Трудно быть богом.

***

      Орихара, не открывая глаз, недовольно поморщил нос, который что-то активно щекотало. После подобного действия, зудящее ощущение только усилилось. Брюнет, решив, что Канарейка таким образом себя развлекает, открыл-таки ясны очи и… обнаружил рядом крепко спящую девушку, чьи волосы занимали на постели больше места, чем она сама. Одна волнистая рыжая прядь упрямо торчала вверх, щекоча нос информатора.       Усмехнувшись собственным мыслям, Орихара потер нос, избавляясь от зуда, и пригладил торчащую прядку.       «Разбудить, что ли?» — лениво мелькнула в его голове мысль, но он почти сразу отверг ее, рассматривая лицо безмятежно сопящей девушки.       Спящая Канарейка выглядела неправдоподобно мило и трогательно, а разметавшиеся во время сна волосы добавляли в эту картину нечто романтичное. Веки девушки дрогнули, и токийский информатор зажмурился, притворяясь спящим. Его позабавила мысль о том, что может сделать Канарейка, проснувшись первой.

***

      Открыв глаза, я первым делом убедилась, что Орихара, вопреки всему, никуда не исчез. Ну боже мой… он даже во сне умудряется гадко ухмыляться. Может, у него где кнопка есть, которая включает это ехидное выражение лица, а он вчера забыл ее на ночь нажать?       Потратив несколько минут на детальное изучение его лица, я с сожалением констатировала тот факт, что спящий Изая от не спящего отличается только закрытыми глазами.       Робко протянув вперед руку, я указательным пальцем ткнула его в щеку, пытаясь опустить уголок губы. Пусть хоть сейчас перестанет лыбиться, надоел. Не хочу с утра пораньше смотреть на ехидный оскал. Хотя что-то в этом, конечно, есть…       Рука помимо воли погладила щеку, я приподнялась на одном локте, чтобы лучше его видеть.       Вот ведь парадокс: наглый, ехидный, злой, но симпатичный… в этом ему не откажешь… Указательный палец очертил надбровную дугу, запоминая линию изгиба.       — Милая, как насчет утреннего поцелуя? — елейным голоском пропел Орихара, не открывая глаз и вдребезги разбивая очарование момента.       Я недовольно закатила глаза. Вот ведь… гад какой, нет бы помолчать и не мешать мне с чисто эстетической точки зрения наслаждаться природной красотой человека. Обязательно надо было что-нибудь сказать.       — Могу кулаком в нос чмокнуть, — огрызнулась я, щелкая его по носу.       — Фу, это так не мило, — поморщился брюнет и продолжил приставать. — Ну хотя бы в щечку?       Хм, а может, если я его поцелую, то он отстанет? Это ведь азы простейшей психологии, яркий тому пример — маленькие дети: чем больше отказываешь, тем больше у тебя просят, а стоит согласиться, выясняется, что, в общем-то, и не хотелось вовсе. Авось сработает?       — Сейчас ведь допросишься, и вправду поцелую! — пригрозила я.       — В чем дело, вперед, я весь истомился и трепещу в ожидании чуда.       — Я не шучу!       — Я тоже, — пожал плечами Изая.       Я тяжело вздохнула. Обычно в сказках, когда принцесса целует лягушку, получается принц. Вдруг если поцеловать Орихару, из него тоже получится принц?       — Ну хорошо, сам напросился, — произнесла я и, крепко зажмурившись, склонилась над парнем, замерев в нерешительности сантиметрах в пяти от его лица. А оно мне вообще надо?       Неожиданно рука Изаи скользнула по моей шее к щеке, я приоткрыла один глаз. Орихара лежал с закрытыми глазами, губы его были приоткрыты, а весь вид явно намекал на ожидание. Пальцы на моем лице чуть дрогнули, притягивая меня ближе… дыхание смешалось… я снова зажмурилась… и…       — Вот, именно этого я от вас и хотела! — довольно прозвучал в тишине голос бабули.       Я резко мотнула головой, оборачиваясь к двери, где, поигрывая связкой запасных ключей, стояла довольная бабушка в ярко-красном халате и бледно-голубых штанах.       Изая недовольно зафыркал, поскольку при резком повороте ему на лицо упали волосы, в которых он тут же запутался.       — Ба, я тебя так люблю, — радостно проворковала я, чувствуя себя спасенной.       Нет, без боя я тебе не сдамся, Орихара Изая. Ну, или пока не выясню, что у тебя на уме. Эта неожиданная симпатия может мне выйти боком.

***

      «Я разочарован?» — недоуменно мелькнуло в голове у брюнета, когда девушка упорхнула в ванну. Заложив руки за голову, Орихара прислушался к себе, тщательно анализируя свои эмоции и стараясь разложить их по полочкам в голове.       «Кажется, Канарейка, я не так уж тебе и неприятен. Возможно, ты даже решила в меня влюбиться? Это будет очень кстати в намечающейся игре… Вот только что же меня сейчас разочаровало? То, что я не узнал, хватит ли у тебя смелости поцеловать меня, или то, что ты просто меня не поцеловала? Второй вариант будет не слишком удобен, ведь в мои планы не входило…»       — Изая-кун, можно с тобой поговорить?       Орихара скосил глаза на дверь:       — Конечно, Мари-сама, я к Вашим услугам.       Пожилая женщина вошла в комнату и, усевшись на край постели, кинула на грудь брюнету синюю папку. Изая уселся в постели и приоткрыл ее, пробежав взглядом по уже виденным вчера строчкам печатного текста. — Читали?       Мария молча кивнула.       — И о чем Вы хотите поговорить?       — Хочу спросить, как долго ты собираешься этим заниматься?       — Чем?       — Тем, что написано про тебя в этом досье.       — Как можно дольше, — спокойно отозвался Орихара, закрывая папку. — Это интересно, прибыльно и…       — …это может навредить Шихасу, — со вздохом перебила его Мария.       — Выходит, Вы не против того, чем я занимаюсь, — прищурился брюнет. — и Вас волнует только то, навредит это вашей внучке или нет?       — Именно так, — кивнула старушка, закладывая ногу на ногу и внимательно глядя на парня цепкими и неожиданно яркими для ее возраста зелеными глазами.       «Женщины одной породы видны сразу», — мысленно усмехнулся Орихара, а Мария меж тем продолжила:       — Раз твоя работа знать все и обо всех, то тебе наверняка известно, что наша семья далеко не бедная, и при желании Шихасу может не работать и сидеть себе спокойно дома. Сумма, лежащая на ее счету, достаточно велика, чтобы девушка спокойно жила в свое удовольствие. Однако мы не так воспитаны, чтобы праздно сидеть, сложа руки.       Изая внимательно слушал женщину, пока еще не понимая, к чему она клонит.       — Своим благосостоянием мы обязаны дедушке Шихасу, моему покойному мужу. Основную часть своего состояния он сколотил в девяностые годы, а тогда деньги в России можно было делать почти из воздуха, имея живой ум и грамотно налаживая связи. И, поверь мне, черная бухгалтерия — это самое безобидное из всего, с чем он имел дело…       — Мари-сама, а можно поближе к делу?       Женщина неожиданно развязала халат, демонстрируя парню грубый, уродливый шрам, рассекающий ее живот пополам. Начинался он под грудью, а заканчивался возле пупка. Орихара передернулся, хотя слабонервным он себя никогда не считал, да и не был таким, но этот шрам…       — Помимо этого, — Мария запахнула халат, — у меня стоит эндопротез тазобедренного сустава, а в обеих ногах металлические импланты. Я перенесла ряд тяжелых и дорогостоящих операций, и до сих пор с ужасом вспоминаю больничную койку. Хасу этого не знает. У девочки было спокойное детство, и черных дней, когда наша семья была вынуждена бежать из родной страны, она не помнит. Партнеры по такому бизнесу, — женщина кивком указала на папку, — бывают крайне нечестны и, как правило, вопрос о твоей жизни упирается в человеческую жадность и жестокость. Я не желаю своей внучке того, что пережила сама.       — Вы хотите, чтобы я от нее отказался? — холодно осведомился Изая.       — Я хочу, чтобы ты как следует обдумал мои слова и сделал правильный вывод. Потому что если по твоей вине из глаз моей внучки прольется хоть одна слеза или с ее головы упадет хоть волос, я достану тебя даже из-под земли.       — Погодите-погодите, насколько я понял, после определенного инцидента Вы завязали со своим «бизнесом» и бежали из страны…       — Этот так называемый «бизнес» как черная дыра. Бежать можно сколько угодно, но сбежать удастся вряд ли, и старые связи не рвутся даже спустя многие лета. Так что я советую тебе задуматься над своим будущим, сынок, — женщина поднялась со своего места и лучезарно улыбнулась, — а сейчас вставай, одевайся и иди на кухню, накормлю тебя вкусным завтраком! Авось Шихасу станет стыдно и она начнет готовить.       Орихара проводил «родственницу» задумчивым взглядом.       «Русская мафия сурова и беспощадна даже на старости лет», — криво ухмыльнулся парень, вылезая из кровати и натягивая штаны. — «Нужно оперативненько собрать всю информацию про ее семью. Сюрпризы со стороны родственников мне не очень-то нужны. Да, Изая, дал ты маху, а все так спокойно начиналось, тихая художница, сидящая дома… и почему я не додумался сразу проверить, какие черти охраняют этот тихий омут?»

***

      Пока бабушка радостно гремела посудой на кухне, я скользнула из ванной в свою комнату и плюхнулась за компьютер. Знала бы бабуля, что кормит сейчас крутого мафиози, наверняка накормила бы его тумаками, а потом и меня за плохой выбор мужчины.       --Hasu вошла в чат.       ≫ Личных сообщений 0       — Private message for Hasu from Nakara       Hasu: Привет, что-то мы с тобой последнее время как-то потерялись. Я соскучилась по нашим беседам. (^_^) Напиши мне время, когда точно будешь в сети, зайду, поболтаем. Я правда очень скучаю. (ТoТ)       --Nakara вошел в чат.       ≫Private message for Nakara from Hasu       Nakara: Я ближе, чем ты думаешь.       Hasu: В смысле ты всегда со мной?)       --Nakara покинул чат.       --Hasu покинула чат       Ладно, над этим подумаю потом. Я отлипла от монитора и, пролистав записную книжку, нашла адрес семьи, которая брала на воспитание Каору. Посмотрим, куда мне сегодня ехать.       Я открыла карту города и, через минут десять ее изучения, приуныла. Нужные мне люди жили довольно далеко, эдак и на такси разориться недолго. Хотя можно, конечно, попробовать решить эту проблему. Пролистав записную книжку, я нашла нужный номер и замерла в ожидании.       — Але? Слушаю Вас.       — Привет, Яно-сан, это Кансей Шихасу, помните такую?       — Помню, Кансей Шихасу, чего надо? — неожиданно грубо отозвался мой собеседник.       Хиротака Яно работает в компании, которая специализируется на продаже машин, ну и, само собой, выдает их на прокат под нехилый залог. А еще в этой компании огромный спектр услуг, то есть там можно и водителя себе нанять, и машинку на прокат взять, купить, отремонтировать и далее по списку. Хиротака заказывал несколько картин в подарок начальству и, вроде, был приветливым. Поэтому сейчас, услышав грубый ответ, я немного растерялась.       — Яно-сан, я хотела попросить Вас о помощи, дело в том, что мне нужна машина на время…       — Все машины под сдачу заняты, — отрезал Яно-сан и отключился.       Я в шоке уставилась на телефонную трубку. Вот действительно, ну не все же на свете такие хорошие, когда я это уже пойму, а? Хотя, может, у Яно-сана просто сложный период в жизни, и не стоит на него обижаться? Или его разозлило то, что я позвонила ему на рабочий номер, а не на мобильный?       Ладно уж, покатаюсь на метро… тем более, давненько не была в подземке.       Я в приподнятом настроении вошла на кухню и онемела. Изая пил чай с моим печеньем, которое я вчера так старательно прятала. Покосившись на бабулю, которая колдовала возле плиты, я нацепила сладкую улыбочку и проворковала, показывая брюнету кулак, пока бабуля отвернулась:       — Милый, я смотрю, тебе страсть как нравится мое печенье, как ты его нашел?       — То есть переложить печенье из шкафа на шкаф, это, по-твоему, спрятать? — ехидно улыбаясь, уточнил Орихара.       Вздохнув, я плюхнулась за стол и, подперев голову кулаками, старательно изобразила на лице презрение. Изая только головой покачал, демонстрируя, что он и Станиславский солидарны во мнении, заключенном в два веских слова: «Не верю»!

***

      Завтрак я кое-как пережила. Вернее, кое-как его пережил Изая, а я, гнусно ухмыляясь, поздравила себя с победой.       А главной фишкой завтрака стала игра «подставь милого\милую». Игра заключалась в том, что как только бабушка отворачивалась, я перекладывала часть своей порции гречневой каши с мясом и густой подливкой на тарелку Орихары. Для завтрака кулинарные изыски были тяжеловаты, но поди объясни ей это — мигом по голове чем-нибудь отхватишь.       Поскольку в итоге почти вся моя порция, за исключением трех ложек, перекочевала в тарелку к Изае, а бабуля села за стол, брюнету пришлось мужественно есть за двоих, пока я мыла тарелку, бросая на него полные торжества взгляды.       Воспользовавшись тем, что отяжелевший, откормленный Орихара не нашел в себе сил подняться со стула сразу, я оперативненько собралась и выпорхнула на улицу, предварительно чмокнув бабулю в щеку. Ну и Изаю тоже пришлось чмокать в щеку, иначе бабушка не выпустила бы меня из квартиры.

***

      Шидзуо курил возле «Русских суши», когда я, проходя мимо, подцепила его под локоть и поволокла за собой.       — Эй, Канарейка, а чего так быстро, завтракать не будем?       — Нет, ты сегодня мой сопровождающий, но сперва я хочу кое-что купить. В одной книге о подавлении гнева советовали релаксанты, хочу испробовать…

***

      — Держи себя в руках, — попросила я Шидзуо, когда мы прошли сквозь стеклянные двери универмага Сейбу.       — Ничего не могу обещать, — пожал плечами блондин, поправляя очки.       — Звучит оптимистичнее, чем фраза «не буду обещать», — подбодрила я саму себя.       Нужный мне товар обнаружился в отделе с сувенирами, я присела на корточки, разглядывая представленные на выбор «ручные релаксанты».       — Смотри, какой забавный, — я протянула Шидзуо релаксант в форме женской груди. Блондин задумчиво повертел его в руках и вопросительно вскинул брови.       — Подумай об Орихаре и, как только начнешь раздражаться, сомни релаксант.       Шидзуо задумчиво нахмурился, затем сжал релаксант, и тот, не выдержав такого давления, лопнул, расплескав вокруг гель. Я задумчиво почесала затылок. Идея, конечно, была хороша, но грудь для успокоения буйного блондина явно не подходит. Я постучала указательным пальцем по лбу и, не мудрствуя лукаво, набрала целую гору различных релаксантов. Шидзуо, наблюдавший за тем, как я опустошаю полки и бодро шлепаю к кассе, вздохнул:       — Канарейка, на фиг оно тебе нужно?       — Будем учиться контролировать твой гнев.       — Ты не боишься?       — Чего?       — Гнева…       — Не особо, с любой проблемой можно справиться, главное — сделать первые шаги, — убежденно произнесла я, оплачивая свои покупки и запихивая их в рюкзак.       — Ну, хорошо, — как-то растерянно произнес Хейваджима, крутя в руках Китайские шарики нежно-голубого цвета с рисунком Инь и Янь, которые я ему впихнула. — Попробуем.

***

      Поездка на метро прошла относительно спокойно, потому что Шидзуо задремал, а я бдительно следила за тем, чтобы его никто случайно не толкнул. Выйдя на нужной станции, я растерянно оглядела совершенно не знакомую улицу и закопалась в телефоне, прокладывая маршрут. Хейваджима относительно спокойно курил за моей спиной, одной рукой жонглируя китайскими шариками.       — Туда, — наконец определила я нужное направление и оглянулась. Блондин все так же жонглировал шариками. — Шидзуо-сан, ты нервничаешь?       — С чего ты так решила?       — Ну, ты шарики подкидываешь…       — А, нет, меня это просто забавляет.       — А, ну тогда ладно, — кивнула я и бодро пошлепала по улице.       Поблуждав минут сорок по улицам, я-таки отыскала нужный дом, и, о чудо, Шидзуо был спокоен как сытый удав.       — Канарейка, открой мне секрет, — попросил Шидзуо, когда мы зашли в подъезд дома, — зачем мы здесь?       — Хочу найти родителей Каору, — ответила я, вызывая лифт.       — Кто такая Каору?       — Сестра Юкимуры.       — А Юкимура…       — Девушка, про которую ты слышал от Семена.       — Ага, а что не так с ее родителями?       — Слушай, а давай потом расскажу, а? — отмахнулась я, выходя из лифта и сверяясь с номером квартиры. — Ага, вот она, наклонись.       Шидзуо удивленно наклонился, я старательно пригладила ему волосы, поправила воротничок и отряхнула с жилетки пару пылинок.       — Значит так, запоминай легенду: мы с тобой из органов опеки, — наставляла я, собирая свои волосы в высокий хвост и извлекая из рюкзака очки, — пришли проверить, как живет Каору, удочеренная парой Мишима.       — Ну, допустим, — кивнул Шидзуо, запуская в волосы пятерню, что моментально уничтожила порядок, созданный мной.       — А ну прекрати, ты должен выглядеть представительно! — Возмутилась я, натягивая припасенный специально для этой поездки пиджак. Хейваджима покорно пригладил волосы обратно:       — Так лучше?       — Да, — кивнула я и нажала на кнопку звонка.       Легенда про органы опеки пришла мне в голову сегодня с утра, и Шидзуо вполне успешно в нее вписывается, главное, чтобы он не вспылил.       — Да, и постарайся держать себя в руках, не зависимо от того, что ты услышишь.       — Я постараюсь, — кивнул Хейваджима.       Дверь открыла высокая женщина лет сорока на вид, в элегантной брючной паре, с легким макияжем и аккуратной прической. Я во все глаза уставилась на нее. И эту бизнес-леди Тар Джин назвал пожилой? Боже… хотя, может, она просто хорошо сохранилась, а по документам ей за пятьдесят?       — Добрый день, — произнесла она, с легким удивлением разглядывая нашу парочку. — Чем я могу вам помочь?       — Мы из органов опеки, пришли навестить Мишиму Каору.       — Странно, — приподняла одну бровь женщина, — Вам еще не сообщили?       — О чем? — Удивилась я.       — Мы отправили девочку на обучение в Англию.       — Э, правда? — Окончательно растерялась я.       — Да, так что простите, но делать вам тут нечего.       — Простите, наверно в документах какая-то ошибка, — выкрутилась я. — Могу я задать Вам еще один вопрос?       — Какой?       — У Каору была подруга или сестра по имени Юкимура?       — Нет, — покачала головой женщина. — Если это все, я бы хотела заняться своими делами, простите, но мне нужно уйти.       — Да-да, конечно, — закивала я как китайский болванчик, лихорадочно стыкуя в голове полученную информацию. Дама сказала, что отправила Каору на обучение в Англию, но ведь девушка в Японии и в очень плохом состоянии. Женщина, закрыв дверь, вызвала лифт и отбыла вниз. Шидзуо легонько похлопал меня по плечу:       — Эй, будем теперь тут весь день стоять?       — Да нет, — покачала я головой. — Пойдем.       Дверь квартиры напротив приоткрылась, из нее высунулась любопытная старушка в забавном зеленом платье в чудовищный красный горошек.       — Вы к Мишиме пришли? — Поинтересовалась она.       — Да, — кивнула я.       — Про девочку, наверно, узнать хотите?       — Да, — обрадовалась я. — А Вы что-то знаете?       — Я в нашем доме все про всех знаю, — гордо произнесла бабушка и сделала пригласительный жест рукой. — Заходите.       Я оглянулась на Хейваджиму, тот, пожав плечами, первым вошел в квартиру. Нас усадили на чистенькой, симпатичной кухне, и угостили чаем, Шидзуо бдительно изучал обстановку, чем непомерно меня развеселил. Неужели он считает, что тут может быть какая-то засада? У него, наверно, мания преследования.       — Зовите меня Мидори, — представилась бабушка, присаживаясь напротив. — Что Вы хотите знать про Мишиму?       — Все, — честно призналась я.       — Сколько готовы заплатить за информацию?       Сидевший рядом Шидзуо нервно вздрогнул и полез в карман за шариками.

***

      Орихара вошел в офис и, плюхнувшись в кресло, крутанулся вокруг своей оси.       — Ты решил спихнуть на меня все свои обязанности? — недовольно произнесла Намие, кладя на стол Изаи папку с документами. — Вот, сегодня принесли, сказали, что ты просил.       — Считай, что у меня отпуск, — легкомысленно махнул рукой брюнет, раскрывая папку. — Ну, или даже не так, у меня отпуск по интересам.       — Твое счастье, что за последние несколько дней ты почти никому не понадобился…       — Какая жалость, — притворно вздохнул токийский информатор. — По мне никто не скучает и никто не ждет… Намие, ты по мне скучала?       Девушка закатила глаза.       — Судя по твоему выражению лица, ты просто в экстазе от моего возвращения.       — Чем ты сейчас занимаешься?       — Готовлюсь к свадьбе, — усмехнулся Орихара. — С психически нестабильной девушкой.       — Ты серьезно? — округлила глаза Намие.       — Я похож на человека, который часто шутит?       Девушка скептически поджала губы, брюнет расплылся в довольной улыбке.       — Ты права, еще как похож, однако интересно, у нее целый список фобий.       — У той хикикомори, ты из-за нее пропадаешь?       — Именно, это оказалось интересней, чем я думал, — Орихара перевернул лист. — Только подумай, панические атаки, пейрафобия, эротофобия, нозокомефобия, андорофобия, гоплофобия, травматофобия, гемофобия. Да она до восемнадцати лет из кабинета душеведа не вылезала, не удивительно, что бедняжка засела дома, социофобия, боже… и как только она из дома все-таки вышла?       — Совершенно не понятно, хотя, если терапевт у нее был хороший, то вполне мог подвигнуть ее к этому, — пожала плечами Намие, с интересом заглядывая Орихаре через плечо.       — Однако вчера я наблюдал приступ панической атаки, а значит, что окончательно от своих напастей она не избавилась, — усмехнулся он, хлопая девушку по голове папкой. — Подглядывать не хорошо.       Намие неодобрительно покосилась на свое начальство и, взяв со стола ноутбук, уселась на диван.       — Однако сама Канарейка утверждает, что не боится ничего, кроме себя и своей фантазии. Забавный способ закопать свои страхи поглубже, этакий защитный механизм получается. Я не боюсь ничего, кроме себя, — Орихара включил компьютер, — при желании можно истолковать как «я не боюсь ничего, кроме себя и того, что на самом деле есть у меня в голове».       — А может, ей все-таки удалось избавиться от своих фобий? — предположила Намие.       — Самостоятельно? — усмехнулся Орихара. — Сомневаюсь, но обязательно проверю.       — Мне жалко бедную девочку, — вздохнула Намие.       — Мне тоже, поэтому я ей помогу, — усмехнулся Изая.       — Из твоих уст это звучит как угроза.       — Это и есть угроза, — подмигнул девушке брюнет.

***

      Расставшись с восемью тысячами двумястами йен, я узнала, что в Японии принцип «ОБС» работает так же круто, как и в Москве.       Мишима Юика, со слов Мидори-сан, оказалась темной лошадкой в этом доме. Она переехала в этот дом лет восемь назад вместе с мужем, Рюо Мишимой. Парой они были тихой, соседям не мешали, но и тесной дружбы ни с кем не заводили, держались на расстоянии, всегда вежливо здоровались, но не более того. Судя по одежде и дорогой машине, неплохо зарабатывали, никогда не жадничали, если кому-то нужно было помочь, всегда помогали. Казалось бы, идеальная семейная пара, однако, когда они усыновили мальчика…       — Погодите-погодите, — перебила я старушку, — какого мальчика? У них ведь была девочка, Каору!       — Нет, — помотала головой Мидори-сан, — сперва они усыновили мальчика, его звали Сайто…       Когда в доме появился Мишима Сайто, поползли слухи, что Юика бесплодна, местные кумушки от души пожалели женщину и, не отмерив ей греха, не стали злословить об усыновлении. Мальчик был очень тихим и спокойным, так же вежливо со всеми здоровался и даже завел дружбу с парнем по имени Кагами Ай. Однако через два месяца Сайто пропал. Кумушки на скамеечках насторожились и, как-то поймав на улице Кагами, попытались выяснить, куда пропал его друг, на что мальчик только недовольно на них посмотрел и буркнул: «Мишима сдали его обратно в приют, сказали, что он буйный был». Пошептавшись, бабушки успокоились, но семья Мишима снова удивила их, через полгода взяв на усыновление другого ребенка…       — И так раза четыре было, — откровенничала Мидори-сан, — возьмут ребенка, а потом обратно отводят. Я считаю, что родители они плохие, а не дети виноваты.       — А Каору?       — Каору была последней, кто у них был, милая девочка, веселая, общительная, и глаза у нее такие красивые были. Потом они ее вроде как в Корейский институт искусств отправили учиться.       — Что? — переспросила. — Разве они ее не в Англию отправили?       — Какая Англия-шманглия, нет, в Корею она уехала, через пару лет вернется. Хотя кумушки говорили, что Рюо Мишима риэлтора приводила, съезжать они, видимо, собираются.

***

      Распрощавшись со старушкой, мы нашли уличное кафе и, усевшись за столик, заказали чаю. Я полностью углубилась в свои мысли. Непонятная картинка получается: Мишима, которые усыновляют всех подряд, а потом сдают обратно, Юкимура, которая назвалась сестрой Каору, но о которой никто не слышал, Каору, которую отправили учиться в Англию (по версии старушки, в Корею), но которая каким-то образом оказалась в притоне для алкоголиков. Странно это все.       — Слушай, Канарейка, это, конечно, не мое дело, — произнес Хейваджима, — но, может, ты мне все-таки расскажешь, к чему весь этот спектакль и что за тип следит за нами от Икэбукуро?       — Что? — я оглянулась.       — Сперва рассказ, а потом все остальное. Только давай подробно, я как раз успею скушать тортик, а потом разберусь с этим типом.       — Тебя не злит слежка? — удивилась я.       Хейваджима показал мне сплющенные до размера пробки от пива китайские шарики:       — Знаешь, это и вправду успокаивает.

***

      Дополнение:       Универмаг Сейбу (SEIBU) — был построен в 1915 году железнодорожной компанией Сейбу. В 1962 году в магазине случился пожар и погибло 7 человек, после чего универмаг был закрыт на ремонт. Через несколько лет он открыл свои двери для покупателей. Сегодня Сейбу — один из самых посещаемых универмагов в Токио.        100 Долларов в Японских Йенах — 100 долларов в японских йенах равно 8 200,84 по состоянию на 29.08.12                   Пейрафобия (глоссофобия) — страх публичного выступления.       Эротофобия — боязнь секса и вопросов касающихся его же.       Нозокомефобия — боязнь больниц.       Андрофобия — боязнь мужчин.       Гоплофобия (хоплофобия) — боязнь оружия.       Травматофобия — боязнь травмы.       Гемофобия (гематофобия, гемафобия) — боязнь крови.       Социофобия — Боязнь людей и контактов с ними.       Паническая атака — это острый приступ интенсивного страха или дискомфорта, который имеет быстрое начало и достигает пика в течение нескольких минут. Панические атаки имеют тенденцию к повторению, к изменению психологического самочувствия и поведения в период между приступами (человек начинает бояться, что приступ повторится). Паническая атака — это симптом стресса, а не физического недуга. Если человек страдает паническими атаками, то чаще всего обращается к терапевтам, невропатологам, гомеопатам, где ему ставятся диагнозы: «вегетососудистая дистония», «нейроциркулярная дистония», «невроз сердца», «соматоформная вегетативная дисфункция». И хотя это не одно и то же, порой ключ к лечению этих заболеваний кроется именно в устранении панических атак. Часто люди, страдающие от симптомов вегетативного расстройства (сердцебиение, стеснение в груди, ощущение удушья, нехватки воздуха, потливость, головокружение и т.д.), считают, что серьезно больные «сердечной» болезнью, начинают бояться новых приступов и рано или поздно оказываются подавленными своим страхом. Им действительно не грозит ни внезапная смерть, ни участь хронически больного. Единственное, чем они «больны», — это своим собственным страхом, те есть испытывают страх собственного страха. Итак, «стресс» запускает в организме некие процессы. Полную статью можно прочесть тут: http://www.cmz-alliance.ru/uslugi/psihoterapiya/panicheskie_ataki/       Принцип «ОБС» — расшифровывается как «Одна баба сказала» и чаще всего применяется к информации, полученной от пенсионерок, сидящих на скамейках возле домов и всегда все обо всех знающих. Чаще всего это сплетни, недостойные внимания.