Трудно быть богом.

***

Если отбросить все ненужные моменты и сжать полученную от Айкой-сан информацию, то картина вырисовывалась следующая. Каору лет до десяти была тихим, мирным ребенком, никогда никого не трогала, сидела себе в углу и перекладывала кубики. В школе была посредственной троечницей, но из-за того, что девочка была тихой и не проблемной, учителя предпочитали ее не замечать и автоматом выставляли той ее оценки. Но когда Каору исполнилось десять, в детдом перевели новенькую девочку по имени Юи и заселили их в одной комнате. И тут начались перемены. Улыбчивая по началу Юи стала угрюмой и неразговорчивой, а в Каору, напротив, будто вселились демоны. Девочка начала хамить воспитателям, открыто проявлять неуважение к ровесникам, опустилась до рукоприкладства и, как уже упоминалось, повздорив с директрисой, начала истреблять животных. Сперва она передушила всех обитателей живого уголка и сумела расправиться даже с черепашкой Токи, любимицей большинства детей. Токи Айкой-сан обнаружила у себя на подушке с раскрытым панцирем и отрезанной головой. Поняв, что справиться с взбунтовавшимся подростком своими силами не удастся, директриса отправила девочку на месяц в психологическую клинику. Оттуда Каору вернулась тихой и спокойной, она снова стала милой и вежливой. Весь персонал детского дома вздохнул с облегчением, и об инциденте забыли, посчитав его исчерпанным. Через несколько месяцев, после медицинского осмотра директрису вызвал к себе Юширо-сан, приходящий из клиники врач, и, грозно сдвинув брови, задал Айкой-сан следующий вопрос: — Что Вы себе позволяете в отношении девочки? Почему не следите за воспитателями? Как вам не стыдно! На ребенке живого места нет! — О чем идет речь? — растерялась женщина, которая искренне считала, что уровню дисциплины и комфорта в ее доме могут позавидовать все остальные. Врач велел позвать Юи. Когда девочка пришла, он попросил ее раздеться, и Айкой-сан с ужасом увидела, что тело девочки украшают уродливые страшные синяки, ссадины и царапины. При этом все увечья были нанесены таким образом, чтобы их не было видно под одеждой. Узнать, в каком девочка состоянии, можно было только сняв с нее футболку и штанишки. — Господи, да кто же тебя так? — бросилась к воспитаннице Айкой-сан. — Воспитательница, — пробубнила девочка. — Кто? Уволю тут же! — опрометчиво пообещала директриса. — Риса-сан. — Риса-сан? — чуть не проглотила от удивления язык женщина. Хиро Риса была лучшей и самой доброй из всех ее работников, и никогда не позволяла себе грубить малышам, даже когда ругалась с ними, она всегда говорила спокойным, нейтральным голосом, и никогда не произносила в их адрес даже слово «дурак». — За что? — Просто так, — еле выдавила из себя девочка и беззвучно заплакала, отчего женщине стало жутко. Врач пообещал Айкой-сан, что если еще раз нечто подобное повторится, он будет вынужден обратиться в соответствующие органы, и тогда достанется всем. Заверив Юширо-сана, что это в первый и последний раз, Айкой-сан услышала в свой адрес не самую приятную фразу, что, раз у них такое случилось, значит, она не справляется со своими обязанностями. На следующий же день Хиро Риса была уволена без объяснения каких-либо причин. Однако еще через несколько месяцев Юи сама пришла в кабинет директрисы и рассказала той, что ее побили и изнасиловали два мальчика из старшей группы. Ошарашенная Айкой-сан отправила девочку на обследование, и все слова девочки подтвердились. Мальчиков перевели в другой детдом. Еще через месяц пришлось уволить охранника, немолодого мужчину с безупречной ранее репутацией. Тут-то Айкой-сан и заподозрила неладное. Тщательно понаблюдав за воспитанницей, она почти сразу поняла, почему происходит то, что происходит. Как-то в столовой повариха сделала замечание Каору, что та никогда не помогает в столовой. Девочка, мило улыбаясь, извинилась и помогла все убрать. Казалось бы, а что тут такого? На следующий день Юи появилась в кабинете директрисы с обожженными ладонями и сказала, что повариха толкнула ее на плиту, когда девочка что-то у нее попросила… Айкой-сан поняла, Каору не изменилась, нет. Набралась хитрости, терпения, жестокости, но не изменилась. Она использовала Юи для того, чтобы убирать из детдома неугодных ей людей. Пораскинув мозгами, директриса поняла, что разоблачить Каору у нее шансов почти нет, а спихивать в другой детдом такого ребенка просто опасно и малодушно. В итоге перевели в другое место Юи, а Каору буквально через неделю забрала семья Мишима. Директриса честно рассказала семейной паре обо всех проблемах с девочкой и даже попыталась уговорить их взять любого другого ребенка, но Мишима были непреклонны, будто они пришли именно за ней. В итоге Каору уехала с ними, а в детском доме «Детки гномиков» наконец-то наступил мир, тишина и покой.

***

— Теперь Вы понимаете, почему я считаю, что, раз Каору оказалась на больничной койке, значит, заслужила? — закончила свой рассказ Айкой-сан. — Понимаем, — пришибленно отозвалась я, до конца не веря в услышанное, — а можете дать адрес того дома, куда вы отправили Юи? — Зачем? — Хочу побеседовать с девочкой, — честно призналась я, сама еще не придумав, зачем мне это. Просто интуитивно я чувствовала, что мне нужно с ней переговорить. -Хорошо, записывайте…

***

— Как такое может быть? — удивлялась я, выходя из детского дома. — Я общалась с Каору, она глубоко несчастная девочка, совсем не похожая на то, о чем рассказывала Айкой-сан! — Малыш, но ведь глядя на меня, ты тоже сразу не скажешь, что при желании я без сожаления сверну кому-либо шею ради собственного удовольствия и буду считать, что так оно и было нужно? — Так сейчас не о тебе речь идет, — отмахнулась я, глядя, как Шидзуо прикуривает, также испытывая потребность в никотине. — По-твоему, я единственный человек с проблемами в голове в этом мире? — усмехнулась Джой. — Не счесть психологических проблем, поведенческих и характерных аномалий. Я склоняюсь к варианту, что Каору нездоровый ребенок. Мне бы на нее взглянуть… — Рыбак рыбака видит издалека? — подключился к разговору Хейваджима. — Можно и так сказать, — не стала отпираться Джой, — но я так и не поняла, Хасу, поясни мне, зачем тебе беседовать с Юи? — Не знаю, — пожала я плечами, — но поиски того, откуда пошли проблемы Каору, начались с семьи Мишима и вернулись, опять же, к ним, может, Юи, с которой она так долго жила, сможет что-то еще рассказать про нее? — Не думаю, что это нужно, но хозяин — барин, — развела руками альбиноска. — Девочку жалко, — невпопад вздохнул Шидзуо. — Да, жалко, — согласилась я и, запнувшись об собственную ногу, полетела вперед. Блондин поймал меня за плечи и вернул в исходную позицию. Я испуганно оглянулась на опасно прищурившуюся Джой. — Спасибо, Шидзуо. — Такой молодец, не дал ей упасть, — улыбнулась альбиноска, и я поняла, что Хейваджима уже под прицелом ее бдительного ока. Вопрос только в том, через какое время она начнет действовать и почему не начала сразу. Хотя тут у меня есть ответ: наверно, она видела, с какой легкостью он выбил дверь, и прекрасно осознала, что в драке с ним у нее больше шансов отхватить люлей, чем у него. — Хасу, я оставлю тебя с рыцарем канарейки и жирафа? — А не магии и меча? — уточнила я. — А куда ты? — По делам, — подмигнула мне альбиноска, с ходу ловя такси. — Она всегда такая? — поинтересовался Шидзуо. — Да нет, обычно она от меня не отлипает, как маленький ребенок от любимой игрушки, — растеряно отозвалась я, — а если отлипает, значит, наметила другую игрушку. — И надолго обычно отлипает? — Дня на три. — Маловато… — Просто «игрушки» попадаются неинтересные. — Мы сейчас куда? — Куда…поедем, навестим Юи.

***

— Алло, Мари-сан, тот брюнет еще у Вас в квартире? — Да. — Можете сообщить мне, когда он покинет дом? — Да. — Спасибо. — Всегда рада помочь.

***

Возле дома своей подруги Джой пришлось просидеть около сорока минут. За это время она успела скушать три мороженных, ради прикола договориться о свидании с мороженщиком, покормить голубей найденными в кармане семечками и со скуки начать складывать числа проезжающих мимо машин. К моменту, как интересующий ее объект появился в поле зрения, Джой уже купила журнал и смогла прочитать его до половины. И если сидеть в засаде альбиноске просто не понравилось, то следить было совсем уж в тягость. Брюнет шел по улице, беззаботно насвистывая себе под нос какую-то мелодию, и петлял по улицам, как тот бешеный заяц по рощице в десять сосен. Спустя полчаса альбиноска начала терять терпение, как объект слежки неожиданно свернул с главной улицы в один из глухих переулков. Джой не спешила сразу бежать следом, боясь потерять объект. Она прогулочным шагом спокойно дошла до нужного поворота и свернула. — Джой — это ведь от английского слова Joy, что значит радость, утеха, веселье или удовольствие, так? — вопросил замерший посреди переулка метрах в десяти от нее брюнет. — А Рюи — дракон? Значит, в вольной интерпретации твое имя будет звучать как Радость Дракона? Или Драконья Утеха? Ты соответствуешь своему имени? Джой замерла, зеркально повторяя позу брюнета. Руки в карманы, общий вид раскованный. — Значит, ты знаешь, как меня зовут. В таком случае, я хочу, чтобы ты тоже представился. — Давай поиграем? — ухмыльнулся брюнет. — Поймаешь меня, скажу тебе имя. — Я могу спросить у Хасу, — равнодушно отозвалась девушка, склоняя голову на бок, как заинтригованный попугайчик. Данный жест не ускользнул от Орихары, его улыбка приобрела плотоядный оттенок. — Неужели бесстрашная Джой откажется от такой интересной игры? — Для интересной игры, — в широкой улыбке сверкнули клыки, — маловато условий. — О, даже так, значит, ты хочешь от меня чего-то определенного, раз речь пошла об условиях. — Если я тебя поймаю, ты выложишь не только свое имя, но и ответишь на все мои вопросы… честно. — Цена непомерно велика, а значит, я могу выдвигать ответные условия. — И чего хочешь ты? — Если ты меня не поймаешь, ммм… что бы выбрать, — брюнет задумчиво постучал себя пальцем по подбородку, — выполнишь одно мое любое желание, идет? — По рукам. Парень, развернувшись, сорвался с места, легко перемахивая через невысокий решетчатый заборчик. Девушка, не теряя времени, последовала за ним, так же легко преодолевая препятствие. Орихара довольно улыбнулся: «Тараканьи бега, это так прекрасно!»

***

— Мы пришли к девочке по имени Юи. — Нет у нас такой девочки, — отмахнулась от меня директриса. — Как нет? — Так нет. — А где она? — додумалась я сменить направление вопросов. — Забрали, — опять отмахнулась вредная тетка, не отрываясь от документов. — А кто забрал? — терпеливо продолжила я бессмысленный допрос. — Пара. — Какая? — Хорошая. — Куда забрали? — Себе забрали. Разговор опять зашел в тупик. — Личное дело девочки мы можем посмотреть? — внезапно Шидзуо задал вполне адекватный и логичный вопрос, до которого я почему-то не додумалась. — Нет. — Почему? — Не положено. — А если я заплачу? — подключила я фантазию. — Нет. — Совсем нет? — Совсем нет. — Орихары на Вас нет! — раздраженная до предела, я использовала фамилию жениха в качестве страшного ругательства. — Кого нет? — проявила интерес к разговору женщина. — Моего жениха, — шутливо-недовольно буркнула я. — Так Вы невеста Орихары Изаи, токийского информатора? — подняла голову от документов директриса детского дома. Я моментально сообразила, в чем тут может быть дело: раз тетка знает, кто такой Изая, значит, она знает и то, что с ним лучше не связываться. А раз так, надо ковать железо пока горячо, поэтому, перейдя на проникновенный шепот, я принялась самозабвенно врать. — Понимаете, я тут по заданию своего жениха, увы, у него сейчас столько дел, что ему пришлось попросить меня собрать нужную информацию. Но, как Вы понимаете, я не могу Вам рассказать, для чего. — Конечно, — кивнула женщина, вставая и подходя к железному шкафу, — то-то я смотрю, у Вас и телохранитель есть… Вот, это копии документов на Юи, можете их забрать. Пронзительно запищала несчастная канарейка — «телохранитель», видимо, оказался не в силах смириться с мыслью, что его записали в бригаду к «кровососу». — Спасибо Вам, — кивнула я, забирая документы. — А почему сразу не сказали, что Вы от Орихары? — Было интересно, смогу ли добыть информацию, не жонглируя именем любимого, — выкрутилась я. — Понятно, понятно, — женщина уселась за стол и вновь уткнулась в документы на столе.

***

— Странная тетечка, — поделилась я мыслями с Шидзуо, оказавшись на улице, — неразговорчивая такая. — Меня другое удивило, — блондин прикурил и задумчиво поглядел на пучеглазую птичку, — Орихара, конечно, знаменитость, однако, знаменит он в определенных кругах, так откуда… —…знать о нем женщине, не вращающейся в криминальной структуре?— ошарашено закончила я за него. — Из чего можно сделать вывод, что-либо этот гаденыш замешан в этой истории и пытается тебя направлять, либо директриса этого детдома проворачивает некие грязные делишки, прячась под маской добропорядочной гражданки. Я раскрыла документы и застонала от досады. — В чем дело? — В графе опекуны, — я сунула блондину под нос документы, — Мишима!

***

Азарт подгонял и самоуверенного охотника, и крайне зубастую дичь. Никаких правил. Весь район превратился в одну большую игровую площадку. Никаких препятствий, никаких границ. Заборы, лестницы, крыши, люди, машины — все это стало спортивными снарядами. Казалось, за спиной лихо перемахивающих с крыши на крышу людей раскрывались крылья. Свидетели безумной гонки тянулись за телефонами, но парочка скрывалась из виду раньше, чем кто-то успевал их сфотографировать, а если и удавалось поймать кадр, то снимки были крайне размытые. На крыше трехэтажного здания девушке удалось максимально сократить расстояние, и она прибавила скорости, надеясь, что сейчас схватит брюнета. Однако в последний момент, уже на самом краю крыши, парень резко затормозил и отодвинулся в сторону, «пропуская даму вперед». Пораженная подлостью противника, девушка еле затормозила у самого края крыши, опасно балансируя. Парень с легкой улыбкой подтолкнул ее пальцем вперед, и альбиноска, полетев вниз, с целлофановым хрустом плюхнулась в большой, полностью наполненный мусорный контейнер. — Ё-мое, — беззлобно ругнулась девушка, брезгливо снимая с головы ошметок рыбной шкурки. Быстрый взгляд наверх подтвердил ее подозрения, что оппонент слинял, не дожидаясь возобновления игры, а значит, она проиграла. Открылась незаметная дверь в стене, и из нее вышла девушка в костюме горничной с мусорными мешками в руках. — Служебный вход? — поинтересовалась у нее альбиноска, вылезая из мусорного бака и отряхиваясь. Удивленная горничная молча кивнула. — Могу я воспользоваться им, чтобы попасть в туалет вашего заведения? — очаровательно улыбнулась Джой. Пораженная девушка впустила альбиноску через служебный вход и даже показала, где находится служебный туалет. Умывшись и кое-как отчистив заляпанные штаны, Рюи наскоро с мылом простирнула футболку и, натянув мокрую вещь, покинула кафе через все тот же служебный вход. Возле контейнера, в который она недавно упала, Джой замерла, сосредоточенно прислушиваясь. Из его глубины настойчиво и очень знакомо что-то тренькало. Пошарив по карманам, девушка коротко помянула чью-то досточтимую маму и полезла в контейнер за своим мобильным телефоном. ≫+8********** ≫ «Ты проиграла. Но я, Орихара Изая, великодушен. Я решил, что невежливо будет, если ты не узнаешь имя человека, которому должна». Вышедшая выкинуть оставшийся мусор горничная застала дивную картину. Альбиноска, стоя в мусорном контейнере, сосредоточенно строчила смс.

***

— Шидзуо! Спокойно! Стой! — я в панике попыталась оттащить блондина от автомата с игрушками, но не тут-то было. Разозленный Хейваджима голосу разума в моем лице не внял и, разбив тонкое стекло, извлек оттуда приглянувшуюся мне игрушку. — Держи. — Спасибо, очень мило, — нервно поблагодарила я, принимая презент, и схватила Шидзуо за руку, — валим! Идея развеяться и отвлечься от зашедшего в тупик расследования пришла мне в голову, когда мы ехали обратно в Икэбукуро. К счастью, в Саншайн Cити* развлечения были на любой вкус, и я выбрала детские игровые автоматы. Боже, как я была не права, и как я ошиблась… На автоматах-спортивных симуляторах все было отлично. Шидзуо ставил рекорды, а я, как и положено хлипкой барышне, проигрывала, и мы, дружно посмеявшись, переходили к следующему. Но когда дело дошло до моих любимых музыкальных автоматов, начались неприятности, которых я, в общем-то, не ожидала. Первым пострадавшим автоматом стал «Drum Mania»**, промахнувшись несколько раз, Шидзуо разозлился на стоявших рядом подростков, которые комментировали попытки «бармена» поиграть и расколошматил несчастный агрегат. Красноречивые обломки автомата и круглые испуганные глаза подростков стали ему наградой. Я лишь горестно вздохнула, глядя на эту картину. Следующим на очереди оказался трогательно любимый мной «Pump It Up». Его грозный Шидзуо просто растоптал, а я пришла к выводу, что подростки слишком уж злые нынче. Хотя, кажется, они и сами поняли, что смеяться над дядькой, который впервые пробует играть на пампе, нехорошо. Растоптанная сплющенная платформа была, наверно, убедительным аргументом. Когда я поняла, что с такой «ломательной» активностью на нас скоро начнет охрана охотиться, я потащила Шидзуо на выход, но тут мой взгляд очень некстати упал на автомат с игрушками. Посреди на фиг никому не нужных игрушечных уродцев лежал потрясающий белый плюшевый зайка с большими трогательными глазами. Сердце мое возжелало сего пушистика, и я забыла о желании пойти отдыхать в другое место. После третьей попытки стало понятно, достать зайчика мне не грозит. То ли руки у меня совсем кривые, то ли автомат как-то хитро настроен и игрушек не дает никому. Судя по всему, у меня на лбу крупными буквами было написано слово «скорбь», потому что Шидзуо, отодвинув меня от автомата, взялся за дело сам. Чем это закончилось, вы уже знаете. — Блин, ну вот, ты поломал самые мои любимые автоматы, — взгрустнула я, когда мы вышли на улицу, прижимая к себе зайца. — Но ведь игрушку я тебе достал? — Достал, — согласилась я. — Удовольствие от прогулки мы получили? — Получили, — опять не смогла не согласиться я. — Значит, можно считать, что свидание удалось. — А это было свидание? — удивилась я. — Наверно, ты права, оно еще не закончилось, — прикурив Хейваджима, протянул мне руку, — мы еще не поужинали. — Но, э… я… в смысле… ну… — Рад, что ты со мной согласна, — усмехнулся блондин, — куда пойдем? — Я хочу пиццы! — честно сообщила я. — Ну, это решаемо, я знаю тут недалеко одно неплохое место. — Отлично, идем, — не удержалась я от довольной идиотской улыбки. Ресторанчик, который предложил Шидзуо, оказался очень милым местом с довольно интимным темноватым освещением. Зал был оформлен в темных цветах, а на столах стояли забавные большие круглые свечки. Посидели мы душевно. Смысла описывать все подробности нет. В основном болтали о всякой чушастой чуши и вспоминали забавные случаи из жизни. Я рассказывала немногочисленные, но все же смешные моменты из нашего общего с Джой детства, а Шидзуо рассказывал не смешные моменты из его. Разогнать ореол легкой печали нам удалось благодаря обсуждению живописи, в которой блондин совсем-совсем не разбирался. Однако некоторые всемирно известные шедевры он знал, и я так смеялась, что подавилась пиццей, когда он попытался с умным видом доказать мне, что «Джоконду» написал Микеланджело, а «Квадрат Малевича» — это работа кисти самого Пикассо. В итоге наш спор решил интернет, и Шидзуо, возмущенный коварством художников, торжественно сообщил мне, что с «квадратом» он почти угадал, поскольку Пикассо был прародителем кубизма. При этом связать куб, квадрат и кубизм он легко смог, объявив, что все это геометрические фигуры. Тут у меня закончились аргументы, и пришлось признать его логику железной.

***

Довольная жизнью, я топала по улице, прижимая к себе игрушку, в то время как вновь превратившийся в молчаливого стража Хейваджима шел рядом. Чтобы свидание было официально завершенным, он должен был проводить меня до дома, возле подъезда которого мы в нерешительности замерли. — Ну… до завтра? — как-то неуверенно предположила я, извлекая из кармана ключи. — Наверно, до завтра, — так же неловко отозвался блондин. Мы еще минуту постояли на месте, сосредоточенно разглядывая улицу. — Хорошо погуляли, мне понравилось, — нарушила я тишину. — Да, неплохо, — согласился Шидзуо, — нужно будет повторить. — Второе свидание? — шутливо уточнила я. — Что-то вроде того, — кивнул Хейваджима, убирая руки в карманы. — Ну… я пошла, — второй раз собралась я уходить, прикладывая ключ к магнитному замку подъезда. — Ммм, Канарейка, — остановил Шидзуо, когда я потянула на себя дверь. — Ась? — замерла я. — А ты на первом свидании целуешься? — Не знаю, — пожала я плечами. Блондин неуверенно сделал шаг ко мне, за плечи притягивая к себе. Я отпустила дверь. — Эй, эй, Шизу-тян, я, кажется, тебе уже говорил, чтобы ты не трогал мою невесту. Хейваджима резко развернулся, Орихара, довольно улыбаясь, стоял на небольшом от нас расстоянии. — Знал бы, как ты меня достал, наверно, уже сам бы закопался, — прорычал Хейваджима, выламывая дверь подъезда и поднимая ее над головой, — а так — придется тебе помочь! — Шидзуо, а может, не надо? — слабо запротестовала я, предусмотрительно отодвигаясь в сторону. — А он по-другому не может, — прищурился Изая, подливая масла в огонь, — он ведь слабый… Дверь полетела в брюнета, а уже неконтролируемый блондин, выдернув железную трубу, что поддерживала подъезд, полетел на обидчика. — Что за цирк? — прозвучало справа от меня. — Да вот, крутые разборки, — вздохнула я и поморщилась, — фу, что за запах? Джой, ты что, в помоях купалась? — Ага, целебные ванны, очень полезные для кожи, — отшутилась альбиноска, наблюдая за попытками блондина достать брюнета, — сделаем ставки? — Может, лучше успокоить их попытаться? — Полезешь в драку между психопатами? — скептически произнесла Джой. — Ну, можно попробовать, надо просто отвлечь Шидзуо от Изаи или убрать Изаю. — Изрядная заноза в твоей заднице? — Чего? — Изая. — С чего ты взяла? — Значит, Шидзуо? — Да почему? — А тогда за кого именно ты сейчас волнуешься, желая их разнять? — насмешливо приподняв брови, поинтересовалась Джой. Я задумчиво уставилась на парней. Действительно, а за кого я волнуюсь-то? Хотя, не этот вопрос на повестке вечера. Как их разнять? Или подождать, пока сами успокоятся? Джой задумчиво подкинула в руке несколько мелких монет, после чего с изумительной точностью запустила их в лоб Шидзуо. Блондин всего на несколько секунд отвлекся от драки, а брюнет ужом юркнул в подъезд. — Джой, тебе не стыдно? — возмутилась я, направляясь к еще не до конца пришедшему в себя Хейваджиме. — А должно быть стыдно, да? — заинтриговано спросила подруга, подкидывая на ладони новую монетку. — Шидзуо, ты в порядке? — Нет. — Что-то болит? Спина, да? — Нет, — игрушечная канарейка даже не пищала, она просто беспомощно пучила глаза, раскрыв клюв. — А что тогда? — Твоя подруга… — А что с ней не так? — Заступилась… — И что? — За этого кровопийцу… — Она хотела как лучше! — Как лучше?! — Ага, — уже не слишком уверенно произнесла я. — Малыш, — альбиноска поманила меня пальцем, — пошли домой. — Шидзуо, я… — До завтра, — отмахнулся Хейваджима и, развернувшись, пошел прочь. — Мужчины — уникальные создания, правда? — спросила у меня Джой, когда мы зашли в подъезд. — На что он обиделся? — Думаешь, обиделся? — Думаю, да. — Плохо, — вздохнула я, проверяя почтовый ящик, — какой странный конверт. Я удивленно осмотрела черный конверт, запечатанный красным воском. — Кому он? — Мне, — адрес и имя были действительно мои. Сломав печать, я заглянула внутрь и, завизжав, отшвырнула его. Джой подняла конверт и, перевернув его, вытряхнула оттуда скрюченный мизинец, кажется, женский. Кажется, я упала в обморок.