Славкино наследство

До смерти Игоря и моего переезда в его квартиру я часто бывал на рок-концертах, музыкальных фестивалях и прочих мероприятиях, где можно было хорошенько оттянуться, но в последние месяцы слишком много всего случилось, и эти развлечения отошли на второй план. По факту, у меня их вообще не осталось. И только выбравшись с Женей на концерт, я понял, насколько скучал по этой атмосфере. Слегка устыдившись своего восторга, я спросил себя, кому я в итоге сделал подарок, купив билеты: Жене или всё-таки себе? Справедливости ради, Женёк мог меня и не брать, у него наверняка имелись друзья, которых он мог пригласить, но нет, сосед нашёл мою компанию достаточно удобоваримой, даже несмотря на напряжёнку между нами. «В благодарность за твой широкий жест», — вспомнил я и поморщился. Если бы я сам не напросился, хрен бы он меня позвал, конечно. Как бы там ни было, до клуба мы добрались вполне цивилизованно, ни разу не посравшись по дороге и обсуждая сет-лист предстоящего концерта и музыку в целом. Я не стал брать машину, рассудив, что в клубе мы с большой вероятностью будем что-то пить, и после этого я точно за руль не сяду. В метро было шумно, но Женёк стоял рядом и, пока мы говорили, то и дело приближался к моему лицу, чтобы расслышать, что я говорю, или подносил губы чуть ли не к моему уху, чтобы не орать на весь вагон. Его выбившаяся из-за уха прядь щекотала мне щёку, и я испытывал жуткое желание заправить её обратно, но подавил его усилием воли и спрятал руки в карманы. Такое ничтожное расстояние до Женька меня определенно нервировало. «Слишком близко!» — вопили остатки здравого смысла. «Я тебя ненавижу-вижу, но ко мне ты всё ближе-ближе…» — всплыли в голове строчки набившей оскомину песни, которую Женя всё так же продолжал играть с завидным упорством, и которую я уже сам н-е-н-а-в-и-д-е-л. То ли от того, как она заебала, то ли от того, что я понимал, почему сосед к ней так прикипел. Гребаный Женя умудрился сделать ее саундтреком к нашим сложным взаимоотношениям, и, надо отдать ему должное, очень четко подобрал текст в идейном плане. На улице было проще держать дистанцию, и, пока мы дошли пешком от метро, я почти забыл о своих неподобающих реакциях на соседа. Отдав куртки в гардероб, мы встали у стойки, где продавался мерч, и вяло спорили о том, покупать ли что-то, или нафиг надо за оверпрайс. В конце концов нас оттерла от стенда группа громко хихикающих девчонок, тогда мы махнули рукой на мерч и направились к бару за пивом. Его за оверпрайс покупать тоже было впадлу, но что поделать, такова реальность клубов и концертов: хочешь вливать в себя веселую воду — раскошеливайся. — Пошли поближе к сцене? — предложил я, когда мы допивали по первому стакану, но Женя отрицательно покачал головой. — Позже. Успеем до начала, пока народу не так много, — он допил пиво одним глотком и вручил мне стакан. — Возьми нам еще по одному, я в сортир. Я пожал плечами и снова встал в очередь к бару. Когда Женя вернулся, он, посмеиваясь, сообщил: — В туалете ошивается чел, у которого можно купить. — Что купить? — не понял я, протягивая соседу его пиво. Женёк посмотрел на меня взглядом, полным веселья. — Что можно купить у чувака в клубном сортире? Давай, Слава, напряги мозги, — фыркнул он. До меня наконец дошло. — Ты же не стал покупать, я надеюсь? — спросил я раздраженно. Только наркоты нам не хватало для полного счастья. Одно дело — безобидная трава, к которой у меня претензий не было, но вот связываться с тем, что толкал левый чел в туалете… Я бы предпочел, чтобы Женя этого не делал. Увидев, что я выжидательно смотрю на него, сосед мотнул головой. — Нет, — успокоил он меня. — Мне и без дури неплохо, — сказал он, дернув уголком рта, будто в попытке улыбнуться, и отпил из своего стакана. «Утешил так утешил», — фыркнул я про себя, но отчего-то не мог отделаться от мысли, что это был своеобразный комплимент. — Заметил, сколько здесь молодежи? — Женя осмотрелся. — Надо бы прислать фото тем моим знакомым, которые говорят, что Би-2 слушают только старперы, — он состроил недовольную физиономию на этих словах, и я помимо воли прыснул. — Знаешь, Игорь говорил, что у любителей музыки… — начал я, но Женя не дал мне договорить. — …нет возраста, — закончил он, перебив меня. — Да-да, мне он тоже это говорил. У него были специфические взгляды на музыку, но под большинством из них я бы подписался. Я покивал, соглашаясь. — Забавно, как он до сих пор продолжает нас объединять, даже из могилы, — хмыкнул я, не особо задумываясь о смысле своих слов, и только поймав Женин косой взгляд, попытался спасти херовенькую формулировку. — Ну, в том смысле, что мы оба с ним во многом согласны. — Ага, — сказал сосед и полным сарказма жестом отсалютовал мне стаканом. — Я смотрю, ты креативщика так и не выключил на сегодня. «Объединяет из могилы» — звучит как слоган. — Иди ты, — фыркнул я, но не мог не улыбнуться, потому что комментарий меня позабавил. Женино чувство юмора вообще отлично перекликалось с моим, и в те редкие моменты, когда он не депрессовал, с ним было довольно весело. А потом начался концерт, и всё наше внимание приковала к себе группа. Мы сместились к центру, а там восторженная фанатская масса так напирала и теснила нас к сцене, что в конце концов я оказался вплотную прижат к Жениной спине. Я подавил порыв истерически заржать, в очередной раз вспомнив дурацкие строчки про «всё ближе-ближе». Ближе было уже некуда, и деться я тоже особо никуда не мог. Прямо за мной стоял какой-то амбал, перед Женей — две обнимающиеся девицы, да и по бокам яблоку негде было упасть. Оставалось надеяться, что удастся хоть как-то сдвинуться с места в процессе. Сосед пребывал в восторге от концерта: он аплодировал вместе с толпой, делал с ними «волну», подпевал каждой песне. Отлично проводил время, в общем. Хотел бы и я так же легко и просто ловить кайф, но нет, хрен там. Мои мысли снова утекли куда-то совсем не туда, и о концерте думать уже не получалось. Идиотская фиксация на Жене заставляла ловить каждое его движение, будто я и так не чувствовал его всем телом. А в разгар одной своей особенно любимой песни он сделал ещё хуже — повернулся ко мне, впечатывая плечо мне в грудь, и выпалил: — Как же это охуенно! Я смотрел на его сияющие глаза и улыбающееся лицо и не узнавал этого человека. От депрессивного соседа, переживающего смерть Игоря и ещё какие-то свои неведомые траблы, в тот момент не осталось ничего, передо мной стоял просто счастливый Женёк. Впечатанное в грудь плечо показалось полной херней по сравнению с тем, что я почувствовал, смотря на Женю в те мгновения. По ощущениям, мне под дых словно фура въехала… Балансируя на грани той самой дурости, которую я готов был совершить в день рождения Женька, когда он бухой не мог подняться с пола, я криво улыбнулся, кивнул в знак согласия и развернул соседа обратно к сцене, пока не сделал с ним что-нибудь общественно-порицаемое. Собственно, на общественно-порицаемое мне было посрать, зато не было посрать на то, как потом разгребать последствия с самим Женьком. Я и так нахуевертил достаточно, и мне думалось, что любые мои импульсивные действия, в которых Женя будет выступать только в качестве объекта для экспериментов с ориентацией, спровоцируют очередное «я готов продать квартиру и разъехаться». Разъезжаться в мои планы не входило совсем. Всё было плохо. Всё было очень-очень плохо. Я не знал, что делать, и как выпутываться из этой лажи. После того, как я увидел незамутненно-счастливое Женино лицо на этом концерте, я понял, что можно прекращать себе врать. Нихрена это не моя ответственность перед Игорем и не выполнение его предсмертных желаний, не забота о несчастном дядином квартиранте, не комплекс доброго самаритянина. Это определенно что-то большее, и дело в нём, в Женьке, а не в каких-то мифических, надуманных факторах, толкающих меня к нему. Всё это бесило неимоверно. Любой, абсолютно любой из возможных вариантов развития событий казался провальным. Поддаться соблазну и снова «воспользоваться» Женей — откровенно хреновая затея, он либо даст мне в морду, либо просто не простит меня после. Но и держаться от него подальше было невозможно. Продать квартиру и перестать общаться вовсе — наихуёвейший вариант, отпустить Женю я не мог, не хотел, не представлял, как. Интересно, он и Игорю так же основательно под кожу влез, что тот не отпускал его, держал при себе до самой смерти? Между ними ничего не было, конечно же, и дядя явно не испытывал к Евгению тех же романтических чувств, что и квартирант к нему, но, чтобы заботиться о ком-то так, как Игорь заботился о Жене, нужно чувствовать нечто большее, чем простую жалость или сострадание к человеку. Как там однажды сказал Женёк? Игорь видел в нём себя. Ёбнутый замкнутый круг, ёбнутый мой дядя, ёбнутый Женя… Как закончился концерт, я не помнил особо, музыка так и не смогла отвлечь меня от собственных лихорадочных мыслей. Когда мы выбрались из клуба, отстояв впечатляющую очередь в гардероб, и наконец оказались на некотором отдалении от толпы, я закурил, а Женя встал рядом. Он раскраснелся, влажные от пота волосы облепили лоб. — Обалденный концерт, — сказал он, пытаясь пальцами зачесать волосы назад и улыбаясь. Я опустил глаза на сигарету, потому что эта улыбка напомнила о том, каким я видел его в зале, и лишние напоминания об этом таковыми и были — лишними. — Ага, достойное выступление. Скажи, я мастер дарить подарки, — самодовольно ухмыльнулся я. — Мастер-фломастер, — усмехнулся сосед. — Но таки да, спасибо, подарок удался. — Лучший подарок, который тебе когда-либо дарили? — Я продолжал набивать себе цену и бахвалиться только для того, чтобы отвлечься от других мыслей. — Нет, не лучший, — покачал головой Женя. — А какой был лучший? — Всё-то тебе расскажи… — хмыкнул он. — Лучший был куда ценнее. Чтобы подарить его мне, человеку пришлось расстаться с жизнью, — с нечитаемым выражением лица сказал Евгений, так что было непонятно, серьёзно он говорит или прикалывается. Я затянулся и задумался. — Стой, ты же сейчас не про Игоря и квартиру? — Нет, конечно, — фыркнул Женя. — А ты считаешь квартиру подарком? — А чем она не подарок? Своя крыша над головой — самый что ни на есть подарок. — Тоже верно, — кивнул Евгений и отвернулся посмотреть на дорогу, поэтому его следующие слова звучали несколько приглушенно. — Только иногда мне кажется, что это не подарок, а пытка… Я не стал это комментировать, но задался вопросом, имел ли Женя в виду постоянные напоминания об Игоре в этой квартире или то, что ему приходилось жить со мной. Пытка, значит? Ну-ну.