Трудно быть богом.

***

Орихара вошел в квартиру и прямым ходом направился в гостиную комнату. — Мария-са-а-а-ан, — брюнет шлепнулся в кресло напротив женщины и вальяжно потянулся, кидая ей на колени папку с документами, — Вам не кажется, что для девочки, у которой было «спокойное детство», у вашей внучки было слишком много проблем с психикой? Женщина просмотрела документы и, бросив папку на стол, нахмурилась: — Чего ты хочешь? — Правды, — пожал плечами Изая, — Вам ведь не хуже меня известно, что фобии из воздуха не появляются. — И что именно ты хочешь знать? — Откуда у Шихасу такое количество фобий, — терпеливо повторил парень. — Если я тебе скажу, что девочка попала в травлю, которую устроили нашей семье, но ничего не помнит из-за сильного потрясения и по причине юного возраста, ты отстанешь? — Нет, я хочу знать подробности, — пропел Изая, закладывая руки за голову, — Шихасу, может, и не помнит, зато ее организм прекра-а-а-сно все помнит… — Хорошо, слушай… — сдалась Мария.

***

— Да, Канарейка, — протянул Шидзуо после того, как я в красках описала ему всю ситуацию с Юкимурой и Каору, — вляпалась ты по самую маковку. — С чего ты так решил? — поинтересовалась я, извлекая из сумки новый релаксант (красненькую подушечку, заполненную силиконовыми шариками) и перекидывая его Шидзуо. — Потому что ты плохо понимаешь, во что влезла, — ответил блондин, ловя релаксант. — И во что я, по-твоему, влезла? — Я откуда знаю? — оптимистично отозвался Хейваджима, перекидывая релаксант из одной руки в другую, — но, судя по тому, что после твоего визита на «квартиру Юкимуры», тебя попытались похитить, а сегодня пасут от самого Икэбукуро, копаться в этом не стоит. В противном случае тебе будет не очень приятно. — Но «пасти» меня зачем? — Могу предположить, что, проследив за тобой, они надеются вычислить местонахождение Каору. — Вот сволочи, — ругнулась я, оплачивая счет, — значит, в больницу мне сегодня ехать не стоит, да? — Скорее всего, — кивнул Хейваджима, — знаешь, мне не очень это нравится, но в данной ситуации я бы посоветовал тебе поговорить с Орихарой. Релаксант брызнул силиконовыми шариками, и я со вздохом полезла за заменой. — Не хочу, сама разберусь, не маленькая. — Да уж, хорошо, и что примерно ты собираешься делать дальше? — Думаю, есть смысл попросить Тар Джина найти адрес детского дома, откуда брали на воспитание мальчика и Каору, возможно, там можно будет что-нибудь узнать, — пробормотала я, кидая очередной релаксант Хейваджиме. — Могу предложить настучать по шее нашему хвосту и вытрясти из него нужную информацию, — кровожадно предложил блондин, ловя релаксант ярко-желтого цвета, — боже, что это? — А что не так? — удивилась я и полезла смотреть. На открытой ладони мужчины лежала резиновая птичка размером, ну, с теннисный мячик. Блондин недоуменно сдавил игрушку, та сдавленно пискнула, глаза ее выскочили из орбит, а клювик нелепо распахнулся. Несколько секунд мы глупо таращились на этот странный релаксант, а потом Шидзуо громко заржал, распугивая проходивших мимо уличного кафе людей. — Потрясающая вещь, и, главное, ее, кажется, невозможно раздавить. — А глаза, интересно, у нее лопнуть могут? — я потыкала резиновую птичку в выпученный глаз. — Поживем — увидим, — усмехнулся блондин, пряча новую игрушку в карман, — но это действительно круто. — Это тебе понравится еще больше, — пообещала я, поднимая упавший ценник от игрушки и зачитывая вслух, — игрушка резиновая желтая, наименование «Канарейка», предназначена для собак карликовых и средних пород в возрасте от трех месяцев и более. Наша «Канарейка» будет любимой игрушкой вашего бобика. Шидзуо повторно рассмеялся, а я недовольно скомкала ценник и кинула на дорогу. — Ты чего ржешь как конь, бобик? — Теперь у меня две канарейки, — вытирая выступившие от смеха слезы, пробормотал блондин и, достав птичку из кармана, еще раз ее сдавил. — Тебя не смущает, что это собачья игрушка? — Ни капли, отличная вещь. Каждый раз, глядя на нее, я буду вспоминать тебя и стараться держать себя в руках. — Очень мило, — пробурчала я, набирая номер Ли Тар Джина и прикладывая телефон к уху. — Привет, Хасу, — почти незамедлительно отозвался детектив, — что в этот раз? — Адрес детского дома, из которого взяли Каору, и информацию о всех детях, усыновленных семьей Мишима. — Ага, записал, слушай, может, ты сразу у меня расследование дела закажешь? — Нет, спасибо, — со смешком отказалась я, — сама в детектива поиграю. — Может, я тогда тебе кого из своего отдела одолжу? — Зачем? — Да мало ли что случится, а так у тебя охрана будет. — Не стоит волноваться, Тар Джин, у меня, кажется, есть охрана, — ответила я, глядя, как Шидзуо забавляется с канарейкой, заставляя ее «пучить» глаза. — Надежная? — не успокоился детектив. — Очень, — подтвердила я, понимая, что «надежная охрана» безнадежна в своей детской радости от новой игрушки. — Ну смотри, если что, я всегда на связи. — Я учту, спасибо. — Отбой. — Отбой. — Шидзуо-сан, у нас образовалась масса свободного времени, куда пойдем? — Гулять по темным переулкам. — Зачем? — Ну, нам ведь нужно поймать наш хвост с поличным? Резиновая игрушка в очередной раз пискнула, выпучив глаза, судя по всему, подобным образом поддакивая блондину.

***

— На приличном расстоянии держится, дрянь такая, — недовольно произнес Шидзуо, краем глаза косясь на шлепающего в отдалении парня. — И что делать будем? — Может, в него кинуть чем? — И чем же, если исключить уличное имущество? — Что у тебя в рюкзаке есть? — Из тяжелого только шоколадка, ключи и еще одна пара китайских шариков. — Давай сюда шарики. — Ну кинешь ты их в него, и что будет? — Он будет знать, что мы его вычислили. — А смысл? — Ну, не знаю, мне так будет спокойней. — Отдай шарики обратно, они призваны успокаивать! — А в чем дело? Я хочу использовать их по назначению — как только отправлю в лоб тому умнику, сразу успокоюсь. Цель будет достигнута. — Нет, они не для этого нужны! — А у тебя есть идеи получше? — Можно с ним поговорить… — Канарейка, парламентерство прошлый, даже, скорее, позапрошлый век. — Но это гораздо лучше, чем калечить людей. — А кто его калечить собрался? — всерьез удивился Шидзуо. — Так, пару шишек на башке поставлю и все. — Блин, ты мне напоминаешь шкодливого подростка-хулигана. И чего тебя весь район боится? — Может, они боятся не меня, а бесконтрольного гнева в сочетании с немыслимой силой? — Ну тебя, тоже мне страдающий олененок бэмби… — У него разве были такие проблемы? — Неа, таких не было… Я оглянулась. В пустом переулке было всего три человека: я, Шидзуо и наш беспалевный преследователь. Тяжело вздохнув, я пришла к выводу, что он либо конченный идиот, либо действительно верит в то, что идиоты мы. — Ну, так я могу в него кинуть шарики? — Нет пока… — Канарейка, объясни мне, чего ты ждешь? — Чуда? — усмехнувшись, предположила я. — Ну, давай тогда теперь попробуем так, — Хейваджима взял меня за руку и затащил в первый попавшийся на нашем пути подъезд. Мы притаились за дверью, ожидая, когда наш «шпион» войдет следом. Минут через пятнадцать я додумалась подняться на второй этаж и посмотреть в окно. Наш преследователь стоял на другой стороне улицы чуть поодаль от дома и, видимо, ждал, когда мы выйдем. Спустившись вниз, я сообщила об этом Шидзуо. Блондин приуныл. — Слушай, а может, выйдем на крышу? — предложила я, пытаясь ухватить витающую в голове мысль, но та продолжала коварно ускользать. — Ну, давай, — пожал плечами Хейваджима. Преодолев шесть этажей без лифта, мы наткнулись на закрытую дверь чердака, которую Шидзуо без особых усилий и шума высадил. Пристроившись у самого края крыши, мы дружно закурили, наблюдая за нашим шпионом. Солнце лениво ползло по небосводу, а шаловливый летний ветерок трепал волосы. Погода — загляденье, а вот так вот стоять на крыше и вовсе одно удовольствие. Шидзуо, стоявший позади меня, выполнял роль этакой стенки, на которую можно было облокотиться спиной, что я, в принципе, и сделала для пущего удобства. Идеалистическую картинку нарушало только одно… — Как же он меня бесит, — проворчал блондин, метко кидая бычок в стоящего внизу человека. Однако коварный порыв легкого ветерка снес бычок в сторону, не дав ему достигнуть цели. Хейваджима недовольно поморщился и прикурил еще одну сигарету, видимо, решив попытать удачу уже в четвертый раз. — Интересно, мне кажется, или мы все-таки зря решили ловить его таким странным способом? — я тоже старательно прицелилась бычком в мужика и тоже не попала. Вздохнув, я достала еще одну сигарету и, по примеру блондина, повторно закурила. — Ты сама отвергла вариант приложить его головой об стену, — напомнил мне Шидзуо, — так что единственное, что нам остается, это сидеть тут и ждать, пока он либо уйдет, либо не выдержит и пойдет нас искать, а вот когда найдет… — Мне почему-то кажется, что терпения у этого человека предостаточно, и к моменту, как он решит пойти нас искать, мы успеем засыпать его фильтрами от сигарет по самые уши. — Нет, не успеем, — возразил мне блондин, пересчитывая оставшиеся сигареты в своей пачке. — Я образно выразилась, — проворчала я. — Ну, значит, мы быстрее заработаем рак легких. — Все там будем, — философски пожал плечами Шидзуо, — рака бояться — сигареты не курить. — Ага, волков бояться — в лес не ходить, — усмехнувшись, поправила я блондина. — Мой вариант мне нравится больше. — Не спорю, звучит забавно. Разговор как-то сошел на нет, а мое внимание привлекла уже знакомая машина, мелькнувшая в начале переулка. Я сняла очки и прищурилась, да, так и есть, к дому, с крыши которого мы вели наблюдение, подъехала вчерашняя ауди и притормозила. Наблюдавший за нами мужчина как-то незаметно скрылся между домами. — Шидзу-о, — настороженно протянула я, наблюдая, как из маленькой ауди вылезают четыре здоровенных шкафа. — Похоже, что наш предыдущий дружок не имеет никакого отношения к этой теплой компании, — блондин выкинул сигарету, которая приземлилась ровнехонько на капот. — С чего ты так решил? — поинтересовалась я, наблюдая, как шкафчики ровной колонной заходят в подъезд. — Если бы он был с ними, то не исчез бы так оперативно при их появлении. Поэтому либо конкуренты, либо преследуют разные цели. — Не нравится мне это, — пробормотала я, оглядывая крышу, — и бежать как-то особо некуда, все равно на лестнице с ними столкнемся… Остатки несчастной двери, которую мы аккуратно прислонили к косяку, с эффектным хрустом вылетели на крышу, вслед за этим вошли «шкафчики», недобро усмехаясь. — Интересно, где такие кадры водятся? — ошеломленно выдохнула я. Со звоном на крышу упало тяжелое шипастое ядро на длинной цепи*. Нежданные гости ощетинились не самым обычным оружием. — Не нравится мне это, — произнес Хейваджима, снимая очки. — А я ведь именно с этого и начала, — настоятельно проронила я и решила, что, раз уж мы оказались в такой непонятной, нелепой и опасной ситуации, то хуже уже не будет, что бы я ни ляпнула. — Эй, мальчики, как вам погода? Может, договоримся? «Мальчики» гадко заухмылялись, а у меня в голове скользнула праздная мысль о том, что, в сравнении с этими, у Орихары просто ангельская улыбка. — Можем и договориться. Пойдешь с нами добровольно, блондина трогать не станем. Позади меня раздалось тихое попискивание, Хейваджима, видимо, яро боролся с подступающим озверением, терзая пучеглазую канарейку. — А куда мы с вами пойдем? — наивно переспросила я, сжимая локоть блондина. — В кино? Откровенный идиотизм ситуации добило то, что вооруженные шкафчики, судя по всему, действительно были, мягко говоря, туповаты. Поскольку на их лицах отразилось искреннее недоумение, а самый крупный, почесав сверкающую в лучах солнца бритую макушку, ответил: — Да, вообще-то, велено вас к шефу доставить. — Ваш шеф хочет заказать у меня картину? — выдвинула я самую простую версию для этих лбов. Однако, нет худа без добра, если этих горилл направить в нужном направлении, они нам все сейчас и выложат. Но есть одна загвоздка: как бы нам сбежать потом? В том, что меня не тронут, я уверена, раз «нужно доставить к шефу», значит, живой, а вот Хейваджима… Каким бы сильным он ни был, покалечить-то его в любом случае могут. — Да нет, вроде, — озадачился бугай. — А как вашего шефа зовут, я с ним знакома? Один из бугаев наклонил голову на бок, несколько раз кивнул, будто принимал какие-то наставления и, пнув некстати разговорившегося напарника, обратился ко мне: — Идешь сама или тебе все-таки помочь? — Мне мама с незнакомыми дядями ходить не разрешает, — притворно печально вздохнула я, выдав одну из самых избитых шуток нашего времени. — Придется тебе ослушаться маму, — ухмыльнулся бритоголовый и небольшими, но уверенными шагами направился в нашу сторону, раскручивая Кусари-чигирики. — Хасу, ты в детстве играла в наездника и лошадку? — неожиданно спокойно произнес Хейваджима. — Нет, а к чему ты это? — поразилась я, не сводя глаз с приближающегося уголовника. — Ты ведь сейчас, скорее всего, против тотальной драки, потому что боишься, что меня покалечат, так? — Угадал. — Значит, у нас есть только вариант удирать. — Ну и? — Тогда держись, — посоветовал Шидзуо. С круглыми от ужаса глазами я взмыла в воздух и за долю секунды оказалась на шее блондина. — Ты уверен, что это хорошая идея? — обреченно поинтересовалась. — Лучше все равно нет, а руки мне нужны свободными, — проинформировал меня Хейваджима и сорвался с места. — А за что тут держаться?! — завопила я, автоматически вцепившись в светлые волосы. Наверно, будь у меня побольше силенок, мужчина остался бы без скальпа. Ну, само собой, мне никто не ответил. В свое время в детстве, каждый раз, как папа сажал меня к себе на плечи, я леденела от ужаса и боялась лишний раз пошевелиться. Мне все время казалось, что если меня уронят, я обязательно себе что-нибудь сломаю и умру, сейчас же… у меня даже времени задуматься над чем-то подобным не нашлось. Шидзуо, ловко увернувшись от ядра, полетевшего в нашу сторону, угостил первого бугая кулаком в нос и не глядя поймал цепь второго, дернул на себя и расквасил. Второй «лысик» отправился в нокаут. Оставшаяся парочка, оценив боевой потенциал нашего тандема (уж не знаю, что мы со стороны напоминали), атаковали одновременно с хитрым расчетом: одно ядро полетело мне в голову, второе куда-то в Шидзуо. Блондин резко повернулся к атакующим спиной, я, визжа от ужаса, зависла в воздухе и в следующую секунду оказалась уже у него на руках, захлопнув рот только тогда, когда сильный толчок чуть не снес моего защитника с ног. Уведя меня из-под удара, он пожертвовал своей спиной. Хеваджима легко поднялся на ноги, у меня создалось впечатление, что он не заметил удара, хотя, скорее всего, так оно и было. Ведь, насколько я поняла, проблема Шидзуо заключалась в том, что при вспышках агрессии его мозг не контролирует количество высвобождаемой силы, что, по сути, является адреналином, который, поступая в неограниченной дозе в организм, приводит к сокращению мышечной массы и повышению ее работоспособности. Правда, в психологии существует теория, что подобные уникальные возможности никак не связанны с адреналином. В их версии человек использует где-то около десяти-двадцати процентов мускульной силы, резервы которой и задействует организм при определенной стрессовой ситуации. Хотя, по идее, гнев подавляет стресс… ну, не суть важно, что-то я сильно отвлеклась. Хорошо, конечно, с умным видом рассуждать об особенностях и тайнах человеческого организма, когда тебя на руках носят, спасая от опасности. Прямо-таки идеальная картинка «ДВБ»: благородный рыцарь и бесполезная девица, которую нужно спасать. И вместо того, чтобы визжать и причитать о своей горькой доле, я в который раз задумываюсь черт знает над чем. Вернувшись в реальность из аутентичного состояния — созерцания бабочки Хейваджимы, я соизволила обратить внимание на то, что мы… — МАТЬ ТВОЮ, ПАДАЕМ С КРЫШИ!!! АААААААА!!! — кажется, одним этим визгом я оправдала все то время молчания, пока витала в облаках. Как, когда и при каких условиях мы отправились в свободный полет, я, само собой, не заметила. Но одного того факта, что мы летим, мне вполне хватало, чтобы поднять чисто автоматическую и вполне естественную женскую панику… Небо и земля несколько раз поменялись местами, и Шидзуо, с грохотом проминая крышу машины, приземлился на ноги. Моя челюсть неблагозвучно щелкнула, чуть не оставив меня без языка. Из машины выскочил забавный бородач, на чье лицо не задумываясь наступил блондин, спрыгивая на землю. «Кажется, так долго меня на руках еще никто не носил», — истерично захихикала я про себя, пока Хейваджима на приличной скорости петлял по переулкам, пробираясь к метро, где мы смогли бы спокойно затеряться среди других людей и благополучно вернуться в Икэбукуро.

***

-…так вот, значит, как, — Орихара посмотрел на женщину поверх переплетенных пальцев. — Сколько всего, оказывается, может прятаться в такой маленькой оболочке. И неужели она до сих пор ни о чем не догадалась? — Каким образом? Чтобы о чем-то догадываться, нужно знать хотя бы половину правды, которую Хасу, я надеюсь, никогда не узнает. — А Вы не боитесь, что ей кто-нибудь расскажет? — тонко намекнул брюнет, дабы понаблюдать за реакцией Марии. — Такие болтуны, — веско произнесла бабушка, — долго не живут. — О, о, о, Мария-сама, — Изая испуганно прижал руки к лицу, — Вы меня пугаете. Давайте будем дружить? Вы мне нравитесь, Ваша кровожадность сродни моему любопытству, я думаю, мы сумеем с Вами существовать на одном поле. — Намекаешь на то, что я на твоей территории? — Если Вам так удобнее, то можете так считать, — согласился токийский информатор, но не договорил. Достав телефонную трубку, он приложил ее к уху: — Я отказываюсь следить за этой девицей! — нервно воскликнул мужской голос, минуя стадию приветов. — Причина? — Они закидали меня бычками, а потом приехали эти псы… — Какие псы? — удивленно вскинул брови Изая. — А черт их знает, я только номер машины записал, потом исчез на всякий случай. — Что с объектом наблюдения? — Они скрылись, прыгнув с шестого этажа здания… — Стоп, объект был не один? — Твоя объект, — начал заговариваться от волнения информатор, — был с Хейваджимой Шидзуо. «То есть она все-таки взяла его с собой», — не без удовольствия отметил про себя Орихара, в слух же произнес совсем другое: — Продолжай слежку, номер тачки с «псами» пришли мне. — Как я могу продолжать слежку, если этот чертов псих умотал на огромной скорости? — Твои проблемы, киса, — усмехнулся Орихара и отключился. — Что? — Кто это был? — Информатор, — пожал плечами парень. — Объект — это Хасу? — Не вижу смысла врать. Да. — Ты за ней следишь? — нахмурилась Мария. — У меня нет выбора, — пожал плечами Орихара и нацепил маску заботливого жениха, — хочу ежечасно знать, где она, что с ней и все ли в порядке. — И что случилось? — Судя по всему, Ваша и моя обожаемая Хасу влезла куда-то, куда не следовало. Иными словами, этой птичке могут подрезать крылья… — Меня не интересуют твои домыслы, я хочу знать, что именно происходит вокруг моей внучки. Орихара неожиданно помрачнел и неприязненно взглянул на женщину, у которой от подобного взгляда сердце сжалось в нехорошем предчувствии. — Знаете, Мария-сан, я бы и сам не отказался знать, что происходит вокруг Вашей внучки… — Хочешь сказать, что всезнающий ты в данной ситуации в пролете? — усмехнулась женщина. — Это временное явление, — отмахнулся Орихара, — думаю, уже к вечеру я буду иметь если не полную, то частичную картину происходящего. В комнате повисла тишина, Мария некоторое время задумчиво распускала собственное вязание, после, видимо, приняв какое-то решение, протянула брюнету ладонь: — Чаю или кофе? — Я так понимаю, Вы согласны со мной сотрудничать? — Поучаствую на старости лет в парочке авантюр и уйду на покой, — оскалилась суровая бабуля. — Никому не позволю обижать мою внучку. «И еще одна пешка для грандиозной затеи», — похвалил себя Изая, пожимая лопатообразную ладонь Марии. «Рука как у Саймона… страшна, наверно, такая женщина в гневе…»

***

— Ну ты и терминатор, — покачала я головой, садясь на свободное место в вагоне метро. Хейваджима неопределенно пожал плечами и взялся за поручень. Блин, нужно было все-таки номер машины записать, тогда, возможно, удалось бы найти ее владельца и таинственного шефа, который пожелал меня видеть. А зачем? Тоже вопрос, но ответ на него лежит на поверхности, кому-то не угодно, чтобы я копалась в прошлом Юкимуры и Каору. Скорее всего, за этим скрывается не самая красивая история, и, как разумный человек, я должна сейчас испугаться и прекратить рыть носом в неизвестном направлении и неизвестно зачем. Но не хочется. И не можется. Не факт, что если сейчас остановлюсь я, остановятся и те, кто открыл на меня сезон охоты со вчерашнего дня… — Тетя, тетя, — меня за рукав подергала очаровательная темноволосая девочка, на вид лет двенадцати, и протянула мне носовой платок, на который я воззрилась с непередаваемым удивлением, — возьмите, перевяжите вашего дядю, он, кажется, умирает… — Какой дядя? — не сразу догнала я, в чем дело. — Этот разве не Ваш дядя? — не меньше моего удивилась девочка, тыкая пальцем в фактически висящего на поручне Хейваджиму. Подскочив как чертик из табакерки, я схватила блондина за голову, заставляя посмотреть на себя, но потерпела неудачу — его глаза были закрыты. Что с ним? Обморок? Но как он еще стоять, точнее, висеть, держась за поручень, умудряется? Вроде, видимых повреждений у него нет, что случилось? — Тетя, Вы не там смотрите, у него сзади все порвано, — подсказала мне девочка. Глянув на спину Шидзуо, я, мягко говоря, впала в шоковое состояние, возникло ощущение, будто в глаза насыпали песка, а из головы вынули мозг и вместо него положили ваты. Жилетка и рубашка, спереди выглядевшие вполне обычно и аккуратно, сзади были изорваны в клочья, а по коже змеились длинные глубокие царапины с рваными краями, из которых тонкими ручейками сочилась кровь. Девочка вновь подергала меня за рукав, тем самым заставляя проявить хоть какой-то интерес к окружающему миру: — Тетенька, так Вы возьмете платок или нет? — Спасибо, детка, — выдавила я из себя, — но, боюсь, платок тут уже не поможет. — Вот глупость, — заявил смышленый ребенок, — надо промыть ранки, остановить кровь и… Дослушать мне не удалось, так как пальцы Шизуо разжались, и он фактически рухнул на пол. Однако мне удалось подхватить его за подмышки, правда, с моим ростом получилось, что теперь он стоял на коленях, уткнувшись носом мне в плечо. Почувствовав под пальцами влажные теплые дорожки, я испытала приступ тошноты и чуть не отправилась вслед за Шидзуо в темное царство «беспамятство», однако кое-как сумела удержать себя в сознании, хотя руки и колени начали предательски дрожать, а по спине прошли стройным рядом толпы мурашек. — Эй, в больницу его везти надо, чего встала, вылупилась, тащи его отсюда, нечего людей пугать, — визгливо пропищала бабка, сидевшая недалеко от нас. — Ох, молодежь, — подхватила эстафету другая старушка, — помирать будут, а все равно глупости делают… — Ото-ж, — включилась в разговор женщина на вид лет сорока, — девка, видать, совсем без головы, раз с такими ранами мужика в метро потащила, небось, пожадничала такси ему оплачивать… — А могла и на дом скорую вызвать… От незаслуженных в мой адрес слов и общей ситуации на глаза неожиданно навернулись слезы. Я ведь не виновата! Нет, виновата, конечно, но не настолько! — А ну замолчите, кошелки старые, девчонке и так несладко, а тут еще всякие раскудахтались, у нее, может, денег на такси нет и телефон сломался, вот она и поперла мужика на себе в больницу. Из вас не каждая на такое, небось, способна, — заступился за меня мужчина, сидевший справа от меня и по-доброму предложил, обращаясь уже ко мне. — А ты не реви, давай помогу его на улицу вынести, вместе такси поймаем, чай, не звери лютые, люди помогать друг другу должны. — Спасибо, — тихо поблагодарила я мужчину, который, поднявшись с места, легко взгромоздил Шидзуо себе на плечо. — Тетенька, возьмите платок, Вам он точно пригодится, — неугомонный ребенок таки всунул мне в руки свой платок.

***

Такси мы поймали относительно легко. Сказав раз десять спасибо доброму самаритянину за помощь, я устроила Шидзуо на заднем сиденье, предварительно накинув ему на плечи свой пиджак. Размерчик, конечно, совсем-совсем не его, зато сиденье машины не испачкаем. Куда именно нужно везти Шидзуо, я поняла, когда вышла из метро. У меня есть всего один знакомый, который находится неподалеку и не станет задавать вопросов о том, что произошло и почему я не отвезла раненого в больницу. Пока мы ехали, я в панике терзала телефон, пытаясь дозвониться до человека, но тот активно не брал трубку. Либо он оглох, либо телефон на беззвучном режиме стоит. Остается надеяться лишь на то, что очкарик сейчас дома и никуда не переехал. Телефон надрывно запиликал: — Да? — Хасу, записывай адреса детских домов. — Погоди, почему детских домов, а не детского дома? — удивилась я, отвлекаясь от душевных терзаний. — Потому что твои Мишима каждый раз брали ребенка из нового приюта. — А разве так можно? — усомнилась я. — Знаешь, я бы сказал, что так нельзя, да по документам каждый раз, когда Мишима брали нового ребенка, все документальные доказательства о том, что у них уже есть ребенок на воспитании, куда-то исчезали из регистра. И так все ловко оформлено, что и не подкопаешься, уж поверь мне. — Может, они работорговлей занимались? — предположила я. — Вот и набирали себе детишек… — Да нет, не похоже, — отозвался Тар Джин, — тут что-то другое, но, если хочешь, я могу попросить людей проверить черные рынки… — Ты и это можешь? — моему удивлению не было границ. — Может я, конечно, и не великий Токийский Информатор, но деньги тоже не за красивые глаза получаю. — Но ведь я тебе не плачу, — резонно возразила. — Детка, благодаря тебе меня теща пилить перестала, а это дорогого стоит, — засмеялся детектив, — так что для тебя я готов землю носом рыть. Тем более, скоро у сестры свадьба… — Намек понятен, — усмехнулась я, — за мной не заржавеет. А что именно ты будешь искать на черном рынке? — Как что? — удивился моей непонятливости Тар Джин. — Думаешь, раз рынок черный, так там накладных и учета товара нет? — Что, и на людей товарные чеки бывают? — ужаснулась я. — И на людей, и на их органы, — жизнерадостно просветил меня кореец, — если деток продавали, неважно, целых, али по частям, рано или поздно документики на это все равно всплывут, надо только поискать. — Все, избавь меня от подробностей. И жду известий. — Эй, а адреса? — Пришли смс-кой или на мейл, мне сейчас немножко некогда. — Ну, хорошо, давай, до связи. — До связи. Я сунула трубку в карман. Приехали.

***

Высадив меня возле нужного мне дома, таксист за дополнительную плату согласился помочь дотащить Шидзуо до нужной мне квартиры. Позвонив в дверь, я замерла. Пожалуйста, пусть он будет дома… Послышались шаги, дверь открылась, и… на пороге стояла всадница без головы. — Ты?! — удивилась я. «Шидзуо?! Что с ним?!!!» — высветилось на экране мобильного, который Селти бесцеремонно впихнула мне в руки, отбирая у таксиста бесчувственного блондина. Тени в помещении сгустились и нервно завибрировали. Таксист со всей возможной скоростью побежал вниз по лестнице, забыв про лифт и про дополнительную оплату. Далахан потащила Шидзуо вглубь квартиры, безошибочно поняв, зачем я его сюда привезла. — Шидзуо? Селти? Что с ним? Шихасу?! Ты откуда? — подскочил с дивана Шинра, бросаясь на помощь всаднице. — Давай все вопросы потом, — отмахнулась я, — займись сперва делом.

***

«Что случилось?» — настойчиво тыкала в мою сторону телефоном всадница, пока я, сидя на диване, грела холодные как лед руки об чашку с чаем. — Давай я расскажу, когда Шинра вернется, а? — жалобно попросила я. — Не хочется потом второй раз еще и ему пересказывать. «Хорошо. Тогда откуда ты знакома с Шинрой?» — Наши отцы знакомы, — при этих словах всадницу передернуло, — и когда мы были маленькие, до определенного момента часто пересекались. «Твой отец тоже безумный хирург, помешанный ученый?» — Нет, ты что? — улыбнулась я. — Мой папа скромный микробиолог, консультировал какое-то время Синген-сана. Всадница на некоторое время замерла, видимо, задумавшись над моими словами, затем вновь взялась за телефон. «А по какому вопросу он его консультировал?» — Не знаю, — пожала я плечами, — мне было неинтересно и я их никогда не слушала. «Понятно». — А ты тут как оказалась? «Я тут живу». — С Шинрой? «Нет, с папой Римским.=)» — Извини, согласна, глупый вопрос. «Вообще-то мы с Шинрой…» -…встречаемся, мы пара, — радостно возвестил очкарик, заходя в комнату. Из-под шлема Селти повалил густой черный дымок. — Я, конечно, догадывалась, что ты чудик, но не знала, что настолько, — улыбнулась я, — как Шидзуо? — Кто мне это говорит? — деланно возмутился Шинра, плюхаясь на диван рядом с далахан. — Девушка, которая посещала психолога, чаще, чем среднестатистический человек в душ ходит. — Так что с Шидзуо? — настойчиво повторила я, отвлекая хирурга от воспоминаний о моем детстве. «Да, что с Шидзуо?» — видимо, из женской солидарности, поддержала меня Селти, а может, ей и вправду было интересно. — Все хорошо с вашим Шидзуо, он крепкий, на самосвале не переедешь, — успокоил нас Киситани, делая очень робкую попытку обнять далахан за плечи, — швов наложить, конечно, пришлось массу, но, если повезет, шрамов у него почти не останется. Сейчас проспится и будет как новенький. — Это хорошо, — с облегчением вздохнула я и, наконец, сумела расслабиться. Далахан «незаметно» ткнула очкарика локтем в живот, и тот с сожалением убрал от нее свои загребущие лапки. «Ты обещала рассказать, что случилось, когда придет Шинра!» — напомнила мне Селти. Посмотрев на сообщение в телефоне и любопытную мордашку Шинры, я неловко поскребла макушку и начала исповедь с того момента, как мы с Хейваджимой вышли из кафе.

***

Заручившись поддержкой воинственной пенсионерки, Орихара приуныл. Стоило признаться, что в отсутствие Канарейки в квартире особо делать было нечего. Ради интереса Изая включил компьютер девушки и минут пятнадцать изгалялся, пытаясь угадать пароль. Вопрос с подсказкой выглядел примерно так: «Этого художника я терпеть не могу. И вообще, он, кажется, больной был на всю голову». К несчастью, бумагомарателей, которых можно назвать больными на голову, в мире существует предостаточно, да и Орихара не являлся таким уж высоким ценителем искусства, чтобы знать их всех. Без особого энтузиазма, он повводил фамилии парочки знаменитых художников и зацепился глазами за слово «был». «Раз был, значит, нужно не современников вводить» — брюнет задумчиво постучал указательным пальцем по столу и ввел «Босх». Компьютер приветливо мигнул и загрузил рабочий стол. Орихара с довольной улыбкой углубился в изучение содержимого папок. С одной стороны, ничего криминального или провокационного (вроде фотографий в голом виде, дневника, порнографии с маленькими мальчиками и далее по списку) там не было. С другой стороны, их содержимое с лихвой компенсировало отсутствие скандальной информации. Ведь, по сути, отсутствие компромата — тоже компромат. Большую часть папок заполняли различные арт-работы, отцифрованные варианты художественного портфолио в различных направлениях, скачанные из интернета книги и статьи о живописи, художниках, философах, и вполне себе ожидаемые дамские романы, детективы, сборники фантастики и фэнтэзи. Однако, были папки, содержимое которых не совсем подходило к образу художницы, а именно: научные статьи по поведенческим аномалиям, соционике, гипнозе, физиогномике, НЛП, труды различных ученых в области исследования функций человеческого мозга, огромный объем информации по фобиям, сохраненные переписки с психологами, психотерапевтами и душеведами всех пород. Просмотрев содержимое каждой папки, Изая пришел к выводу, что, сидя дома, девушка явно не теряла времени даром, занимаясь исключительно мазней холстов за деньги и для удовольствия. Она активно изучала психологию и прилегающие к ней науки и псевдонауки, чтобы разобраться в своих собственных проблемах. А раз так, значит, где-то, все-таки, должен быть дневник с записями и наблюдениями за единственным подопытным кроликом – Кансей Шихасу. Потерев руки, Орихара подошел к шкафу, потянул на себя дверцы и оказался погребен под лавиной хлынувших с полок вещей. Шихасу так и не соизволила разобрать полки, просто запихнула все обратно и снова спрессовала дверцей. Выбравшись из-под завала, парень справедливо рассудил, что тут искать ничего не стоит, и, запихнув вещи обратно, как было, прижал их дверцей шкафа. «Возможно, стоит зайти на ее склад?» — подгоняя себя этим вопросом, Изая вышел в коридор и подергал за ручку соседнюю дверь, она, к несчастью, оказалось закрытой. Брюнет достал лезвие и, добросовестно изучив замок, вставил его в щель между косяком. Поддев язычок, он аккуратно повел вверх и чуть в сторону. Замок щелкнул и открылся. Токийский информатор довольно улыбнулся и вошел в «святую святых». Комнатка, которую Шихасу использовала как склад для своих творений, была небольшой, метров десять на шесть, у стен стояли напольные полки, удивительно напоминающие стойки для дисков, только тут вместо дисков лежали тщательно завернутые в белые полотна картины. У самой дальней стены находился шкаф, на полочках которого в идеальном порядке были расставлены различные краски, лежали нераскрытые упаковки кистей, карандашей, ластиков, точилок, линеек и прочих нужных художнику мелочей. Судя по всему, в отношении художественных принадлежностей девушка не мелочилась, скупая их упаковками про запас. Внимание Орихары привлекла картина, стоящая в углу отдельно от всех. Из любопытства он снял прикрывавшее ее полотно. Мысли о дневнике и компромате стихийно покинули голову информатора. На картине в цвете была запечатлена девушка, сидевшая в дорогом темно-зеленом кресле на фоне большого окна, прикрытого тяжелыми бархатными темно-алыми гардинами. У девушки были ярко-рыжие длинные волосы, прикрывавшие обнаженную грудь, до пояса ее скрывала белая, чуть блестящая в темном освещении тонкая простыня. Тонкие линии хрупкого тела, изображенного на холсте, игра теней и бликов на светлой коже буквально завораживали, притягивая взгляд и не желая отпускать. Поддавшись непонятному порыву, Изая провел пальцами вдоль края картины и наткнулся на небольшой конверт, воткнутый за раму. В нем он обнаружил небольшой заламинированный прямоугольник с каллиграфической надписью без намека на какую-либо подпись: «Моей музе, чья прекрасная душа очаровывает раньше, чем ее красота». — Как это… интригующе, — пробормотал парень, возвращая конверт на место и накрывая картину полотном, — Кансей Шихасу была чьей-то музой и позировала в таком виде. Кто бы мог подумать… может, она не так уж и невинна, как может показаться с первого взгляда? Мобильный информатора завибрировал. «Браво, Канарейка» — закончив читать смс с отчетом наблюдателя, Орихара задумчиво постучал им себя по голове. «Головка соображает. Недолго думала о том, куда тащить раненого Шизу-тяна. Очень неплохо, ты талантливо пользуешься связями своего отца, не располагая собственными. Сперва клиника для Каору, теперь Шинра для Шидзуо…» Закрыв за собой дверь в картинохранилище, информатор вернулся в комнату и, воткнув в компьютер флешку, вышел в городской чат, решив совместить приятное с полезным: заняться работой, прихваченной на дом, и навести в чате шороху о том, что случилось с Шидзуо.

***

Как выяснилось, идея подождать, пока Шидзуо придет в себя, и уехать, оказалась плохой. Нет, время-то я провела чудесно, беседуя с Шинрой и Селти о всякой ерунде и наблюдая, как эти счастливые без пяти минут молодожены шутливо ссорятся. Точнее, не так. Селти любовно пинала парня, куда приходилось, а тот, в свою очередь, сносил это все с невероятным мужеством и тоннами розовой нежности в глазах и на лице, отчего далахан начинала забавно дымиться. Однако, как я уже заметила, веселье закончилось, когда проснувшийся, голый по пояс, со странными компрессами на спине и почему-то босой, Хейваджима ввалился в гостиную комнату. — Я настоятельно рекомендую тебе сегодня остаться у меня! Если ты выйдешь на улицу и вспылишь, швы могут разойтись, а тут ты будешь под пристальным наблюдением медика! — настоятельно вещал Шинра. «Не смей ходить на улицу! Не дай бог с тобой что-нибудь случится! Оставайся тут, вот тебе и весь мой сказ!!!! Слушай Шинру, он дело говорит!» — горячилась всадница, стуча по несчастному телефону так, что, казалось, еще чуть-чуть, и экран треснет. — Я провожу Канарейку до дома и вернусь, — упорствовал блондин, нервно сдавливая уже истерически попискивающую игрушку. «Отвезу я твою Канарейку куда ей надо!» — моментально нашлась Селти. — Селти может отвезти Хасу домой, — не посмотрев, что написала всадница, выдвинул свое предложение хирург, и тут же получил за это подзатыльник. — Да я не маленькая, могу такси поймать, если что, — влезла я в разговор. На меня уставились две пары возмущенных глаз и одно дымящиеся тело. Сразу стало как-то неуютно. «Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!» — возмутилась городская легенда, распаляясь все больше и больше, в прямом смысле слова, дым в комнате был уже такой, что хоть топор вешай. «Если на тебя открыли сезон охоты, то такси — не самый лучший выбор! Сядешь вот в такси и увезут тебя черт знает куда, ищи-свищи потом глупую Канарейку!!!» — Как ты можешь такое говорить при Шидзуо? — недоумевал Шинра, полностью поддерживая Селти. — Ты его прямо-таки провоцируешь этими словами идти и провожать тебя! — Ничего такого не имела ввиду, — слабо защищалась я. — Канарейка, если ты попытаешься уйти отсюда без меня, — угрожал Шидзуо, — то я не знаю, что я с тобой сделаю потом! Будто в подтверждение его слов, игрушечная канарейка издала совсем уж скорбный писк, вращая выпущенными глазами. Мое воображение тоже решило проявить себя и услужливо подсунуло мне сценку, как Шидзуо с заботливым выражением лица смыкает свои руки вокруг моей шеи, а мои глаза выскакивают из орбит и становятся размером с теннисный мячик. — А давайте ее наручниками к батарее прикуем тут? — неожиданно предложил Шинра. — А что, если вся проблема только в проводах Шихасу до дома, то вполне логично оставить ее здесь вместе с Шидзуо. И овцы сыты, и волки целы, нет? Селти повернулась корпусом ко мне, материализуя из тени веревку, Хейваджима задумчиво потер подбородок, явно рассуждая над поступившим предложением. — Хорошо, — пошла я на попятную, понимая по лицам (и позам) этих садистов, что если я не соглашусь, то меня действительно могут приковать к батарее, — я останусь, только бабушку предупрежу. Шинра облегчено вздохнул, Селти, как мне показалось, с сожалением рассеяла веревку, а блондин наконец перестал терзать несчастную игрушку, моментально успокаиваясь. Откинув крышку телефона, я быстренько настрочила смс бабушке: «Бабуль, не волнуйся за меня, я сегодня остаюсь на ночь у подруги, все будет хорошо, с утра буду дома. Люблю тебя, твоя Хасу». Отправив одно сообщение, я с мерзопакостной улыбкой написала еще одно, более короткое: «Милый, сегодня ночую с Шидзуо, не лопни от злости и приятной ночи».

***

Часов до девяти мы дружно залипали в телевизор. Селти-таки сдалась Шинре и, уютненько пристроившись у него под боком, время от времени испускала дымные сердечки. Счастливое лицо хирурга с глупой улыбкой от уха до уха вообще комментариев не требовало. Все и так было понятно. Меня, не взирая на все протесты, подгреб к себе Хейваджима и, придерживая за шкирку, как нашкодившего котенка, не отпускал. Минут пять я из вредности и врожденного упорства пыталась отползти на противоположную часть дивана, но в итоге смирилась со своей участью, так как поняла, что с этим медведем мне не справиться. В итоге, пока все смотрели какую-то комедию, я тайком щупала взглядом полуголого блондина, сравнивая с Орихарой. Мускулатуры тут было раза в два, если не в три, больше. Один пресс чего стоил. Сразу видно, тело, натренированное выдерживать большое количество нагрузок. Вот бы его в качестве натурщика заполучить… картина вышла бы загляденье, женщины на аукционе ее с руками бы оторвали. Хотя, с другой стороны, не факт, что художник захотел бы такую красоту продавать. Замечтавшись о создании дорогостоящего, поразительно красивого шедевра, который стал бы знаменит наравне с улыбкой Мона Лизы, я, незаметно для себя, начала пальцем чертить узоры на прессе, который ввел меня в состояние творческого экстаза. Прийти в себя мне удалось только тогда, когда Хейваджима, поймав мою ладонь, легонько сжал ее. Я в недоумении уставилась сперва на свою руку, которая, в моем понимании, начала жить отдельной жизнью, потом, тихо краснея, рискнула поднять взгляд на Шидзуо, который необыкновенно пристально следил за моей реакцией. Решив, что еще чуть-чуть, и я, как Селти, начну дымиться (только от неловкости), я честно уставилась в телевизор и попыталась уловить сюжетную линию, которую безнадежно потеряла, витая в облаках. Рука, которая до сего момента держала меня за ворот рубашки, переползла мне на затылок и, склонив мою голову на плечо Шидзуо, заняла позицию на плече. Я, удивленно хлопая глазами, честно пыталась смотреть только в телевизор и думать только о комедии, сюжет которой, судя по творившемуся у меня в голове беспорядку, так и останется для меня загадкой. Мысли пьяными матросами во время шторма бегали по палубе мозга, время от времени сталкиваясь, но не желали замирать на месте и фиксировать внимание хоть на чем-нибудь, кроме сидевшего рядом мужчины. Моей головы у него на плече. Его руки у меня на плече. Моей руки в его руке у него на животе. Сердце, кажется, начало панически метаться в грудной клетке, намекая, что оно совсем не против сбежать, а мне казалось, что оно уже сбежало, и его стук слышен всем, кто находится в комнате. Общее состояние паники подстегивала не хилая доза смущения, из-за чего я чувствовала, как горят щеки и уши. Ладони предательски вспотели, дышать стало трудно, и я поняла, что если сейчас что-нибудь не придумаю, то скончаюсь от психологической нагрузки. — Шинра, — кое-как выдавила я, — а можно у вас ополоснуться? «А фильм досмотреть не хочешь? =(» — первой среагировала далахан. — Да нет, как-то не заинтересовал, — почти не соврала я, если учитывать тот факт, что с самого начала его я была где-то далеко, а не фильм смотрела. — Пойдем, выдам тебе полотенце и покажу, что и где, — кивнул Шинра, с сожалением вставая с дивана. «Я тебя жду =*» — Напечатала ему вслед Селти. — Я очень-очень-очень быстро, — клятвенно пообещал влюбленный хирург, тем самым заставив далахан выпустить очередную порцию едких сердечек.

***

После холодного душа мне почти полегчало, пьяных матросов смыло с палубы, и опустевший корабль сиротливо завис в океане. Кое-как высушив волосы при помощи полотенца и расчесавшись, я перекинула их через плечо и с сомнением посмотрела на выданную мне Шинрой огромную футболку с надписью: «Без ума от науки!». Готова биться об заклад, покупал ее Сингэн-сан, младший Киситани не настолько повернут на своем деле, ему, скорее, подойдет футболка с надписью «Я без ума от Селти», ну, или что-то в этом роде. В итоге футболку я все-таки натянула и, прихватив с собой свою рубашку, вышла из ванной комнаты. Картина в гостиной не сильно изменилась, далахан все так же сладко обнималась с Киситани, а Шидзуо сосредоточенно щелкал каналы в поисках чего-нибудь стоящего, судя по всему, пока я мылась, комедия успела закончиться. — Ну, мы, наверно, баиньки пойдем, — глупо хихикая, красный Шинра поднялся с дивана, — Шидзуо, ты вроде как в курсе уже, где у нас комната для гостей, вам туда. — Обоим? — ужаснулась я, роняя свою рубашку. — А что в этом такого? — пожал плечами хирург, которому, судя по всему, любовь последние клетки мозга заела. — Ничего, — махнула я на него рукой. — Я тоже, пожалуй, пойду спать, — произнес Хейваджима, с сожалением выключая телевизор, — ни черта интересного не показывают. «Спокойной вам ночи» — Селти потянула Шинру за собой. — И вам спокойной ночи, — вежливо пожелала я в ответ. Глупый Киситани глупо захихикал: — О да, у нас будет о-о-очень спокойная ночь, — ну и, по традиции, ему прилетело в живот.

***

Лежа на одной кровати с Шидзуо спиной к спине, я старательно убеждала себя в том, что ничего страшного в этом нет. В конце концов, Хейваджима — не Орихара, неприличных предложений делать не будет. — Канарейка, — прозвучало в тишине, стоило мне только успокоиться и начать кемарить, — а ты с Орихарой… вы давно… — Да нет у нас ничего с Орихарой, — недовольно пробубнила я. — А как же кольцо? — Да шутка все это, глупая и не моя. Он как клещ, прицепился и отпускать не хочет. — Я его тоже кровососом считаю. Повисла тишина, за прикрытым тонкими занавесками окном слабо светил новорожденный месяц, время от времени прячась за тучами. Скрипнула кровать. Я резко открыла глаза, понимая, что Шидзуо перевернулся на другой бок, и буквально ощущая затылком его взгляд. — У тебя спина не болит? — наконец задала я первый пришедший на ум вопрос. — Зудит немного, — отозвался блондин. — Но не болит? — повторилась я. — Нет, не болит… — Тебе нельзя будет напрягаться несколько дней, Шинра тебе ведь сказал, иначе швы разойдутся… — Я постараюсь. И вновь тишина. Только теперь она стала будто осязаемой и медленно сдавливала виски. Я в третий раз закрыла глаза, делая попытку, теперь уже если не уснуть, то хотя бы задремать. Движение на кровати вновь привело меня в состояние бодрствующей настороженности. Несколько минут поглядев на окно, я осторожно перекатилась на спину и встретилась глазами с Шидзуо, который лежал на боку, приподнявшись на одном локте. — Э… тебе не спится? Вместо ответа мужчина опустил голову на подушку, не сводя с меня внимательного взгляда и медленно, будто боясь спугнуть, положил руку мне на плечо. Не получив отрицательной реакции, он так же медленно потянул меня к себе. Я не менее внимательно следила за ним, ощущая, как в груди тугим комком переплетаются тревога, любопытство и желание прижаться к этому человеку. Шидзуо внушал ощущение спокойствия, защищенности, уюта, комфорта, я точно знала, что у него есть педаль тормоза. Орихара внушал страх, страсть и желание знать, что же будет дальше, и у него, кажется, есть всего одна педаль – газ. Вот вам и «большая разница», на самом-то деле.

***

Сейчас, когда блондин, в пику всей своей силе и агрессивности, нежно прижимал к себе девушку, он не боялся ей навредить. Он чувствовал, что в состоянии ее защитить, окружить заботой, а не проломить случайно череп. Он был в состоянии контролировать себя. Это ощущение дарило ему свободу от страха быть непонятым и не принятым. Маленькая Канарейка не боялась его, не боялась его силы, не просила ее использовать для чего-либо, не нуждалась в нем, как в защитнике. Она предлагала ему научиться держать себя на коротком поводке и готова была помогать в этом. И он это оценил. «Маленькая, бесстрашная птичка» — подумал Шидзуо, разглядывая закрывшую глаза девушку, доверчиво прижавшуюся к его груди. «Как много, оказывается, может изменить один человек за очень короткий промежуток времени». Звонок в дверь вывел мужчину из задумчивости. Он бросил взгляд на часы, стоящие на тумбочке, и удивлено вскинул брови. «Ну кто в такое время суток может прийти в гости? Хотя, это ведь квартира подпольного хирурга, у таких не бывает выходных, а их клиенты не делают различий между днем и ночью». Звонок в дверь повторился, где-то в глубине квартиры прозвучал неизменно оптимистичный даже поздней ночью голос Шинры: — Иду-иду, уже бегу, прямо с ног валюсь. Заскрежетал дверной ключ, скрипнула открывающаяся дверь. — А ты чего забыл? — удивился Киситани. — Эй, а куда пошел? Эй, ты чего? Дверь распахнулась, ударившись о стену. Резко зажегся свет и залил всю комнату, заставляя засыпающих девушку и мужчину недовольно щуриться в попытке разглядеть, кто посмел нарушить покой. — Изая, ну ты чего? — проныл Шинра. — Я пришел забрать свою неверную невесту домой, — спокойный голос не сулил ничего хорошего. Блондин зарычал, отпуская девушку и поднимаясь с кровати. — Шизу-тян, вне всяких сомнений, ты и твои прекрасные труселя на высоте, твое тело в отличной форме, но, увы, я не тобой пришел любоваться, — в своей обычной манере среагировал брюнет, — Шихасу, вставай, я пришел за тобой. — Отвали, редиска, я сегодня ночую тут, — без намека на страх или уважение отозвалась рыжая, накрываясь одеялом с головой. Киситани повис на Хейваджиме в тщетной попытке удержать того от рефлекса поднять что-нибудь тяжелое. — Шинра-кун, ты не против, если я заберу твое одеяло? — поинтересовался Орихара, сгребая девушку в охапку вместе с упомянутым одеялом и легко перекидывая через плечо. — Нет, не против, — отчаянно замотал головой хирург. «Что тут происходит?» — в комнату вошла далахан. — Селти, Изая приехал забрать свою невесту, — прояснил ситуацию Шинра. «ЧЕГО?! КОГО ЗАБРАТЬ?! ЭТО ШУТКА?!» — Нет, Селти, это не шутка, — сладко улыбнулся брюнет, проходя мимо остолбеневшей всадницы. Одеяло на его плече активно выражало протесты, дергаясь и вопя что-то о равноправии, отмене крепостного права, а также свободе слова и личности. Судя по всему, в голове у Шихасу все смешалось в одну кучу, а может, она просто еще не до конца осознавала происходящее. — Селти, подержи Шидзуо, прошу тебя, — взмолился Киситани, понимая, что еще чуть-чуть, и блондин сорвется. — Отпусти Канарейку, — прорычал Шизуо, отталкивая от себя Шинру, как котенка, — или я за себя не ручаюсь. — Навредишь мне – навредишь ей, — спокойно отозвался Изая, подкидывая на плече глухо матерящееся одеяло. Тени оплели Хейваджиму, удерживая на месте. «Убирайся отсюда, побыстрее!» — Премного благодарен, всадница, — усмехнулся брюнет, выходя из комнаты. «Я это не для тебя сделала…» — ушло в пустоту сообщение. Хлопнула входная дверь, сообщая о том, что неприятель покинул квартиру. «Прости меня, Шидзуо». — В следующий раз я его на куски порву, — пообещал Хейваджима, удерживаемый тенями, — Селти, принеси мне из гостиной такую желтенькую птичку, я ее там, кажется, забыл… «Зачем тебе? 0о» — Буду успокаиваться…

***

Орихара снял меня с плеча и взял на руки только перед дверью машины, в которую сел. Водитель вопросительно обернулся. — Обратно, — коротко кинул Изая, — и загородку подними. Между водительским сидением и пассажирским возникла темная стенка. Я, замотанная в одеяло, как младенец в пеленки, сидела на коленях информатора и все пыталась выбрать эпитет покрепче, чтобы приложить им как следует по этой наглой самодовольной харе, которая в данный момент выводила меня из себя, как ничто на свете. — Там остались мои вещи, — наконец вымученно произнесла я, так и не подобрав ругательства, достойного данной ситуации. — Завтра заберу. — Ты что себе позволяешь? — А ты? — А что я-то не так сделала? — от возмущения я чуть дара речи не лишилась. Каков нахал, и ведь не поленился машину нанять и приехать ночью! Лишь бы побесить Шидзуо и доставить неприятности мне. — А по-твоему, это прилично, имея жениха, оставаться на ночь в чужом доме и спать там в обнимку с другим мужчиной? — Ты мне не жених, — злобно зашипела я, кажется, впервые на своей памяти теряя терпение и начиная по-настоящему злиться, — ты не имеешь никакого морального права так поступать! Ты никто и звать тебя никак! Твои дебильные выходки бесят меня, равно как и твое гипертрофированное внимание к моей персоне и моим делам. Ты гадкий тиран с манией величия и претензией на синдром Наполеона, или Гитлера, не помню, как правильно! Ты мерзкий, противный, эгоистичный человечишка! Без стыда и совести! Тебе не жалко людей, находящихся вокруг тебя, ты не умеешь сочувствовать! Ты можешь только насмехаться и использовать, идя к своей цели напролом, как какой-то дикий зверь! Хотя даже звери испытывают привязанность, а я не уверена, что ты на это способен! Хотя, возможно, ты издеваешься над Шидзуо потому, что тебе нужно его внимание, чтобы не чувствовать себя таким бесполезным! Знаешь все и обо всех?! Не смеши! Ты ни черта не знаешь о том, что творится у этих людей в душах, в которые ты так спокойно плюешь ради своей забавы! Ты не в состоянии осознать своим крохотным мозгом, что все, что есть в мире, создано не для того, чтобы тебе было весело! И люди не игрушки, которыми можно проиграться и спрятать в ящик, несмотря на то, что жизнь именно на это и похожа… — Закончила? — перебил меня Орихара. — Я только начала! Однако, стоило мне заглянуть в его глаза, как я осознала, что закончила. В этих проклятых темных с алым отблеском глазах не было ни гнева, ни раздражения, ни намека на недовольство. Только насмешка, превосходство и торжество. Талантливый кукловод, добившийся своего… его целью было вывести меня из себя. Не в шутку, а всерьез. Он не хотел ироничных шуток и легких уколов, не задевающих никого, ему не нужно было легкое раздражение с налетом дружелюбности. Без полутонов и оттенков, как гарант того, что его видят настолько четко, насколько ему этого хотелось бы. Черное и белое, четко определенная граница, через которую нужно переступить. Ему нужны были чистые и сильные эмоции… …и он их получил, и не скрывал своего удовольствия, наблюдая, как я неловко пытаюсь его ненавидеть. — Я рад, что ты такая понятливая, — проронил Изая, зарываясь лицом в мои волосы. — Я тебя… терпеть не могу. — И это делает меня счастливым. Замолчав, я бездумно уставилась в окно. Так вот, как оно бывает: злишься, злишься, кажется, что готов уничтожить своего обидчика, но стоит резко остановиться, и пустота. Ледяное спокойствие и безразличие. — Знаешь, Канарейка, твоя бабушка официально приняла меня в семью. — Я расскажу ей… — Что расскажешь? — Изая поднял голову, заглядывая мне в глаза. — Кто ты и чем занимаешься. — Поздно, она уже в курсе всех дел. — Как? — Ты забыла забрать папку с моим профайлом с кухни, а твоя милая бабушка прочитала ее за утренним чаем. — Вот как… и она все равно не выгнала тебя… — Как видишь, — довольный собой Изая прижал меня к себе. Я автоматически пристроила свою голову у него на плече. Как с ним бороться? Даже если применять метод от противного и делать все с точностью до наоборот, Изая все равно найдет в этом личную выгоду. Может, и мне стоит попытаться найти в этом личную выгоду для себя? — Хороший сегодня день, — пробормотала я, чувствуя, как его рука по-хозяйски перебирает волосы, слегка задевая подушечками пальцев шею. — Чем же? — Меня сегодня много на руках носили… Над ухом раздался сдержанный смешок: — Канарейка, ты неисправима.

Авторское дополнение:

____________________________________________________________ Кусари-чигирики — (Кусари-тигирики) вид японского боевого цепа ниндзя, представляет собой рукоять и петлю, соединенные посредством цепи или веревки различной длины. Гирька может быть различного веса и формы. Иногда связка из цепи или веревки заменяется деревянными секциями, тогда рукоять имеется на обоих концах. http://ruffblade.narod.ru/cw/kusari.html *** «ДВБ» — «Дама\Девушка в беде», — данную абревиатуру я подцепил еще в юнном возрасте при просмотре мультика «Геркулес» от компании Walt Disney Pictures. Там ее впервые произносит Фил (Фавн) перед первой встречей с Мег (которая работала на Аида). Надеюсь, все смотрели, все поняли о чем я. (^_^) __________________________________________________________