Натянутая струна

Утро среды радовало прекрасной погодой. За окном было ясно, легкий ветерок лениво гонял уже начавшую опадать листву, и Арсений невольно засмотрелся на многочисленные солнечные блики на подоконнике. Отпив из чашки черный как смоль кофе, Попов покосился на суетящуюся возле шкафа с посудой Илону. Девушка нарочно громко гремела посудой на кухне, переставляя ее с места на место. — Милая, можно чуть тише? — спокойно спросил Арсений. Илона хмыкнула. — Все в порядке? — поинтересовался мужчина, отворачиваясь от окна. Девушка ничего не ответила. Она подняла руки — и короткий шелковый халатик задрался, в очередной раз явив взору идеальную круглую попку и белые кружевные трусики. Попов усмехнулся. Илона, несмотря на все свои минусы, обладала одним неоспоримым преимуществом: фигурка у нее была идеальная. Она в принципе была очень красива — и она прекрасно это понимала. Она очень любила подчеркивать свои внешние достоинства. И это работало. Девушка купалась в мужском внимании, а большинству ее ухажеров было плевать на практически полное отсутствие ума. Чего уж греха таить, Арсений и сам когда-то клюнул именно на это. Ему и сейчас нравилась ее фигура, хоть он и давно понял, что ему нужен не только красивый фасад. И когда все зашло так далеко? — Дорогая, — сказал Арсений, сглатывая вязкую слюну. — Ты никогда еще не молчала так долго. Пожалуйста, скажи что-нибудь. Я не хочу везти тебя к врачу. Илона не разговаривала с ним уже четыре дня, с того самого вечера, как состоялось официальное открытие его клуба, ограничиваясь лишь короткими междометиями и громкими хлопками дверью. Вчера, однако, она расщедрилась и испекла круассаны, которые сейчас были аккуратно разложены на красивом блюде. Арсений, однако, так к ним и не притронулся. После этой его реплики Илона особенно громко бахнула на стол чистую миску. — Дорогая, осторожнее, — посоветовал Арсений. — Мы так рискуем остаться без посуды. — А ты рискуешь остаться без девушки! — неожиданно заявила рыжая. Мужчина бросил на нее удивленный взгляд и поднял бровь. — Рад, что у тебя, все-таки, есть голос, я думал, ты онемела, — с легкой улыбкой сказал Попов и вернулся к созерцанию вида из окна. Илона встала прямо перед ним и повернула его голову к себе. — Попов, ты сейчас серьезно? — она сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на него. — Илона, в чем дело? — с фальшивой нежностью спросил Арсений. — Ты не разговаривал со мной четыре дня... — начала девушка. — Минутку, — Попов перебил ее и поднял указательный палец: — Не я решил объявить этот бойкот. Не перекладывай с больной головы на здоровую, пожалуйста. Я пытался выяснить, какая муха тебя укусила после открытия, но мне не удалось это сделать... — Хочешь сказать, я больная?! — ее карие глаза на мгновение потемнели от злости. — Я совершенно здорова! — После этой фразы обычно начинается битье посуды, — на лице Арсения мелькнула горькая усмешка, и он посмотрел ей прямо в глаза. С минуту они смотрели друг на друга, а потом девушка отвернулась. — Я просто невероятно рада, что ты перенял часть дебильных шуточек у этого своего Позова! — Илона раздраженно дернула плечами и плюхнулась на другой барный стул. — Ты же прекрасно знаешь, у Димы такое чувство юмора, — обманчиво мягко сказал Арсений. — Специфическое. Он всех подкалывает, — после этих слов он пожал плечами и поставил пустую чашку на блюдце. — Я же говорю — дебильное, — процедила рыжая, продолжая злобно сверлить его взглядом. — Вообще твои друзья все жуткие грубияны! Им всем было все равно, что я пришла. Никто даже внимания не обратил. — Илона, а ты сама обратила внимание на то, как ты пришла? — эта фраза прозвучала чуть грубее, чем он хотел, но с каждой секундой ему становилось все сложнее сдерживаться. — А что я сделала не так? — на ее лице появилось искреннее непонимание. — За столом сидит незнакомый человек, который почти никого не знает. Из-за этого атмосфера в компании немного напряженная, все хотят познакомиться и понять, кто он такой. Но что же делаешь ты? Пытаешься перетянуть все внимание на себя и злишься, что никто на это не повелся. Прежде чем кого-то осуждать, проследи за собой, а потом, глядишь, и найдешь причину такого дебильного отношения к себе, — Попов тяжело вздохнул и замолчал. — Ну, котик, — промурлыкала Илона. Арсения передернуло. — Давай прекратим этот разговор, пожалуйста, — он нервно повел плечом, сбрасывая руку девушки. — У меня сегодня тяжелый день, и я не намерен портить себе настроение с утра пораньше. — Господи, почему ты все время так делаешь? — голос Илоны рисковал сорваться на ультразвук. — Ты все время вот так уходишь, когда тебе не нравится тема нашего разговора! И это не нравится мне! — Тогда, может быть, тебе стоит следовать моему примеру? Илона, если тебе что-то не нравится — уходи, — мужчина почувствовал, как его накрывает волной злости. После этих слов Арсений встал и вышел из кухни в коридор, оставив девушку сидеть за барной стойкой с выражением полного недоумения на кукольном личике. Мужчина и сам не ожидал, что эти слова сорвутся у него с уст: это произошло раньше, чем он успел осознать сказанное. Но было уже поздно, и надо было уходить, пока до Илоны не дошел истинный смысл его слов. Поправив темно-серую водолазку и смахнув невидимую пылинку с черных брюк, Попов обулся, снял с вешалки пальто и вышел из квартиры. Оказавшись на улице, он сощурился от яркого солнца и пожалел, что забыл солнечные очки. Но возвращаться в квартиру ему не хотелось: Илона в гневе была сущей гарпией, сталкиваться с которой у него не было ни сил, ни желания. Поэтому Арсений зашагал в сторону наземной парковки. Зябко поежившись в прохладном салоне, Попов поспешно включил печку, а потом, нетерпеливо побарабанив пальцами по рулю, и музыку. Салон наполнило серебристое звучание голоса Нила Теннанта [1], и мужчина заметно успокоился. Арсений быстро написал сообщение Соколовой, что он в пути и выехал с парковки. В голову ему пришла забавная мысль: он вырвался из когтей гарпии и мчался в объятья богини. Но в объятья ли? Сегодня перед ним предстанет Минерва – или дрожащая от праведного гнева Гера? [2] День действительно был очень погожий, и, припарковавшись у дома Варвары, Арсений решил не тратить время попусту и вышел из машины. Тут же он заметил двух бабулек, которые с неприкрытым интересом его разглядывали и о чем-то перешептывались, дворника, который греб в кучу желтые листья и заботливо собирал их в аккуратные кучки, девчонку-студентку, которая торопливо выбежала из соседнего подъезда и быстро зашагала куда-то в сторону остановки. Лениво прислонившись к машине, Арсений краем глаза глянул на свое отражение в боковом зеркале. Кажется, все было в порядке... Он знал, что одежда сидит на нем безупречно, так почему тогда он смахивает невидимые пылинки с пальто? Когда Варвара наконец вышла из подъезда, Арсений понял, что не может отвести от нее глаз. Девушка тоже облачилась в водолазку, но черного цвета, ее стройные бедра подчеркивали темные джинсы-клеш. В руках она держала свою обычную черную косуху и объемный шарф. Вопреки обыкновению, она в этот раз была почти не накрашена, но, пожалуй, так Попову нравилось даже больше. — Здрасьте, Арсений Сергеевич, — сказала Варвара, подходя к нему. Девушка недоуменно подняла темную бровку в ответ на его изучающий взгляд. — Девяностые снова в моде? — спросил он вместо приветствия, кивая на ее джинсы. — А то, — она ответила на манер героини одного известного российского ситкома [3] и игриво вильнула бедром. — Эти джинсы еще моя мама носила. — Вам очень идет, — лаконично сказал мужчина, обходя автомобиль и открывая дверь со стороны пассажирского сидения. — Прошу. — Вы точно из другого мира сбежали, — задумчиво сказала Варвара, садясь в машину. Арсений тихонько хмыкнул и закрыл за девушкой дверцу. Все-таки было в ней что-то чудное. Какое-то отличие от остальных. — Pet Shop Boys? — девушка в вопросительной форме констатировала факт, когда Арсений завел мотор и включил музыку. — Да, — Попов кивнул и выехал на дорогу. — Можете включить что-то, что вам нравится. — Нет-нет, — быстро ответила Соколова. — Мне очень нравится эта песня. Мама часто включала их на кассетах, когда я была маленькой. — А вы что любите? — спросил Арсений. — Ой, да старье всякое... — краем глаза он заметил, как она задумалась и ее темные брови чуть сдвинулись к переносице. — Синти-поп, рок... — Можете посмотреть в картотеке или подключить ваш телефон, — не отрываясь от дороги сказал Попов. — Вдруг найдете что по душе... — Ммм, вы уверены? — спросила Варвара, чуть недоверчиво глядя на мужчину. — Вдруг у вас кровь из ушей пойдет. — Давайте-давайте, — он посмотрел на нее, улыбнулся и снова обратил взгляд на дорогу. — Моя музыка мне немного надоела, а так хоть разнообразие будет. Тем более, я же выдерживаю, когда Анастасия начинает выпендриваться. Так что и вашу музыку смогу стерпеть, уж поверьте. Варвара усмехнулась. — Дааа, пожалуй, между вашими появлениями на репетициях и ее визгом действительно есть взаимосвязь, — протянула она, изображая активную умственную деятельность и одновременно стараясь подключить свой телефон к бортовому компьютеру. Когда музыка наконец-то заиграла, Арсений довольно заулыбался: не сразу, но он узнал песню [4], которую очень любил в юности. — Хорошая вещь, — сказал он, останавливаясь на светофоре. — Да, мне тоже нравится, — кивнула Варвара, бессовестно разглядывая мужчину из-под пушистых ресниц. Попов усмехнулся. Спустя тридцать минут он припарковал машину у небольшого здания недалеко от пункта назначения. Щурясь от яркого солнца, Арсений вышел из машины и подошел к Варваре. Девушка уже вышла из машины и, подняв голову, изучала указатель, на котором было написано "Государственная Третьяковская галерея". — Вы бывали прежде в Третьяковке? — спросил Арсений, подходя к ней сзади. — Нет, — Варвара покачала головой. — Дедушка обещал меня свозить, но так и не успел это сделать. — Что ж, с вашего позволения, я выполню эту миссию за него, — Арсений повернулся в нужную сторону и кивнул. — Нам нужно будет пройти минут десять. Здесь недалеко. — У музея негде припарковать машину? — догадалась Соколова, шагая рядом с мужчиной. — Верно, — он снова кивнул. — Признаться, — задумчиво сказал он, — я больше люблю метро, чем наземный транспорт. В этом есть определенная романтика. — Видимо, вы давно не были в метро, — улыбнулась девушка. — Был на прошлой неделе, — возразил мужчина. Варвара тихо хмыкнула. В гардеробе Арсений галантно помог Варваре снять куртку и отдал их вещи гардеробщице. Девушка бросила на него смущенный взгляд. Да и он тоже хорош, ухаживает за ней, как будто они... Варвара хмыкнула, и пробубнила себе под нос что-то про от души натертый паркет. Арсений усмехнулся себе под нос, украдкой глядя, как она изучала скромное убранство музея. Они прошли мимо небольшой экскурсионной группы, которая собиралась возле входа в постоянную экспозицию, и двинулись по коридору. Арсений молча шел за девушкой. Когда они вошли в первый зал, то стало заметно, что Варвара немного растерялась и все никак не могла решить, с чего начать осмотр. Пройдя несколько шагов, она внезапно остановилась как вкопанная и подозвала Попова к огромному полотну. "Александр Иванов. Явление Христа народу", — гласила табличка рядом с картиной, и Арсений обратил внимание, как завороженно Соколова смотрит на огромный холст. — Иванов нарисовал эту картину под влиянием итальянских художников эпохи Возрождения: он делал копию фрески Микеланджело "Сотворение Адама", а, закончив ее, приступил к созданию этой работы, — тихо сказала Варвара, чуть подавшись к нему. От ее близости и хрипотцы ее голоса по коже Попова пробежали мурашки. — Он трудился над ней двадцать шесть лет... — на этой фразе из ее груди вырвался восхищенный выдох. — В самом деле? — когда он наклонился к девушке, чтобы лучше ее слышать, ему стоило огромных усилий сохранить невозмутимость в голосе. Щеки Варвары от возбуждения раскраснелись, а серые глаза блестели от красоты увиденного. И Арсению внезапно захотелось, чтобы румянец на этих щечках был вызван совсем не восхищением произведениями искусства. — Да, — Соколова быстро кивнула и продолжила: — Для вдохновения путешествовал по Италии... Он сделал более шестисот набросков, представляете? — Да уж... — сказал Арсений. — Библейские сюжеты и правда... завораживают... — да, вот только он стоит перед картиной с библейским сюжетом и думает, что было бы, если бы бог знал, о чем он сейчас думает. Арсений моргнул и заставил себя сосредоточиться на полотне. — Хм... Я не удивлен, что он вдохновлялся именно Италией. — А это, — она легким жестом показала на одного из мужчин на полотне, — это Гоголь. — Да ну? — Арсений чуть подался вперед, и правда теперь узнавая знакомые черты писателя. — Ну да, — с улыбкой сказала Соколова и добавила: — Они с Ивановым были друзьями. А вот и сам художник. Она показала на другого мужчину, изображенного в облике странника с посохом, сидящего неподалеку от человека, которого Варвара назвала Иоанном Крестителем. Соколова не умолкая рассказывала о художниках. Она восхищалась тем, как лежала краска, как падала тень на лицо Христа [5], как разбросаны персики по столу [6]. Соколова рассказывала с каким-то особым энтузиазмом и страстью. Она говорила тихо, чтобы не нарушать порядок в музее. — Не подумайте, я не зануда, — как-то непривычно смущенно повторяла она. — Просто у дедушки было много книг про изобразительное искусство... Попов в ответ лишь кивал и как бы невзначай касался ее руки. Они останавливались перед каждой картиной — чуть прижавшись друг к другу, тихо перешептываясь и любуясь очередным произведением искусства. Но когда они наконец подошли к картинам художника, которого очень любил Арсений, Варваре пришлось уступить бразды правления и занять место внимательного слушателя. — Кстати, Айвазовский отказался брать в ученики Куинджи [7], — с некоторым возмущением сказала она некоторое время спустя, разглядывая картину. Очевидно, ее не очень радовало, что ей не дают поделиться впечатлениями и об этом полотне. — Почему? — Не хотел брать в ученики иммигранта, который красил заборы да смешивал краски, — хмыкнула она. — Странно, а разве художники не этим занимаются всю жизнь? Краску смешивают да заборы портят, — Попов тихо усмехнулся и получил толчок в бок. — Ладно-ладно. Неудачная шутка, признаю. — Очень смешно! — возмущенно прошептала девушка, снова обращая взгляд на бушующие волны. Спустя несколько секунд она сосредоточенно изучала полотно, а потом задумчиво добавила: — Все-таки ему удалось... — Что удалось? — с непониманием глядя на нее, спросил Попов. — Видите, какой маленький корабль на фоне моря? — она подошла чуть ближе, невольно взяв Арсения за руку и ведя за собой. — Ему удалось изобразить... — Бесконечность, — сказал Попов, подходя к девушке вплотную и не отрывая взгляда от картины. — Даже Крамской [8] так сказал [9] про эту картину. — Ничего не слышала об этом, — с досадой сказала девушка, поворачиваясь к Арсению. — Идемте, — он легонько подтолкнул ее в плечо. — У нас еще вся галерея впереди. Чем дальше они заходили в музей, тем более очевидной была для Арсения перемена настроения его спутницы: Варвара явно повеселела и увлеченно разглядывала практически каждое произведение искусства. Видя, как радуется девушка, Попов отвел ее в зал иконописи, где вновь решил блеснуть своими знаниями. В помещении было очень тихо, и, чтобы не портить атмосферу, мужчина едва слышно шептал Варваре сохранившиеся факты из жизни Андрея Рублева [10]. Соколова слушала его, затаив дыхание. — Если я не ошибаюсь, здесь есть зал Врубеля? — спросила девушка, когда они вышли из зала с иконами. — Да, есть, — Арсений кивнул и подошел к сидевшей на стульчике работнице музея. Вскоре они уже были в очень большом и достаточно темном зале. С удивлением Арсений заметил, что кроме них там никого не было. Соколова тут же подалась вперед, чтобы получше рассмотреть "Царевну-лебедь", а Арсений неожиданно обратил внимание на то, как поменялось лицо девушки. В полумраке оно казалось каким-то одухотворенным, расслабленным. Здесь у нее не взлетали в насмешке темные брови, не кривился в усмешке рот. В ее серых глазах словно отражался холодный свет, исходящий от крыльев сказочной героини. — А вы знаете, в какую цену картины Врубеля? — спросил Попов, смаргивая с глаз пелену наваждения. — М? — Варвара вернулась из тумана своих мыслей и посмотрела на Арсения. — Что вы сказали? — Я говорю: вы знаете, в какую цену картины Врубеля? "Господи, идиот, прекрати так на нее смотреть, она же..." — Арсений Сергеевич, этому анекдоту [11] уже сто лет, не меньше, — хмыкнула она. — Ваш ровесник, наверное. — Мой ровесник? — он вопросительно поднял бровь и инстинктивно шагнул ближе к Соколовой. — А вы знали, что Врубель наш земляк? — игриво спросила Варвара, поглядывая на Арсения. — Я думаю, вы с ним примерно в одно время по улицам Омска щеголяли. Примерно тогда и анекдот этот придумали, — хмыкнула она, скрещивая руки на груди. Девушка нагло скривила губы, и Арсений прерывисто вздохнул. Ему хотелось стереть эту усмешку с ее уст, прямо сейчас, немедленно, но он боялся испугать девушку своей прытью. Взгляд Варвары скользнул по его губам, и он почувствовал, как во рту у него пересохло. Даже в полумраке зала он видел, как ухмылка Соколовой будто стала чуть шире. Она смотрела ему прямо в глаза. Словно ждала, что он будет делать дальше. И он решился. Поставил на кон все, что у него было, прочистил горло и тихо сказал: — Только одно ваше слово... — Всего одно? — ее голос дрогнул, и Арсений понял, что ему дали если не белую карту [12], то козырную точно. Медленно, стараясь не спугнуть маленькую пташку, Попов взял Варвару за руку и потянул вглубь зала, туда, где почти не было освещения. Когда ее мягкие пальчики коснулись его руки, мужчину словно пронзил разряд электрического тока. Сейчас они действовали, повинуясь только своим инстинктам. — Я жду ответа на свой вопрос, — в приглушенном свете голос Варвары казался еще тише, еще мягче, и Арсений снова почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. — Одно ваше слово, и я перестану делать вот это... — тихо сказал он, наклоняясь к ее шее, отодвигая ворот водолазки и касаясь губами мягкой кожи. — Вы же... — обрывок фразы потерялся на шумном вздохе, сорвавшемся с губ Соколовой. Арсений ухмыльнулся и провел языком у Соколовой за ушком. С ее губ снова сорвался вздох и едва заметный стон, и Арсений резко прижал девушку к стене, наконец-то стискивая ее талию, чувствуя ее пальцы на своей спине. Боже... Он вдыхает терпкий, мускусный аромат ее духов и совсем теряет голову, вжимает ее в стену, чувствует, как ее ловкие пальцы уже бродят по его талии и тянут вверх его водолазку. В штанах мгновенно стало тесно, и он знает, что она тоже это чувствует. Он готов взять ее прямо здесь, прямо сейчас, наплевав на все условности и правила приличия. Попов чуть отстранился и посмотрел на девушку. В ее глазах горело темное пламя. "Она тоже этого хочет", — неожиданно понял Попов. — Не по правилам играете, Арсений Сергеевич, — тихо промурлыкала она, чуть изгибаясь в его руках. — Сначала правда, а потом действие. — В мое время таких игр не было, — он сказал это практически в приоткрытые губы девушки. — В нее можно играть вдвоем? — Если захотите, то можно, — Варвара снова подалась бедрами ему навстречу. И Попов понял, что пропал. Он впился поцелуем в ее губы, стиснул тоненькую талию и начал медленно опускаться к бедрам. Одно движение, и он уже чувствует, какая у нее мягкая кожа, проводит руками по обнаженному животу, опускаясь к бедрам... исследует ее тело, словно хищный зверь, давно подстерегавший свою жертву. Реакция Варвары была моментальной: она углубила поцелуй, и Попов чуть не зарычал от удовольствия. — Вот так? — тихо спросил он, оторвавшись от девичьих губ. — Почти, — Варвара одобрительно улыбнулась и легонько куснула мужчину за подбородок. — Нужно еще кое-чему научиться. — И чему же? — спросил Арсений, резко подхватывая ее под бедра. — Уж точно не хорошему, — Соколова от неожиданности охнула и посмотрела ему через плечо. — Кажется, у нас появились зрители. Арсений проследил за ее взглядом и беззвучно выругался: в зал зашла та самая экскурсионная группа, которую они встретили в холле музея. Ему пришлось поставить Варвару на пол. Поправляя водолазку, Попов посмотрел на девушку, взбивающую пальцами легкие локоны. Словно два шпиона, они, не проронив ни слова, вышли из зала.

***

В животе неприятно заурчало. Немудрено, ведь с самого утра Арсений выпил только чашку кофе, а сейчас уже время обеда. "Пожалуй, стоило хотя бы из приличия перехватить хотя бы один из круассанов Илоны", — пронеслось у него в голове, когда он придерживал входную дверь для Соколовой. Девушка, изящно кивнув ему в знак благодарности, быстро вышла из музея и поплотнее закуталась в теплый шарф. Попов сверился с часами. Помимо поездки в музей, у него на сегодня была назначена деловая встреча. До нее оставалось больше двух часов. Вполне достаточно, чтобы перекусить и добраться до места. Впрочем, ему хотелось не только есть... Мужчина подошел к Варваре, которая стояла, запрокинув голову и внимательно разглядывая фасад здания. — Не хотите перекусить? — спросил Арсений. — У меня есть еще около двух часов и очень не хотелось бы обедать одному. — Хочу, — она повернулась к нему и кивнула в знак согласия. — Хотя на вашем месте я бы радовалась возможности побыть в одиночестве. — Почему это? — искренне удивился мужчина, когда они зашагали от галереи. — Если бы мне приходилось общаться с таким огромным количеством людей, каждая минутка одиночества была бы для меня на вес золота, — ответила девушка, поежившись от внезапного порыва ветра. Варвара смешно поморщилась и быстро застегнула свою кожаную куртку. — Я люблю живое общение, — медленно сказал мужчина, обдумывая ее слова. — Подпитываюсь от встреч с новыми людьми. Свежая кровь... — Я подозревала, что вы вампир, — Варвара повернулась к нему и с напускным подозрением прищурилась. — Да, а вы моя новая жертва, — усмехнулся Арсений, поворачивая за угол. Мужчина боролся с непреодолимым желанием взять ее за руку. Птенец неоперившийся, ей богу. Глупо-то как. — Нам сюда. — А куда мы идем? — спросила девушка, подозрительно оглядывая пустой переулок. — Ну раз крови у вас мало, то хоть на органы сдам, — Попов спрятал руки в карманы пальто. — Вы только покормите меня, а потом делайте что хотите, — со смехом сказала Варвара. Получается, не у него одного живот от голода сводит? — Обещайте, что не обольете меня чесночной водичкой, — Попов изобразил притворный ужас. — Чесночной водичкой? — девушка зафыркала. — Я подумаю. Спустя какое-то время (и нескольких дружелюбных подколов Соколовой по поводу чесночной водички) Арсений показал на неприметную дверь в небольшую вареничную. Арсений забрал у нее куртку и повесил рядом со своим пальто на вешалку. Дизайн заведения больше напоминал советские квартиры, чем кафе или ресторан, и Варвара с большим интересом начала разглядывать советский старенький приемник, который стоял на полочке возле гардероба. Арсений вопросительно поднял бровь. — У моего дедушки был такой приемник, — наконец сказала она, усаживаясь за столик напротив мужчины. — Он всегда приносил его на семейные праздники. — Думаю, в каждой семье такой приемник был, — задумчиво протянул Арсений, изучая меню. — Я выберу еду на свой вкус, вы позволите? — Пожалуйста, — пожала плечами девушка, сцепляя руки в замок. — Я здесь ни разу не была. К столику подошла улыбчивая официантка, и Арсений быстро сделал заказ: вареники с грибами и картошкой, с вишней, творогом, чай и ягодный морс. Когда девушка ушла, Попов посмотрел на Варвару. От комментариев девушка воздержалась, но ехидный взгляд и привычно поднятая темная бровка говорили сами за себя. — Как вам галерея? — спросил Попов. — О, — она снова восхищенно вздохнула и перевела на него взгляд. — Мне очень понравилось. Я непременно вернусь туда еще. — Рад, что вы остались довольны, — с улыбкой сказал Арсений, разглядывая ее губы, которые ему снова захотелось поцеловать. — Как проведете остаток дня? — Займусь поиском квартиры, — на этой фразе Варвара притворно закатила глаза и всплеснула руками. — Отец меня донимает, надо поскорее закрывать этот вопрос. — А вы живете?.. — спросил Арсений, складывая руки на столе и не отрывая глаз от девушки. — Я живу у Оли, — ответила она и тоже положила руки на стол. Их ладони были совсем рядом, и Арсений спросил себя о том, насколько глупо будет взять ее за руку и не выглядеть при этом как школьник. — Оля не против, чтобы я оставалась у нее, но против мой отец, который считает, что злоупотреблять гостеприимством некрасиво, — Соколова фыркнула и передразнила отца: — "Дочь, я хочу, чтобы ты жила в комфортных условиях, а не перебивалась по чужим квартирам, как беженец". — Вполне адекватное желание, не находите? — усмехнулся мужчина, открывая бутылку с минеральной водой. — Арсений Сергеевич, ваше остроумие острее опасной бритвы, — Варвара хмыкнула и кокетливо подмигнула мужчине. — Мне далеко до ваших острот, — ответил он и добавил: — Вообще, мне кажется, что после всего, что между нами было, — едва он это сказал, как взгляд Варвары стал чуть более заинтересованным. — Думаю, мы уже можем перейти на "ты". — О, — Варвара подняла бровку по своему обыкновению и прищурилась. — А у воспитанного мужчины, говорят, половые органы визуально больше выглядят. — Ну да, сейчас вежливость — настолько редкое явление, что ее часто путают с флиртом, — Арсений хитро улыбнулся уголком губ и продолжил разглядывать девушку. — Хотя... Я бы поспорила, — кокетливо улыбнулась она. — Не каждый воспитанный мужчина решится на такие страстные поцелуи в государственной картинной галерее. Арсений промолчал, решив не озвучивать, о чем он думал все то время, что они были в музее. И он видел, что она тоже сдерживается из последних сил: по тому, как она часто и тяжело дышала и прикусывала нижнюю губу. Взяв себя в руки, Попов начал обсуждать предстоящий концерт и делиться своими рассуждениями по улучшению некоторых моментов. Варвара быстро подхватила его настроение и внимательно его слушала, изредка вставляя свои комментарии. Попов смотрел, как она кивает, как поспешно промакивает рот салфеткой, чтобы ответить на какую-то из его реплик, как хмурится, задумавшись над очередным его замечанием, и в голове у него крутился один-единственный вопрос... Как ему удается держать себя в руках? [1] Pet Shop Boys — Opportunities (Let's Make Lots of Money). [2] Минерва — древнеримская богиня мудрости и войны, покровительница ремесленников, писателей, актёров, поэтов, художников, учителей, учащихся и врачей. [3] Так любила приговаривать Виктория Пруктовская из телесериала "Моя прекрасная няня". [4] Pink Floyd - High Hopes. [5] Николай Ге — Христос в Гефсиманском саду. [6] Валентин Серов — Девочка с персиками. [7] Архип Куинджи — русский художник, мастер пейзажной живописи. Известен своей техникой темной живописи, где предметы будто бы светятся. Художник добивался подобного эффекта благодаря некоторым веществам, которые он добавлял в краску. [8] Иван Крамской — русский живописец и художественный критик. [9] Цитата Крамского о картине: "Это океан беспредельный, не бурный, но колыхающийся, суровый, бесконечный. Это одна из самых грандиозных картин, какие я только знаю". [10] Андрей Рублев — РПЦ канонизировала его как преподобного Андрея Рублева. Русский иконописец московской школы иконописи. Один из немногих иконописцев о чьей жизни мы можем хоть что-то узнать из общественных источников. [11] Брежнев посетил Третьяковскую галерею. Директор объясняет ему: - Это Репин. - Репин. - А это Ге. - Это не ге. Мне нравится. - Это Врубель. - Хорошая картина... и недорогая! [12] Карт-бланш (фр. Carte blanche букв. «белая/пустая карта») — неограниченные полномочия.