Натянутая струна

Пока Варвара переживала трудности общения с противоположным полом, Арсений проклинал все на свете. Хотя на самом деле проклинать было некого, кроме себя — за собственную глупость. Он сидел в кожаном кресле за рабочим столом. В кабине было тихо, муха пролетит — услышишь. Сосредоточенный взгляд голубых глаз был устремлен в монитор компьютера, где был открыт файл с текущей сметой. Дела, мягко сказать, обстояли не очень. "Идиот, — пронеслось в голове мужчины. — Нужно было смету смотреть до того, как договор подписывать". Чрезмерная самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Барабаня тонкими пальцами по матовой поверхности черного стола, он лихорадочно соображал. Предыдущий директор влез в долги, а разгребать их приходилось Арсению, который на должность вышел всего три дня назад. И проблем у заведения было хоть отбавляй. В штабе было слишком много лишних людей, которые ничего толком не делали. Создавали видимость активной деятельности, как любят говорить в народе. Чтобы точно понять это, Арсению хватило двух дней наблюдений за новыми подчиненными. Но это была лишь малая доля проблем. Вторая проблема по масштабам, но не по важности — отсутствие продаж. Вызвав к себе шеф-повара и главного бармена, Арсений убедился в своих догадках. Цены в меню необоснованно завышены. Само собой, какой-то процент накрутки должен присутствовать, но он должен быть вменяемым, а не шестьсот процентов от себестоимости. Придется еще заняться поисками новых поставщиков и разработкой нового меню, которое не обновляли года три, если не больше. Также Арсения беспокоили развлечения. Точнее, их полное отсутствие. Диджей, который крутил популярные треки на каждой вечеринке, не был диковинкой, которой можно кого-то удивить. Арсений бывал на вечеринках высшего разряда. Более того, он знал, что нужно делать, чтобы достичь если не такого же уровня, то по крайней мере вывести заведение из долгов и заставить конкурировать с другими крутыми клубами столицы. От чего было легче, так это от того, что в ремонте заведение не нуждалось. Какой-то дизайнер-самородок из Перми, который занимался проектом, сделал из вшивого места вполне себе приличный интерьер, который был наполнен атмосферой "Твин Пикса". Арсению это нравилось, и он решил оставить все так, как есть. На ум ему приходило множество идей, одна лучше другой. От одной, как от назойливой мухи, он отмахивался с тех пор, как приехал в Москву. Ему нужна такая девчонка, как Варвара. Но строптивый воробушек, кажется, совсем не стремился лететь ему навстречу. Стационарный телефон издал пронзительный писк, который кто-то называл звонком. Поморщившись, Арсений поднял трубку: — Я слушаю. — Арсений Сергеевич, — мягкий голос его помощницы подсластил горькую пилюлю после противного дребезжания. — К вам Шастун пришел. — Пусть войдет. Я его жду, — ответил мужчина и добавил: — Да, Оксана, хотел еще попросить — сделай, пожалуйста, что-нибудь с моим телефоном. Если я еще раз услышу это дребезжание, то разобью его о чью-нибудь голову. — Надеюсь, что это будет не моя голова, — он услышал тихий девичий смешок и невольно улыбнулся. — Я тоже на это надеюсь, Оксана. Поэтому реши этот вопрос побыстрее. — Хорошо, Арсений Сергеевич. Арсений Сергеевич положил трубку и устало откинулся на спинку кресла. Он повернулся к стене, которая была своего рода "аллеей славы". Когда-то "Грот" был чем-то вроде "Студии 54"[1], но к первому пришла слава на двадцать лет позже. Через десять лет клуб переименовали на "Линч". Арсений принялся рассматривать пожелтевшие от времени снимки. Бутусов, Цой, Арбенина, Земфира... Они улыбались ему с фотографий немного уставшими, но счастливыми улыбками. По крайней мере, Арсений так думал. Время не пощадило даже эти фото и сложно было что-то утверждать наверняка. Он был согласен с дизайнером, который решил оставить фотографии на своем месте. Арсению это нравилось. В дверь постучали и Попов развернулся. — Войдите. — Привет! — на пороге появился Антон, и Арсений поспешно встал, чтобы пожать ему руку. — Привет-привет. Садись. Разговор есть, — Попов сел обратно за стол, а Шастун сел в кресло напротив. — Що страпилось? [2] — парень переплел пальцы на груди, внимательно рассматривая приятеля. — Мне нужна твоя помощь, — Арсений повторил жест Шастуна, но в отличие от Антона он выглядел очень серьезным. — Этот клуб нужно реанимировать, и срочно. — Что я могу сделать? — Я хочу, чтобы ты работал у меня диджеем. Не на один вечер, разумеется, а на постоянку. Минимум десять часов буду тебе давать в неделю. — Вот оно что... А мой формат подходит для этого заведения? — Антон, в том и дело, что этому заведению нужен новый формат. То, что здесь крутят сейчас, — крутят в каждом заведении Москвы. Только отличие других заведений от нашего в том, что здесь неоправданно завышены цены, — Арсений устало провел рукой по лицу и покосился в сторону монитора. — Твоя задача — играть то, что ты написал сам. — Нихуя себе... — только и выдал Антон, почесывая затылок. — То есть, я реально могу играть свои треки? — Именно, — Арсений с некоторым удовольствием наблюдал за тем, как светлеет лицо парня. — Понимаешь, я хочу привлечь народ на что-то новенькое. То, что делаешь ты — это уровень Prodigy, но в более современной интерпретации. Но разница в том, что ты — наш парень, не из Европы или Америки, а я хочу продвигать отечественного производителя. — Пиздец, если бы все так говорили, ночной жизнью Москвы бы правил не Скриптонит, а Шастун, — Антон недовольно скривился. — Ну, Скриптонита тоже можешь миксовать, если захочешь, — Арсений улыбнулся. — Лицензия есть, с авторскими правами вопросов не возникнет. — Заметано! — парень хлопнул в ладоши. — Где нужно подписывать? — Я сейчас попрошу Оксану, чтобы она подготовила шаблон договора для ознакомления. Если будут какие-то вопросы или замечания, то я готов обсуждать. Прочитаешь сейчас или дома? — Давай сейчас. Чего время тянуть? — Антон пожал плечами и улыбнулся. Арсений кивнул и снял трубку стационарного телефона. Набрав пару цифр, он сказал: — Оксана, подготовь, пожалуйста, для Антона договор о трудоустройстве. Он с ним сейчас ознакомится. Перечень документов тоже захвати, — Арсений положил трубку и посмотрел на Антона. — Минута. Шастун кивнул и поудобнее устроился в кресле. Действительно, через минуту появилась помощница, у которой у руках были бумаги. — Антон, здесь предварительный вариант договора, — Суркова вложила в руки Антона несколько страниц. — А здесь — перечень документов на оформление. Если будут какие-то вопросы, все можно обсудить перед заключением. — Спасибо, — улыбнулся юноша и незамедлительно углубился в чтение. — Спасибо, Оксана, — сказал Арсений. — Сделай, пожалуйста, мне кофе с молоком. Антон, ты будешь чай или кофе? — Воду без газа, — пробубнел Шастун, не поднимая головы. Суркова кивнула и исчезла за дверью. Арсений принялся изучать предложения поставщиков, пока Антон сосредоточенно вчитывался в договор, беззвучно шевеля губами. Спустя десять минут, он отложил листки и сказал: — У матросов нет вопросов. Я готов подписать. — Отлично, — просиял Арсений. — Приходи завтра с документами и мы все оформим официально. — Заметано! — сказал Шастун и пожал протянутую руку. — Раз уж у нас с тобой все так легко складывается, то я хочу с тобой поделиться одной задумкой, — сказал Попов, принимая кофе у вошедшей Оксаны. — Выкладывай, — Антон кивнул в знак благодарности за воду и посмотрел на Арсения. — Мне нужна вокалистка или вокалист. Но предпочтение все-таки отдаю девушке. Знаешь, что хочу сделать... — он принялся щелкать пальцами, пытаясь подобрать слова. — Хочешь смешать вокал и диджеинг? — догадался Антон. — Типа того. Наверняка ты слышал, что делают Royksopp [3]. Это же за гранью реальности, — Арсений улыбнулся, когда в ответ на его реплику Антон утвердительно закивал. — Но хочется совсем отвал башки сделать. Нужно еще помочь с поисками подходящего человека. Для начала просто нужно найти вокалиста, который будет по вечерам выступать. — Слушай, ну я пробью по своим каналам... Может, кто-то найдется. — Я предлагаю сделать проще — организовать прослушивание. Сядем вместе и посмотрим, кто к нам придет. Думаю, вдвоем нам будет проще принять это решение. — Окей, — Шастун пожал плечами и развел руками. — Поднимем с колен отечественный шоу-бизнес!

***

День выдался дождливым и пасмурным. Лежа на диване, Варя угрюмо уткнулась в книгу. Роман про юного писателя Ваню [4] был очень интересным, но до безумия тяжелым. С каждой прочитанной строчкой, Варе казалось, что она покончит с собой раньше, чем закончится книга. Чтение всегда помогало ей избавиться от хандры, но лечить плохое настроение Достоевским оказалось не самой лучшей идеей. Все равно, что лечить алкоголизм наркотиками. Книга была благополучно закрыта и отложена в сторону. Натянув на кисти рук манжеты серой безразмерной толстовки, Варя перевернулась на бок и приняла позу эмбриона. Ей было плохо. Отрицать этот факт дальше было большой глупостью. Масла в огонь подливала мать, которая, с приближением даты отъезда, становилась все более невыносимой. Решив, что это может вернуть все на круги своя и заставит дочь передумать, она объявила ей бойкот. Можно подумать, это бы помогло. Варвара пыталась облегчить совместное пребывание в их маленькой квартирке, но все ее усилия были тщетны. Мать напрочь отказывалась идти на контакт, на корню пресекая все ее попытки поговорить. Едва Варя переступала порог квартиры или комнаты, в которой была мама, последняя моментально ретировалась. Не хватало только облачка в виде ее силуэта. Вся их коммуникация ограничивалась громкими хлопками дверьми и звоном посуды на кухне. Порой Варе казалось, что от таких манипуляций картонные стены их квартирки когда-нибудь рухнут. Ей было невыносимо находиться даже у себя в комнате: гнетущая обстановка словно ядовитый газ проникала в каждую щель, отравляя все живое. Отец воспринял новость об отъезде более сносно, но в восторге от переезда и идеи покорять эстраду тоже не был. Он бурчал что-то про мошенников на каждом шагу, алчных людей и сером вонючем городе. Варя слушала его молча, изучая оставленную маленькой Ирой точку от фломастера на бежевом ковре. Варвара была благодарна ему за то, что он не стал закатывать скандалы и объявлять ей бойкот. Хотя, если подумать, то все их общение и так напоминало бойкот. В итоге Юрий Николаевич сунул в руку дочери рулончик купюр, чтобы она сняла себе нормальное жилье и купила новую гитару. Такой очень своеобразный способ поддержки. До отъезда оставалось чуть больше недели, и с работы девушка уволилась. Пусть это и было сложно назвать увольнением по обоюдному согласию сторон. Варвара ушла, послав начальство на три веселых буквы. И она не могла не признать: после этой выходки ей стало гораздо легче, учитывая, как относился к работникам хозяин их книжного магазина. Концертов у Соколовой больше не было, чему девушка в глубине души тоже была рада. Последняя встреча с Лёшей оставила у нее неприятный осадок. Хотелось как-то избавиться от этого ощущения, а возвращаться в бар не хотелось совсем. Отмахиваясь от мыслей, как от назойливых мух, Варвара начала собираться на встречу с Машкой. Девушки собирались прогуляться по парку и выпить по стаканчику кофе. Осень в город пришла как-то незаметно. Под ногами хрустела золотая листва, а в воздухе после дождя витал аромат озона. Стоило остановиться, избавиться от всей суеты, чтобы заметить эту красоту. Встретившись у входа в парк, Машка сразу же накинулась на Варю с болтовней. Ее речевой поток невозможно было остановить. Честно говоря, Соколова особо не стремилась, предпочитая молча слушать. У Маши быстро закрутился роман с Сережей. Она была от него без ума. Ее восторженное щебетание местами ласкало слух, и Варе оставалось только улыбаться в нужных местах. Ее удивляла романтичная натура парня. Она-то думала, что юноша совсем не способен на ухаживания. — Кстати, снова приходил тот странный мужчина, — неожиданно сказала Машка, меняя тему. — Какой мужчина? — Варя вопросительно посмотрела на подругу. — Помнишь, он приходил недели две назад? Я ему еще кучу книжек по классике показывала. Еще он на концерте был! В очках такой... С челкой. — Маша руками показала его прическу. — А... Арсений, — сказала Варя. У нее перед глазами сразу же появился яркий образ молодого человека. — Вы знакомы? — бывшая коллега удивленно посмотрела на нее. — Он сын папиного друга. Был на дне рождения маленькой Иры, — Соколова пожала плечами, вспоминая о визитке, которая до сих пор, вероятно, лежала в джинсах. — А потом на концерт приперся. — Красивый мужик, — мечтательно протянула Маша, пиная осенние листья. — Очередной самовлюбленный козел. Толку-то от его красоты, если в итоге будут литься слезы? — Варя брезгливо поморщилась. — Пижон, ей-богу. — Тебе не кажется, что ты порой относишься к людям с предубеждением? — Не кажется, — коротко ответила Варвара, и затем добавила: — У него на лице написано, что он слишком себя любит. — От любви к себе еще никто не умирал. Наоборот, психологи говорят, что это хорошо. — Разницу между здоровой самооценкой и нарциссизмом тебе в детстве не объяснили, я так понимаю. — Ой, какие мы умные! — фыркнула Маша и для пущей убедительности тряхнула кудрявой шевелюрой. — Я просто реально смотрю на вещи, — Варя добродушно улыбнулась и поправила черную шапочку, — Но с небольшой толикой сарказма, — улыбка девушки неожиданно стала чуть более хищной. — А чего он хотел? — Кто? — рассеянно спросила Маша. Бывшая коллега за это время уже успела уткнуться в телефон и с бешеной скоростью строчила кому-то сообщения. — Арсений. Ты сказала, что он снова приходил. — А... — Маша закончила печатать, отправила сообщение и подняла голову. — Он пришел спустя дня четыре после концерта — ты уже уволилась. Сказал, что ему нужна еще одна книга в дорогу, потому что предыдущую он прочитал, — Машка ненадолго замолчала, что-то вспоминая и добавила: — Еще сказал, что популяция змей в магазине значительно уменьшилась. — Прости, что он сказал? — Варя проглотила смешок, стараясь не засмеяться в голос. — Что слышала. Что-то про Черную Мамбу с самурайским мечом [5], — Машка задумчиво нахмурилась и спросила: — Причем здесь это? Бред какой-то же. — У меня на татуировке дракон вокруг самурайского меча обвивается, — Соколова мысленно поставила плюсик напротив графы "Знание кинематографа". — А что за Черная Мамба? — Змея ядовитая такая есть. И это персонаж из фильма "Убить Билла". Она самурайским мечом рубила всех. Молодец, мужик, двойную шуточку отчебучил... — с уважением сказала Соколова, легко усмехаясь. — Глупости какие-то... — пробормотала Машка, кутаясь в шарф. — А, ну еще он тебя высматривал. В ответ на это Варвара фыркнула: — Что за чушь? С чего ты это вообще взяла? — Серьезно. Он старался сильно не крутить головой, но у него это плохо вышло. — Он боялся, что на него еще какая-то ядовитая змея нападет и укусит его за сраку! — Варвара спародировала говор Руслана Белого и поспешила перевести тему. — Пойдем, лучше в кино сходим. Пока они шагали к кинотеатру, Варвара прокручивала в голове мысль о том, что Арсений оказался в книжном магазине неслучайно. Но ведь что за вздор? Молча размышляя, девушка пыталась сложить два и два. Она ведь слышала на дне рождения маленькой Иры, как Арсений говорил своему отцу, что Варвара похожа не на дочь высокопоставленного чиновника, а на бунтарку-малолетку, у которой еще молоко на губах не обсохло, чтобы дерзить старшим. С этих слов было понятно, что не то что дружить, даже стоять рядом не намерен. С чего тогда все эти шутки в ее сторону? Спустя два часа бывшие коллеги вышли из кинотеатра и разошлись по домам. На улице прошел дождь, но дышалось как-то очень тяжело и туго. Словно не было такого приятного и любимого запаха озона, а был только густой и удушливый смог, который выкручивал легкие. Шагая по направлению к автобусной остановке, Варвара снова погрузилась в свои мысли. В последнее время она все чаще проигрывала в голове какие-то события, находя новые ниточки, смакуя и анализируя. Переезд ведь не страшнее любого другого события в жизни. Но неужели он равен двум пожарам? "Зачем я туда еду? — в сотый раз спросила у себя Варя, кутаясь в толстовку. — Я ищу или убегаю?" Было страшно. Страшно попасться в ловушку, которая с громким щелчком могла захлопнуться в самый неподходящий момент. Определенно, Варе грела душу мысль, что она едет в новую жизнь, подальше отсюда. Здесь ей больше ничего не приносило радости. Но всегда есть и обратная сторона медали. Декорации поменяются, а сама она остается прежней. Кроме вещей Варя увезет с собой багаж чувств и переживаний — установки, страхи. И вот, фраза "от себя не убежишь" уже не кажется такой глупой. Но все-таки, в глубине души Варя понимала, что может родиться во второй раз. Или умереть в последний. Заняв заднее место у окна, она достала наушники и включила заслушанный до дыр альбом Pet Shop Boys [6]. Варя усмехнулась, когда заиграла песня "This must be the place I waited years to leave". Ведь она в самом деле ждала несколько лет, чтобы покинуть это место. Стояла на обочине под дождем и ждала автобус, такой долгожданный автобус до конечной станции.

Через три дня Варвара сидела на небольшом черном чемодане и в последний раз рассматривала свою комнату, в которой прожила всю жизнь. Подушка и одеяло в мелкий цветочек одиноко были сложены на диване. Старенькая гитара осталась стоять у пустого шкафа. Вещей у девушки было немного, все вмещалось в один чемодан. Так что переезжала она практически налегке. Ее взгляд зацепился за плакаты любимых рок-групп, которые она повесила еще в школе, назло матери, и до сих пор не сняла со стен. Небольшое пространство таило в себе множество теплых воспоминаний, с которыми было грустно расставаться. В этой комнате была написана ее первая песня. Здесь был ее первый поцелуй. Первые слезы из-за неразделенной любви. Словно старую платяную шкатулку, Варвара закрыла комнату и оказалась в тускло освещенном коридоре. Варя слышала телевизор, который негромко работал в маминой комнате. Тяжело выдохнув, девушка достала ботинки из шкафа и начала обуваться. Справившись со шнурками, она выпрямилась и увидела мать, которая незаметно подошла рядом, теребя пояс от халатика. Грустная улыбка украшала лицо женщины, когда она смотрела на дочь, которая была готова вылететь из семейного гнезда. Огромная волна облегчения прокатилась по телам двоих, когда они сомкнули объятия. — Я буду очень скучать, — мама гладила темные волосы дочери. — Запомни одно, что я всегда буду тебя любить. Пусть это придаст тебе сил в самый сложный момент, если он наступит. — Спасибо, мама, — тихо сказала Варя, крепче обнимая мать. Не питая слабости к сентиментальным сценам, они больше ничего друг другу не сказали. Запечатлев легкий прощальный поцелуй на щеке Варвары, Надежда провела дочь и закрыла дверь. У подъезда девушку уже ожидал отец. Он поставил в багажник чемодан дочери, и Варя, зябко поежившись, поспешила сесть в машину. В салоне было куда теплее. — Надя как? — спросил отец, садясь на место водителя и включая зажигание. — Переживает, — Варя пожала плечами и в последний раз посмотрела на окна своей квартирки. В комнате мамы были плотно задернуты шторы. Ей стало очень грустно. — Все образуется. Ты уже взрослая и должна строить свою жизнь, — сказал отец, выруливая на дорогу. — Странно слышать от тебя такие слова, — задумчиво сказала Варя, глядя на дорогу и поправляя капюшон толстовки. — Это реалии жизни. Ты ведь сама все знаешь. — Мне иногда кажется, что я глупая малолетка, которая ничего не понимает, — тихо пробормотала девушка, но отец услышал и горько усмехнулся. — Люди глупые по своей природе. Вне зависимости от возраста. Но хорошо, что тебе хватило мозгов не вляпаться ни в какие переделки "по малолетке", как ты говоришь, — мужчина едва заметно улыбнулся. — Я ни разу за тебя не краснел. — Это ты не знаешь, что обо мне говорили на дне рождения маленькой Иры, — мрачно сказала Варя, вспоминая слова Арсения, которые она услышала. Заодно ей вспомнились его голубые глаза и вежливая улыбка. — Это ты про слова Попова-младшего? — спросил отец и улыбнулся шире — насколько он вообще был способен. — Ты в курсе? — Варя удивленно посмотрела на него. — Серега рассказал, как его сынок о тебе отзывался. Когда ты ему успела нахамить? — Я ему не хамила. Просто пошутила, а он шуток не понимает, — буркнула девушка, но мысленно улыбнулась при воспоминании. — Сеня не привык, чтобы девчата ему дерзили. — Оно и видно, что Сеня самовлюбленный гордец и индюк, — Варя была удивлена, что родитель в последний день ее пребывания в городе расщедрился на диалог. Ей не нравилась тема разговора. — Ты квартиру искала? — отец мгновенно уловил ее настрой и перевел разговор в другое русло. — Есть несколько вариантов, но первое время поживу у подруги. — Если квартиры дороже, чем ты рассчитывала, то я могу тебе еще добавить денег. Я бы не хотел, чтобы моя дочь делила с кем-то угол или в чем-то нуждалась. Соколова промолчала и закусила губу, переваривая сказанное. Где-то в глубине души, она была с отцом согласна, но ей было безумно тяжело принять это. Для этого нужно было снова наступить себе на горло. Признать, что она нуждается в поддержке и что принимать эту поддержку не является чем-то постыдным. Ведь не сожгут ее за это на костре? Варя посмотрела на отца, разглядывая его напоследок перед долгой разлукой. Соколова больше была похожа на отца, чем на мать. Такой же острый нос, но у девушки он был более аккуратный. Те же густые брови и волосы, цвета черного шоколада. Еще у нее были его глаза. Казалось, что Ад может замерзнуть в этих прозрачных серых льдинах. Впервые в жизни, она задумалась о том, что ей бы не мешало сходить к психологу. Потому что все эти семейные драмы выбивают почту из под ног, не давая жить спокойно. Готова ли была она простить отца? Нет, не тот вопрос. Готова ли была она простить себя и принять свои ошибки? Внутри моментально сжался ледяной ком. Не страдая синдромом Скарлетт О'Хара [7], Варвара все-таки решила подумать об этом завтра. Москва встретила девушку моросящим дождем и холодным ветром. Открыв сообщение Оли с адресом, Варя вызвала такси, понимая, что поездку на метро уже не осилит. Если бы она верила в бога, то мысленно поблагодарила его за молчаливого таксиста и комфортный салон. В самолете девушка уснула, убаюканная до дыр заслушанными песнями любимого Дейва Гаана [8]. За окном мелькали дорогие машины, неоновые вывески, люди, которые спешили по своим делам. Дороги запутаны в кольца, но у всех был один маршрут. Туда. Вспомнив подходящую песню [9], Варвара включила ее в наушниках. Мысленно она уже строила планы на завтрашний день. В первую очередь нужно было снова прошерстить кастинги, информация о которых обновлялась со скоростью света. Также в планах была покупка новой гитары. Без нее девушка не представляла своей жизни. Ее старый инструмент принадлежал матери, которая в юности тоже писала музыку. Когда Варе исполнилось девять лет, то настал и ее черед. Она улыбнулась нахлынувшим теплым воспоминаниям. Похвалы матери, класс фортепиано, в который ее отдали по настоянию ее классного руководителя, первые классические произведения, классы сольфеджио, после которых девочка частенько выходила в слезах, бессонные ночи, которые она проводила за прослушиванием симфоний... первые песни... Оля жила недалеко от центра, в небольшой двушке. Квартирка встретила ее ароматом еды, теплом и объятиями одноклассницы, которая крепко стиснула Варю в тисках. — Соколова, сто лет тебя не видела! — блондинистая челка подпрыгивала в такт Оле, которая суетилась вокруг Вари. — Если ты не перестанешь гарцевать, то у меня закружится голова, — пробубнила Варя, обнимая ее хрупкую фигурку. — Ой, а ты все ворчишь как бабка! Мой руки, будем ужинать! Варя втиснулась на небольшую кухоньку и подошла к раковине. На круглом столике было два прибора, супница и тарелка с горячими бутербродами. Оля суетилась между шкафчиками лимонного цвета, пытаясь что-то найти. Ее гостья села на стул, по обыкновению поджав под себя ноги. Было уютно и все-таки немного грустно. — Как долетела? — прощебетала Оля, склоняясь над супницей с небольшим черпачком. — Я уснула, к счастью. Даже не заметила ничего, — пожала плечами Варя, набирая сообщение родителям и откладывая телефон. — Ой, а меня всегда в самолете тошнит, — девушка собрала длинные светлые волосы в пучок и принялась разливать суп по тарелкам. — А если тебе во Владивосток нужно будет? Неделю в поезде трястись будешь? — улыбнулась Варя, отламывая кусочек булочки. — Я смотрю, сарказма с момента последней нашей встречи в тебе не убавилось. — Так сарказм как вино, с годами настаивается и становится только лучше. — Интересно, что с тобой будет к тридцати годам. — Мой яд полностью меня поглотит и я стану змеей, — Варя засмеялась и начала имитировать змеиное шипение. — Какие планы на завтра? — Планирую отоспаться, а потом пару картин закончить. А что, есть предложения? — подруга перевела на нее заинтересованный взгляд голубых глаз. — Мне гитару нужно выбрать, и я хотела тебе предложить прогуляться. Вечером можно сходить куда-нибудь. Думаю, что развлечений у вас тут хватает. — Да, у меня как раз есть предложение потусоваться от Антоши. — Ооо, а Антоша это покоритель твоего сердечка? — Варвара картинно похлопала глазками. — Признавайся, Ольховская, что за дыявол покорил твое сердечко? — Не называй его так! — Хорошо, я могу называть его "шайтан". Подходит? — Перестань издеваться или я тебе ничего больше не скажу, — хихикнула Оля. — Ладно, — Соколова подняла руки и улыбнулась. — Не буду. — На самом деле, особо нечего рассказывать... Мы с ним на выставке познакомились. Он диджей и играл на вечеринке, — Оля закусила губу. — С тех пор общаемся. — Я смотрю, Антоша сердечко твое зацепил. — Ну, он мне нравится, но у нас с ним сугубо дружеское общение, — грустный вздох вырвался из груди и Оля закусила губу. — Обожаю эти отношения, когда два идиота не могут решиться на что-то большее, чем просто "дружба". — Не думаю, что это взаимно, — снова вздохнула девушка, явно о чем-то задумавшись. — Я бы могла привести сотню аргументов почему это взаимно, но твое счастье, что я устала. Оленька, запомни одно — мужчины просто так не общаются с молодыми девушками. Только если их связывают какие-то формальности. — Откуда ты такая умная взялась? — она беззлобно улыбнулась. — Это мне друг один поведал. Ты же помнишь Серегу? — Помню, конечно... Раз уж Серега говорит, то тогда это правда, конечно. — Ладно, завтра посмотрим на твоего Антошу. Вынесем ему приговор, — Варя отодвинула от себя пустую миску и потянулась за бутербродами. — А у тебя как на личном фронте? — Нужны мне эти проблемы... Пф, — Варвара откусила кусочек. — Одна сердечная боль. Я лучше песни буду писать. Душе как никогда нужна отрада, а телу душ [10]. Пока что от мужчин у меня одни проблемы, поэтому лучше без них. — Ты такая неприятная! — Оля картинно изобразила отвращение. — А как же любовь? — Про любовь в книжках пишут, а в жизни все друг друга трахают. — М-да, цинизма тебе не занимать. Время было довольно позднее и Оля показала своей гостье ее спальное место. Варвара разместилась в гостиной, на раскладном диване, где заманчиво лежали две подушки и большое одеяло. Присев на краешек спального места, она осмотрелась. В комнате был большой, до верху набитый книгами, стеллаж. Варю обрадовало то, что львиная доля приходилась на классику. По крайней мере, будет чем заняться бессонными ночами. Но душа сейчас все-таки просила не глубоких переживаний классиков, а горячего душа, поэтому Варя поднялась и, вместо книг, вытащила из чемодана свои банные принадлежности. После душа девушка заснула, едва ее голова коснулась подушки.