Трудно быть богом.

***

— Руки убери! — Милая, пробуждение любой пары должно начинаться со всяких нежностей, типа «доброе утро, зайчик, как тебе спалось?». — Доброе утро, зайчик, как тебе спалось? — Замечательно, дорогая, а тебе? — Превосходно, дорогой, а теперь руки убери!!! — Нет в мире совершенства, — усмехнулся Орихара и, убрав руки, перевернулся на другой бок, стягивая с собой все одеяло. Поднявшись с постели, я без особого энтузиазма отправилась в ванную комнату, где, кое-как приладив на место занавеску, набрала в свое «джакузи» эконом-класса теплой воды и поместила туда свое бренное тело. Многие люди говорят, что самые умные мысли приходят им в голову именно в таких подозрительных, но нужных местах, как туалет или ванная. У меня обычно этот принцип не работает. Возможно, при погружении тела в воду я так сильно ошарашиваю свой задний разум (которым я крепка как никто другой), что он отказывается работать, а возможно, дело в том, что в воде просто приятней лежать и не думать. Но сегодня все получилось как-то наоборот. Стоило мне залезть в воду, как мысли полезли в голову. Хотя, скорее всего, они впервые отхлынули от задней части и нашли вход туда, где им и положено находиться. Пользуясь своим неожиданным просветлением, я попыталась разложить по воображаемому столу то мизерное количество информации, что у меня имеется, дабы получить хотя бы половину всей картины. Итак, я спасла девочку от самоубийства и услышала трогательную историю о ее сложной жизни, после чего, решив ей помочь, отправила ее сестру в лечебницу, а саму девочку пристроила работать официанткой. Далее выяснилось, что квартира, в которой они жили — бомж-притон, в котором и жить невозможно, а девочка на самом деле не та, за кого себя выдает и совсем не является сестрой той, что сейчас находится в больнице. Обе детдомовские девочки взяты на воспитание неугомонной и детолюбивой четой Мишима. При этом Айкой-сан утверждала мне, что девочка Каору на самом деле та еще психопатка и получила по заслугам, но! Каору совсем не похожа на психопатку, скорее, она похожа на ту самую Юи, над которой в приюте издевались. А значит, что Юкимура на самом деле Каору, а Каору на самом деле Юи!!! Блин и почему я до этого сразу не дотумкала! Надо срочно припереть Юкимуру-Каору к стенке, но сперва стоит заручиться поддержкой Юи, думаю, я сумею убедить ее в том, что Каору можно запихнуть за решетку, и она сможет спокойно жить! И я даже знаю, кто мне в этом поможет! Я вылезла из ванной, наспех вытирая волосы полотенцем. Дверь открылась, на пороге замер Орихара. Выражение легкого удивления на его лице довольно быстро заменила похабная ухмылочка. — Ты планировала меня соблазнить, и потому не стала закрывать дверь, я угадал? Ответом ему был пронзительный визг, символизирующий незапятнанную девичью честь, а мокрое полотенце превратилось в карающую длань возмездия, полетевшую в одного наглого брюнета.

***

— Милая-я-я-я, ну не дуйся, — сам себя развлекал Орихара, хвостом передвигаясь за мной по почему-то пустой квартире. Ни Джой, ни бабушки нигде не было. Зато на кухне к холодильнику магнитиком была прикреплена записка «Уехали по магазинам, будем поздно, завтрак на плите. Твоя бабуля». Безжалостно игнорируя Изаю и завтрак, я налила себе чаю и взяла в руки мобильный. Кому сперва позвонить, Тар Джину или Шидзуо? Шидзуо… а ведь он вчера на что-то обиделся. Хм, значит, сперва позвоню корейцу, а потом буду выяснять, чем провинилась перед Хейваджимой. Однако набрать номер детектива я не успела, телефон ожил, на экране высветился номер того, кого я помянула. — А я как раз тебе звонить собиралась, — вместо приветствия произнесла я. — Слушай, тут такое дело, — непривычно замялся Тар Джин, — нашел я некоторых твоих детдомовцев. — И где они? — обрадовалась я. — В могиле. — Где? — Мертвые они все, прошли через черный рынок как рабы для одного увеселительного заведения, а живыми оттуда не возвращаются. — Что за заведение, чем оно занимается, если люди оттуда живыми не возвращаются? — Про садистов слышала? — А эти тут при чем? — Есть у нас в Токио один клубешник, с виду обычный, особо ничем не выделяется, там и девочку снять можно, и мальчика, а можно и обоих сразу… — Так это же обычная проституция. — Погоди, ты не дослушала! Так вот, там текучка кадров большая, а основной контингент один и тот же. — Ну и? — Не догадываешься? — Неа. — Господи, Хасу, да туда сплошь садисты, психопаты и маньяки ходят! Днем вроде нормальные люди, а ночью идут в заведение, покупают себе девочку али мальчика и мучают, пока не надоест. А как надоест, убивают али кому из знакомых помучить дают, вот такое вот место. — И их до сих пор не прикрыли? — ужаснулась я. — Надо знать, кому платить, — горько усмехнулся Тар Джин, — некоторые согласны, что пусть лучше никому не нужные сироты умирают, чем маньяки будут на улицах города резвиться. — Ужасно, это просто отвратительно… — Ах, и да, твой «женишок» собирает для них информацию по детским домам, а Мишима, как ты понимаешь, в доле, как поставщики детей. И, кстати, таких пар достаточно много, штук двадцать точно есть, из тех, кого вычислили в Токио. Как понимаешь, дело поставлено на поток и… хочешь совет? — Какой? — Не суйся в это змеиное гнездо, а то мы потом можем не досчитаться одной художницы. — Да поздно уже, похоже, — нервно усмехнулась я, — мне вчера чей-то отрубленный палец прислали. — Плохо твое дело, сиди в квартире, не высовывайся, я к тебе сейчас своих парней для охраны отправлю. — Зачем? — В том заведении есть замечательная традиция: выбранной «игрушке» дарят палец, который отрезают у своей предыдущей жертвы. — ЧТО?! — Именно, а это значит, что, разворошив мимоходом гнездо, ты приглянулась какой-то гадюке, и теперь она тебя хочет скушать. — Это плохо, — согласилась я, автоматически переводя взгляд на Орихару, который со слишком независимым видом дожевывал очередную пачку моего печенья, — а вычислить из базы их клиентов того, кому я приглянулась, нельзя? — Слишком долго, да и опасно, я не рискну. — Понятненько, спасибо тебе, Тар Джин. — Погоди, ты поняла, что должна делать? — Сидеть дома и никуда не высовываться, — послушно повторила я. — Ты выполнишь эту просьбу? — Нет. — Хасу, ты не догоняешь? — Догоняю, но, кажется, я догадалась, кто открыл сезон охоты именно на меня. — Кто? — Юкимура. — С чего ты взяла? — А в противном случае, почему она тогда до cих пор жива? — Логично, но подожди хотя бы меня, я с тобой поеду к ней. — Не надо, я возьму с собой друга. — Кого? — Есть один. — Нет, дождись меня! — Хорошо-хорошо, — пошла я на попятной, — дождусь. — Вот и ладненько, через час буду у тебя. — Окей. Я положила мобильный на стол и стала гипнотизировать стену. Теперь все укладывалось в единую картину, кроме одного. Зачем Юкимура-Каору выпустила Юи из своих цепких лапок? Почему не убила, если в этом клубе такие обычаи? Зазвонивший телефон вывел меня из тягостных дум. — Але? — Привет, слушай, ты не знаешь, где Юкимура? — Привет, Сем, нет, не знаю, а что-то случилось? — Она сегодня обещала с раннего утра на работу прийти, но ее как-то все нет и нет, да и мобильный не отвечает. — Нет, — сердце сжало нехорошее предчувствие, — но если я что-нибудь узнаю, сразу сообщу тебе. — Хорошо, — согласился Сема и отключился. Я нервно затеребила телефон, набирая номер Тоши-сана. Хирург довольно быстро взял телефонную трубку. — Але? — Тоши-сан! Каору на месте? — А что-то случилось? — Очень прошу Вас, проверьте, на месте она или нет, прямо сейчас! — Сейчас, конечно, но, может, объяснишь, что случилось? — Не могу, вернее, долго объяснять, просто ей грозит опасность! — Ну, хорошо, — судя по звуку в трубке, хирург шел по коридору, — вот, открываю дверь в палату… Насупила долгая томительная пауза. — Ну! — наконец не выдержала я. — Минутку, — в трубке послышалось шуршание и далекий голос Тоши-сана: «Где девочка из тридцать четвертой палаты?», на что женский голос ему ответил: «А ее еще вчера вечером родители забрали, сказали, что прямо с ног сбились, уже весь Токио облазили в поисках своего ребенка». Слушать дальше я не стала, просто повесила трубку, все и так понятно. Каору послала чету Мишима, и они забрали Юи из больницы. Вопрос, чей палец я вчера вечером получила по почте, отпал сам собой. Равно как и последние сомнения в личности того человека, который желал получить меня в качестве «игрушки». Остался только один открытый вопрос на повестке дня: теперь, когда все встало на свои места и все узлы распутаны, а последние тонкие ниточки подрублены ловкими охотниками, что будет дальше? Орихара с интересом покосился на мое задумчивое лицо. — Милая, ты так хмуришься, будто у твоего мозга запор и он отказывается выдавливать из себя умные мысли. — Зато у твоего мозга, судя по всему, круглосуточная диарея, — огрызнулась я, — все время фонтанирует дерьмом. — Случилось что-то из ряда вон выходящее? — пропустил мое оскорбление мимо ушей брюнет. — Ага, случилось… — Расскажи, вдруг полегчает? Я с подозрением уставилась на проявляющего такое внимание Изаю, который, ни капельки не смутившись, продолжил: — Может, я чем-то смогу тебе помочь? — Погоди, а разве не ты мне говорил, что просить помощи зазорно? — А не ты ли мне говорила, что просить о помощи не зазорно? — Просить помощи у тебя мало того, что зазорно, так еще и унизительно! — Почему это? Как твой жених, я вполне имею право помочь своей невесте в ее делишках. — Нет у меня никаких «делишек», — я недовольно скрестила руки на груди, — тем более, я вижу, к чему ты клонишь. — И к чему же? — прищурился Орихара. — По твоей логике, просить помощи — слабость. А памятуя о нашей беседе в парке, просить помощи у тебя, значит, доказать тебе свою слабость. — Умнеешь на глазах, — довольно протянул Изая, закидывая в рот последние крохи от печенья, — в таком случае спешу откланяться, у меня сегодня масса дел. — Чтоб ты не вернулся, — от всего сердца пожелала я. — Смотри, Канарейка, как бы ты об этих словах не пожалела, — усмехнулся брюнет, выходя с кухни, — а то вдруг моя помощь тебе все-таки понадобится? — Да я скорее черту душу продам, — улыбнулась я ему в ответ. — Ничего, — поспешил успокоить меня Орихара, — с чертями я тоже торговаться умею. — Вот уж в чем не сомневаюсь, — пробурчала я, набирая номер Хейваджимы. «Абонент не отвечает или временно недоступен, попробуйте позвонить позднее». Что за фигня? Неужели так обиделся, что телефон выключил? Я повторила попытку дозвониться до блондина, но безрезультатно. Немного подумав, я решила набрать бабушке. Результат был тот же. Я набрала номер Джой, и она тоже оказалась недоступна. В душу закрались первые нехорошие подозрения. Конечно, может они в метро и там не ловит связь, но… а вдруг что-то случилось? Что делать-то? Как и где теперь искать Каору и Юи? Блин, ну и что толку от того, что я все узнала? Так я хоть знала где кого найти, а тут в одночасье совсем не знаю, что делать. Дождусь Тар Джина, вместе мы наверняка что-нибудь придумаем, а там и бабуля с Джой подтянутся. Нехорошо, конечно, их приплетать, но ничего не поделаешь. Придется. И ведь как нескладно и непонятно все выходит. Слишком быстро меняются декорации и события, как будто участвуешь в дешевой постановке в любительском театре, написанной не слишком талантливым и определенно нездоровым сценаристом, вдобавок еще и обладающим весьма злорадным чувством юмора.

***

Спустя три часа не изменилось ровным счетом ничего, кроме того, что Орихара упорхнул по своим делам, а я осталась в квартире одна. Телефон Тар Джина тоже неожиданно оказался вне зоны доступа, и я все больше и больше волновалась, подозревая самое худшее. На позитивное моей фантазии уже просто не хватало. Ну что с ними со всеми могло случиться? У всех уперли телефоны именно в тот день, когда мне так нужна помощь, совет и поддержка? Или, может, украли всех людей, способных оказать мне помощь? А может, я зря волнуюсь, и сегодня просто у всех сотовую сеть глючит? Дабы проверить свою последнюю мысль я набрала телефонный номер доставки пиццы, и, о чудо, дозвонилась! Но заказ делать не стала, просто повесила трубку и, плюхнувшись на диван в гостиной комнате, продолжила волноваться. Зазвонил домашний телефон, я рванула к нему так, что чуть не грохнулась по пути. Схватив трубку, я очень надеялась услышать бабушку или Джой. — Слушаю! — Добрый день, могу я услышать Кансей Шихасу? — Да, это я, а с кем честь имею говорить? — Ты меня не узнала? — расстроился незнакомый женский голос. — Нет, а должна? — удивилась я. — Конечно, ведь ты так стремилась мне помочь… — Юкимура! — угадала я и тут же исправилась. — Точнее, Каору! — Она самая, милая моя, — усмехнулась телефонная трубка, — все твои помощники и заступники у меня. — Что? — не сразу сообразила я. — Милейшая Мария, Джой, кореец, безумный блондин, он, кстати, дольше всех сопротивлялся, столько народу покалечил, пришлось угостить его такой дозой снотворного, что хватило бы на четырех бегемотов. — Зачем они тебе? — А ты еще не догадалась? Хочу предложить тебе обмен: твоя жизнь на их жизни. Придешь ко мне сама, одна, не обращаясь в полицию, и я отпущу их. Как тебе такой вариант? — Это низко, подло и гнусно! — выпалила я. — Именно в таком мире мы и живем, художница. Тут пони не кушают бабочек и не какают радугой, и, если уж влезла в чьи-то дела, то будь готова платить по счетам за свое праздное любопытство. — Жизнь — не слишком ли большая плата за праздное любопытство? — Жизнь — равноценная плата за желание творить добро. — Что? — Ты хотела сделать доброе дело, — любезно разъяснила Каору, — я предоставляю тебе такую возможность. Пожертвовав собой, ты спасешь своих друзей. А на случай, если ты решишь отказаться, у меня предусмотрен замечательный вариант развития событий. Я промолчала, лихорадочно соображая, что же теперь делать. — Если ты не согласишься на мои условия, — продолжила садистка, — то я буду присылать тебе части тел твоих друзей, пока ты не согласишься на мои условия или не сойдешь с ума от горя, а потом я приду за тобой, сломленной и отчаявшейся. Ты будешь молить о смерти, а я буду наслаждаться твоими мучениями, правда, чудесный план? — Не надо, — обреченно попросила я. — Значит, ты уже приняла решение? — Да. — И какое? — Куда я должна приехать? — О нет, — рассмеялась собеседница, — так дело не пойдет, я сама пришлю за тобой машину через несколько часов, и тебя отвезут куда надо. — Хорошо, — согласилась я, утирая злые слезы. — И, да, приведи себя в порядок, я хочу, чтобы ты приехала ко мне красивой. — Постараюсь, как смогу, — грубо отозвалась я, швыряя ни в чем неповинную трубку на пол и ногой отправляя ее в дальний угол. Меня душила бешеная бессильная ярость. Ну все! Я-то, может, и поеду в плен, да так просто не сдамся! Я обязательно что-нибудь придумаю и всех спасу, как крутая героиня крутой сказки! Где там бабушкин молоток для отбивания мяса?! Стоп… а куда я его спрячу? Эта мысль меня отрезвила, ну, на самом деле, если попытаюсь взять с собой топор или молоток для отбивания мяса, не в жопу же я их прятать буду. Меня наверняка обыщут, прежде чем доставить Каору, а значит, любое колюще-режущее у меня отнимут. Надо придумать что-то максимально простое, удобное и незаметное. Что-то маленькое, что подойдет для самообороны, хоть для какой-нибудь.

***

Обещанную машину действительно подали через час. Неприветливый долговязый мужчина в черном грубо облапал-обыскал меня, после чего мне связали руки за спиной, а на голову напялили черный мешок. Шансов запомнить какой дорогой и куда меня везут не было, однако, судя по ощущениям, ехали мы где-то около часа. А может и меньше — когда связанный сидишь в темноте, дрожа от страха, ощущение времени как-то больно сильно искажается. Машина с легким толчком остановилась, меня невежливо выволокли из нее, грубо держа за локоть, и куда-то потащили. Судя по легкому шуршанию и ощущениям, меня проволокли по дорожке из гравия. Хлопнула дверь, и я больно стукнулась ногой об ступень. Мой провожатый даже не удосужился предупредить о том, что тут лестница, просто затащив меня по ней. Хлопнула еще одна дверь, и мешок с моей головы сдернули. Я прищурилась, пытаясь одновременно проморгаться и осмотреть помещение, в котором оказалась. С дивана прямо напротив входа изящно поднялась девушка. — Ну здравствуй, Кансей Шихасу. Я удивленно уставилась на неё, челюсть сделала неловкую попытку уехать в сторону. — Юи? — Каору, — поправила меня та самая девушка, которая в больнице назвалась Каору. — Но… но… нет, стоп! В больницу ведь я отвезла Юи! — Нет, Юи ты спасла от самоубийства. — Но как? — Присаживайся милая, я тебе все с удовольствием расскажу. — А где мои друзья и родные? — мой безмолвный провожатый грубо пихнул меня к дивану, и я покорно присела. — Не переживай, ты их скоро увидишь, — пообещала Каору, жестом отпуская помощника. — Ты их отпустишь? — Прости, нет, — усмехнулась девушка, — я тебя обманула, их нельзя отпускать, они сорвут мне все планы. — Что с ними будет? — Ну, девушку, корейца и бабулю можно отправить на стол к садистам, а вот блондина придется убить, он слишком непредсказуем в своей предсказуемости, к тому же, — Каору плюхнулась на диван закидывая ногу на ногу, — ты, кажется, к нему неравнодушна, а значит, с удовольствием посмотришь, как я буду резать его горло, я ведь права? — Ты мразь, — выплюнула я и тут же получила звонкую пощечину. — Поаккуратней со словами, я не хочу портить твою шкурку раньше времени, хотя… знаешь, ты подкинула мне замечательную идею, — в глазах маньячки появился нездоровый блеск, — за каждый ТВОЙ проступок будут расплачиваться ТВОИ друзья. — Давай лучше просто побеседуем, — попыталась я перевести тему, — расскажи мне свою историю. — Обязательно, но прежде я хочу кое-что получить. — Что же, интересно, у меня ничего нет, — как можно аккуратней огрызнулась я. — Кое-что у тебя есть, ты ведь невинна? У меня чуть глаза из орбит не выпрыгнули. — Ты что, ты хочешь это?! — Именно это. — Секс с девушкой не считается лишением невинности! — пискнула я, вжимаясь в диван и понимая, что бежать мне особо некуда, а рыпаться тем более не безопасно. Вдруг кому-нибудь из пленников действительно из-за меня навредят. — Ты будешь послушной девочкой? — как-то опасно-ласково поинтересовалась Каору, придвигаясь ко мне максимально близко и проводя рукой по волосам. Я невольно вздрогнула и прикрыла глаза, боже, за что мне это? Где я так провинилась, что стала объектом страсти для этого существа, уже давно потерявшего человеческий облик? На щеке отпечатался сухой поцелуй, тонкие женские пальцы скользнули по шее к затылку и запутались в волосах, заставляя чуть откинуть голову. Горячее, лихорадочное дыхание обожгло губы, быстро вздымающаяся грудь прижалась к моей груди. Вторая рука лихорадочно рванула рубашку, пуговицы градом разлетелись в разные стороны, весело прыгая по паркету. Я только сильнее зажмурилась, сдерживая слезы и волнами накатывающее отвращение, в то время как эти руки, калечившие и лишавшие людей жизни, скользили по моему телу. Сухие губы царапали нежную кожу и жгли огнем унижения. Чужое тягучее как мед желание заполняло воздух, отравляя его, он застревал в горле, с хрипом вырываясь из легких. Лучше бы она меня резала, била, что угодно, но не эта болезненная, противная нежность, причиняющая больше боли, чем любое физическое увечье. Сердце билось, как сумасшедшая птица в клетке, еще немного и, казалось, оно разорвется на части или остановится. Что угодно, лишь бы только не терпеть это, не чувствовать… — Йо, Каору-сан, уже развлекаешься? Девушка резко отстранилась от меня, а я, не веря своим ушам, открыла глаза и уставилась на новое действующие лицо. — ТЫ?! — Я, — согласился мой «жених», плюхаясь в кресло напротив дивана, и с неослабевающим интересом изучая открывающийся ему вид, — знаешь, а так даже сексуальнее, чем сегодня с утра в ванной. — ТЫ?! ТЫ?! — заела у меня одна пластинка. — ТЫ ОБО ВСЕМ ЗНАЛ? — Конечно, — пожал плечами Изая, — ты уже давно приглянулась Каору, но она не могла придумать, как бы ей с тобой встретиться. Ведь так, Каору-сан? Садистка нехотя уселась на диван, одергивая юбку и поправляя растрепавшуюся прическу, но безумный блеск еще не до конца ушел из ее глаз. — Да, уже почти год я наблюдаю за тобой… — Но как? Я ведь никуда не хожу! Не ходила. — Это не обязательно, ты ведешь довольно активную виртуальную жизнь, — пояснила девушка, — твои галереи, личный блог, страница на фейсбуке, многочисленные чаты, форумы и сайты. Ты никогда не скрывала своего лица и всегда отвечала любому, кто тебе писал, думаешь, этого так мало? — Но… — Да-да, и Каору-сан обратилась ко мне с просьбой выманить тебя из квартиры на улицы, ей почему-то очень не хотелось вламываться в твою квартиру, а я согласился. Мне было любопытно. — Сука, — наконец возмутилась я, сообразив, с КЕМ спала в одной кровати, с КЕМ почти мило беседовала дома, с КЕМ смеялась и КОМУ симпатизировала. — Все нужные причиндалы на месте, — миролюбиво-гадко усмехнулся брюнет, — так что кобель звучало бы более приемлемо. — Так значит, все было спланировано с самого начала! — Именно так, — кивнул Орихара, — я начал с тобой общаться по стандартной схеме, ты должна была разочароваться в мире и принять решение уйти из жизни, мы бы договорились о встрече, а Каору спасла бы тебя, забрав к себе и убедив, что жизнь с ней — это гораздо лучше, чем то жалкое существование, которое ты влачила до этого. — И чем, интересно, жизнь с ней была бы лучше? — Ты была бы полезной и приносила радость, — проворковала Каору, ласково поглаживая мое колено. Я сдержалась от очередного ядовитого комментария, понимая, что в таком случае разговоры закончатся, а так можно потянуть время, надеясь на чудо, которого я уже и не ждала. — Но, увы, — продолжила за брюнета девушка, — ты оказалась слишком оптимистичной и не пожелала кончать с собой, более того, через месяц общения Изая-кун уже хотел было отказаться от этой затеи, но тут ты сама решила выйти в свет, однако, незадача. Изначальный план пришлось срочно переделывать. Сперва я хотела отправиться на крышу сама, но потом мне пришла в голову идея поиграться с твоими чувствами. Я отправила на крышу Юи, дав ей четкую инструкцию, что делать и что говорить, ведь мы точно знали, что ты среагируешь на женский крик и ринешься в темный переулок… — А если бы я не ринулась? Или вообще заблудилась в другую сторону, а не к вашему дому? — Юи погибла бы, — пожала плечами Каору и продолжила, — ты спасаешь Юи и самоотверженно обещаешь помочь ее сестренке. Дальше проще, я прошу своего подельника, того еще любителя мучить людей, разукрасить меня как жертву насилия, и отправляюсь в специально подготовленную квартиру. Оттуда меня забирают ваши знакомые и отправляют в больницу, а я прикидываюсь морально искалеченной девочкой, купаясь в вашем внимании и сочувствии… — И тебе не было страшно калечить себя ради такой мелочи? — перебила я девушку, из глаз текли слезы, голос оказался неожиданно сиплым. Сердце рвалось на части от собственной наивности, хотя, кто мог знать? Я могла просто развернуться и не пытаться влезать в это дело глубже… но нет, мне хотелось помочь бедной девочке и выяснить, что с ней случилось, а кто бы на моем месте не захотел? — Ты бы видела свое лицо при нашей встрече в больнице! Такой взрыв эмоций, — восторженно улыбнулась Каору, — ты жалела меня, утешала, такое стремление помочь незнакомому человеку, это же просто поразительно! Да я там чуть действительно не разревелась, но только от смеха, ведь откуда было бедной Канарейке знать, что скоро ей подрежут крылья? — А этого на кой-черт ко мне заслали? — я мотнула головой в сторону Орихары, не желая смотреть на это чмо. Пусть подавится моими слезами, ублюдок. — Его никто не посылал, это была индивидуальная акция, а Изая-кун должен был тебя направлять, так как весь новый план изначально принадлежал ему. — И готовя мне такое будущее, он мог спокойно находиться рядом? Жрать мое печенье и мешать мне ходить на последние свидания в моей жизни? Козел… — Ну, на самом деле мне очень хотелось помучить Шизу-тяна, наши уличные стычки стали немного пресными, и я решил их освежить, — насмешливо уточнил Изая, — а, как известно, самец, защищающий свою самку, становится куда более агрессивным… — Ага, вот только обломался твой план, поскольку Шизу-тян стал спокойней! — Как сказать, — пожал плечами Орихара, — определенные неудобства я ему все-таки доставил, а наблюдать за его неуклюжими попытками быть как все было определенно забавней, чем просто его бесить. — Бесчувственный гнилой пень. — Ой, и не говори, самому стыдно, — повинился информатор, поднимаясь со своего места, — Каору-сан, ты позволишь мне забрать Шизу-тяна себе в качестве сувенира за удачно выполненное дело? — Без проблем, он мне не нужен, я все равно собиралась его прибить. — Замечательно, — потер ладони друг об дружку Изая и, уже на выходе из комнаты, бросил, — до встречи, милая. Хлопнула дверь, а я, устав сдерживать слезы, разревелась прямо на глазах у своей мучительницы. Громко и в голос, чтобы даже боги поняли — у меня сегодня горе.