Наш крест

      На улицах Готэма шёл непроглядный ливень, который заглушал смрад этого города. Казалось, что мир оплакивал каждую душу, которая сегодня покинула их. Не надоело ли это ему? Откуда у него ещё берутся слёзы, чтобы грустить по каждому невинному, что погиб в этом ужасном городе? Никто не ответит на этот вопрос, он слишком абстрактный, довольно сложный, через чур грустный, чтобы задумываться над ним. Ведь даже сейчас, пока лил ливень, под который бы не хотел попасть любой нормальный человек, в одной из подворотен умирала девушка, а точнее уже женщина.       Ещё невинная дитя, что задержалась на своей первой работе из-за проблем с бухгалтерией, решила сократить путь до дома при помощи безлюдного переулка. К сожалению, там ей повстречались типичные представители этого города: жестокие преступники, которые не знают пощады и жалости к свои жертвам. Бедная девушка сама попалась к ним в пасть. Она кричала и просила помощи, когда у неё отбирали сумку, отбивалась, когда с неё снимали одежду, просто плакала, когда её насиловал грязный и вонючий мужчина, и просто молчала, когда очередной почти что бомж начал её душить, проникая как можно глубже в её лоно.       Сейчас эта незнакомка лежала на грязной земле, истекая кровью, которую тут же смывали слёзы этого города. Она не дышала, а в её глазах были запечатлены отчаяние, ужас и неверие в то, что это случилось именно с ней. А что же до преступников, которые это сделали? Как бы грустно это ни было, но они спокойно бросили остывающий труп и пошли искать следующую несчастную, что по глупости своей гуляет по ночному Готэму.       Готэм — это город отчаяния, город смерти и расцвета преступности. Любой ублюдок будет чувствовать себя здесь как дома — как у матери за пазухой. В нём нет ничего хорошего, приятного или же счастливого; казалось, что даже при его строительстве архитекторы знали уже о его судьбе , из-за чего заложили максимально мрачным и выполнили в неоготическом стиле, но перестарались с застройкой, из-за чего сейчас люди часто задыхались, ведь даже экология пострадала, ввиду огромного количества машин и фабрик, что нарушали все законы выбрасывая в атмосферу едкие и опасные газы, а также радиоактивные отходы в воду.       Неприятный город, не правда ли? Так считает и Александр, который в очередной раз пробудился от кошмаров, которые преследуют его много лет. Мужчина проснулся, весь в поту, с невероятной отдышкой и паническим выражением лица. Много лет ему снятся сны, связанные с его семьёй, но он никак к ним не привыкнет: казалось, что они будут преследовать его всю оставшуюся жизнь. Но мужчина не переживал по этому поводу, ведь знал, что люди его профессии долго не живут. Придя в себя, а также убедившись, что вокруг никого нет, он встал с кровати и пошёл в ванную, чтобы принять ночной душ.       По пути в ванную Алекс зашёл на кухню и взял из холодильника бутылку с газированной водой, которую почти сразу осушил. Его организм всегда был обезвожен после таких пробуждений, ему казалось, будто бы все его жизненные соки уходят из него каждый раз, когда он видел трупы своей семьи. Серафино никогда не забудет, как однажды, вернувшись домой, увидел лишь груды поломанной мебели и уже почти ледяные трупы, которые когда-то были его самыми любящими родителями, а также драгоценной сестрёнкой. При мыслях о ней, сердце Александра пропустило удар, и он, поскорее выбросив пустую тару, пошёл ополоснуться.       Зайдя в душевую кабинку, он вывернул вентиль только с холодной водой и встал под струю ледяной воды. Постепенно разум его очищался, на душе становилось не так погано, а мысли о том, чтобы взять любой из пистолетов, что лежат у него дома, и пустить себе пулю в висок, окончательно ушли из головы. После того, как необходимость в том, чтобы прийти в себя, отпала, итальянец пустил горячую воду, чтобы принять душ нормально и отмыться от пота.       Взяв мочалку и добавив на неё гель, мужчина начал тщательно очищать своё тело. Тут и там на пути мочалки встречались шрамы, каждый из которых был заработан на этих чертовых улицах, которые Серафино ненавидел всем сердцем. Когда они с семьёй бежали из прекрасной Италии в Восточное побережье США, он надеялся, что у них начнется новая жизнь, но как гласит омерта: «Есть лишь одна причина покинуть организацию — смерть». Даже здесь, на другом континенте их нашли члены Коза Ностра, вот только убили не всех, о чём часто сожалел Александр.       Первый из своих шрамов, что красовался у него на плече, Серафино заработал, мстя за семью. Он отчётливо помнил, как пришёл в то место, которое когда-то мог назвать домом, нашёл свою семью, долгое время оплакивал их, а потом взял пистолет, что лежал в сейфе отца, и пошёл убивать. Он знал, за что убили самых дорогих для него людей, знал, кто это сделал, и прекрасно понимал, где искать таких людей. Несколько дней поисков, бессонные ночи во всяких притонах, долгая слежка, и в одном из элитных отелей он смог найти знакомые лица людей, которых когда-то его отец называл друзьями. Серафино не колебался, когда смог остаться с одним из них в номере отеля с глазу на глаз. Тогда ещё, будучи подростком, Александр пытался неумело провести допрос, узнать, сколько людей прислали, где они находятся, и так далее.       Но тот мафиози не был слабаком, он лишь смеялся над попытками паренька расколоть его, называл «Жалким Щенком», угрожал, что его найдут и убью, так же как и всю семью до этого. Тогда подростка нельзя было назвать стабильным или уж тем более уравновешенным, поэтому спустя час допроса, который ничего не принёс он выстрелил несколько раз в лицо одного из убийц своей семьи и сбежал. Шли годы, Александр жил как мог, нарабатывал репутацию в Готэме, вступил в мафию, сменил имя, но всё-таки смог совершить месть. Сейчас урождённый Серафино, — а ныне Смит, — был уверен, что все, кто тогда были в Готэме, мертвы, но легче ли ему от этого? Нет.       Месть не вернула ему семью, не успокоило его душу и тем более не помогла идти дальше, он каждый день возвращался к тому, что сломан, что он не живёт, а просто существует. Месть свершилась, но какой ценой? Александр ответил бы: ценой всего. Его руки по локоть в крови, и никакая мочалка и гель с водой их не отмоют; поэтому, ополоснувшись, он продолжал чувствовать её на своих руках. Вздохнув от осознания этого, он вышел из душа и обернулся в белое полотенце.       Выходя из ванной, он мимолётно посмотрел на своё отражение в зеркале. На него смотрел сломанный, побитый жизнью мужчина, который не понимал, в чём смысл его существования и чьи тёмные волосы уже тронула седина от всего пережитого стресса, хотя ему только недавно исполнилось тридцать. Что ни говори, а депрессия не красит людей так же, как и недельная щетина.       Выйдя, наконец, из ванной, итальянец пошёл в спальню, взял из шкафа нижнее бельё со спортивками и оделся, чтобы не щеголять по квартире в одном полотенце. Одеваясь, Алекс посмотрел на часы, которые висели на стене. Они показывали, что сейчас только одиннадцать часов вечера, но спать Серафино больше не хотел. Он накинул на себя футболку, чтобы не простыть, и пошёл в гостиную. Александр жил в довольно большой квартире, в одном из элитных домов Готэма. Вся техника здесь была современная, даже имелся компьютер, но не тот, к которым привыкли мы, а ПК образца девяностых годов.       Сейчас в Готэме был 1998 год, Уэйны активно пытались спасти город, а маленький Брюс ещё не знал о своём будущем амплуа линчевателя. И в это неспокойное время Александр жил в своём пентхаусе и работал на Винсента Фальконе — человека, что держал одну из самых больших частей Готэма. Работал Александр на совесть, применяя все знания, подаренные ему отцом, а также наработанные самостоятельно. Даже сейчас Серафино старался не стоять на месте и развиваться, правда он и сам не понимал зачем — в чём смысл? Наверное, в том, что, читая книги, занимаясь в спортзале, смотря какие-то документальные фильмы, он мог на время забыться и не думать о своих грехах и потерях.       Александра нельзя было назвать тривиальным мужчиной, он был достаточно умён, красив и в меру богат, но девушки к нему не липли толпой из-за его тяжёлой ауры. По той же причине у него не было друзей. На работе он постоянно молчал, говорил, лишь когда спрашивают или по делу, он не любил пустую болтовню и не особо стремился перед кем-то раскрываться.       Так он и жил один в своей квартире-пентхаусе, совсем один, без друзей, любимой и семьи. Его устраивала такая жизнь. Порой Александру казалось, что другого ему и не нужно, ведь привязанности делают нас уязвимыми, а он и так слишком много страдал в этой жизни, чтобы терять ещё кого-нибудь. Но и нельзя было сказать, что он ведёт совсем уж спартанский образ жизни из-за своих травм: как и любому мужчине, ему иногда хотелось почувствовать тепло женского тела, приятный аромат духов в своей постели, а также выпустить пар, занявшись сексом — в такие моменты он обычно прибегал к услугам ночных бабочек или находил девушек в клубе, но зарёкся не начинать отношения на постоянной основе. Итальянец был настолько в этом принципиален, что даже к проституткам обращался разным, постоянно их меняя.       Так он и прожил последние десять лет. Менялась обстановка вокруг него и окружение, когда он продвигался в карьере, менялись квартиры, машины, но не его образ жизни волка-одиночки. Поэтому, не изменяя себе, он завалился на огромный диван в гостиной, включил телевизор и начал смотреть ночные новости. Как и сотни раз до этого, по телевизору не сказали ничего хорошего: вокруг всё плохо, США во всю меряются стволами с Россией, но холодная война уже позади, но явно готовится что-то новенькое. Преступность процветает, а Президент не знает то ли вводить армию в Готэм, то ли отказаться от него и вычеркнуть с карт. В общем, стабильность.       Посидев так где-то час и полистав каналы, Серафино выключил телевизор, встал с дивана и подошёл к музыкальной станции, покопался среди кучи CD-дисков, нашёл свой любимый с живым концертом одного очень известного скрипача, и вставил диск в дисковод. Выкрутив музыку погромче, Александр начал наслаждаться прекрасной, в его понимании, музыкой, любовь к которой ему ещё при жизни привили отец с матерью. Решив, что просто слушать музыку будет довольно скучно, он подошёл к стеллажу с книгами, которых у него было предостаточно, и взял одну из новых, которая была на русском языке — он иногда перечитывал книги на нём, чтобы не забывать язык своей матери, а именно — русский.       Конечно, сейчас, спустя долгие годы после изучения языка, Александр не сможет вести светскую беседу с коренным жителем далёкой страны, ведь, не имея регулярного общения на изученных языках, они со временем забываются. Даже французский, который ему преподавал скряга Карло, он уже знает довольно поверхностно, но до сих пор иногда берёт перьевую ручку с листком, чтобы выводить аккуратные и чистые линии каллиграфическим почерком, как в старые добрые времена. В такие моменты он особенно сильно скучал по старой жизни там, на Сицилии.       Взяв книгу и присев с ней в мягкое кресло, он начал читать «Левиафана» — недавно изданную книгу, которую ещё даже не успели перевести. Он погрузился в мир Бориса Акунина, вел расследование вместе с главным героем, попутно слушая скрипку. Кто-то скажет, что это слишком чопорно для мафиози, но именно так его воспитал отец, так привык жить Александр последние тридцать лет и не собирался меняться. Для Серафино это было нормально, он не кичился статусом, не пытался казаться умнее, чем есть на самом деле, он просто был тем, кем и являлся: благородным ребёнком из неблагородной семьи.       Время протекало незаметно: вот, кажется, только что он читал двадцатую страницу, но прошла минута-другая, и вот уже — шестидесятая позади. Постепенно песни начали повторяться, а за окном проявлялись первые лучи солнца. Посмотрев на время, Александр понял, что и не заметил, как наступило ранее утро, и уже пора «просыпаться». Отложив книгу на кофейный столик, который был рядом с креслом, он встал, размял затёкшую спину, потянулся немного и пошёл на кухню, чтобы включить кофеварку.       Серафино засыпал кофе, налил воды и стал ждать, пока капля за каплей заполнится кувшин с кофе, который придаст ему заряд бодрости на день. Чтобы не тратить впустую время, он пошёл в гостиную, пару раз отжался, сделал разминку, упражнения для пресса и просто разогнал кровь в организме, так как сегодня ему нужно быть бодрым, ведь Дон поручил ему важное задание. Ему и нескольким парням нужно будет проникнуть в загородный дом одного прокурора и устроить показательную казнь, чтобы каждый в Готэме знал, что идти против Фальконе не стоит — отдача замучает.       Итальянец не был в курсе всех подробностей данной операции и где именно этот прокурор перешёл им дорогу, но уже понимал, что будет мясо. В подчинение ему дали трёх проверенных парней, каждый из которых был специалистом в той или иной области, и самый мерзкий среди них был Макс — человек, который и будет обрабатывать прокурора. Серафино уже доводилось работать с ним на одном деле, и тогда впечатления остались не самые лучшие.       Макс расчленил целую семью, буквально пустил их на фарш, но делал он это двенадцать долбанных часов. Бедные люди не могли умереть до последнего, ведь он был талантливым садистом: он резал их, бил током, отрывал плоть заживо, вводя перед этим обезболивающее, чтобы жертва не умерла от болевого шока; он знатно давил на психику, рассказывая жертвам с завязанными глазами, что именно он им отрезал и каким инструментом. Пытки огнём и водой для него норма. Скальпель его столь же точен, как палочка дирижера в руках Клаудио Аббадо, а шприцы со всевозможными лекарствами и наркотиками продлевают мучения несчастных так долго, как ему хочется. По мнению Александра, таких людей нужно убивать. Но проблема в том, что на их место придут другие, более жестокие и которым нужно будет нарабатывать опыт на новых подопытных крысах. Серафино было страшно представить, сколько понадобилось убить людей Максу, чтобы достичь такого мастерства.       Закончив с упражнениями для поддержания формы, мужчина вернулся на кухню, выпил кружечку крепкого заваренного кофе, съел яичницу, помыл посуду и снова пошёл в душ. В этот раз он справился гораздо быстрее, ведь время было уже восемь утра и ему нужно было ехать на базу — в ресторан Фальконе в маленькой Италии. Приняв душ, он пошёл к себе в комнату, переоделся в чёрные брюки с такой же рубашкой. Перед выходом из комнаты он подошёл к своей кровати и взял маленький золотой крестик, что лежал возле комода.       Застегнув цепочку на шее, он слегка прикоснулся к крестику, прикрыл глаза. Перед внутренним взором снова появилась его маленькая сестрёнка, что как и раньше улыбалась ему, несмотря на всю ту кровь, что была на его руках.       — Dormibene, Letizia,— уже больше похожим на голос её отца, чем старшего брата, проговорил Серафино.       Постояв так буквально минуту, он убрал крестик за ворот рубашки и пошёл на выход. По пути он накинул чёрную кожаную куртку, застегнул плечевую кобуру, взял пистолет у входа и вышел из квартиры. Отправился он к своему автомобилю, что ждал его на подземной парковке, к которой он спустился на лифте. Его Mazda RX 7 стояла на месте — сегодня ей посчастливилось не стать одной из тех сотен машин, что угнали в Готэм-Сити. Он выключил сигнализацию, сел в машину, завёл двигатель, тот ответил ему мощным рыком, и Серафино тронулся с места, выезжая с парковки на грязные улицы.       Воздух был очень влажный, дорогу нельзя было назвать дорогой, а скорее рекой, а люди вокруг ходили злые, ведь каждый из них был вынужден промокнуть до нитки. Тот мощный ливень, что шёл, когда проснулся Серафино, уже закончился, о нём напоминали только затопленные улицы, ведь водосточная система, если не полностью, то больше чем на половину, была забита мусором, из-за чего не справлялась с такими объемами воды. Как раз одно из предвыборных обещаний сторонников Фальконе, что сейчас баллотируется на пост мэра, было разобраться с завалами мусора и очистить город, но стоит ли верить обещаниям человека, который работает на мафию?       Алекс ехал по затопленным улицам, наблюдая кучу рекламы с лозунгами, предложениями проголосовать за того или иного кандидата: каждый из них говорил, что сделает Готэм новой столицей, поднимет город с колен, разберётся с преступностью, и много ещё лжи. Если бы сейчас баллотировался Томас Уэйн, Александр, может быть, и проголосовал, но его не было в том списке преступников, что вышли на политическую арену, поэтому, как и раньше, Серафино будет с усмешкой наблюдать за гонкой денег, а не людей.       Лавируя в потоке машин, Александр наконец приехал в маленькую Италию в оговоренные время. Возле ресторана Фальконе его уже ждали ребята, с которыми ему сегодня предстоит работать, двое из них стояли возле фургончика и курили, а Макс сидел уже внутри и ждал остальных. Итальянец припарковал свою вместе с остальными, что были возле ресторана, на всякий случай проверил магазин в пистолете на наличие патронов, хотя знал, что они там есть, и вышел из машины, чтобы отправиться в пригород Готэма с остальными.