Натянутая струна

Кухня была настолько светлой и чистой, что Варя, стоя у окна и рассматривая свое новое жилище, чувствовала себя здесь черным пятном. Каким-то инородным телом. Антон и Оля вызвались сходить в магазин за чем-нибудь вкусненьким, после того, как помогли перенести Соколовой вещи в новую квартиру. Надо признаться, что переносить особо было нечего, потому что с переезда в Москву вещей у девушки не особо сильно прибавилось. Варя подозревала, что ей устроят допрос с пристрастием, потому что никто до сих пор не знал, что произошло тогда в клубе. Ольховская пыталась что-то выудить из подруги, но все ее усилия были напрасны, Варя молчала как партизан. Два дня Соколова питалась исключительно молоком, чтобы заглушить скребущую боль и восстановить голосовые связки. Заливая в свой организм ежедневно по два литра, Варя проклинала себя на чем стоит свет за то, что решила в один прекрасный день начать петь. Иногда при разговоре она издавала свистяще-хрипящие звуки, и это неприятно резало ее слух. Все-таки, она певица, и чувствовать, что ее главный инструмент был не в лучшем состоянии, было неприятно. Пройдя в просторную гостиную, которая, если разложить диван, могла служить еще и спальней, Варя подошла к зеркальному шкафу-купе и раскрыла его. Раскладывая вещи по полкам, она отчаянно жаждала сделать точно так же со своими мыслями, которые уже который день норовили разорвать голову изнутри. Было очевидно, что мама очень на нее обиделась. Она проигнорировала два звонка от Вари, и перезванивать не спешила. Соколова все приговаривала себе, что мама хочет для нее только лучшего, но к девушке все чаще закрадывалась мысль, что ею манипулируют в своих же собственных интересах. Вдобавок к остальным эмоциям, внутри Соколовой бушевала настоящая ярость на Стражеску. Было очевидно, что она подлила ей какую-то дрянь. А Попов после всего этого так легко вышвырнул ее за порог. Как будто она — ненужная вещь! Варя просыпалась и засыпала с этими эмоциями, не в силах избавиться от них. Расправив пальто на плечиках и повесив его в шкаф, Варя услышала, как повернулся ключ в замке, и вышла в коридор. Первой в квартире появилась Оля — с двумя литровыми бутылками молока наперевес. Следом за ней зашел Шастун, в чьих руках было два огромных пакета. — Вы решили ограбить продуктовый магазин или настолько сильно проголодались? — спросила Соколова, забирая молоко. — Сначала чудище надо задобрить, — ухмыльнулся Шастун, снимая свою огромную куртку и Варя окончательно поняла, что допросу все-таки быть. Одну бутылку молока она поставила в новенький и — пока еще пустой — холодильник, а вторую открыла, наполнила стакан и поставила его в микроволновку. Антон с крайне довольным видом принялся раскладывать продукты на столешницу, напевая песню Губина. Варя не без интереса разглядывала содержимое пакета. Чего друзья только не купили: свежие овощи, обычный и творожный сыр, хлебцы, чечевицу, чай, печенье... Но больше всего Варя обрадовалась своему любимому шоколаду. Продолжая наблюдать за друзьями, она тихо-тихо сказала: — Спасибо большое. — Ставь чайник, Соколова, будем чай пить, — только и сказал Антон, складывая пакеты и пряча их в один из ящиков. Молча кивнув, Варя наполнила чайник из крана с фильтром и поставила его на плиту. Доставая чашку с теплым молоком, и почувствовав на себе взгляды друзей, которые жгли ей спину, она обернулась. Оля и Антон по очереди вымыли руки, и устроившись за обеденным столом, теперь изучающе на нее смотрели. — Что? — растерянно спросила Соколова, и делая глоток молока. — Как тебе квартира? — невинно хлопая глазками, спросила Ольховская. — Нормальная квартира, — ответила девушка, пожимая плечами и делая глоток из чашки. — До центра недалеко… — Какие планы на дальнейшую жизнь? — без прелюдий спросил Антон, и Варя посмотрела на него с долей восхищения: прямолинейность она всегда ценила в людях. — Я не знаю, — честно призналась она. — Я уже жалею, что согласилась сюда переехать. Надо было в Омске оставаться. — Почему? — удивленно спросила Оля. — Некие обстоятельства… — начала говорить Соколова, но Антон перебил ее. — Кстати, о неких обстоятельствах, — деловито начал он, а Варя, начиная нервничать, принялась разрывать пальцами упаковку чая. — Ты не хочешь рассказать, что все-таки произошло в день последнего концерта? — Я простудилась, и мне пришлось уехать домой, — неуверенно ответила она, раскладывая по чашкам пакетики чая. — Варь, нас ты не обманешь, — Оля раскрыла сладости и выкладывала их в неглубокую миску. — Твой босс вернулся в зал чернее тучи и до конца вечера дай бог сказал пять слов. — Ага, а Настя остаток вечера сияла как начищенный пятак, — добавил Антон, жуя печеньице. — Очень странно, что твой босс, — криво усмехнулась Варя. — не налил всему клубу по стопочке, чтобы отметить то, как он вышвырнул меня! Друзья молчали и выжидающе смотрели на Соколову, которую внезапно охватила ярость, что побелело в глазах. Залпом выпив остаток молока, она со злобой посмотрела на друзей, которые были ни в чем не виноваты. — Настя мне в энергетик подмешала какую-то дрянь, — призналась Варя, а брови Антона устремились к потолку. — По вкусу уксус с лимоном. — Ты из-за этого потеряла голос? — в ужасе спросила Оля, и после кивка подруги продолжила: — Уксус же может вызвать ожог слизистой! — В самом деле? — саркастично спросила Соколова, приподняв одну бровь. — Арс об этом знает? — спокойным голосом спросил Шастун, но было видно, что он разозлился: он сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Нет, конечно, — деловито ответила Варя, грея руки об свою чашку с чаем. — Он даже слушать меня не стал. — Варь, может стоит с ним поговорить? — предположила Оля. — Настя же могла тебя покалечить! — Нет, не стоит, — твердо ответила Соколова и увидев удивленный взгляд подруги, добавила: — Оль, он не хочет меня слушать. Зачем я буду его переубеждать? У каждого своя правда. — Соколова, а ты знаешь, что гордыня — смертный грех? — с ухмылкой спросил Шастун, жуя печенье. — А ты знаешь, что за такие шутки в зубах бывают промежутки? — в тон парировала девушка, и бывшие коллеги захихикали. Серьезной лишь осталась Оля. — Варь, а почему ты уверена, что это Настя сделала? — спросила она. — Больше некому, — повернувшись к ней, ответила Соколова. — Расскажи, как все было, — серьезно сказал Антон, глядя ей прямо в глаза. — Да как… — Варя пожала плечами и помедлила. — Она в гримерку зашла громко по телефону разговаривая, а я вышла и пошла к кулисам. Потом Оксана подошла и сказала, что скоро мой выход… Я вернулась в гримерку и выпила энергетик, — она замолчала. Потом по очереди посмотрела на друзей и сказала: — Собственно, все. — А чего ты из гримерки вышла-то? — спросила Оля, делая глоток из чашки. — Меня бесит, как громко Настя говорит по телефону. Она об этом знает. — И энергетик ты оставила в комнате? — Антон по прежнему был серьезен и не спускал пристального взгляда с подруги. — Ты же могла с собой его забрать. — Шаст, я эти банки везде оставляю, ты же знаешь, — ответила Соколова, пожимая плечами. — Но да, именно эту банку я оставила в гримерной на столике. — Вот же сука! — в сердцах воскликнул Антон и девушки вопросительно посмотрели на него. — Это надо же было придумать! — Антон, только, пожалуйста, не говори ничего Попову, — к собственному удивлению, Варя обнаружила, что тон у нее был умоляющий. — Я просто хочу забыть всю эту историю. — Варь, ты же понимаешь, что она может еще кого-то так покалечить? Или того хуже? — взволнованно спросила Ольховская, а Антон на эту реплику согласно кивнул. — И что вы предлагаете? — развела руками Соколова. — Подключить органы, которые покрутят пальцем у виска? — Надо ее прижать самостоятельно, чтобы мозг на место встал, — сурово сказал Шастун и в подтверждение своих слов, закинул в рот аж два печеньица. — Господи, Шаст, ты же понимаешь, что мозг у этой сучки встанет на место, только когда ей кто-то даст по башке? — спросила Варя, перебирая прядь волос. — Я не хочу быть этим человеком, если честно. — Варь! — прикрикнула Оля. — Неужели ты себя настолько не уважаешь, что позволишь ей занять свое место в клубе? — В том и дело, что я себя уважаю и не хочу в этой грязи копаться, — сердце у Вари пропустило удар. — Найду другую работу. — Зря, Соколова, — покачал головой Антон. — Арс должен знать, что происходит у него под носом. — Бля, Антон, ты разве не понял, что Арсу плевать! — ее сердце забилось чаще и Соколова сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Ты не видел как он со мной разговаривал! Он вообще решил, что я простудилась и выставил меня на хуй, даже не выслушав! Варя закрыла лицо руками и часто-часто задышала, пытаясь успокоиться. Внутри снова заскреблись кошки, с новой, еще большей силой. Сморгнув слезы обиды, девушка подняла взгляд на друзей, которые обменялись многозначительными взглядами. — Закрыли тему, — тихо сказала она, чувствуя, что сердце уже бьется в области горла. Друзья расстроенно, но единогласно кивнули. Соколова надеялась на то, что ее просьба не будет проигнорирована. Но если бы они знали, что Варе было нужно просто поговорить с мужчиной, то стремглав помчались бы в клуб, оставив за собой лишь мультяшный силуэт своей тени. Одновременно Соколова хотела взглянуть и убежать прочь от этих голубых глаз, которые бьют на поражение, в самое сердце. Друзей ей удалось обмануть, но только не себя. Она пыталась понять, в какой момент этот проклятый мужик начал вызывать в ней такие эмоции. Оля и Антон засобирались спустя час, когда наконец-то поняли, что Варе надо остаться наедине со своими мыслями. К удивлению Соколовой, Шастун по-дружески ее обнял на прощание и искренне сказал, что все будет хорошо. Оставшись в одиночестве, Соколова впервые не могла найти себе места. Словно запертая в клетке птица, она ходила из угла в угол, пытаясь успокоить свое разбушевавшееся сердце. В очередной попытке резко развернуться, девушка больно ударилась локтем об шкаф и тут Остапа понесло. Рухнув на колени, Варя дала волю эмоциям, которые сидели внутри все эти дни. Слезы лились нескончаемым потоком, не планируя заканчиваться и обжигая румяные щеки. Спрятав лицо в ладонях, она начала чуть ли не выть волком, пытаясь выплюнуть обиду на пол. У девушки ненароком промелькнула мысль, что соседи могут подумать о том, что в этой квартире кого-то убивают. Сквозь судорожные рыдания Варя слышала, что на ее телефон один за другим приходят сообщения. Но Соколову настолько увлекла истерика, что девушка не спешила успокаиваться. Только спустя минут двадцать, когда вместо судорожных рыданий, пришла икота, Соколова встала с пола, и коротко шмыгнув носом, отправилась в ванную. Горячие струи не принесли ожидаемого облегчения, но хотя бы она смогла взять себя в руки и наконец-то успокоиться. Варя ощущала бездонную и всепоглощающую пустоту, в которую хотелось провалиться, чтобы больше ничего не чувствовать. Закутавшись в полотенце, девушка вышла в коридор и направилась на кухню, чтобы выпить еще молока. Нажав кнопку на микроволновой печи, взгляд Соколовой упал на мобильный телефон, который лежал на кухонном столе. Взяв в руки гаджет, Варя увидела сообщения сообщения от Андрея, и почувствовала укол стыда. Она совсем забыла ответить ему тогда, когда ее выгнали из клуба. hooba_bebur Варвара-краса, вас монголы выкрали? вы живы?

вы жив, цел, орел! со мной все в порядке — простудилась)

hooba_bebur как же вы так умудрились?

вы сильно старалась во время пения — продуло горло)

hooba_bebur может, нужно что-нибудь? лекарства? фрукты?

вы благодарю, но друзья уже позаботились :)

hooba_bebur тогда жду вашего скорейшего выздоровления, чтобы позвать вас наконец-то на чашечку кофе ;)

вы я думаю, что завтра буду чувствовать себя настолько хорошо, чтобы выпить с вами одну-другую чашечку кофе!

Варя договорилась встретиться с Андреем завтра после обеда. Молодой человек пообещал, что заедет за ней, так как негоже по такому холоду ездить на метро. Тут она поняла, что ей нравился этот парень в очках. Но не больше, чем просто друг. У Соколовой промелькнула мысль, что их последняя встреча с Арсением начиналась именно так. Чувствуя очередной укол при упоминании мужчины, Варя допила молоко и отправилась в комнату, чтобы черкануть в свой блокнот с песнями пару строк.

***

Его руки гладили стройные женские ноги, он чувствовал ее влажное дыхание на своей шее, а уши приятно ласкали женские стоны. Илона была явно в игривом настроении, поскольку уже около часа не могла отпустить Арсения из своих цепких лап, а мужчина, в желании забыться и вопреки своим чувствам, позволил утянуть себя в этот омут, не особо сопротивляясь. Но долгожданная разрядка не принесла желаемого облегчения и стоя в душе под теплой водой, Арсений почувствовал себя пиратом, укравшим проклятое золотое ацтеков [1]. В сотый он раз себе задал вопрос, почему у него было такое дурное предчувствие. Оно не покидало его со дня увольнения Соколовой, с которой он, на удивление, расстался легко. И чем больше проходило времени, тем меньше легкости ощущал мужчина. По факту, на третий день на душе образовался тяжелый камень, который тяжело было нести. Видимо, Попов ошибся, предполагая, что ему станет легче, когда из его жизни исчезнет маленький воробушек. С этими мыслями он зашел на пустую кухню, включил кофемашину и схватил из вазочки круассан, которые так часто стала готовить Илона. Крепко задумавшись и бездумно листая новостную ленту, он отключился от внешнего мира и немного вздрогнул от неожиданности, когда рыжая подкралась к нему сзади, и обняла за плечи. В нос сразу же ударил сладкий запах ее шампуня, а от влажных волос по спине пробежал холодок. — Я хочу сходить с тобой вечером в ресторан, — промурлыкала девушка, заглядывая в смартфон Арсения. — В ресторан? — глупо переспросил мужчина, моментально блокируя гаджет и поворачиваясь к Илоне. — В какой? — Ну, какой-нибудь очень дорогой и пафосный, — в ответ рыжая надула губки и грациозно обойдя мужчину, села на соседний барный стул. — Все зависит от того, как долго сегодня мне придется работать, — ответил Попов, допивая кофе. — Антон хотел со мной что-то важное обсудить, и я не знаю, сколько времени это займет. — О чем ты можешь вообще говорить с обычным диджеем? — спросила девушка, брезгливо наморщив носик. — Антон помогает мне во многих вопросах, — спокойно сказал Арсений, вставая с места и подходя к раковине, чтобы сполоснуть чашку. — У тебя же есть помощница, — сказала Илона. — Зачем тебе второй помощник? — Как выяснилось, Антон больше понимает в креативе и знает, что нужно потребителю, — мужчина прошел к двери и, прежде чем отправиться в спальню, добавил: — Я тебе позвоню, как освобожусь. Заткнув ее губы дежурным поцелуем, Попов с облегчением подумал о том, что ему удалось избежать очередной лекции рыжей на тему того, как надо вести бизнес. День обещал быть напряженным, и Арсений, настраивал себя всю дорогу до работы на то, что трудиться ему придется не поднимая головы. После инцидента с Соколовой, он взял два незапланированных выходных, потому что понимал, что уже не вывозит. И вопреки своим ожиданиям, в свой кабинет он заходил разбитый и совсем не отдохнувший. Груз в груди сжимал легкие как тиски, и Арсению дышать было тяжело, а думать так в помине. Устроившись в своем рабочем кресле, Попов, не настроенный на изучение документов, разблокировал свой смартфон и открыл одну из популярных социальных сетей. Чуть пролистав ленту вниз, он увидел публикацию Соколовой, которую она выложила если судить по времени публикации, глубокой ночью. Это было видео с какого-то концерта в Омске. В описании публикации была дата — та самая дата ее последнего концерта в родном городе. Девушка сидела на высоком барном стуле, обнимая свою гитару, и пела песню, которую Арсений услышал тогда впервые. Как обычно, Варвара пела прикрыв глаза и ее губы, как обычно, были в опасной близости к микрофону. Невольно Попов вспомнил, как он целовал эти же губы и в груди что-то екнуло. На одну секунду ему почудилось, что этого и не было вовсе, либо было совсем давно и в другой жизни. Ее слова, словно обращенные к невидимому любовнику, били его по щекам и разрывали грудную клетку изнутри. Ему казалось, что пропетые ею строчки были обращены ему. Только ему, и никому другому. — Fighting the storm, into the blue and when I loose myself I think of you [2], — в эту секунду на видео Соколова открыла глаза и посмотрела прямо в камеру. Ее всегда холодные и прозрачные глаза были наполнены безграничным теплом, и блестели глубиной девичьих дум. Грустно улыбнувшись краешком губ, она продолжила петь, но Арсений уже не слушал. Он заблокировал телефон и откинул его от себя, словно гаджет мог нанести ему еще больше вреда. Взъерошив челку, он открыл маленький холодильник рядом с сейфом, и почти залпом осушил бутылку воды, пытаясь прийти в себя. Перед его глазами стояла ее ироничная усмешка, которую ему всегда хотелось стереть поцелуями. Чего уж таить, до сих пор хочется. Сморгнув образ улыбающейся Соколовой, Арсений сел обратно за стол и смог наконец-то погрузиться в работу. Он проштудировал несколько договоров, которые ему прислали юристы, изучил несколько коммерческих предложений от поставщиков и согласовал программу следующего выступления, которое Стражеску уже будет вытягивать одна. Едва Попов устало откинулся на спинку кресла, как раздался негромкий стук в дверь. — Войдите, — сказал он, потирая переносицу. — Привет, Арс, — за дверью был Антон и Попов вспомнил, что парень хотел поговорить о чем-то очень важном. — Не помешаю? — Здравствуй, — Арсений пожал протянутую руку и добавил: — Выкладывай, что там у тебя. — Дело касается увольнения Соколовой, — Шастун сел напротив в кресло и посмотрел собеседнику прямо в глаза. — Шаст, я даже слушать не хочу, — начал было Попов, грубо оборвав приятеля. — Это уже решенный вопрос. Варвара работать здесь не будет. — Может быть, ты тогда послушаешь на счет Анастасии, которая здесь будет работать? — неожиданно едко поинтересовался Антон, приподнимая бровь. — А какое отношение к увольнению Соколовой имеет Стражеску? — спросил Арсений в полном замешательстве. — Вы задаете правильные вопросы, Ватсон, — довольно улыбнувшись ответил Антон, имитируя тон известного сыщика. — Настя имеет к увольнению Вари самое прямое и непосредственное отношение. — Прекрати паясничать, — чуть раздраженно сказал Арсений, предчувствуя очередные проблемы. — Рассказывай. — Настя подлила Варе уксус в банку с энергетиком и Варя получила ожог слизистой, в следствие чего потеряла голос, — Шастун сказал это так быстро, что Арсений не успел осознать сказанное. — Прости? — переспросил Попов и подался вперед. — Что ты сказал? — Арс, я похож на попугая? — спросил Антон, ухмыльнувшись уголком губ. Но его приятель молча продолжать сверлить его взглядом, ожидая ответа и юноша повторил: — Настя подлила Варе уксус в банку с энергетиком и Варя получила ожог слизистой, в следствие чего потеряла голос. — Ты сейчас серьезно? — Арсений нервно хохотнул и встал с места, меряя шагами комнату. — Абсолютно, — серьезно ответил Шастун, наблюдая за Поповым. — Антон, что за бред? — спросил он, разглядывая улицу из окна. — Арс, это не бред, — ответил Антон. — Вдумайся, — с нервной улыбкой сказал Попов, оборачиваясь на приятеля. — Настя подлила Варе какую-то дрянь и та потеряла голос… Бред какой-то… Они друг друга недолюбливают, но не настолько же? — Настолько, Арс, — Шастун подпер рукой голову и сверлил приятеля серьезным взглядом. — А с каких пор уксус стал вреден для человеческого здоровья? — разводя руками спросил Попов. — В больших дозах — может быть вреден. Уксус это кислота, а кислота, как известно, может обжигать. Я почитал в Интернете — есть такая уловка, чтобы потерять голос. Надо лишь смешать уксус и лимонный сок, и голоса как не бывало. — А доказательства? — Попов никак не мог принять сказанное и пытался отбиться от той информации, которую услышал. — Тебе мало того, что я услышал от Вари? — в тоне Антона послышалось неподдельное возмущение. — Откуда я знаю… Может… — Попов на мгновение замялся, а в следующую секунду сказал: — Может, она обманула тебя? Шастун смотрел на Арсения очень пристально буквально несколько секунд, прежде чем сказать: — Варя вообще не хотела, чтобы ты об этом знал. — Где это случилось? — спросил Попов, усаживаясь обратно в свое кресло и скрещивая руки на груди. Антон коротко, но довольно емко изложил ему суть разговора. Арсений, который переваривал сказанное, молчал около пяти минут и все больше хмурился, а сидящий перед ним Шастун, молча ждал реакции. Внезапно Попов встал с места и махнув рукой, пригласил Антона пойти за ним. Из кабинета директора они повернули не направо, в сторону зала, а налево — туда, где служебные помещения. Мужчина шел молча, и ему казалось, что идущий сзади Шастун, слышит как мечутся мысли в его голове. С одной стороны он думал, что Антон может говорить словами Соколовой, лишь бы Арсений принял ее обратно на работу. Но с другой стороны, Попов понимал, что Варвара не такой человек. Она не станет через кого-то действовать, а сделает все сама, если ей это будет необходимо. В эту секунду у Арсения начали закрадываться сомнения. Они остановились перед дверью, где сидела охрана. Антон, который до сих пор не понимал, что происходит, вопросительно посмотрел на приятеля, приподняв бровь. Но Попов, все так же молча коротко постучал костяшками по матовой поверхности двери, а затем вошел внутрь. Так как сегодня клуб не работал в ночь, то охраны здесь было значительно меньше, чем обычно. Отыскав глазами нужного человека, Попов направился к нему. — Олег Палыч, добрый день, — поздоровался он с мужчиной средних лет, который сидел перед мониторами и иногда поглядывал на происходящее в клубе через камеры наблюдения. — Арсений Сергеевич, — больше удивленно, чем приветственно сказал мужчина и пожал протянутую ему руку. — Здравствуйте. Могу быть чем-то полезен? — Можете, — коротко ответил Попов, продолжая размышлять. — Покажите мне, пожалуйста, субботние записи с кухни и бара. — Время? — деловито спросил Олег Павлович, немедля разворачиваясь к мониторам и надевая очки с толстыми стеклами. — Одиннадцать вечера, а там перемотаем, — ответил Арсений, присаживаясь на соседний стул. Увидев на экране в уголке нужную дату, он сказал: — Спасибо большое. Можете пока с коллегами сходить на перерыв, нам необходимо кое-что найти. Мужчина не сказав ни слова, и нахмурившись, встал с места и направился в сторону выхода, позвав с собой по пути двух охранников, которые сидели на диванах. Шастун, который сел на освободившейся стул, наконец-то заговорил: — Ты хочешь найти доказательства по записи камер? — Да, — кивнул Арсений и перевел взгляд на запись с бара. — Если нам есть, что искать конечно. От него не ускользнул уничтожающий взгляд Антона, который взял в руки беспроводную мышь и включил запись. Поскольку камеры были без звука, то наушники им не потребовались, но у Арсения промелькнула мысль, что нужно это исправить. Они сидели в тишине и не шевелясь. Арсений думал о том, что идея это совершенно бредовая — Стражеску не могла быть настолько глупа, чтобы взять нужные вещи на территории клуба, но проверить все же стоило. На секунду, Попову стало досадно, что закон запрещает ставить видеокамеры в личных помещениях, к коим относится гримерная — это гораздо упростило бы дело. С каждой секундой, он все больше чувствовал себя идиотом. На видеозаписи на происходило ничего сверхъестественного, и он начинал снова верить в то, что его просто обманывают. Но опять же… Если он не разберется до конца в этой ситуации, то уже будет обманывать сам себя. Не обнаружив ничего подозрительного на первой записи, Арсений и Антон приступили к просмотрю записи с кухни. И вот когда уже видео должно было закончиться, они оживились и подались вперед к монитору, заметив Стражеску, которая зашла на территорию кухни. Воровато оглядываясь, она подошла к молоденькому повару и что-то ему сказала. Парень кивнул и подошел к шкафу. Вернулся он с какой-то бутылкой и лимоном в руке, а Настя выудила откуда-то какую-то жестяную баночку, и Попов был готов поклясться, что это тот самый любимый энергетик, который так любит Соколова. Именно в этот момент Арсений почувствовал себя самой настоящей сволочью. Понимая, что дальше будет происходить, и не желая за этим наблюдать, Попов отвернулся. Он встал с места и нервно зашагал по комнате. Шастун, который досмотрел запись до кульминации, повернулся лицом к приятелю. Арсений знатно проебался, но только поздно это понял. Его накрыла густая и липкая волна стыда за свой поступок, которому не было оправдания. Ему не было нужды сейчас же идти на кухню, чтобы допросить того повара, потому что он знал, что Настя это сделала. Теперь он это знал. Переведя взгляд на молчавшего Антона, Арсений сказал: — Шаст, это пиздец. — Согласен, — Антон кивнул и потер пальцами переносицу. — Почему Варя мне ничего не сказала? — произнеся ее имя вслух, Попову стало неимоверно стыдно за себя. — Разве ты бы послушал? — спросил Шастун. Это был риторический вопрос. Арсений хорошо себя знал, и понимал, к чему клонит Антон. Да, он бы не стал ее слушать, потому что вторые шансы Попов дает крайне редко. Внезапно на смену стыду пришла злость. На Стражеску, на ситуацию. Но больше на самого себя. Арсений взял в руки свой смартфон, глянул на часы и обратился к Антону: — Пришли мне новый адрес Вари, пожалуйста. И направился в сторону выхода.