсент был лишним. — Ты ж не хотел отмечать, — фыркнул я, дернув плечом, и Женя возмущенно замычал. — Я и не отмечал, — покачал он головой, а потом вдруг поднял лицо и посмотрел на меня немного расфокусированным взглядом. — Ты пиздец как похож на Игоря… Я не знал, что на это ответить, мы это уже проходили. И то, что Женю это триггерило, я понимал, но поделать ничего не мог, у нас с дядей и вправду было много общего: казалось, гены по материнской линии были сильнее отцовских, так что внешне я в чем-то походил на Игоря едва ли не больше, чем на своего папашу. Женино лицо было слишком близко, он дышал на меня перегаром и мятной жвачкой, и я отчетливо понял, что кто-то из нас готов сделать какую-нибудь дурость. Или даже мы оба. Увидев, как Женин взгляд опустился на мои губы, я подавил порыв их облизнуть. На одно волнующее мгновение я представил, что произойдет дальше, и от этой мысли меня почти что тряхнуло, как от электрического разряда. В приступе паники я соскрёб себя с пола, поднялся и рывком поднял Женю. — Иди-ка ты спать, человек, который «не отмечал» и всё равно ужрался в хлам, — нервно хмыкнул я и пихнул соседа в направлении его комнаты. — Мог бы позвать ради приличия. Евгений обернулся, держась за стену для устойчивости. — Я реально не отмечал, — сказал он, и в его тоне не было ни капли юмора, только серьезность и какая-то горечь. Обычно люди так нахерачиваются тогда, когда у них есть повод — либо хороший, либо плохой. И если сосед надрался не по случаю своего дня рождения, значит, повод был невеселый. До меня вдруг дошло, что у Женька и помимо смерти Игоря могут быть причины депрессовать, а также причины не любить свой день рождения, и я об этих причинах ничего не знал. А раз не знал, то и помочь не мог. Да кого я обманываю, я ему и со скорбью по Игорю помочь не мог. Делиться Евгений явно не хотел и наверняка послал бы меня нахер, если бы я спросил, поэтому я задвинул любопытство и просто попросил с ухмылкой: — Не наебни больше ничего. Женя фыркнул, показал что-то отдаленно напоминающее фак и по стеночке пошел к себе. А я с изумлением и раздражением осознал, что меня заботит совершенно идиотский вопрос: Женёк хотел поцеловать меня потому, что перед ним был именно я, или потому, что он по пьяни увидел во мне Игоря?