Трудно быть богом.

***

— А ну иди сюда, скотина! Я тебя убивать буду! — начала я с порога, хватая шествующего мимо двери Орихару за ухо. Учитывая мой рост, брюнету пришлось нагнуться, дабы его ухо не стало боевым трофеем разгневанной женщины. Джой, небрежно подбрасывая мизинец, двинулась на кухню, откуда моментально раздался грохот упавшей кастрюли и визг моей «закаленной жизнью» бабушки. Следом за этим прозвучал жизнерадостный голос альбиноски: — Можно мне его на ужин под соусом тартар? Орихара явно хотел посмотреть, что происходит на кухне, так как еще на протяжном визге он заинтригованно покосился в сторону пищеблока, но поворачивать голову не рискнул, памятуя о своем ухе. — А теперь объясни мне, как это оказалось в моем почтовом ящике! — я сунула под нос Изаи пустой черный конверт. Брюнет честно изучил его и пофигистически пожал плечами. — Не знаю, я такими не пользуюсь. — Ах не пользуешься, — потянула я, вместе со словами растягивая ухо великого токийского информатора, — ах не знаешь! По глазам вижу, что знаешь, но молчишь. — Пусти ухо! — наконец соизволил возмутиться «мафиози одомашненный», но ухо я, конечно, не отпустила. — Не отпущу, пока не скажешь, кто прислал мне палец! — Может, это Шиззу-тян твоих похитителей поймал и решил сделать такой оригинальный подарок? Аааа… пусти… — Говори мне правду! — Врагу не сдается наш гордый варяг! — внезапно довольно бодро продекламировал Орихара, хватая меня за ухо в ответ. — Пусти! — взвыла я, оттягивая его ухо. Изая не остался в долгу, со вкусом выкручивая мое. — Не смей меня перебивать, когда я изволю тебя убивать! — Милая, ты в курсе, что, когда человек говорит стихами, это признак шизофрении? — Глупости! Пусти ухо! — Ты первая начала! — Орихара потянул меня за ухо вверх, взвыв: я потянула его за ухо вниз. — О, как интересно, — Джой с хрустом вгрызлась в яблоко, проходя мимо. — Помогла бы! — возмутилась я. — Ни за что, — отмахнулась альбиноска, доставая из поясной сумки связку из четырех мобильных телефонов и кидая их к ногам брюнета, — это тебе на память. — О, Джой, ты решила поработать в моей бригаде гопником-кидалой? Очень мило, но все вакансии заняты, но если что, я тебе звякну, — счастливо отозвался Изая, цепким взглядом изучая телефоны, — жаль, перспективные были ребята. — Может, еще будут, — пожала плечами альбиноска, — когда из больницы выйдут. — Джой, а это что? — Это твои хвосты, малыш, и не шибко изощренная месть за полет в мусорный контейнер, — проинформировала меня подруга и, напевая себе под нос какой-то корейский хит, удалилась в гостиную. — Так вот чьи шпионы за мной ходят!!! — активировалась я, хватая Орихару за второе ухо. — Ну, я ведь беспокоюсь за свою невесту! — с красным лицом изобразить заботливую мину ему не очень-то удалось, зато я как-то не учла, что и у меня есть второе ухо. — Пусти!!! — Первая начала!!! — Это еще что? Мы синхронно повернули головы на звук и айкнули. Бабушка с половником в руках грозно смотрела на нашу «семейную разборку». — А мы это… того, — довольно бодро попыталась я разъяснить ситуацию. — Я вижу, что вы «того», — постучала себя пальцем по лбу бабушка, — хотелось бы вот узнать, в честь чего. — Спорим, кому уши прокалывать! — ляпнула я и дополнила абсурдную версию не менее абсурдным обвинением. — Он вот упирается и говорит, что ему проколотые уши пойдут больше, чем мне! — И вы решили друг другу ослиные уши сделать, дабы их пришлось подрезать, а не прокалывать? — ехидно уточнила бабушка, постукивая половником по раскрытой ладони. Кажется, я впервые за все время увидела у Изаи на лице неподдельное удивление, после чего он быстро взял себя в руки и потянул меня за уши вверх, воспользовавшись тем, что я отвлеклась на бабулю. — Аааааааа!!! — громко завизжала я, отпуская его уши и пытаясь отвесить ему пинка. Брюнет, радостно хихикая, в три прыжка оказался рядом с дверью в ванную комнату и попытался там спрятаться. Влетев за ним в ванную до половины, я оказалась зажата дверью. Так сказать, пятьдесят на пятьдесят, ноги и попа в коридоре, все остальное в ванной. — Открой! — Милая, ты, никак, застряла. А знаешь, почему? Потому что кто-то слишком много ест! — Я рада, что ты смотрел советского Винни-пуха, но если не откроешь дверь… — Что ты сделаешь? Ну-ну? Какие варианты? Уши мне открутишь? Или откусишь? Тайсон карликовый, — веселился Орихара, — грозная Хасу на тропе войны. — Сволочара!!! — Фу, приличные девушки таких слов не говорят! — А я сегодня неприличная! — Как дерзко-то… — Пустиииии!!! — А что мне за это будет? — Ничего! — Нет в тебе коммерческой жилки, — вздохнул Изая, резко отпуская дверь. Я по инерции полетела вперед и грохнулась на пол. Меня как-то не очень вежливо подняли за шкирку и поставили на ноги. — Все, будем спокойно беседовать? — Ага, — согласилась я, мстительно шаря по ванной комнате глазами, — только руки ополосну. — Ну вот, она еще и уши мои крутила грязными руками, а вдруг микробы, инфекции? Если я заболею, кто будет за мной ухаживать? — Заболеешь ты, как же, — пробурчала я, включая воду во весь опор и хватая душ. Орихара с глазами по десять йен захлебнулся, подавившись очередным комментарием под мой радостный гогот. Правда, торжество добра над злом продлилось от силы полминуты. Как только брюнет пришел в себя, он попытался отобрать у меня душ и окатить в ответ. Последовала активная возня с перетягиванием шланга и, в итоге споткнувшись, мы рухнули в ванну, уж не знаю каким чудом ничего себе не сломав. Мое положение все равно осталось более выгодным, так как я оказалась сверху, чем сразу же воспользовалась, торжественно направив душ в лицо противника. Орихара сделал попытку усесться, но, когда это ни к чему не привело, он, не мудрствуя лукаво, схватил мои руки и перенаправил водную атаку мне в лицо. Я от удивления выпустила душ, чем наглый брюнет тут же воспользовался, удерживая меня за край мокрой насквозь рубашки. Ситуация меня уже скорее забавляла, чем напоминала серьезную борьбу и месть, а потому, громко хохоча, я попыталась удрать. Но чтобы удрать, для начала надо было, как минимум, встать, что в тесной скользкой ванной было почти нереально. Схватившись за занавеску, я сделала попытку подтянуться и плюхнулась обратно на живот Орихары. Сверху нас прикрыло голубенькой занавесочкой с дельфинчиками, а мне на макушку шлепнулся пластиковый карниз, который я когда-то поленилась прикрутить. — Твою… бл*ть, мать! — в коридоре, судя по звуку, шлепнулось нечто внушительное, судя по комментарию, бабушка. — Она нас сейчас убьет, — тихонько хихикая, сообщила я Изае, притаившись под занавеской. В пузо мне настойчиво журчала вода из душа. — А ты сделай вид, что нас тут нет, — прошептал он в ответ, прикладывая палец к губам. Я повторила его жест и замерла. Наш «полог безмолвия» сорвала бабушка и, уперев руки в бока, грозно поинтересовалась: — Это что ж вы, ироды, удумали! Весь коридор водой залит, ни пройти ни проехать, только на лодке переплыть. Мы даже не пошевелились, только широко улыбались, глядя друг на друга. Такая вот дурацкая шкодливая детская идиллия внезапно возникла между нами. — Чего молчите, стыдно? — истолковала наше молчание по-своему бабушка. — Очень, — сдавленно отозвалась, еле сдерживая мерзопакостное хихиканье. — Вылезайте, приводите коридор в порядок и переодевайтесь, а то продует, простудитесь, — сменила гнев на милость бабуля. — Ага, — снова согласилась я. Орихара подмигнул мне и направил душ в бабушкину сторону. Бодрую пенсионерку вынесло в коридор. — Ах ты ж! Негодник! — не подобрала сходу слов суровая русская женщина. Я и Изая, отпихивая друг друга, наперегонки рванули из ванной мимо бабушки, которая за долю секунды профессионально закрутила полотенце и звучно хлестнула меня по заднице, как отстающую. Получив такой разгон, я первой залетела в свою комнату и, пропустив Орихару, захлопнула дверь у бабушки перед носом и повернула ключ. После чего позволила себе сползти по двери, не в силах совладать со смехом. Удовлетворенный своей выходкой, Орихара лежал на кровати, наблюдая за мной, но сказать ему, чтобы слез с ложа, иначе спать будем на мокром, у меня сил уже просто не нашлось.

***

— Держи, — я уронила на голову сидевшего за компьютером Изаи полотенце, выкопанное из шкафа, — и отвернись, я переоденусь. — Как почти женатый человек, я не против стриптиза, — усмехнулся Орихара, избавляясь от мокрой кофты и берясь за ремень штанов, — будешь смотреть до конца, придется раздеваться при мне в ответ. Я вылупилась на него как баран, обнаруживший рядом с новыми воротами новый забор. — О, я смотрю, ты глаза пошире открыла, видимо, чтобы все-все-все рассмотреть? Хочешь, покручусь, а то тебе, наверно, не все видно. — Пф, вот еще, я и получше видела, — задрала я нос и, отвернувшись, сняла мокрую рубашку. — Шизу-тян? Там ты еще вроде и потрогала, если мне память не изменяет. — Ревнуешь, сладкий? — ответила я в тон ему, натягивая сухую футболку и снимая под ней лифчик. — К чему? — К кому. — К кому? — К нему. — А должен? — Как жених — должен. — Тогда, как жених, ревную. Избавившись от всех мокрых вещей, я натянула безразмерные спортивные штаны и развернулась к своему… задумаешься тут. Не друг, не возлюбленный, бесит временами как незнамо что, вроде не жених, хоть таковым и называется, сожитель? Временный сожитель, самое точное, наверно, определение. Хотя… в какой-то мере, его можно было бы назвать соперником, но есть одно «но» — я ему не соперник. — Собралась с меня картину писать? — поддел меня Орихара, возвращая в реальность. Брюнет сидел на моем пуфике, вокруг бедер его было обернуто мое полотенце. А классические черные боксеры, как и вся его мокрая одежда, валялись на полу, к моему немалому стыду и смущению. — С кого? С тебя, с мешка с шестьюдесятью килограммами костей? — Какого ты плохого обо мне мнения, — покачал головой брюнет, закидывая ногу на ногу, — милая, я кушать хочу. — Сходи на кухню, — ехидно предложила я, плюхаясь на кровать и поджимая ноги. Надо будет обязательно купить второй пуфик. Иначе придется двигать мольберт к кровати, или кровать к компьютерному столу, дабы Орихара не занимал мое рабочее место. — Но там ведь бабушка ходит! — изобразил суеверный ужас Изая. — Закажи еду через интернет. — А как я ее получу, если никто из нас не может выйти за пределы этой комнаты? — Я откуда знаю, сам виноват, никто тебя не просил бабушку поливать, — пожала я плечами, — и вообще, я с тобой не разговариваю. — Опять? — усмехнулся вредный брюнет. — За что на этот раз? — Сорвал мне свидание, раз, — пустилась я перечислять. — Не имеешь права ни с кем кроме меня ходить, — с ходу оправдался он. — Не рассказываешь, что за некрофил прислал мне мизинец, два. — Не хочу портить любимой настроение, — отмел этот вариант Изая. — Облил бабушку из душа, три! — Бабушка давно напрашивалась! — надулся Орихара. — Боже, ты сейчас похож на маленького ребенка-хулигана. — Все мы люди. — Мне изменяет память или еще день назад ты был богом? — Даже боги иногда желают веселиться вместе с простыми смертными, — назидательно произнес Орихара, — например, владыка Олимпа Зевс… -…обрюхатил чертову дюжину баб, — язвительно перебила его я. -…и тем самым он ставил под сомнение красоту богинь, равняя их с простыми смертными, — не смутившись с умным видом знающего человека подвел черту Изая. — Ну, знаешь, красоту богинь в Греции под сомнение не ставили только лишь смертные, которые им поклонялись. — Но и богини снисходили до простых смертных, а это значит, что боги и люди равны в угоду нашей природы. Просто они там, а мы тут, — пожал плечами Орихара и резко сменил тему, — я все еще хочу кушать! — У тебя появились свежие идеи, как тебе достать питание, или все-таки займешься лечебным голоданием до утра? — Есть свежая идея. Ты с соседями снизу хорошо знакома? — Ну, так себе, а зачем тебе? — Да, так… звони Саймону, делай заказ, а я буду знакомиться с соседями. — Что? — Женщина, делай, что говорят, и никто не пострадает. — Не называй меня женщиной! — Мила-а-а-а-а-я-я-я… — Лучше называй женщиной. — Как быстро меняются твои предпочтения. — Иди ты… с соседями знакомиться, — послала я его, доставая телефон. Гениальный план Орихары по добыче еды представлял собой нехитрую систему. Пока я заказывала еду, он старательно стучал в нижнее соседское окно лыжей, найденной у меня за шкафом. Откуда она взялась, я сама толком объяснить была не в силах, но, судя по ее длине и веселой розовой расцветке, она там поселилась класса эдак с третьего, когда я еще каталась на них. К несчастью, диалог брюнета и соседки снизу я пропустила, так как беседовала с Семеном. Но, судя по довольной улыбке Орихары, ему удалось уговорить женщину передать нам заказ, сделанный на ее адрес. Мне оставалось только удивляться крепости нервов и невозмутимости моей соседки. Я бы не оценила, если бы мне в окно постучали розовой детской лыжей и попросили принять и передать заказанную из ресторана еду. Минут через двадцать мы обнаружили, что в плане Изаи был, как минимум, один изъян. Лыжей до соседского окна можно было дотянуться. Руками, чтобы взять заказ — нет. И вот тут мне пришлось пережить несколько не самых приятных минут в своей жизни. Только представьте себе ситуацию: вы висите на высоте десяти этажей перед окном девятого, обвязанные вокруг талии простыней, расплачиваетесь за доставку и забираете заказ. Моя соседка, женщина лет тридцати, сдержанно хихикала в кулак, в то время как Семен ржал, как русский тяжеловоз, чем чуть не вверг меня в черную депрессию. Когда довольный Орихара втащил меня обратно в окно, у меня было только одно желание — убивать. Но в силу своего человеколюбия я решила, что не буду его трогать, пока он не поест. Не зря ведь я столько вытерпела?!

***

Вопреки всему, убивать Изаю, после того, как он поел, я передумала. И вот теперь, сидя перед чистым листом бумаги, я задумчиво обгрызала кончик карандаша. Мысль не шла. Орихара, лениво развалившись на кровати, без особого энтузиазма ковырялся в телефоне, время от времени поглядывая в мою сторону. Я мужественно делала вид, что ничего не замечаю. — Милая, почему ты гипнотизируешь мольберт? Скажи мне, если это будет интересно, я составлю тебе компанию. — Отлезь, а? И без тебя вдохновения никакого… — А что нужно для вдохновения? — Тишина, покой и муза, — отмахнулась я от него. — А «муз» не подойдет? — Нет, тем более такой тощий и ехидный. — Я могу быть принцем на белом коне, — Изая перекатился по постели, голова его свесилась с края. Теперь с его стороны казалось, что я сижу на потолке. — Принцы на белом коне такими не бывают. — Какими? — Злыми, алчными, вредными, жестокими, упертыми баранами. — Ну, как сказать. — М? — Ну, давай возьмем самый банальный и близкий тебе пример. Иван Царевич, вариант развития событий: принцессу уперли, царь дает за нее полцарства, и царевич идет ее спасать, так? — Ну? — Получается алчный, ведь пошел он ее спасать, потому что полцарства за нее дают, а то, что умница и красавица, — так, приятный бонус. — Закрой рот, не погань мои любимые сказки. — Тогда развлеки меня, — капризно потребовало это недоразумение, вставая с кровати. — Мы, кажется, уже пришли к единому мнению, что я не похожа на аттракцион с лошадками и не создана для твоего персонального развлечения и пользования. — Злая ты, — не одобрил моего ответа Орихара, — я сегодня такой хороший, добрый, а ты злая. Местами поменялись? — Ты добрый, хороший? — Я, — подтвердил свои слова Изая, плюхаясь на пуфик передо мной, из-за чего я чуть не оказалась на полу, — научи меня рисовать. — А жеваной капустой тебе в рот не плюнуть? — Не сторонник извращений, — парировал Орихара, — неужели так сложно выполнить просьбу? — Это была просьба? А я-то грешным делом решила, что приказ. — Злая, злая, злая женщина, совсем не хочешь верить в мой миролюбивый настрой. — Хорошо, бери карандаш… — Нет, своей рукой учи. — Чего? — Дай мне свой карандаш, — я недоуменно протянула ему свой инструмент, — а теперь, поскольку ты сидишь сзади, бери мою руку и рисуй ею, как будто это я рисую. — Но это будет не честно! — Зато интересно! — Чего тут интересного? — А мне будет интересно, — уперся рогом Изая. — А мне? Я тоже хочу, чтобы мне было интересно! — Тебе будет интересно! — Да с чего ты взял?! — Ты можешь не спорить, а просто попробовать? — Да, пожалуйста, господи, мне не жалко. — Господь благодарит тебя. — Продолжишь выступать в том же духе, и я передумаю. — Молчу-молчу, — усмехнулся брюнет. Я взяла его руку с зажатым в ней карандашом и, поднеся к холсту, замерла. Какой маленькой кажется моя рука по сравнению с его! Нет, это не открытие, что у меня маленькие ладони и тонкие пальцы. Но сейчас, когда я держала его руку, моя собственная показалась мне нереально хрупкой и маленькой. — Вытяни свободную ладонь, — попросила я. — Зачем? — полюбопытствовал Изая, но просьбу выполнил. Я положила сверху свою ладонь, запоминая размеры и очертания. Изящные, красивые руки. Вдохновившись, я уверенно принялась делать детальный эскиз, стараясь не упустить ни малейшей детали возникшей в голове картины. Чтобы было удобней рисовать чужой рукой, мне пришлось привстать и опереться на пуфик коленом, а грудью прижаться к его спине. Щекой я чувствовала легкое касание коротких темных волос, но в погоне за музой данные мелочи я уже не замечала. Орихара молчал. Это было удивительно, но он просто молча наблюдал за тем, как его рукой создается картина. Я не знаю, что именно он испытывал в этот момент, но на какое-то время мы стали… одним целым? Даже удивительно, как общее дело, пусть даже минутное и пустяковое, иногда способно объединить людей. Какую иллюзию способен выстроить человеческий разум всего за долю секунды. Я закончила эскиз и, орудуя ластиком, убрала лишние линии. — Как тебе? — Ну, на шедевр не тянет. Вот только почему корона у тебя на голове? А шутовской колпак у меня? Это неправильно, дай ластик. — Не дам, как художник, имею полное моральное право, это моя картина. — Но нарисована она моей рукой! — Ты такой милый был, пока молчал, а. — Ластик мне! — Ваше шутовское величество, приказывать будете своим слугам в Вашем шутовском королевстве, — развеселилась я, пряча руку с ластиком за спину. — В темнице сгною, — пообещал Орихара, поднимаясь с насиженного места. Я сделала несколько шагов назад. — Не сгноишь, ведь я твоя невеста, а значит, для тебя это единственный шанс стать королем. — Ты же вроде отказываешься все время от чести быть невестой, — наступал на меня грозный Изая. — А я передумала, мы, особы голубых кровей, весьма ветрены, вечно семь пятниц на неделе… — Хочу ластик. — Купи. — Купи слона? — Что? — удивилась я. — Все говорят «что», а ты купи слона! — Не хочу! Прекрати! — Все так говорят, — коварно улыбнулся Орихара, — а ты купи. — Блин, ты, сегодня, похоже, головой стукнулся где-то, — я насмешливо приложила руку к его лбу, — температуры вроде нет, значит, точно стукнулся. Изая схватил меня за руку и потянул на себя, ловя вторую. — Милая, я тут подумал… — Ты думать умеешь? — решила я идти до конца, раз начала ехидничать. — Я ведь сорвал вам с Шизу-тяном прощальный поцелуй, давай я вместо него… — Не надо, я отдам ластик, только не надо пыток, — я уронила ластик и попыталась отпихнуть Орихару. — Тебе будет приятно, — с убийственной наивностью вдруг произнес брюнет, медленно, но верно наклоняясь ко мне. Я чисто инстинктивно зажмурилась и почувствовала легкое прикосновение губ к носу. — Это все? — аккуратно приоткрыла я один глаз. — Могу еще, — усмехнулся Изая, поднимая меня на руки и присаживаясь на кровать, — ммм, с чего бы начать? — Я буду сопротивляться и кричать! — И тогда твоя бабушка выломает дверь, спеша на помощь любимой внучке. В таком случае, перед полетом в окно мне нужно сорвать максимальный банк… — Я не буду кричать. — Отлично, тогда подставляй щеку. — Тебе правую или левую? — Обе и сразу. — Я так не умею. — Тогда оставим глупые вопросы на потом. — На какое потом? — Канарейка, у тебя опять умственные способности упали в подвал этого дома? — Почему? — Столько ненужных вопросов, когда твой жених хочет сделать тебе приятно. — Всерьез считаешь, что меня осчастливит обслюнявливание моих щек? — Хорошая мысль, — одобрил Изая и смачно лизнул меня в щеку. — Нееет, фууууу! — возмутилась я, отпихиваясь от него руками и ногами. Довольный такой реакцией Орихара завалился на кровать, подминая меня под себя. Мне как-то сразу стало не до шуток. Темные глаза с алыми искрами внимательно наблюдали за моей реакцией. — Пусти. — Я буду так спать, — нагло сообщил брюнет, полностью расслабляясь. — Слезь, зараза! — отчаянно дергаясь, я попыталась скинуть его с себя. Вы когда-нибудь пытались вылезти из-под мокрого ковра? Если нет — вам меня не понять. Ощущения примерно такие же, только ковер не умеет ехидно хихикать. — Изая, ну пожалуйста, — наконец сдалась я. — О, ты назвала меня по имени, это прогресс, — брюнет приподнялся на локтях. — А раньше не называла разве? — Что-то не припомню, в основном всякие «эй, ты», «тебе», «милый», ну и прочая белиберда вроде «дурак», «дебил», «кретин», «гад» и далее по списку. — Так ты слезешь с меня или нет? — А тебя это так смущает? — А не должно? — Ну, тогда привыкай к интимной близости, милая, после свадьбы… — Никаких после свадьбы! Ты пробкой от шампанского вылетишь из этой квартиры после того, как бабушка уедет! — Шампанское, кстати, на свадьбах пьют, ты подсознательно мечтаешь о том, чтобы нас с тобой связали крепкими узами брака. — Да ты издеваешься! — Конечно, — согласился Орихара, — ты такая забавная, когда злишься, как котенок, гавкающий на слона. — Котята не гавкают. — В том-то и вся соль. Изая завалился на бок и молча повернулся ко мне спиной, накрываясь одеялом. Я несколько минут смотрела ему в спину, затем тоже залезла под одеяло и тоже повернулась к нему тылом. Однако надолго меня не хватило. Меня стали одолевать мысли о том, что он что-то замышляет, ведь не может этот человек так легко отстать. Я начала нервно вертеться время от времени, бросая подозрительные взгляды на его спину. Может, он ждет, пока я усну? И тогда сделает какую-нибудь гадость? А какую? Пастой измажет? Да нет, ее в комнате нет, а в коридор он не выйдет. Краской измажет? Может, краски спрятать на ночь? — Хасу, хватит ворочаться, лежи спокойно. — Не могу, — вздохнула я. — Почему? — Меня одолевают смутные подозрения, что ты что-то задумал, — призналась я. — И что нужно сделать, чтобы тебя эти сомнения отпустили? В воздухе повисла долгая пауза. — Обнять…

***

Орихара молча развернулся и, обняв, вопреки всему не стал прижимать девушку к себе. Он оставил ей право выбора. Канарейка некоторое время традиционно зависала, глядя куда-то внутрь себя, но, убедившись в том, что сам брюнет ничего делать не собирается, придвинулась ближе, уткнувшись носом в его ключицу. Довольная улыбка тронула тонкие губы, и он прижал ее к себе. «Глупый, легко управляемый ребенок». — Спокойной ночи. — Приятных кошмаров. — С тобой не страшно. — Воистину, я гроза всех монстров. — Спи, не порть вечер. — Считаешь, что он удался? — На все сто процентов, — брюнет ненавязчиво потерся носом о макушку девушки. — Вот всегда бы ты был таким… относительно нормальным. — Редкий случай, наслаждайся. — Закроешь рот и все будет окей. — Грубая Канарейка, фу-фу-фу. — Спи. — Сплю.