Три неумелых шага до греха

      Се Лянь проснулся в мягкой постели, а также в теплых объятиях Хуа Чэна. Князь демонов мирно спал, в то время как принц, с нежностью в глазах, всматривался в черты его лица. Рука сама собой сорвалась, потянувшись к чужому лицу, аккуратно убирая с того непослушные прядки. Заботливый жест не остался незамеченным. Брови Сань Лана сошлись у переносицы, кончик носа едва дернулся, но сам демон продолжал тихо посапывать. Лежа в объятиях Хуа Чэна, перед глазами то и дело проплывали картинки воспоминаний вчерашнего вечера. Лицо Се Ляня побагровело от одних лишь мыслей, а сам он уткнулся в подушку. Ему было стыдно за вчерашнее происшествие, за всю проявленную им распущенность, однако, несмотря на это, он был… счастлив. Счастлив за то, что смог подарить Хуа Чэну хотя бы каплю наслаждения. Руки, словно приобретя собственную волю, медленно скользнули вниз по животу, но Се Лянь вовремя одернул себя. И все же, снова переведя взгляд на мирно сопящего в подушку князя демонов, задумался.       Посетив владения Бога войны северных земель, Се Лянь узнал от генерала Пэя о множестве способов доставления и получения удовольствия и, исходя из его рассказа, принц также понял, что «горячие ручные ласки корня ян» был далеко не последним и не единственным в списке лучших. Щеки наследного принца заалели лишь от одного упоминания перечня возможных вариантов, о которых так воодушевленно рассказывал генерал Мингуан, а сам он зарылся в мягкую подушку. Принц продолжал размышлять. От мысли, что в мире существует что-то, что способно принести большее наслаждение, чем вчера, Се Лянь впадал в ступор. То, что Его Высочество испытал вчера, не шло ни в какое сравнение с тем, что он когда-либо испытывал и мысль, что существует что-то еще более приятное, просто не укладывалась у него в голове. Вместе с этим он также осознал, что жадно хочет опробовать оставшиеся способы. Разумеется, только для доставления удовольствия Сань Лану и никак иначе!       Хотя, по правде говоря, он лгал сам себе. Се Лянь не мог признаться себе в том, что его просто, впервые за всю его долгую и непорочную жизнь, охватило похотливое и грязное желание. От таких размышлений становилось стыдно за себя и хотелось сгинуть в небытие. Кажется, подушка, в которую уткнулся Его Высочество, вот-вот вспыхнет, а если нет, то, как минимум, точно задымится.       Се Лянь продолжил лежать еще около четверти часа, прежде чем окончательно успокоившись, проснуться. За окном вовсю ярко светило солнце, а шустрый ветерок тормошил кроны вековых кленов, заставляя тех осыпаться огненным дождем. Принц поднялся с постели крайне аккуратно, чтобы не потревожить сон Хуа Чэна, после чего, почти на цыпочках, прошел в ванную комнату.

      ***

      Покончив с утренними процедурами, Се Лянь заметил в углу большую гору пепла. «Кто-то вчера действительно перестарался». С этой мыслью и улыбкой на лице принц скоро смел все угли. События вчерашнего вечера периодически мелькали перед глазами, но лицо Его Высочества, казалось, исчерпало весь лимит багровых чернил. Поэтому сейчас в отражении на него смотрел абсолютно бледный, но жутко помятый молодой человек, на шее которого отчетливо красовалось единственное яркое пятно. Се Лянь громко сглотнул, проводя тонкими пальцами по засосу и недоумевал:       — Ох, когда только успел? — Самому себе прошептал принц, поспешно скрывая результат вчерашней страсти под воротником одежд.       Еще пару минут оглядывая себя в зеркале, Се Лянь покинул помещение. В зале по-прежнему витал тонкий еле заметный аромат сандала. Он с удовольствием медленно втянул носом воздух. Зацепившись взглядом за маленький пузырек на полу, тело сотрясло мелкой приятной дрожью. Неспешно, Его Высочество проследовал к месту вчерашних жарких событий, поднял с пола флакон цветочного масла, а затем, сметя пепел прогоревших сандаловых благовоний, зажег новую палочку. В этот раз палочки наполняли комнату нежным, терпким и сладким ароматом мандарина.       — Доброе утро, Гэ-Гэ, — раздался тихий шепот над ухом, от чего Се Лянь вздрогнул.       — Доброе утро, Сань Лан.       Принц обернулся и, привстав на носочки, оставил на губах демона легкий утренний поцелуй. При взгляде на алого демона в голове всполохом закружились старые мысли. Идеи о сказочном удовольствии по-прежнему одолевали его и ему был необходим новый совет.       — Сань Лан, мне необходимо на некоторое время вернуться в Небесные чертоги.       — Что-то серьезное случилось, Гэ-Гэ? Тебе не нужна помощь?       — Нет, нет! — Качая головой и маша руками перед лицом, воскликнул принц. — Все в порядке, просто осталось одно незаконченное дельце.       Хуа Чэн, склонив голову, ответил:       — Раз Гэ-Гэ считает, что справится сам, то мне не о чем беспокоиться, — с улыбкой произнёс демон и заключил принца в объятия. — Сань Лан будет ждать.

      ***

      Се Лянь медленно продвигался по улицам Небесных чертогов, любуясь плывущими повсюду пушистыми облаками. От высоких позолоченных башен отскакивали слепящие глаза блики, придавая чертогам сказочный вид. Всюду громко раздавался шум колокола, напоминающий и восхваляющий о заслугах князя демона «Собирателя цветов под кровавым дождем». Восстановление чертогов было почти окончено. Туда-сюда сновали чиновники, одаривая принца приветственными поклонами. Он шел не спеша, рассматривая все вокруг, как в первый раз. Вдалеке уже виднелся дворец Мингуана.       Стоя уже у самого входа, наследный принц, опешив, замер. Из главного зала доносились до боли знакомые голоса и, судя по тону и звуку, они громко ругались, приближаясь к выходу. Се Лянь и шагу не успел отступить, как прямо перед его лицом двери дворца распахнулись, выпуская двух молодых людей, как и ранее, активно ругающихся о чем-то. Увидев принца, двое остановились и в одночасье замолкли.       — Добрый день, Ваше Высочество. — Немного удивленно сказал Фэн Синь.       Му Цин, что стоял рядом с Наньяном, также был порядком удивлен встрече, но, опомнившись, поприветствовал принца.       — Вот так встреча, действительно. Доброе утро, ваше Высочество.       Се Лянь был одновременно приятно удивлен и озадачен. Он отчаянно не понимал, что могло привести эту парочку во дворец генерала Пэй Мина. На самом деле в головах Фэн Синя и Му Цина возник такой же вопрос. Воцарилось неловкое молчание. Не смотря на всеобщий интерес, обе стороны, видимо, сочтя лишним или неуместным, решили оставить данный вопрос без внимания и ответа. Вместо этого тишину нарушил не менее неприятный вопрос Се Ляня.       Поздоровавшись с генералами, принц спросил:       — Как продвигается реконструкция храма? Надеюсь успешно?       Речь шла о храме Водных каштанов, который был в очередной раз разрушен, но уже в пылу вспыхнувшей драки между этими двумя. В результате недолгих раздумий принцем было принято решение, что эти двое и займутся восстановлением его храма. На самом деле идея принадлежала Хуа Чэну, но Се Ляню она понравилась, а Юго-западный и Юго-восточный боги войны, под натиском принца, демона и чувства вины, вынуждены были принять наказание. Доподлинно не известно, с чего началась драка и чем был вызван конфликт, но зная страсть Му Цина и Фэн Синя к спорам, не составило труда догадаться, что повод найти им было не затруднительно.       Оба генерала переглянулись, но стоило их глазам встретиться, как оба, словно током прошибленные, резко отвернулись друг от друга.       — Почти закончили, — дал ответ Сюаньчжэнь. — Дело осталось за табличкой и еще парой мелочей.       — Замечательно! В таком случае прошу оставить это дело на меня. В ближайшее время спущусь оценить ваши труды.       Му Цин лишь закатил глаза и проронил:       — С радостью.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, но нам пора, — Фэн Синь почему-то запнулся на секунду, — нужно еще кое-что закончить в храме Водных каштанов, — закончил Наньян, бросая многозначительный суровый взгляд на Му Цина.       — В таком случае не смею задерживать. — С присущей ему улыбкой ответил им Се Лянь.       Попрощавшись друг с другом, принц еще какое-то время провожал удаляющуюся, на удивление в полной тишине, пару, прежде чем самому пройти во владения генерала Пэя.       Убранство главного зала, как всегда, поражало великолепием и изысканностью. Однако, чего-то не хватало. Отсутствовал хозяин помещения. На полу по всему помещению были рассыпаны странные щепки. Не успел Се Лянь закончить мысль, как из-за ряда резных колон вышел генерал Пэй Мин собственной персоной, однако, лицо его казалось малость измученным и отражало крайнюю усталость. Брови сведены, а сам мужчина одной рукой растирал виски, но завидев Се Ляня, заметно приободрился. Мингуан улыбнулся, и морщинки на его лбу быстро разгладились, а брови взметнулись вверх. За многие годы общения и жизни с Му Цином и Фэн Синем, Се Лянь не раз успел ощутить тяжесть их характеров, а потому прекрасно понимал, как себя сейчас чувствовал Мингуан. Также и не возникало вопросов, почему двое придворных, молча проходя мимо принца, уносили какие-то деревянные обломки, отдаленно напоминающие кушетку.       — Здравствуй, Ваше Высочество. Какими ветрами? По работе или же вновь за советом? — Заговорил Мингуан.       — Добрый день, генерал Пэй, — уже смущенно прошептал принц, вспоминая исходную цель своего прибытия. — Нет, нет… не по работе.       — Да, я уже догадался. Неужели те советы, что я дал Его Высочеству, не возымели должно результата?       Се Лянь спешно ответил, продолжая краснеть и нервно подергивая воротник:       — Нет, что Вы, все замечательно и успех ошеломительный, — тут Се Лянь замолчал, осознавая, что только что сказал, и закрыл лицо рукой, а глаза генерала Пэя удивленно распахнулись.       Се Лянь продолжил:       — На самом деле я, кхем… пришел за новым, эм… советом.       Генерал Пэй выпал в осадок в то время, как Се Лянь мялся, словно маленький глупый ребенок, не зная, как подойти к вопросу. Сказать, что Мингуан был потрясен — ничего не сказать. Слушая Се Ляня, в его голове непроизвольно возникали непристойные образы Его Высочества и Собирателя цветов под кровавым дождем, а услышав подобное откровение из его уст, так эти самые картинки приобрели еще более яркий неблагоприятный вид, заставляя генерала взвыть в душе. Бог войны тяжко выдохнул. Не смотря на странность таких вкусов, хоть Пэй Мину и было все равно, что на Хуа Чэна, что на их взаимоотношения с принцем, ему, все-таки льстило, что его Высочество наследный принц обращался за помощью в подобных вопросах именно к нему.       —Вы вчера рассказывали о множестве интересных способов… эм…утех. — Се Лянь буквально выдавливал слова. — Мне хотелось бы поподробнее узнать о втором из них.       Мингуан на время застыл. Когда вчера он рассказывал о различных сексуальных забавах и прелюдиях, он точно не вел им счета.       — Какой конкретно тебя интересует?       На первый взгляд сложно было это признать, но принц находился на пороге сердечного приступа, а по лбу скатилась капелька холодного пота.       — Вы что-то упоминали про «шелковые уста девы».       — Ох.       Се Лянь не до конца понимал, что именно это значило, но вот лицо бога войны однозначно побелело и тот аккуратно поведал принцу про древнее искусство минета.       Когда принц слушал рассказы генерала в прошлый свой визит, он не уделял особого внимания подобным изъяснениям и сейчас очень жалел, что не смел уточнить о них в тот же момент, как услышал. Сейчас Се Лянь буквально сгорал от стыда, смущаясь каждого слова и жеста Пэй Мина, а также от мысли о том, о чем в действительности пришел его просить. Но даже не глядя на это, принц все равно твердо решил, что хочет подарить Хуа Чэну незабываемое удовольствие, на которое он сам только способен и раз генерал Пэй, закаленный в боях на любовном поприще, так яро утверждал, что эта техника невероятно приятна, то он обязан ее применить.       — Прошу прощения, но хотел бы уточнить, а кто из вас «дева с шелком на устах», а кто… кхем, — даже сам генерал Пэй не мог долго продолжать этот разговор, — а кто, собственно, «корень ян»?       Се Лянь не мог дать ответа на поставленный вопрос, а сам Пэй Мин готов был поклясться всеми своими храмами, что из ушей Его Высочество тонкими струйками валил пар. Взгляд генерала скользнул по оголившемуся от постоянного ёрзанья, участку шеи Его Высочества, где на секунду показался уже ярко-красный след. Мингуан сглотнул:       — Впрочем, не столь важно. — Отойдя от вопроса, воскликнул бог войны. — Думаю, имеется у меня одна занятная вещица, которая, однозначно, покажется Его Высочеству полезной. — Генерал хотел поскорее покончить с этой беседой, так как фантазия его разыгралась не на шутку.       С этими словами Пэй Мин поспешно скрылся за одной из дверей своего дворца, держась за лоб и что-то тихо бормоча себе под нос.       В данную минуту Се Лянь по-настоящему сходил с ума. Его колебало внутри, разрывал ураган чувств и эмоций. Ему было страшно перед самим собой и чем-то неизвестным и новым, а также очень стыдно. Неописуемо стыдно и неудобно перед Мингуаном. Пальцы сползли по лицу и принялись хаотично сжимать одежды. В бешеном темпе отбивало свой ритм сердце, а душа вот-вот норовила покинуть его бренное тело.       Генерал Пэй Мин не заставил себя долго ждать, скоро вернувшись через каких-то пятнадцать минут и сжимая что-то в руках. Этим чем-то оказалась маленькая книжка в бумажном переплете. Не обронив ни слова, приняв привычное положение, Бог войны протянул ее принцу, но позднее все же добавил:       — Ваше Высочество, в этом сборнике рассказов собрано множество непостижимых и невероятных историй, описаний практик и иллюстраций в области плотских утех вашего фронта, — последнюю фразу генерал добавил с небольшой запинкой. — Боюсь, из этой книги вы узнаете больше, чем от меня.       Принц внимательно слушал генерала, но никак не понимал смысл фразы «вашего фронта», поэтому молча и с благодарностью, принял книгу, не решившись уточнять. На обложке была изображена просторная светлая поляна, на которой резвились в кучках пушистые кролики. В эту минуту Се Лянь окончательно перестал понимать, что происходит, а потому, успокоившись, произнес:       — Благодарю, генерал Пэй. В какой срок мне вернуть Вам её?       Пэй Мин нервно дернулся:       — Не стоит благодарности. Это мой тебе подарок.       На этом их встреча подошла к концу. Обменявшись парой любезностей, два бога войны направились к выходу. Уже возле дверей, попрощавшись друг с другом, Се Лянь, уходя услышал очередную неоднозначную фразу из уст генерала:       — Поразительно, что в моем дворце еще не завелись кролики, а сам я еще бог войны, а не обрезанных рукавов!       С этими словами дверь за спиной Се Ляня с шумом захлопнулась, оставляя принца в недоумении.

      ***

      Чем больше страниц оставалось позади, тем сильнее сжимались пальцы Се Ляня на книге, и тем сильнее возрастало желание отправить ее одним броском обратно на небеса. Принц сидел на ступеньках новоиспеченного храма Водных каштанов и читал подаренную ему литературу. Узнай Лин Вэнь, что на территории Небесных чертогов существует что-то подобное, она в одночасье бы натянула на того парчовые одежды и то не было бы преступлением. Каждая страница была посвящена диким страстям любви и различным способам ее выражения. То был сборник Лунъяна, повествующий о интимной близости двух молодых людей, а именно мужчин. В какой-то момент чтения Се Ляню даже показалось, что его психика скоро не выдержит всего этого и храм, в таком совершенстве отстроенный, обрушится вновь. Продолжая читать, его глаза то и дело в смущении косились в стороны, стоило ему только наткнуться на очередную детализированную и яркую иллюстрацию. Успокаивала принца лишь мысль о том, что все это он делает ради Хуа Чэна. Он вновь обратил свое внимание на книгу.       Да, именно сейчас, сидя на пороге собственного храма, некогда непорочный Бог войны в короне из цветов читал порнографию ради одного особенного демона….

      ***

      Сборник оказался достаточно большим, а вот психика Его Высочества недостаточно устойчивой, но несмотря на это, спустя некоторое время он нашел ответ на вопрос, с которым пришел когда-то к Мингуану.       Храм был действительно прекрасен. Нужно будет отдать должное Фэн Синю и Му Цину за проделанную работу. И правда, недоставало только именной таблички. На столе для подношений уже была корзинка с различными фруктами, а подле него на полу стояла пара горшочков солений. Се Лянь улыбнулся и, взяв из корзины небольшое сочное зеленое яблоко, обратил внимание на другую корзинку. Та была наполнена овощами, но особенно внимание принца привлекла большая морковь, что торчала из-под кучи других корнеплодов. Взяв ее в руки, Се Лянь удивился. Корень был действительно достаточно велик. Стыдясь собственных мыслей, Его Высочество невольно провел аналогию этого овоща с другим… корнем. Какой стыд! Зардевшись, наследный принц поспешно вернул овощ на место. Лишь от одной мысли, что что-то подобное должно будет оказаться, кхем, у него во рту, Се Ляня брал страх, а благодаря ярким иллюстрациям из Лунъяна, фантазия принца разыгралась не на шутку. Нервы наследного принца сдали.       Уронив на пол бедное яблоко, Се Лянь поспешно покинул храм Водных каштанов, не останавливаясь, даже заслышав шум. Не глядя покидая храм, Се Лянь зацепил одну из колонн, отчего та сильно покосилась, а затем, не выдержав, рухнула окончательно, подобно психике Его Высочества. Также, вслед за колонной, слетела с петель и дверь.

      ***

      Остаток дня Се Лянь провел в компании Хуа Чэна в Призрачном городе. Они гуляли по вечерним улицам, а завершала день прогулка на лодке в озере Безмолвия. Двое наслаждались обществом друг друга и, казалось, ничто не могло нарушить их счастья, даже начавшийся мелкий дождь. В тот же миг над головой наследного принца развернулся огромный ярко-красный зонт, со свисающими по бокам пушистыми кисточками, укрывая демона и небожителя от резвых капель.       Они вернулись в Дом блаженства только ближе к ночи. Дождь по-прежнему стучал по крыше, с каждой минутой набирая силу. Пройдя в зал, Хуа Чэн тихо обратился к Се Ляню:       — Гэ-Гэ, ты, наверное, устал. Может хочешь чего-нибудь?       Се Лянь ответил:       — Что ты, Сань Лан, я вовсе не устал.       С этими словами Его Высочество прошел в глубь торжественного зала, подошел к столу с благовониями и задумался. На столе лежали две связки палочек. Одна связка принадлежала Хуа Чэну и источала сладкий аромат мандарина, в другой же связке находились палочки, купленные Се Лянем пару дней назад в похабном ларьке и отдавали они запахом сандалового дерева и пробуждали в человеке огонь неудержимого желания. Правда, последнего Се Лянь так и не понял. Он поочередно поднес каждую из палочек к носу, с шумом втягивая аромат каждой, после чего отложил одну связку. Выбрав палочку, принц аккуратно зажег одну и установил в подставку, наблюдая за неспешным тлением и тонкой струйкой дыма, струящейся высоко вверх. Тем временем сзади уже подошел Хуа Чэн, заключая Его Высочество в теплые объятия.       — Тебе так нравится этот аромат? — Поинтересовался князь демонов, дыша в шею принцу.       Се Лянь не знал, что ответить, поэтому медленно развернулся, не разрывая, оплетающих талию рук и поднял глаза на Сань Лана.       — Наверное да. Что-то в нем есть. Я купил эти палочки на улицах Призрачного города.       — Гэ-Гэ, — Хуа Чэн выглядел очень серьезно. — Могу я попросить тебя об одной услуге?       Се Лянь был взволнован:       — Что за услуга?       Тон Хуа Чэна по-прежнему оставался серьезным.       — Не покупай ничего на улицах Призрачного города или спрашивай сначала меня. Хорошо?       Теперь тон его голоса можно было описать как беспокойный. Он, тем временем, продолжил:       — Многие вещи на прилавках этих торгашей могут быть не тем, что ты себе представляешь, а некоторые и вовсе могут представлять серьезную опасность. Поэтому, Гэ-Гэ, прошу, будь осмотрительнее.       Се Лянь засмущался, понимая, о чем говорит Хуа Чэн. Когда-то давно, вместе с Хуа Чэном они гуляли по улицам Призрачного города, а сам принц страдал от голода. Они то и дело заглядывали в разные харчевни. Все те места, куда-бы они не заглянули, на первый взгляд казались абсолютно нормальными и пригодными для человека, но Хуа Чэн был рядом с ним и каждый раз вовремя ограждал Его Высочество от визита в такие заведения, приподнимая завесу тайны каждого из них. С тех пор Се Лянь особо трепетно относится к чистоте таких заведений, а также исключает приема в пищу куриных бульонов.       — Я обещаю Сань Лану, что впредь буду крайне внимателен. Однако, эти палочки не показались мне какими-то подозрительными.       «Это-то и странно» подумал Хуа Чэн, но вслух ничего не сказал и лишь улыбнулся. Собиратель цветов под кровавым дождем продолжил молча любоваться своим личным богом, крепче прижимая того к себе. Объятия Хуа Чэна оказались слишком крепкими, отчего Се Лянь невольно встал на носочки и вытянулся, но, поняв намек, нежно улыбнулся, обвив шею демона руками, накрывая его губы своими. Языки плясали в медленном танце, в груди бешено стучало сердце, а по телу растекалось приятное тепло. Руки Се Ляня неспешно покинули шею, а ладони накрыли щеки демона. Се Лянь долго думал, но все-таки решился на отчаянный шаг и сделать это. Разорвав поцелуй, он мягко коснулся губами кончика чужого носа, затем оставил краткий поцелуй в самом уголке губ. Он действовал по инструкции, сам не понимая, что творит и правильно ли он это делает. Теперь, вместо мантр и идиом, в голове крутились строки из Лунъяна, и принц сам не понимал, как до такого дошел. Руки Се Ляня медленно скользнули на грудь Хуа Чэна, от чего тот невольно дёрнулся и глубоко и шумно вздохнул. Губы тем временем оставили долгий поцелуй на сгибе шеи. Демон недоумевал, но выражение его лица по-прежнему оставалось серьезным. Ему ничего не оставалось, кроме как наблюдать за действиями Его Высочества. Сань Лан понял, что что-то не так и этим чем-то были купленные Се Лянем палочки благовоний. Завтра он обязательно разберется, откуда они появились и жестоко накажет того, кто их ему продал, но сейчас нужно было что-то сделать с самим Се Лянем. Обхватив лицо принца руками, он крепко прижался своими губами к его. Се Лянь отвечал без промедления, но вскоре вновь разорвал его.       — Сань Лан, — шепотом слетело с его уст, — сядь.       Словно повинуясь приказу, Хуа Чэн медленно опустился на подушку, утягивая принца за собой. Однако, вместо того, чтобы продолжить поцелуй, Се Лянь опустил глаза и развязал пояс демона. Несмотря на то, что руки его дрожали, расправиться с элементом одежды не заняло много времени. Под уже настороженным взглядом Хуа Чэна, принц распахнул его одежды и прильнул теплыми ладонями к холодной груди. Последовал трепетный и нежный поцелуй в ямку между ключиц, от чего демон сглотнул, наблюдая за каждым шагом Его Высочества, не смея противиться и что-либо делать. Тело принца пылало, а глаза застилала пелена. Так думал Хуа Чэн до тех пор, пока вновь не окинул Его Высочество внимательным взглядом. Когда же их взгляды встретились, то демон понял, что был прав лишь отчасти. Тело принца действительно горело, но вот взгляд его был кристально чист, но одновременно с тем, встревожен.       Под пронзительным серьезным взглядом, Се Лянь ненадолго оторвался от своего занятия:       — Тебе не нравится? Я делаю что-то не так? Мне остановиться?       Вопросы сыпались один за одним, но только на один Хуа Чэн не мог ответить уверенно:       — Гэ-Гэ, Сань Лану очень нравится и ты все делаешь прекрасно, — тут он запнулся.       Он очень хотел продолжить, но его беспокоило чувство вины. Он знал о выбранном Се Лянем пути самосовершенствования, знал о запретах и последствиях и именно поэтому он контролирует себя. Он сдерживается каждый раз, когда их тела сплетаются в объятиях, а уста их сливаются в горячих поцелуях. После вчерашнего откровения демон все еще пребывал в некой растерянности, не зная, как правильно реагировать на подобные проявления любви и желания со стороны принца. Страх, что все это лишь временное наваждение Его Высочества, заставлял то и дело брать себя в руки. Все это для его Гэ-Гэ, но каких трудов ему стоило контролировать себя и свои мысли! Пока Хуа Чэн размышлял, ласки Се Ляня стремительно опускались.       — Гэ-Гэ, что ты собираешься делать? — Вместо окончательно ответа сорвалось с языка, когда рука принца скользнула под нижние одежды к самому дорогому.       Не задумываясь ни на секунду Се Лянь ответил и ответ его заставил сердце Хуа Чэна забиться в диком темпе:       — Всё, чего я хочу, это сделать Сань Лану приятно.       Собиратель цветов под кровавым дождем догадался, что за мысли посетили голову Его Высочества и что тот собирается сделать, но он никак не мог понять, откуда же все это могло взяться в голове принца. Так же, как и Се Лянь, Хуа Чэн доподлинно не знал, является ли подобное действие осквернением тела и попадает ли под запрет, но однозначно не хотел допустить ошибку и позволить Его Высочеству это сделать.       — Гэ-Гэ, — он аккуратно перехватил руку Се Ляня с груди и навалился на него сам, — позволь мне. Сань Лан тоже хочет подарить Гэ-Гэ удовольствие.       — Но Сань Лан, я….       Но договорить он не успел, так как был нагло перебит поцелуем. Отпустив руки принца, он опустился до пояса Се Ляня, где ловкие пальцы демона быстро расправились с преградой, оголяя торс Его Высочества.       — Вчера Гэ-Гэ сделал Сань Лану очень приятно, так позволь же ему отплатить тебе.       С этими словами он распахнул одежды Се Ляня и невесомыми шажками поцелуев ступал от губ, скользя по тонкой коже, запечатлев поцелуй на выступающей венке вблизи старого яркого следа. Он продолжил спускаться ниже, осыпая все тело принца градом нежных поцелуев и поглаживаний. Влажным языком Хуа Чэн прокладывал мокрую дорожку, от чего тело принца едва заметно дрожало. Демон остановился на острых ключицах, где аккуратно и легонько прикусил выпирающую косточку, но тут же зализал, словно извиняясь. С уст Се Ляня сорвался первый тихий стон, а свободная рука легла на затылок демона. Рука Хуа Чэна, тем временем, затейливо блуждала от загривка по позвонкам самыми кончиками пальцев, а в момент очередного «шага» пальцы с силой сжимались на спине, словно сжимая тряпицу, оставляя яркие следы на нежной коже.       Спустя какое-то время тело Его Высочество покрывало уже несчитанное множество алых отметин, оставляемых как пальцами, так и губами Хуа Чэна, а по животу до самого паха тянулся мокрый след. От каждого такого касания из груди принца вырывались тихое мычание и стон. В момент, глаза Се Ляня распахнулись, а пальцы, так удачно зарывшиеся в копне черных волос, с силой сжались, заставив демона на миг отпрянуть. Хуа Чэн опустился достаточно низко, высвободив на волю уже возбужденное достоинство Его Высочества и аккуратно накрыл головку большим пальцем. Он медленно покружил пальцем, растирая прозрачную жидкость, опускаясь ниже.       — Сань Лан, ты не должен, — успело слететь с уст принца, прежде чем мокрый горячий язык скользнул по сочащемуся члену.       — Ах! —Сорвалось с языка Се Ляня.       Он рухнул спиной на холодный пол, поспешно накрывая рот свободной рукой и ошарашено глядя на Хуа Чэна. На уголках глаз Его Высочества проступили слезы. Хуа Чэн не отступал. Его язык, подобно змее, оплетая ствол, резво пробежался от основания до верха, задевая яркую венку, а добравшись до головки, самым кончиком вырисовывал на ней восьмерку. Се Лянь в жизни не испытывал ничего подобного. Когда же влажные губы демона обхватили его, он сорвался, прогибаясь волной, глубже погружаясь в Хуа Чэна. Демон, едва сморщившись, принял его, не отнимая губ. Все тело принца пылало, на коже выступали капельки пота, а пальцы по-прежнему с силой сжимали волосы Сань Лана, но того это не беспокоило. Еще раз пробежавшись кончиком языка по всей длине, Хуа Чэн ненадолго отпрянул от члена Его Высочества, но лишь для того, чтобы сделать вдох и, запечатлев несколько поцелуев на бедре, вновь с пошлым причмокиванием, вобрать чужую плоть до основания. Стон Се Ляня разрезал тишину, а рука неосознанно надавила на затылок Хуа Чэна, заставляя того вобрать чужой член еще глубже. Собиратель цветов под кровавым дождем вновь сморщился, а в глазах блеснули слезы, но он не выпускал Се Ляня, а только расслабил горло, позволяя его Богу погрузить до основания.       Се Лянь потерял связь с реальностью и перестал выходить на связь, подаваясь навстречу каждому движению демона. Он делал это рефлекторно, утопая в новых, неописуемых ощущениях. Хуа Чэн продолжал вбирать член Се Ляня до конца и выпускать, иногда играясь языком. Он наслаждался доносящимися сверху тихими, плохо сдерживаемыми стонами. И вот сейчас, приняв возбуждение Его Высочества, сорвал с его уст новый стон.       — Ох… мха… . Ах, Сань Лан, пос… постой, я… я сейчас….       Но договорить он не успел. Горячая терпкая жидкость ударила в горло, наполняя рот демона, которую тот, не раздумывая проглотил без остатка. Оба, тяжело дыша, упали друг около друга, глядя в глаза. Взгляд Се Ляня был направлен на демона и был туманен, но несмотря на это, сотрясаемый дрожью, он протянул руку и накрыл лицо демона, притягивая того ближе к себе.       — Гэ-Гэ, не стоит, я ведь… , — заметив намерения принца, вымолвил Хуа Чэн, но не закончил.       Чужие губы накрыли его собственные, вовлекая в липкий и горячий поцелуй.       — Сань Лан, ты….       Рука принца скользнула с лица демона, а сам он провалился в царство Морфея, оставляя князя демонов одного наедине со своими мыслями, чувствами и болезненным стояком.       — Эх, Гэ-Гэ….