Натянутая струна

В Омске было гораздо холоднее, чем в Москве, и Варя, дрожа как осиновый лист в ожидании такси, мысленно ругала себя за то, что надела пальто вместо пуховой куртки. Признаться, щегольнуть перед родителями хотелось, а вот попасть в больницу с воспалением легких — не очень. Но скорее ад замерзнет в ее глазах, чем Соколова признает свои ошибки и промахи. Ее длинное черное пальто выигрышно смотрелось с новенькими брюками-кюлотами, молочной водолазкой и ботильонами на небольшом каблучке. Отдавая половину аванса за обновки, Соколова понимала, что минимум неделю ей придется питаться кефиром и гречкой. От порывистого ветра не спасал даже теплый шарф. Варя бесшумно выругалась, в очередной раз оглядываясь по сторонам в поисках водителя, который должен был отвезти ее домой к маме. Варя позвонила ей сразу, как вышла из терминала аэропорта. Голос мамы был уставшим, но радостным от того, что дочь приехала ненадолго погостить и на сердце у девушки немного отлегло. Прыгнув в долгожданное такси, Соколова плотнее закуталась в шарф, чтобы побыстрее согреться. Чуть повернув голову к окну, девушка разглядывала мелькающие и такие до боли знакомые улицы Омска: въезд в аэропорт, дорога к городу, центр, книжный магазин, где она работала и бар, где выступала... В ее памяти четко нарисовались события того дня, когда Варя давала последний концерт. Точнее, она вспомнила только отрывки, где фигурировал Арсений и где-то под ребрами неприятно заныло. После того разговора в кабинете прошло четыре дня, а количество реплик сказанных друг другу, помимо "здравствуйте" и "до свидания", не сдвинулось с метки "ноль". Директор вел себя как ни в чем не бывало: общался с Шастуном по рабочим вопросам, присутствовал на репетициях и очаровательно улыбался окружающим... Варя тоже, в свою очередь старалась вести себя как обычно, была сама непосредственность. Но порой ее накрывали волны раздражения, которые девушка благополучно выплескивала на того, кому не повезет попасться ей под руку. В основном не везло Стражеску. Но она сама виновата: в последнее время она начала все активнее цепляться к Варе. Иногда ей казалось, что Настя была в музее и все видела. Арсений больше не обращал на Варю ровным счетом никакого внимания. Не стал заходить в гримерную после концерта, не одаривал Соколову уже ставшими привычными теплыми взглядами, когда она была на сцене. В субботу девушка вообще толком его не видела. Антон сказал ей, что Арсений Сергеевич принимал каких-то больших шишек и все время посвятил им. Сидя на заднем сидении потрепанной киа, Соколова в очередной раз погрузилась в размышления. Причину своей злости и раздражения девушка искала в Арсении. Разумеется, это он во всем виноват. Больше некого винить. "Уж лучше я буду взрывать воздушные замки самостоятельно, чем это сделает кто-то другой", — думала она про себя. Соколова злилась на него, не понимая, что на самом деле злится на саму себя. Она считала, что осознавать и принимать свои промахи — неправильно. Но не знала, что это и есть самая главная ошибка. Как и не знала, что делать с тем, что одновременно ей хочется сбежать от него и впиться поцелуем в его губы. Это сводило с ума. Размышления девушки прервал вибрирующий телефон. По совету Антона и Оли Соколова наконец-то решила зарегистрироваться в социальной сети, чтобы идти в ногу со временем. Шастун, который занимался социальными сетями клуба, вопреки доводам Вари, добавил в рабочий аккаунт ее фото и оставил ссылку на ее аккаунт. И, к удивлению Соколовой, на нее начали довольно бодро подписываться посетители клуба. Чтобы поддерживать активность в аккаунте, девушка начала публиковать видеозаписи своих старых выступлений, и каждый раз радовалась как маленький ребенок, читая добрые комментарии подписчиков. Достав телефон из сумки, Варя нахмурилась. hooba_bebur хочет отправить вам сообщение. Нахмурившись, она разблокировала телефон. Когда она поняла, кто именно отправил ей запрос на переписку, ее брови взметнулись вверх. Андрей Бебуришвили умудрился ее найти в социальной сети и напомнить о себе, отправив глупое сообщение. hooba_bebur: привет, Варвара-краса, длинная коса! Прочитав это, Соколова усмехнулась. Она вспомнила пронзительный и изучающий взгляд молодого человека. На удивление, он оставил хорошее впечатление о себе. Чуть поджав губки, она быстро напечатала ему ответ.

вы: а вы никак иначе как царь Еремей собственной персоной?

Ответ Андрея не заставил себя долго ждать. hooba_bebur: раз уж в ход пошли ролевые игры, предпочитаю быть царем Чудо-Юдо. как дела?

вы: все в порядке, а как поживает батюшка царь?

hooba_bebur: тоже порядок) чем вы заняты сегодня вечером?

вы: иду к отцу на день рождения... буду слушать бесконечные байки из склепа и объедаться вкусной едой)

hooba_bebur: судя по оптимистичному настроению, вы надолго застряли ;) могу спасти из ужасного плена — тоже накормлю и байки потравлю! Варя снова удивленно посмотрела на сообщение и ее губы скривились в едва заметной улыбке. Девушка выглянула в окно: она почти приехала к дому. Снова обратив свое внимание на телефон, она быстро написала ответ.

вы: боюсь, для этого нужно будет как минимум прилететь в Омск, я здесь на два дня застряла :)

hooba_bebur: необязательно было так далеко от меня сбегать... Таксист, услышав как звонко хихикнула Соколова, с интересом посмотрел в зеркало заднего вида. Заметив это, девушка настороженно нахмурилась. Ей не особо нравился тучный мужчина средних лет, и она затихла, предпочитая не ворошить улей.

вы: приходите в субботу на концерт :)

hooba_bebur: кажется, Сережа что-то говорил про субботний вечер и упоминал концерт в вашем клубе) Варя снова улыбнулась, но уже себе под нос и настроение ее значительно улучшилось — почему-то она была уверена, что парень сможет ее отвлечь от проблемы с Арсением. Соколова перекинулась еще буквально парой фраз с Андреем, прежде чем с ним попрощаться. Делать ей этого почему-то не хотелось, но пришлось, так как она приехала к пункту назначения. Расплатившись с таксистом, который не проронил ни слова во время поездки, она взяла свою небольшую дорожную сумку в руки и вышла из машины. Девушка оглянулась и убедилась в том, что во дворе ничего не изменилось и все было на своих местах: две подружки-старушки сидящие у подъезда, подрастающий годовалый малыш с молодой мамочкой и пожилой сосед, который все ковырялся в своей старой волге с сигаретой в зубах. Покрепче взяв сумку, Соколова зашла в подъезд, по пути поздоровавшись с двумя соседками, которые окинули девушку удивленным взглядом. Поднявшись на нужный этаж, Варя на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание. Немного потоптавшись на месте, она достала заранее приготовленный ключ из кармана пальто, принюхалась к аппетитному аромату и отперла дверь квартиры. На секунду Соколову накрыло волной ностальгии. Когда она приходила домой из школы, то порой мама готовила пирог с мясом и грибами, чей аромат был настолько сильный, что его слышно было на лестничной площадке. — Мама, привет! — громко сказала она, снимая пальто. На кухне была слышна возня, которая прекратилась после реплики девушки. Буквально через секунду на пороге появилась Надежда. Она сразу же крепко обняла дочь. — Варенька! — ее мягкие руки по старой привычке перебрали девичьи длинные волосы. Мама отстранилась от дочери и оглядела ее с ног до головы. — Какая ты красивая! Это новая водолазка? Ты не легко одета? У нас жутко холодно! — Да, мам, новая, — с улыбкой ответила Варя и кивнула, снимая ботильоны. — Красиво, конечно, но все же ты очень легко оделась для нашей погоды, — мама наблюдала за тем, как дочь, облокотившись об дверной косяк, обувала тапочки. — Я не замерзла, — соврала Варя. Потом, пока мама не успела ответить, она быстро добавила: — Поставь, пожалуйста, чайник — я сладкое привезла. — Сначала нормальную еду поешь, а потом сладкое, — строго сказала Надежда. Варя сделала над собой огромное усилие, чтобы не закатить глаза от ее поучительного тона. — Мой руки! Девушка молча кивнула и отправилась в ванную. Промывая мыльные ладони под проточной водой, Варя бросила взгляд на свое любимое полотенце с утятами. Оно висело на своем месте, как обычно. Уже очень старенькое, но безукоризненно чистое. Прежде чем вернуться на кухню, девушка заглянула в детскую. Еще месяц назад она сочиняла здесь песни. В комнате ничего не изменилось. Все было на прежних местах. Было видно, что за комнатой следили — на поверхностях не было ни одной пылинки. На долю секунды Варю одолела какая-то невообразимая тоска по дому и маме. Она тихонько всхлипнула, но быстро взяла себя в руки и взяла с полки томик Булгакова. "В Москве поплачешь, если время будет", — подумала про себя Соколова, рассеянно перебирая страницы. Неожиданно разозлившись на саму себя, девушка яростно захлопнула книжку и поставила его на место. Оглядев комнату еще раз, Варя вышла в коридор. На кухне вовсю суетилась мама. Присев на свое место, девушка сложила руки на коленях и молча наблюдала за тем, как мама выставляет перед ней тарелки с едой. — Как твои дела? — спросила она, и Варя перевела взгляд на маму. — Да нормально, — ответила девушка и брякнула первое, что пришло в голову. — Исхудала совсем, — прокудахтала мама, накладывая дочери огромный кусок пирога с мясом. — Чем ты там питаешься в своей Москве? — Мам, да нормально я питаюсь, — слукавила Соколова, вспоминаю съеденную утром лапшу быстрого приготовления и стакан трехдневного кефира. — Небось там продукты еще дорогие... — не унималась мама, ставя на стол овощной салат. — Денег не хватает... — Мне папа помогает, так что с этим проблем нет, — тихо сказала Варя, наблюдая за реакцией мамы, которая не заставила себя долго ждать. — Хоть какая-то от него польза, — с ноткой ревности сказала Надежда и Соколова поджала губы. — Ты не виновата, что твой отец так поступил. — Мам, не говори так о папе, — внезапно сказала Варя, почувствовав острую необходимость заступиться за отца. — А чего это ты его защищать стала? — с прищуром спросила мама. — Ты же всегда отнекивалась от общения с ним! — Он меня поддержал, — сказала Варя, — и я пересмотрела свое отношение к нему... Ты же сама говорила. Он мой отец, — Соколова чувствовала, что ходит по лезвию ножа и сразу бросилась в свою защиту. — Я всегда знала, что твое упрямство от Юры! — чуть с вызовом сказала Надежда, а Варя вздрогнула. — Он всегда поддерживал твою дурь! — А ты пыталась ее выбить? — съязвила Варя, чувствуя, что начинает злиться. — Переезд в Москву — целиком и полностью мое решение! Я всю свою жизнь делала то, что хотели вы. Ты хоть раз интересовалась моим мнением по поводу моей судьбы? — Не смей так со мной разговаривать! — бессмертный аргумент разрезал пространство между мамой и дочерью словно острый нож. Варя замолчала и повернулась к тарелке с нетронутой едой. Трапеза прошла в тишине, но Соколова не жалела о том, что сказала. Она действительно стала лучше относиться к отцу и перестала его винить в том, что он ушел от мамы. Как Варя теперь любила приговаривать случилась жизнь. К осознанию чужих ошибок, в отличие от своих, девушка всегда подходила с охотой. Спустя некоторое время, когда еда была съедена, мама нарушила тишину: — И чем же ты занимаешься в Москве, кроме того, что поешь в каком-то захолустном баре? — Гуляю, — спокойно ответила Варя, но внутри нее начала бушевать тревога. — В Третьяковке была недавно. — С Олей? — мама неожиданно смягчилась. Она поставила чайник на плиту и теперь протирала столешницу. — Ага, — зачем-то сорвала Соколова. — Ей для института нужно было туда сходить. — Видишь, девочка учится, а ты бездельничаешь, — Надежда села напротив и выжидающе посмотрела на дочь. — Ну да, — Варя уже пожалела о своих необдуманных словах. Впервые она решила согласиться с матерью. Может быть, так она быстрее отстанет? К сожалению, это не помогло. — Ты бы подумала над своей жизнью... — Мам, пожалуйста! — Варя внезапно повысила голос. — Это моя жизнь и мне решать, что с ней делать. Ты сама только что это сказала! — Тебе бы немного благодарности, юная леди! — в маме включился снова ее поучительный тон и Варя раздражилась еще сильнее. — Благодарности за что, мам? — она чувствовала, что начинает закипать как чайник, который стоял на плите. — Я благодарна вам с папой за все, что вы для меня сделали, но можно я сама решу что мне делать! — Мне абсолютно не нравится то, что твой отец потакает твоим прихотям! — снова сказала мама, словно не слушала свою дочь, продолжая гнуть свою линию. — Он, по крайней мере, меня поддерживает... — тихо сказала Варя. Она говорила едва слышно, опустив голову, но мама все услышала. — Может быть, тогда тебе стоило поехать к нему, а не сюда? — язвительно спросила она. Вместо ответа Варя встала и вышла в коридор. Дрожащими пальцами снимая пальто с плечиков, она почувствовала как в глазах предательски защипало. Именно в этот момент Варя почувствовала себя одинокой. Было очень больно слышать такие слова от мамы. Но еще больнее были эти удары и уколы. Варя устала отражать ее атаки. Она думала, что в этот раз все будет иначе, что после долгой разлуки она наконец-то сможет найти в маме поддержку. Этого не случилось. Соколова понятия не имела, что ей делать.

***

Водитель припарковал машину у огромных ворот, и расплачиваясь с ним, Арсений в сотый раз задался вопросом стоило ли ему приезжать к Соколову на день рождения. Слишком резко нажав на кнопку звонка, мужчина укорил себя за импульсивность. Такое поведение совсем не было ему присуще. С тех пор, как в его жизни появился маленький воробушек, Попов чувствовал, что иногда был просто не в силах себя контролировать. И он понятия не имел, как с этим бороться. Теперь вместо тщательного анализа он предпочитал импровизацию. Из железного динамика раздался противный короткий писк, и ворота приоткрылись. Оказавшись во дворе, Попов плотнее закутался в кожаную куртку, в которой ему было явно прохладно. "А еще говорят, что в нас попал дух авантюризма", — подумал про себя мужчина, шагая по гравийной дорожке в сторону дома. Отец с матерью приехали сюда два часа назад. Сам Арсений опоздал — его рейс задержали. Мама уже написала ему несколько укоризненных сообщений — Арсений знал, что для этого ей пришлось притвориться, что она пошла припудрить носик или что-то в этом духе. Ведь нельзя же пользоваться телефоном на глазах у всех, они в приличном обществе собираются. Он точно знал, что родители обязательно прочитают ему нотацию. При мысли об этом настроение его окончательно испортилось. "Благо, Илона отказалась от поездки", — промелькнула в голове обнадеживающая мысль. Прихожая встретила его теплом и аппетитными запахами — видимо, жена Юрия Владимировича в очередной раз превзошла себя в кулинарном искусстве. Из большой гостиной доносились веселые голоса гостей. С удивлением Арсений обнаружил, что встречать его вышел сам хозяин дома и именинник, Юрий Владимирович Соколов. — Арсений, — низким голосом поздоровался он, протягивая ему широкую руку. — Мы уже начали волноваться. — Здравствуйте, Юрий Владимирович. Простите сердечно, рейс задержали, — улыбнулся Арсений, пожимая руку и протягивая пакет с тридцатилетним виски. — Это вам. С днем рождения! — Спасибо, дорогой, — широко улыбнулся мужчина. Сердце Попова ухнуло вниз. Он мгновенно узнал эту улыбку. Старшая дочь Соколова улыбалась точно так же, бесстыдно обнажая ряд идеально ровных белых зубов. — Спасибо большое. Раздевайся и проходи — все уже собрались. Арсений кивнул и отправился в гардеробную. Вешая куртку на свободные плечики рядом с темным изящным пальто, он машинально осмотрелся в поисках знакомой кожаной косухи. Не обнаружив ее, мужчина на секунду задумался. Может быть, Варвара в последний момент решила отказаться от поездки? Родителей он нашел сразу. Они сидели за большим столом напротив хозяев дома. Коротким кивком отец указал ему на свободное место рядом с собой. — Здравствуйте! — улыбнулся Арсений. Он мимоходом пожал руку хорошему знакомому его отца и отца Варвары. — Сынок! Здравствуй! — мама подставила щеку для поцелуя, когда Попов наконец-то оказался рядом с родителями, закончив со всеми здороваться. — Ты один? А где Илона? — Приболела, — уклончиво ответил мужчина, отмахнувшись от воспоминаний об их последней ссоре. — Мама, ты прекрасно выглядишь! — Ой, ну что ты, — кокетливо хихикнула его мать и кивнула на свободное место. — Присаживайся! Юля приготовила потрясающие стейки из лосося! — Дай ему отдышаться, — сказал отец, подмигивая сыну. — Здравствуй, Арсений. Пожав руку отцу, Попов сел рядом и вновь огляделся — за столом сидели все те же лица, что и всегда, но Варвары по прежнему было не видно. "Что-то я вообще помню, чтобы она до этого появлялась на семейных праздниках, — подумал он, разглядывая противоположную стену, сплошь увешанную семейными фотографиями. — Либо я ее просто не замечал". Юрий Владимирович вновь появился в просторной гостиной. Когда он сел рядом с женой, Попов заметил, что место рядом с ней тоже свободно. Там стояла тарелка с остатками еды, а рядом с ней была тарелка поменьше, пустая. Это могло значить только одно... Словно в подтверждение его догадки, в коридоре послышался завилистый детский смех и топот маленьких ножек. Спустя пару секунд в комнату вбежала маленькая Ира. Ручонка девочки крепко сжимала тонкие пальцы Варвары. Арсений посмотрел Варваре в глаза. Неподдельное удивление на лице девушки немного его развеселило. Но Варвара ничего не сказала. Она только нахмурила темные бровки и села за стол рядом с отцом, усадив себе на колени сестру. Маленькая Ира что-то увлеченно лепетала на своем детском языке. Отец завел какой-то серьезный разговор со своим подчиненным. Неожиданно ему понадобилось выслушать мнение сына и Арсений, стараясь не терять нить разговора, тайком посматривал на Варвару. Сегодня девушка выглядит совсем иначе. Она кажется более взрослой и уточненной. Волосы собраны в низкий хвост, и впервые в жизни Попов увидел на ней ювелирные украшения — аккуратные жемчужинки идеально сочетались с молочной водолазкой. Арсений снова перевел взгляд на фотографии на стене. Варвара была точной копией своего отца в молодости: те же прозрачные глаза, нос с небольшой горбинкой, острые скулы. Но все же, по какой-то причине она была намного красивее его. — Арсений, ты меня слышишь? — Ты что-то сказал? — Попов моргнул и перевел взгляд на отца. — Я спросил: как у тебя дела на работе? — недовольно повторил вопрос Попов-старший, поднося ко рту кусочек того самого стейка из лосося. — Все в порядке, — ответил Арсений и бросил короткий взгляд на Варвару. Девушка, наморщив лоб, внимательно слушала разговор отца и его жены и параллельно не давала маленькой Ире схватить вилку. — Медленно, но верно заведение начинает оживать. — Я совсем не понимаю, почему ты занимаешься этой ерундой, — надменно сказал Сергей. Боковым зрением Арсений заметил, что Варвара украдкой, из-под ресниц, глянула в их сторону. — Ты же знаешь, что я мог бы помочь тебе начать правильный бизнес... — Боюсь, наши понятия о правильных делах немного отличаются, папа, — неожиданно для самого себя ответил Попов и отвернулся. Отец ничего не ответил, а лишь изумленно посмотрел на маму. Она покачала головой и взяла мужа за руку. Глядя в полную тарелку с едой, Арсений начинал жалеть, что приехал. Слишком авантюрная была эта затея. — Варвара, как идут дела с поиском квартиры? — спросил Юрий Владимирович, и Арсений услышал, как его дочь тяжело вздохнула. — В процессе, пап, — буркнула она в макушку маленькой Иры, которая играла с цветастой лошадкой. — Мне некогда заниматься поисками. — Интересное дело, — хмыкнул Соколов. — У тебя что, нет выходных? Или покоряешь культурные места столицы? — Ага, — в тон ответила ему дочь. — Обтираю углы по музеям. Арсений проглотил смешок и едва сдержался от того, чтобы не обернуться на этот язвительный тон. — Узнаю в тебе своего отца, ему только дай волю, только бы и делал, что на картины глазел, да на фортепиано играл! — улыбнулся Юрий Владимирович. — Должна заметить, что в класс фортепиано меня отправил ты, а не он, — сказала Варвара, отпивая из стакана сок. — Ты думаешь, это была моя идея? — хохотнул ее отец. — Это твой классный руководитель настаивала... — Которая хорошо дружила с дедом, я в курсе, — закончила его мысль Варвара и улыбнулась, часто-часто моргая. — Варенька, ты умеешь играть на фортепиано? — жеманно поинтересовалась какая-то светловолосая женщина. — Уже разучилась, — вежливо нахамила Соколова, но Арсений знал, что она врет: буквально пару дней назад она снова села за синтезатор в клубе и потрясающе сыграла Yiruma. — А что это за неподдельная скромность появилась в твоем голосе? — с усмешкой спросил отец Варвары. Кажется, стоило догадаться откуда в ней этот сарказм. — Вон смотри, какой красавец простаивает. — он кивнул в сторону фортепиано и гости оживленно загудели. Арсений на автомате повернул голову в сторону стоящего возле французского окна инструмента. До него донеслось несколько голосов, которые подбадривали Варвару, чтобы она начала играть. — Па, — умоляюще промычала Соколова. — У меня Ира на руках. Куда я ее дену? — Посади рядом с собой, — добродушно фыркнул Юрий Владимирович поднимаясь с места. Соколова покосилась на черное фортепиано и молча встала из-за стола, посадив сестру на свое место. Маленькая Ира тут же вскочила вслед за ней. У Варвары явно на языке вертелась какая-то из ее острот, если судить по тому, как стремительно двигались желваки на ее скулах. Гости, возглавляемые именинником, последовали за девушкой. Тонкие пальцы смело, но очень мягко коснулись клавиш. Инструмент отозвался на прикосновение приятным звуком. Варвара оглядела присутствующих, проигнорировав взгляд Арсения. Маленькая Ира села на скамью рядом со старшей сестрой и потянулась к клавишам. — Котенок, тебе еще рано играть на таком большом инструменте, — с улыбкой сказала Варвара ребенку, и к удивлению Попова, маленькая Ира послушно кивнула и обняла свою цветастую лошадку. Соколова тем временем начала наигрывать какую-то незамысловатую и незнакомую Арсению мелодию. Не отрываясь от клавиш, она спросила: — Какие предпочтения у достопочтенной публики? — Дочь, на свое усмотрение сыграй, — ответил Юрий Владимирович, присаживаясь в кресло и подняв бокал с виски. Варвара молча кивнула и принялась наигрывать знакомую мелодию. Попов ее никак не мог узнать, но Соколов, кажется, прекрасно знал эту песню. Услышав первые ноты, он широко улыбнулся и довольно кивнул. Пока Арсений перебирал в голове мотивы знакомых ему песен, Варвара перестала медленно играть, начиная более живо перебирать пальцами по клавишам. Ее игра стала более надрывной. От этих нот у Попова на душе потеплело. — She calls out to the man on the street [1], — голос девушки эхом отозвался внутри мужчины. Он перевел взгляд на ее лицо. Варвара пела, прикрыв глаза. Казалось, усевшись за инструмент, она обрела полную гармонию. Именно такой Арсений привык ее видеть на выступлениях. Именно такая Варвара запала ему в душу и не давала мыслям покоя последнее время. От ее голоса, подобного голосу сирены, у него внутри что-то екнуло и оборвалось. Как в тумане, Попов смотрел то на ее лицо, то на тонкие пальцы, ловко перебирающие клавиши. Казалось, что Варвара полностью отключилась от окружающего мира, глубоко погрузившись в музыку. Даже маленькая Ира, которой сложно было всегда усидеть на месте, внимательно слушала старшую сестру. Почувствовав на себе чей-то взгляд, Арсений оглянулся. Его рассматривали серые глаза. Но принадлежали они вовсе не маленькому воробушку. Юрий Владимирович, почесывая пальцами гладко выбритый подбородок, внимательно изучал Арсения. По его лицу невозможно было понять, о чем он думает в данный момент, но Попову показалось, что отец Варвары рассматривает его с... любопытством? Когда Варвара закончила играть, Юрий Владимирович вновь посмотрел на дочь и коротко похлопал в ладоши. — Эту песню я еще тридцать лет назад слушал, — сказал он, отпивая из своего бокала. — Мне было двадцать. — Пап, всем не обязательно знать, что ты уже пятидесятилетняя окаменелость, — парировала Варвара и вокруг послышались легкие смешки. — Чего еще желает именинник? — Можешь Стинга? — спросил Юрий Владимирович, но по его интонации Арсений понял, что ответ он уже знает. Вместо ответа, Варвара легко кивнула и ее пальцы вновь коснулись клавиш. Она снова прикрыла глаза и начала петь. Арсений отвернулся. Ему стало вдруг невыносимо смотреть и слушать. Он тихо прошел мимо родителей и гостей, в прихожую. Оказавшись во дворе, Попов сделал глубокий вдох, задержал дыхание на пару секунд и медленно выдохнул, словно освобождаясь от гипноза. Потом — бросил взгляд на детскую площадку. Черт его побрал тогда заговорить с ней. Чем он думал, когда послушал Антона и взял Варвару на работу? Хотя кого он обманывает? Арсений взял бы ее и без помощи Шастуна, только признаться в себе он смог не сразу. В голове крутилось очень много мыслей, они копошились в груди словно клубок беспокойных змей. Он влюблен? Влюблен ли он? Ему нужно разобраться в себе. Точно Арсений знал одно. Он думал, что если он будет полностью игнорировать девушку, все придет в норму. Но Варвара была не из тех, кто вешался мужчинам на шею. Она не бегала за ним. И это окончательно запутывало и обезоруживало.