Натянутая струна

Варвара сидела в кресле и с отсутствующим выражением лица наблюдала за происходящим на сцене. Настя, как обычно, лезла из кожи вон, пытаясь впечатлить сидящего в зале Арсения. План грядущего вечера, с легкой подачи Попова, все уже могли рассказать наизусть. Мужчина так носился с этим концертом, что успел надоесть со своей скрупулезностью всей команде. В начале репетиции Арсений заставил девушек вслух проговорить порядок выступления. Перед обедом Варвара в десятый раз, словно скороговорку, отчеканила, что сначала двадцать минут соло выступает Настя, затем они сорок минут поют дуэтом и закрывает концерт Соколова. Даже Антон, который, как многие думали, был создан из терпения и оптимизма, начал устало фыркать, когда Арсений подошел к одной из певиц. Но, казалось, мужчину ответ удовлетворил, потому что после этого он почему-то больше ни к кому из присутствующих не приставал с этим вопросом. Соколова и Стражеску без устали репетировали совместные песни, но Попов требовал повторять еще и еще, так что ближе к концу дня девушки начинали ругаться. Варе казалось, что она в конце концов придушит Настю, которая снова начала брать слишком высокие ноты там, где это было неуместно. Настя, в свою очередь, театрально фыркала и закатывала глаза, когда Варя пропевала свои партии прокуренным голосом пьяного мужика. За этими перепалками Попов наблюдал два неполных дня. Потом мужчина не выдержал и пригласил преподавательницу вокала прямо в клуб. Тамара Абрамовна была статной, некогда очень красивой женщиной лет пятидесяти, сохранившей, несмотря ни на что, остатки былой привлекательности. Когда она грациозно вплыла в зал, Варвара просто обомлела, а когда девушки снова начали ругаться в ее присутствии, она мгновенно и словно безо всяких усилий приструнила их. Глядя на то, как ловко опытная преподавательница управляется с его певчими птичками, Арсений решил, что нужно бы взять у нее пару уроков воспитания непослушных девиц. За три последующих дня Тамара Абрамовна успела довести Настю до полуобморочного состояния, а Варвару до нервного тика. Стражеску первая попала под раздачу. Впервые продемонстрировав преподавателю, как виртуозно она умеет брать высокие ноты, она была неприятно удивлена, услышав от преподавателя, что если бы в помещении были окна, то от ее ультразвука в них бы лопнули все стекла. Услышав эту фразу, Соколова прыснула со смеху, за что в последствии и поплатилась, когда Тамара Абрамовна заявила, что ей бы не помешало, все-таки, побольше думать о дыхании и поменьше — о том, насколько эротично звучит ее вибрато. Соколова пробубнела, что ее вибрато лежит дома и помалкивает, пока его не включат. Арсений, услышав этот комментарий, поперхнулся кофе и изо всех сил постарался сохранить серьезное выражение лица. Он развернулся лицом к Антону, побагровевшему от приступов подступающего смеха. При этой женщине никто не осмеливался вести себя неподобающе, даже парни. Никто, кроме Соколовой, за что, впоследствии, она поплатилась двухчасовой распевкой. Со скрипом и лязгом Варвара разрабатывала легкие, чтобы ее голос звучал глубже и чище. После каждого занятия она выходила из клуба словно марафонец, пробежавший длинную дистанцию, и в скором времени мучения девушки увенчались успехом — она начала замечать, как совершенствуется ее голос. — У этой курочки хорошие природные данные, — как-то раз сказала Тамара Абрамовна, чуть грассируя "р". — Далеко пойдет, если не будет бросать занятия. Прокручивая в голове события минувших дней, Варвара не обращала внимания на Антона, который позвал ее по имени уже третий раз. Ей удалось выйти из анабиоза лишь тогда, когда Шастун подошел к ней и щелкнул пальцами у нее перед носом. — Соколова, ты с нами? — хихикнул юноша. — Фига тебя вштырило, отсыпь мне этой травы. — М? — она подняла на него пустой взгляд и быстро моргнула. — Чего? — Того! Твоя очередь! Пойдем, — Антон выпрямился. — У нас репетиция так-то. Варвара молча кивнула и встала с кресла. Поправив горло черной водолазки, она собрала длинные темные волосы в растрепанный пучок и пошла следом за Шастуном. В потускневших глазах девушки читалась усталость, а под глазами пролегли глубокие тени. — Да ладно вам, Варвара, — с едва заметной улыбкой сказал Попов. Он, разумеется, отметил эту перемену. — Не так уж сильно я вас мучаю. — Бывало и хуже, Арсений Сергеевич, — буркнула себе под нос девушка. Мужчина тактично промолчал. Проходя мимо него, Варя невольно обернулась на улыбающегося Попова и встретилась с ним взглядом. На минуту ее полоснуло едва заметным ударом тока от его близости. Пытаясь выдохнуть из легких его древесный парфюм, девушка на дрожащих ногах поднялась по ступенькам. Оказавшись на сцене, Соколова бросила последний взгляд на мужчину и невольно передернула плечами. Она начала нервничать и причина ей была непонятна. Переведя взгляд на Антона, который ждал ее отмашки, Варя кивнула. Заиграла знакомая мелодия [1] и девушка сделала глубокий вдох. Это всегда помогало ей сконцентрироваться, когда волнение накатывало с головой. Стараясь унять дрожь в голосе, на выдохе Варя начала петь. На припеве она расслабилась и начала плавно покачивать бедрами из стороны в сторону. Обхватив микрофон руками, Соколова закрыла глаза и окончательно дала себе свободу. Она хмурилась, улыбалась — ее мимика была безгранична. Девушка двигалась резче или медленнее, в зависимости от ритма играемой музыки. Она чувствовала музыку и отдавала ей всю себя. В моменте, Соколова совершенно потеряла ощущение реальности. Допевая свою любимую песню Джастина Тимберлейка [2], она открыла глаза и невольно вздрогнула. Варя понятия не имела, сколько времени он за ней наблюдал, но от пристального взгляда голубых глаз ей стало жарко. Она хотела поправить высокую горловину водолазки или заправить выбившуюся прядь темных волос за ухо, но сдерживалась из последних сил. Арсений наблюдал за ней как хищник, готовый наброситься на свою жертву. Облокотившись об стену и засунув руки в карманы темных джинс, он выглядел как модель с модного глянцевого журнала. Варя нервно сглотнула и обернулась на голос Шастуна: — Давай нашу короночку еще разок прогоним, чтобы наверняка? — Да, конечно, — она придала своему голосу твердости и для убедительности коротко кивнула. Еще разок растянулся на двадцать минут, потому что Арсений решил прицепиться к девушке из-за того, что она работает не в полную силу и может петь лучше. — Соколова, я знаю, что вы можете, — настаивал Арсений, подойдя ближе к сцене. — Пожалуйста, выложитесь, чтобы я был доволен и все уже могли разойтись. — Хорошо, Арсений Сергеевич, ради вашего довольства я постараюсь, — холодно сказала Варя, а стоящий сзади Антон прыснул со смеху. Соколова почувствовала на себе недовольный взгляд Насти. Спустя двадцать минут Варя сидела в небольшой комнатке, которую выделили под гримерную. Глядя на свое отражение, девушка устало выдохнула и сжала пальцами пульсирующие виски. Она никогда в своей жизни не репетировала семь часов подряд и готова была лечь умирать на темный ламинат. Ей казалось, что ее голос провалился куда-то в область желудка и не особо спешил выбираться наружу. Либо злая Урсула забрала его в свою раковину и повесила на шею, чтобы соблазнить прекрасного принца. Однозначно, Соколову радовало одно: она осталась в одиночестве и смогла выдохнуть, как только Попов всех отпустил. Услышав тихий стук в дверь, она подняла голову и прочистив горло, сказала: — Войдите. За дверью оказался Арсений, который уже был одет в кожаную куртку. Очки, которые он не снимал целый день, сидели на кончике носа-кнопочки. — Все уже ушли, — тихо сказал он. — Вы собираетесь домой? — Да, — Варя кивнула и потянулась к своей косухе и шапке. — Уже иду. — Вы выглядите уставшей, — Арсений присел на подлокотник дивана. — Я готова вечно хвалить вашу блестящую дедукцию, Арсений Сергеевич, — ответила девушка. Помолчав буквально пять секунд, она тихо добавила: — Я и правда устала — у меня никогда не было такой долгой репетиции. — Я думаю, что могу загладить перед вами вину. — Да? — Варя удивленно на него посмотрела и тихонько прокашлялась. — Как же? — Попробую второй раз пригласить вас на чашечку чая. Первое приглашение вы проигнорировали по неизвестным мне причинам, — Попов сказал это с улыбкой и Варя сама невольно улыбнулась ему. — В прошлый наш разговор вы упоминали вино, кажется. — Можно начать с чая, а закончить вином. Начали за здравие, как говорится, — Попов улыбнулся и немного наклонил голову вбок. — И закончили за упокой, — закончила фразу Варя и поправила выбившуюся прядь из пучка. Она поймала на своей руке взгляд Арсения и сказала: — Помнится мне, что я сказала, что подумаю. Может мне нужно больше времени? — Варвара, давайте не будем темнить — если бы вы были не согласны, то сказали бы сразу. Такова ваша природа. Соколова ничего не ответила, а лишь молча продолжала смотреть на сидящего перед ней мужчину. Он так же, как и она, был одет полностью в черную одежду. Надо было признаться, что ей было хотелось пойти с ним, но Варя убеждала себя в том, что ей интересно просто пообщаться с этим чудиком в неформальной обстановке. Помолчав еще несколько секунд, она спросила: — Куда пойдем? — Здесь неподалеку есть мой любимый бар, — Арсений встал с места и поправил очки. — Буду ждать вас у выхода.

***

Арсений ответил на очередное сообщение Илоны, спрятал телефон в карман джинс и в третий раз посмотрел на часы. Он ждал Варвару уже пятнадцать минут. Чего она там копается? Соколова наконец-то выскочила на улицу спустя еще минут пять. Девушка выглядела как-то иначе, но в ярком свете фонаря Попов не мог понять, что именно в ней изменилось. — Я готова, — более бодрым голосом сообщила девушка, пряча руки в карманы своих джинс. — Здесь недалеко, — Арсений повернулся в нужную сторону. Девушка зашагала рядом с ним. — Тамара Абрамовна сказала, что вы делаете большие успехи. — В самом деле? — удивленно спросила девушка. — Да, — мужчина кивнул и продолжил: — Она так же сказала, что если вы продолжите занятия, то вас ждет великое будущее. — Мне кажется, что все, кто предоставляет те или иные услуги, будут говорить подобные вещи, чтобы клиент к ним вернулся за похвалой, — серьезно сказала Варя. — Вы слишком категоричны. Вы в самом деле стали петь лучше — я ведь наблюдал. — Возможно, — согласилась девушка. Арсений заметил, что она едва заметно усмехнулась. — Раз уж мы заговорили на эту тему... Скажите, Варвара, как долго вы занимаетесь творчеством? — Знаете, Арсений Сергеевич, если бы мне за каждый такой вопрос давали сто долларов, я бы перестала заниматься этим самым творчеством, так как была бы баснословно богата, — ответила Соколова, а Попов невольно засмотрелся на то, как легкий ветерок трепал ее локоны, и улыбнулся ее фразе. "Она волосы распустила", — неожиданно понял мужчина. Девушка продолжила: — С самого раннего детства. Хор, фортепиано. — Вы музыку тоже с детства пишете? — С юности. Стихи тоже, — она на секунду задумалась, засмотревшись на витрину какого-то модного бутика. — Вдохновлялась классиками. — Судя по всему, вы очень их любите, раз пошли работать в книжный магазин, — Арсений с трудом оторвал взгляд от ее волос и принялся рассматривать улицу, по которой они шли. — Можно и так сказать. Надо было зарабатывать на кусок хлеба. Так сказать, совместила приятное с полезным, — девушка в момент снова стала очень серьезной. — Вдобавок, нужно было заполнять чем-то голову, раз уж с институтом не срослось. — А не срослось по причине?.. — начал было Попов, но быстро осекся. — Прошу прощения, если лезу не в свое дело. — Кажется, я недостаточно пьяна для таких разговоров, — лаконично ответила Варя, начиная нервно теребить колечко на тонком пальце. Арсений кивнул и замолчал. Остаток пути они прошли молча. Мужчина с удивлением отметил, что ему комфортно молчать с воробушком. Он еле заметно мотнул головой, отгоняя эти мысли. На улице уже зажглись фонари, отражаясь в бесконечных витринах магазинов, бутиков и кафе. Арсений вдохнул прохладный воздух полной грудью и с украдкой посмотрел на идущую рядом с ним Варвару. Было очевидно, что она погрузилась в свои мысли. Как же ему было интересно узнать ее получше. Нет. Ему хотелось узнать ее получше. Они подошли к бару и Арсений галантно пропустил Варвару вперед. Когда она проходила мимо, он почувствовал запах ее парфюма — запах свежести, кожи с почти не ощутимыми нотками табака. Помещение встретило гостей теплом и запахом древесины. Сообщив вежливому администратору, что им подойдет любой столик, в зоне, где поменьше народу, Попов обернулся на Варвару. Девушка увлеченно рассматривала картину на стене. Подойдя ближе, он прочитал на табличке, что это картина Айвазовского. — Любите его картины? — спросил он. — Люблю, — Соколова кивнула, не отрывая взгляда от бесконечно глубоких морских волн. — Репродукция не передает всей красоты оригинала. — Я никогда не видела его работ вживую, только на страницах книг и вот таких репродукциях, — сказала девушка, поворачиваясь к нему лицом. — Пойдемте, Варвара, для нас уже приготовили столик. Она молча кивнула и последовала за ним. Администратор отвел им столик на втором этаже, у окна, где открывался чудесный вид на улицу. Арсений забрал у Вари верхнюю одежду и повесил на деревянную вешалку, стоявшую рядом. Варвара села напротив Арсения, приглаживая растрепавшиеся от шапки волосы. Она принялась с интересом рассматривать интерьер заведения. Взгляд ее холодных глаз скользил по деревянным столам, старому паркету, темной краске на стене и бесконечным стеллажам с потрепанными книгами. К ним подошла юная официантка. Было видно, что девчонка отрабатывает смену из последних сил, но это не мешало ей тепло улыбаться гостям. Первым делом, Арсений заказал горячий чай, а затем две порции пасты, теплый салат и тосты. Напоследок, он попросил принести бутылку вина с длинным и сложным названием на итальянском языке. Варвара все это время не проронила ни слова. Когда официантка отошла, Арсений сказал: — Не сочтите за наглость, но я решил, что вам необходимо подкрепиться. — Все в порядке, — девушка легко пожала плечами. — Я и правда голодна. — Тогда замечательно, — мужчина улыбнулся, взял с соседней полки небольшой томик и прочитал название вслух: — "Евгений Онегин". Уж небо осенью дышало... А дальше не помню. — Уж реже солнышко блистало, — с серебристым смешком закончила Варя, протягивая руку за книгой. — Я Пушкина до дыр зачитала в свое время. — Я люблю Лермонтова, — сказал Арсений. — Пушкин как-то мимо прошел, если честно. — Каждому свое, — Соколова еще несколько секунд просмотрела страницы старенькой книжки и отложила ее в сторону. Подняв на него взгляд, она сказала: — У нас в школе были поэтические субботние вечера, где каждый мог прочитать либо что-то свое, либо что-то из классики. — Интересно, — задумчиво протянул Арсений. — В мое время такого не было. — О чем вы говорите, в ваше время только электричество изобрели, — она смотрела на него слегка улыбаясь. — До поэтических вечеров еще несколько веков. — Варвара, что за вздор — в мое время только наскальная живопись появилась. — Должна признаться, что вы хорошо сохранились, — улыбнулась девушка и затем спросила: — Мне интересно, а как вы стали директором клуба? — О, это очень долгая история, — Попов взъерошил челку и ответил на внимательный взгляд Соколовой. Его на секунду бросило в жар. — Завтра у меня выходной, так что я никуда не спешу. Вам ведь не нужно для этого рассказа выпить? — ее бровка вопросительно устремилась к потолку. Мужчина уже привык к ее привычке иронично реагировать на многие вещи. Официантка принесла аккуратный чайник и две чайные пары, и Арсений разлил горячий чай. — Без ста грамм не разберешься, как любит говорить один мой товарищ, — ответил он, аккуратно отпивая из чашки. — Отношения с отцом у меня всегда были... не простыми. Заслужить его одобрение всегда было не просто. Я даже в институт поступил на специальность, которую выбрал он... Но на третьем курсе не выдержал, бросил учебу и отправился в свободное плаванье. Отец отказался смотреть на то, как я буду гробить свою жизнь. — Звучит как начало какой-то книги по бизнесу, — улыбнулась девушка и Арсений подхватил ее настроение. — Судя по всему, что ваш отец с вами общается, то жизнь вы свою не угробили по его мнению? — спросила Соколова и благодарно кивнула официантке, которая поставила перед тарелку с горячей пастой. — Мне грех жаловаться на жизнь, — ответил Попов и понял, что немного лукавит. — Когда я забрал документы, мой старый приятель, который жил уже на тот момент в Москве, позвал меня к себе. Мы жили в коммуналке, работали официантами, не спали ночи напролет и зарабатывали гроши. — Здесь должна быть фраза о том, что вы чувствовали себя свободным как ветер, — сказала Варя, грея руки об горячую чашку с чаем. — Да, все было именно так, — согласился Арсений, осторожно отпивая горячий напиток. — Я проработал официантом около года, прежде чем меня повысили. Началось все с того, что я начал помогать тогдашнему администратору в некоторых делах. Так получилось, что руководство заметило, что я справляюсь лучше и предложило занять это место. — Вы не чувствовали себя неуютно? — Не казалось ли мне, что я подсидел человека? — спросил Арсений и после кивка Соколовой — продолжил: — Мелькала такая мысль, но я быстро выбросил ее из головы. Человек, который хочет работать, всегда будет цениться больше, чем тот, который не хочет ничего делать и просто получать деньги за красивые глаза. — Ваш коллега плохо работал? — Он потерял мотивацию, насколько я понял. Я не углублялся в этот вопрос, — задумчиво сказал мужчина и продолжил: — С того момента я и начал крутиться в ресторанно-клубном бизнесе. Наблюдал и учился. — И сколько вы проработали администратором? — спросила Варя, придвигая к себе ближе тарелку с пастой. — Больше пяти лет. Затем на два года ушел из ресторанного бизнеса — занимался домашними делами, — Попов вытер руки влажной салфеткой и взял тост в руки. — Но я ушел, чтобы вернуться: хороший друг предложил заняться восстановлением клуба, где мы с вами сейчас вместе трудимся, и я не смог ему отказать. — Ваш отец как отреагировал на вашу новую должность? — спросила Варя, оторвавшись от пасты, которую она уплетала за обе щеки. Арсений внутри себя улыбнулся этому зрелищу. — Он не разговаривал со мной около трех лет, после того, как я уехал из Омска. Знакомые, которые еще поддерживали связь с отцом, говорили, что он считал меня предателем. Он хотел, чтобы я пошел по его стопам, но я отказался, — Арсений взъерошил челку и посмотрел в окно. — Когда Попов-старший узнал, что я более менее встал на ноги, наше общение возобновилось, но периодически он все равно напоминает мне, что я не оправдал его ожиданий. — Проблема современного общества — люди сами придумывают себе какие-то ожидания, возлагая их на ближнего, а потом расстраиваются, когда человек делает так, как хочет он, в первую очередь, — серьезно сказала Соколова. — Мне это знакомо. — Вы готовы к вину? — Арсений кивнул на бутылку вина, которая стояла на столе. — С чаем я добросовестно справилась — так что да, — после этих слов, Варя придвинула ближе к нему свой бокал. — Пока вы будете говорить, я буду тоже готова говорить. Арсений ловко взял бутылку вина и наполнил их бокалы. Содержимое его тарелки осталось нетронутым —мужчина настолько увлекся своим рассказом, что забыл про еду. Он уже не пытался найти ниточки и распутать узелки на предмет того, почему ему хотелось с ней говорить на такие темы, когда он даже с близкими людьми не особо распространялся на эту тему. Варя очень внимательно его слушала. В процессе рассказа, она не сводила с него серых глаз, которые при приглушенном освещении светились словно две искорки. Неожиданно уголки ее губ опустились и лицо стало грустным. Посмотрев в окно, Соколова спросила: — Что вы почувствовали, когда ваш отец перестал с вами общаться? Арсений не спешил с ответом. Он изучал ее, пытаясь зацепиться за что-то и понять причину резкой перемены настроения Вари. Он попытался вспомнить, когда именно девушка перестала яро упражняться на нем в остроумии. Хотя, он сильно не винил ее, ведь это своего рода защитный механизм, плюс остатки юношеского максимализма. — Я не поддавался эмоциям и полностью ушел в работу, — уклончиво ответил он и откусил кусочек тоста с паштетом. Варвара осушила бокал с вином и посмотрела на него. Попов улыбнулся ей и сказал: — Это помогает избавиться от дурных мыслей. — Да, помогает, — задумчиво согласилась девушка и он заметил едва заметную хмельную дымку в ее глазах. — Но ведь от себя не убежишь. Арсений усмехнулся и промолчал. Казаться слабаком вовсе не хотелось, поэтому он предпочел промолчать о том, что временный разрыв с отцом был для него ударом ниже пояса. Но с девушкой он был согласен. От себя не убежишь. — Ваша очередь, Варвара, — мягко сказал он, до конца не понимая, готова ли Соколова к этому разговору или нет. Ему иногда казалось, что рядом с ней он ходит по лезвию и что нужно быть осторожным. Но он не мог и не хотел осторожничать рядом с ней. — Что вас интересует? — немного деловито спросила Варя, глядя ему прямо в глаза. — Несколько дней назад вы пришли заплаканная на репетицию, — в этот самый момент, Арсений почувствовал себя сапером. — Что у вас случилось? — С матерью некий вопрос всплывает время от времени, — ответила Соколова, нервно передернув худым плечиком. — Какой вопрос? — мужчина отпил из своего бокала, не сводя пристального взгляда сидящей перед ним девушки. — Она не верит в меня, — Варя подняла на него взгляд и горько усмехнулась. Она отпила из своего бокала и продолжила: — Ей кажется, что то, чем я занимаюсь — пустая трата времени и никому я не нужна здесь. Понимаете? — Понимаю, — Арсений кивнул и обновил их бокалы. — А чем, по ее мнению, вы должны заниматься? — Пф, — неожиданно громко фыркнула девушка. — Я должна была поступить в институт, отучиться на педагога и счастливо работать в школе, например. Вы представляете меня в роли учительницы, Арсений Сергеевич? — Ну, смотря с какой стороны на это посмотреть... — не удержался Попов и смеясь, увернулся от толчка Варвары. — Нет, если серьезно, то нет. Не представляю. — Вот и я не представляю, — она в секунду стала серьезной и из ее груди вырвался рваный вздох. Арсений молча наблюдал за тем, как она пытается собраться. Спустя минуту она продолжила: — Понимаете, я сделала все, чтобы мной были довольны — закончила школу с золотой медалью, курсы фортепиано с отличием, английский и французский в совершенстве. Всего этого требовали от меня родители, а когда я начинала брыкаться, то я слышала, какая я неблагодарная девчонка. Вы не подумайте, я благодарна им... Но почему так сложно меня принять такой, какая я есть? Арсений ничего не ответил, потому что он не знал. В этот момент, когда они сидели друг напротив друга, опьяненные итальянским вином, ему показалось, что у него с воробушком гораздо больше общего, чем он себе мог представить. Именно сейчас, сию секунду, он видел ее с другой стороны. Весь образ дерзкой и взбалмошной бунтарки разбился о камни нового знания. Перед ним сидела девушка, которой не чужды эмоции и переживания. Варвара подперла рукой румяную щечку и продолжила: — Мама считает, что я должна вернуться домой. — А вы сами что думаете? — Арсений наблюдал за тем, как ее тонкие пальцы мнут салфетку. — Иногда мне кажется, что я готова все бросить и уехать обратно. Но я понимаю, что во мне говорит страх, — голос Вари был тверд. Девушка подняла глаза на Арсения. — Но я так же понимаю, что не смогу себя простить, если не попытаюсь. — Поэтому вы остаетесь? — Да, я остаюсь, — она отложила салфетку и взяла бокал в руки. — В конце концов, должен же над вами кто-то подтрунивать, правильно? Арсений тихо рассмеялся ее шутке и заметил, что Варя снова надела на себя маску дерзкого воробушка. Это послужило ему сигналом о том, что на сегодня откровений с обоих сторон достаточно. Арсению пришла в голову мысль, что скорее всего это их первый и последний такой вечер, потому что девушка могла захлопнуть свою душу наглухо и больше не пускать его туда. Они некоторое время сидели молча, каждый погруженный в свои мысли. Бутылка вина постепенно пустела. Арсений наслаждался голосом Лиама Галлахера [3] и движением розовых губ его прекрасной спутницы, подпевающей вполголоса песне, когда почувствовал вибрацию телефона. — Да, слушаю, — тихо сказал он, устало глянув на имя звонящего. — Котик, привет! — пропищала Илона на том конце провода. — А ты где? — Скоро закончу деловую встречу и приеду, — ответил Арсений, наблюдая за Варей, которая со скучающим видом отвернулась к окну. — Не слишком ли поздно для деловой встречи? Уже почти одиннадцать вечера, — капризно спросила девушка. — Странный вопрос, — Попов попытался придать своему голосу мягкости, чтобы сгладить острые углы. — В моей работе это абсолютно нормально. Я скоро закончу. — Жду тебя дома! Целую, — девушка замолчала и Арсений понял, что она ждет от него такой же реплики. — Пока, — только и ответил он, отключая телефон. Ему уже было совершенно наплевать, что Илона может докопаться до этого. Он поднял взгляд на Варвару, которая продолжала смотреть в окно. — Варвара, не хочется прерывать такой прекрасный вечер, но нам пора. Соколова ничего не ответила, лишь молча кивнула. Она раскраснелась от вина, а ее взгляд окончательно затуманился хмельной дымкой. Арсений расплатился по счету и оставив щедрые чаевые, вышел на улицу следом за Соколовой. На улице было уже достаточно свежо, от чего Варя обняла себя руками и натянула черную шапочку чуть ли не на глаза. Арсений застегнул кожаную куртку и скрестил руки на груди. — Метро в той стороне, — сказала Варя, кивая куда-то в сторону. — Спасибо за ужин. — Варвара, не говорите глупостей. Я закажу вам такси, — сказал Арсений, доставая телефон из кармана. — Какой у вас адрес? — Вы уверены? — спросила девушка, чуть пошатнувшись. Попов сдержал смешок и кивнул. Соколова не сразу вспомнила номер своего дома на Ярославском шоссе. Арсений усмехнулся, глядя, как сдвинулись ее темные брови. — Нечего вам в такое позднее время на метро кататься, — сказал мужчина, вбивая адрес в приложении такси. Он тоже немного был пьян и манипуляции давались ему с трудом. — Тем более, что это я вас сегодня задержал. Как джентльмен, я обязан доставить вас домой. — Извините, пожалуйста, — фыркнула Соколова, улыбаясь. — Вы случайно не из девятнадцатого века сбежали? — Вы же говорили, что я сбежал из другого мира, — Арсений тоже начал улыбаться. — А разве девятнадцатый век это не другой мир? Или вы все-таки герой нашего времени? — Ну, нет. Я точно не Печорин [4]. Как по мне, то он был чересчур эгоистичен. — Нет, я не Байрон, я другой... — все с той же ребяческой улыбкой сказала она и добавила: — Второй раз за вечер я читаю стихи — моя учительница по русской литературе расплакалась бы от счастья. — У вас хорошо получается, — отметил Арсений. — Благодарю, — сказала Варя, приседая в шутливом реверансе. Она снова легонько покачнулась, оступилась и сохраняя равновесие, на шаг приблизилась в Арсению. Мужчина посмотрел на ее лицо, которое при свете вывески казалось совсем фарфоровым. Их лица оказались совсем рядом от друг друга. Попов поймал себя на мысли, что задержал дыхание от этой близости и боялся нарушить тот вакуум, который внезапно образовался вокруг. Казалось, Варя тоже не дышала. Она стояла неподвижно и смотрела на него таким пронзительным взглядом... спрятаться от которого не было никакой возможности. По закону жанра в этот момент Арсений должен был наклониться к ней притянуть ее к себе для поцелуя, но он не стал. Не стал по той причине, что это неправильно. Потому что так нельзя. От внезапного наваждения его спас звонок заблудившегося водителя такси. Прочистив горло и оторвав взгляд от Вари, Арсений коротко и ясно объяснил их местоположение. Когда он снова повернулся к девушке, она уже стояла спиной к нему, внимательно изучая баннер бара. Как бы Арсений ни пытался заполнить молчание, ответом ему была тишина. Водитель подъехал спустя три минуты. Арсений открыл для девушки заднюю дверь. Сдержанно улыбнувшись ему, Варвара села в темный салон. Он снова почувствовав едва заметное дуновение духов девушки. Выдыхая ее запах, Арсений мотнул головой и сел на заднее сидение рядом с ней. Ехали молча. Откинувшись на сидение, Попов попытался занять голову мыслями о работе. Послезавтра, в пятницу, будет официальное открытие клуба. Все уже почти готово — остались только финальные штрихи. Но почему он не мог сосредоточиться на плане вечера и мог думать только о свежести, коже и табаке?