Youth

Когда Луз наконец просыпается, у неё раскалывается голова и шея затекла настолько, что она едва дёргается, как тут же её прошибает болью, а затем она чувствует ещё и пот по всей шее и спине, и ей крайне интересно, почему её не тошнит. Во рту сохнет, желудок — почему она вообще удивляется? — пуст, и она хочет снова завалиться спать, но сон больше не приходит, и ей точно надо сходить в душ и переодеться. Для начала надо встать с кровати. — Блять, — ругается тихо Луз, глядя на заходящее солнце за окном. — Я проспала до вечера? Ладно, не так уж много. Она с трудом принимает сидячее положение, а затем хватается за голову, сильно жмурясь. Волосы грязными прядями спадают ей на лицо, и она открывает глаза, задумчиво пропускает волосы сквозь пальцы, мычит себе что-то под нос. — Вроде же только ночью мыла? — Задумчиво произносит она. — Ладно, хрен бы с ним. Она предпринимает попытку встать с кровати — и она оказывается на удивление удачной. Если бы не потемнение в глазах сразу после и подгибающиеся ноги, конечно. Простояв пару минут на месте, пытаясь привыкнуть к окружающей среде, она всё же делает шаг, а потом ещё, ещё и ещё, — словно заново ходить учится. Она подходит к шкафу и вытаскивает оттуда чистые вещи, а затем такими же аккуратными шажками топочет в ванную комнату, что, к счастью, находилась буквально напротив её комнаты. Защелка на двери исполняет свой коронный звук, и Луз вздыхает, а затем скидывает с себя всю одежду, кидая её куда-то в корзину для белья, и ступает в душевую кабинку, молясь о том, чтоб не поскользнуться и не упасть. Не хватало ещё убиться, едва проснувшись. Холодные сначала капли заставляют подростка вздрогнуть, после вода становится теплее, и Луз улыбается уголками губ, подставляя голову под душ и намыливая её первым попавшимся под руку шампунем (будем надеяться, это не Короля). Затем она хватает — «мятный? пахнет классно!» — гель и намыливает всё тело. В голове поездом стучат мысли об утре, и ей приходится их выгонять мыслями о том, что ещё надо сделать задания на понедельник, — и желательно на вторник — а потом узнать, что происходило на тех предметах, которые она сегодня пропустила. Она выходит из-под душа и, быстро вытершись висевшим на крючке полотенцем, натягивает боксеры и чистую футболку. Минуты две смотрит в зеркало, пытаясь осознать, что вот это она, и всё, что её окружает, действительно реальность, а не затянувшийся сон. Она проводит ладонью по волосам, а затем берет с полочки у зеркала резинку, которую когда-то здесь забыла, и неаккуратно завязывает волосы в нечто, что должно было бы быть хвостиком, но в итоге больше смахивало на криво растущий лук. Не то что бы Луз была против — она считала, что выглядеть как лук очень даже круто. Жалко только, что футболка серая, а не зелёная. Тогда бы вообще идеально было. Ещё спустя минуту Луз всё же выходит из ванной и сразу направляется вниз, на кухню. Там её привычно — ну, или не очень, — встречает Ида. — О, ты наконец-то проснулась, — Улыбается женщина, убавляя огонь на плите и оборачиваясь к подростку. — Как ты себя чувствуешь? — Будто проспала целую вечность, — зевает Носеда, проделывая путь до холодильника в поисках бутылки сока. — Ну, это почти правда, — усмехается Клоуторн, — ты знаешь, что сейчас? — В смысле? — Луз отпивает сока и ставит бутылку на место, закрывая сразу холодильник. — Пятница. Часов восемь, не знаю. Может, девять? — Малая, сегодня суббота, — очередной смешок следует после реплики. — Ты проспала часов тридцать, если не больше. — Тридцать?! — Луз давится воздухом. — Почему ты меня не разбудила? — Ты была вымотана, — закатывает глаза женщина, снова возвращаясь к готовке. — Это, кстати, была подводка к другому разговору. Ты знаешь, почему ты вчера была настолько уставшей? — Знаю, — Носеда отводит взгляд, — я должна больше спать, чтоб такого не повторялось. — Слушай, — Ида вздыхает и подходит к девушке, кладя руки на её плечи. — Твой режим дня — это твоё дело. Ты можешь спать, — или не спать — когда пожелаешь. Но имей ввиду, что есть люди, которые за тебя волнуются. Ты знаешь, как сложно убедить Камиллу в том, что ты поела и гуляешь с друзьями, а не дрыхнешь уже сутки? — Знаю, знаю, — смеётся Луз. — Тебе не обязательно её убеждать, она бы сдалась после одного поцелуя. — Всё-то ты знаешь, мелкая, — качает головой Ида. — Есть будешь? Пока ты дрыхла, я научилась готовить пасту по новому рецепту. — О, вау, — искренне удивляется Луз, садясь за стол. — Как я могу упустить такой шанс? Кстати, а где mami? — Скоро должна придти, — загадочно улыбается Идалин. — Ещё вопрос, — никак не успокаивается доминиканка. — Ты не видела мой телефон? — Конечно видела, — Ида отходит от плиты и подходит к одну из шкафчиков, достаёт оттуда устройство и передаёт его Луз. — Какого черта тут так много пропущенных? — Бормочет себе под нос девушка, листая список друзей, которые звонили ей так много раз, словно она пропала не на сутки, а на неделю. — Может, потому что ты никому не сказала, что с тобой? — Предполагает саркастично Клоуторн, перекладывая пасту на тарелки. — Ха-ха, как смешно, — отвечает ей Луз, а затем откладывает телефон в сторону. — А Король со мной в спячку ушёл? — Он вроде спит в нашей спальне, — Ида хмурится, пытаясь вспомнить, где видела питомца последний раз. Пару мгновений они сидят в тишине; Луз листает сообщения, извещая всех друзей о том, что она в порядке, жива и даже поспала, пока Ида поливает соусом пасту. Тишину разрывает хлопок двери, и Носеда машинально подскакивает с места, чтоб подорваться к двери и посмотреть, кто пришёл. — ¡Mami! — Луз улыбается и обнимает женщину, и та смеётся, целуя дочь в висок. — Там Ида ужин приготовила, идём-идём-идём! — Она тянет мать за руку на кухню, не прекращая ни на секунду улыбаться: старшая Носеда почти не пересекалась с младшей в силу нестабильного расписания на работе. Луз отпускает ладонь матери, только когда они приходят на кухню, и садится за стол, где Идалин уже поставила тарелку с пастой. — Привет, милая, — Камилла коротко целует Клоуторн в губы, и та усмехается чему-то. — Садись есть, — произносит Ида, и Луз честно пытается не подсматривать, как женщины улыбаются друг другу, явно соскучившиеся. Пепельноволосая шутливо кланяется, отодвигая стул и приглашая Камиллу за стол, и та хихикает, словно подросток. — Итак, как прошёл день у моей любимой Носеды? — Эй, я тоже тут! — Луз, ты мешаешь мне флиртовать.

***

Когда Носеда младшая наконец падает в компьютерное кресло, она чувствует себя буквально накаченной серотонином. Только что они с Идой и Камиллой смотрели вместе фильм, и Луз — ей даже не стыдно, потому что она действительно чувствует себя счастливее, — все два часа кинокартины сидела между женщинами, заботливо укрытая пледом и обнятая с обеих сторон. Конечно, после этого она ушла, потому что «что ж, теперь я дам вам побыть наедине. люблю вас». Хоть такие семейные вечера были и редким явлением, Луз обожала их только больше. После них был особый прилив тепла по всему телу — и не только у неё (Луз не знает, но когда каждый раз, когда она зовёт Иду «ма», у той случается микро-инфаркт). Улыбаясь собственным мыслям, Луз обвела взглядом свой стол, решая, чем теперь займёт себя. На часах было часов одиннадцать, а она едва проснулась от долгого сна, поэтому теперь из неё лилась энергия во все стороны. Немного подумав, она переодевается в черную толстовку и свободные джинсы, втыкает наушники в уши и накидывает джинсовку, а затем хватает скейт и выходит из комнаты. Она тихими шагами прокрадывается мимо гостиной, краем взгляда замечая, что Камилла лежит на плече у Иды, и умиляется. Её мамы заслуживали этого отдыха. Обувшись и выскользнув из дома, Луз спокойно выдыхает, чувствуя, как щёки пощипывает от холода. Всего лишь конец октября, а уже ощущение, будто зима вот-вот наступит. Привычный щелчок скейта по асфальту — и Луз в очередной раз ловит себя на мысли, что чувствует себя живой. Ветер пробирается под куртку, зябко обнимает за шею, треплет волосы, что недавно высохли. На улице загораются фонари, и девушка едет куда глаза глядят, наслаждаясь знакомыми мотивами в наушниках. Она не знает, сколько времени проходит, когда она наконец останавливается у какого-то круглосуточного магазина, чтоб зайти за газировкой. От него исходит свет, и она тянет на себя дверь, а затем помещение обнимает её своим теплом. Она проходит на нужный ряд, достаёт из холодильника банку колы, и проходит на пустую — и почему она вообще удивляется? — кассу. Там она ещё берет по привычке лимонные леденцы, кладёт их на ленту и оплачивает покупку, после чего пачка леденцов летит в карман куртки, а банка щёлкает, открываясь. Луз даже не надо далеко уходить: она проходит пару десятков метров за магазин, во дворы, и, положив скейт неподалёку, садится на качелю, что неприятно скрипит, приветствуя ночную гостью. Носеда пьёт колу и вытаскивает из кармана телефон, сразу включая мобильный интернет и заходя в инстаграм. Иконка с фотографией розововолосой девушки — Луз лишь недавно подписалась на Бошу, потому что она казалась неплохой, когда иногда подсаживалась к ним за обедом, да и просто интересно было доминиканке, что происходит в социальных сетях девушки, — призывно горит новой историей. Луз тыкает на неё, и открывается фотографией, на которой сплетены пальцы двух девушек — Носеда с улыбкой узнает пухлую ладошку Виллоу. С опозданием подросток вспоминает, что Парк упоминала запланированное на субботу свидание в разговоре пару дней назад. Сразу после истории Боши идёт история Эмиры, в которой — Луз улыбается — Эдрик пытается убрать с лица нарисованные маркером надписи и усы, ругаясь и поглядывая через зеркало на сестру взглядом, который так и кричал, что её ждёт месть. — Они не меняются, — усмехается доминиканка, припоминая, что два года назад, когда они впервые встретились, сиблинги вели себя точно так же, по-ребячески тешились друг с подруги и смеялись. — Может, оно и к лучшему. Затем в историях появляется видео, где видна толпа людей, блики разноцветного света и выкрикивания текста песни, что играла фоном. Луз удивляется, замечая, что это история Эмити, но ничего не делает, лишь продолжая листать недавние посты. Время в углу дисплея высвечивает час ночи, и она вздыхает, решая, что надо бы возвращаться домой. Но едва она встаёт с качели, как телефон в руках начинает вибрировать, и она замечает надпись (д)Эд, прежде чем отвечает на звонок. — Луз? Вау, ты жива! — Смеётся парень. — Привет! — И тебе не хворать, — зачем-то кивает с ухмылкой Луз, пиная камешек, попавшийся под ногу. — Что-то случилось? Ты обычно не звонишь просто так. — Да, такое дело… — По голосу слышно, что Эдрик мнётся, и где-то на фоне звучит взволнованный голос Эмиры. — Я знаю, что это, наверное, не к тебе, но и ты меня пойми. Вы с Варежкой… В смысле, Эмити, последнее время больше общаетесь, да? — Ну, вроде, — хмурится Носеда. — Ты помнишь, как она в сентябре пропала ночью из дома, и я просил Гаса проверить, есть ли она в колледже? Ты ещё потом спрашивала, что случилось? — Эдрик пытается плавно подвести к теме разговора. — Конечно, помню, — стараясь не злиться на то, как тянет друг, отвечает Луз. — Так, что случилось? — Она снова пропала, — на выдохе произносит парень. — Может, ты знаешь, где она? — Она в каком-то клубе. Ты не видел её историю? — Удивляется доминиканка, подхватывает скейт и идёт через какую-то подворотню, чтоб выйти к нормальной дороге со дворов. — Историю? — Эдрик что-то спрашивает у Эмиры, и Луз отчётливо слышит «нет» её голосом. — Походу, она скрыла от нас истории. Слушай, неловко просить, правда, и ты можешь не делать этого, но, — Эдрик мнётся, — ради дьявола, ты не могла бы узнать, где она? И сказать нам? — Так, Эд, я тебя, конечно, очень люблю, — Луз ставит скейт на асльфат и становится на него, — но ещё я уважаю желания Эмити. И если я даже смогу узнать, где она, то ничего никому не скажу. — Она отталкивается и тихонько едет вдоль дороги. — Я понимаю, — соглашается Эдрик смирённо, — просто убедись, что она в порядке, ладно? — А вот это можно, — произносит Луз. — Но если она не захочет со мной разговаривать, я не буду её уговаривать. Это её жизнь, и ни тебе с Эмирой, ни мне в неё влезать нельзя. — Подросток слышит «я знаю» в ответ на свои слова и успокаивается. — Я тебе напишу, если узнаю, что с ней. — Хорошо, — ещё один нервный смешок, — спасибо. Носеда первой нажимает «положить трубку», а затем открывает снова инстаграм, ищет нужную историю, и пишет на неё ответ.

1:36 Вы: привет, ты где?

Ответ, к удивлению Носеды, приходит незамедлительно. 1:36 Ведьмити: в клубе.

1:37 Вы: вау, а я и не догадалась

1:37 Вы: скинешь адресок?

И Эмити скидывает.

***

Дорога до клуба под ироничным названием «Адская Дыра» занимает от силы минут двадцать, и Луз уже подъезжает к двухэтажному зданию, от вывески которого исходит красный свет. Она оглядывается: обычно в клубах она не была, поэтому такое было в новинку. Заходить туда совсем не хотелось. Благо, этого делать и не пришлось. Как только Носеда переключила взгляд на вход, оттуда вышла знакомая зеленоволосая девушка, вот только она пошла сразу не к Луз (её она не заметила), а к боковым от здания ступенькам, усаживаясь на них и уставше упираясь головой на колени. Доминиканка медленно подходит к девушке, замечая лишь стоя совсем близко, как та дрожит, да и неудивительно: на Эмити был какой-то тёмный топ, поверх которого висела белая растегнутая рубашка и джинсы. — Ты замёрзнешь, — произносит Луз, заставляя Блайт резко поднять голову на голос. — Переживу, — отмахивается зеленоволосая. — Я не переживу, если дам тебе просто так сидеть на холоде, — Носеда снимает джинсовку и накидывает её на плечи Эмити, садясь на ступеньку ниже, чем она. Они сидят мгновения в молчании, пока Блайт дрожащим голосом не спрашивает: — Зачем ты здесь? Луз усмехается, покручивая нервно колёсико скейта, что стоял, зажатый у неё между коленей. Чёрт его знает, — хочется ответить, но Носеда знает, что это лишь половина правды. Может, она и сама хотела придти к Эмити, а звонок Эдрика стал толчком к действию. — За тобой, очевидно же, — отвечает шёпотом доминиканка, нервно почесав нос. — Тебя Эдрик попросил, — не спрашивает младшая Блайт, и почему-то её взгляд выглядит ещё более разочарованно, нежели был раньше. — Можешь идти домой. Я не вернусь. По крайней мере, сегодня. — Я сказала Эду, что не буду раскрывать ему, где ты находишься, — рассказывает Луз. — И что не буду тебя уговаривать идти домой. Ты сама вольна выбирать, что тебе делать. Эмити удивлённо смотрит на доминиканку, что игралась со шнурком от худи, свисавшим из капюшона. Она ожидала точно не таких реплик. Девушка склоняет голову, повернув её в противоположную сторону от Носеды. Она ежится, поплотнее прижимая к себе чужую джинсовку. — Эдрик и Эмира завтра поедут навещать родителей. — Тихо проговаривает зеленоволосая, замечая, как Луз дёргается от голоса подруги. — Отец и мать писали, что хотят видеть меня. Но… Я не хочу видеть их. Эм и Эд сказали, что мне придётся рано или поздно приехать, ибо они не могут вечно меня прикрывать. Луз молчит секунду. Две. Минуту она молчит, пытается подобрать нужные слова, но теряется, и может лишь сесть на ступеньку выше и взять Эмити за руку, сжать немного в знак поддержки, не встречаясь со взглядом янтарных грустных глаз. — Где ты планировала провести ночь? — Спрашивает Носеда. — В плане, ты же не собиралась тут быть до утра, да? — Вообще-то, почти собиралась. Может, под утро пойду гулять по городу, — пожимает плечами Эмити. — А что насчёт… — Луз неуверенно поднимает голову, встречаясь взглядом с Блайт, — тёплой кровати, поцелуя в макушку и хорошего сна после стрессового дня? — Ч-что? — Ты можешь переночевать у меня, — разъясняет Носеда, потирая ладонью шею. — Если хочешь, конечно. — Хочу, — тихо отвечает Эмити, и этого достаточно, чтоб Луз подпрыгнула со ступенек, потянув встать за собой подругу и подхватив под руку скейт. — Тогда идём, пока ты совсем не окоченела, — Луз вдруг останавливается, разворачиваясь к Эмити. — Стой, ещё кое-что. — Что? — Непонятливо смотрит на неё Блайт. — Надень куртку нормально — будет теплее, — Носеда наблюдает, как девушка послушно выполняет это, просовывая руки в рукава джинсовки, и Эмити смотрит на неё, не понимая, почему та снова хмурится. Доминиканка поднимает руки и начинает застегивать куртку на разрисованные когда-то акрилом пуговицы, не поднимая взгляд на зеленоволосую. Закончив, она наклоняется к уху Эмити, осторожно приобнимая за талию. — Я не знаю, почему ты так боишься родителей, — честно говорит она. — Но я в любом случае могу сказать, что они не имеют никакого права гнать на тебя. Ты умная, красивая, весёлая. Ты просто потрясающая, — шёпот обжигает чувствительные уши, но Эмити не отстраняется, с широко распахнутыми глазами слушая голос нежный. — Если они не ценят тебя, то многое теряют. И это только их вина. Луз отстраняется от неё и протягивает ладонь, словно молчаливо спрашивая, верит ли ей Эмити и готова ли она пойти за ней. Блайт берет её за руку, и под рёбрами заново оживают бабочки. Дорога домой занимает час, если не дольше, и когда они уже подходят к дому совсем близко, то первая мысль Луз, это сначала укутать в одеяло Эмити, а потом и себя, и желательно сидеть так ближайшие несколько дней. Но эти мысли уходят на второй план, как только она видит свет, горящий из окна кухни. Луз тихо открывает входную дверь, тянет Эмити за собой внутрь, и та ступает неуверенно: раньше Луз никогда не приводила её к себе домой. — Нам надо будет пройти через кухню, подожди секунду, — Эмити кивает на слова подруги, нехотя отпуская её руку. Доминиканка ступает в свет кухни, жмурясь от слишком яркого освещения. Едва её глаза привыкают с лампе, она встречается взглядом с Идой, что стояла у кухонного островка, опираясь на него бедром. — Луз, сейчас третий час ночи, — начинает пепельноволосая. — Так, нет, забудь. Сделаем вид, что я тебя отчитала за поздний приход, как попросила Камилла. Договорились? — Конечно, — смеётся подросток. — Дьявол, я уже успела испугаться. — Ещё успеешь, — ухмыляется Клоуторн. — Кого ты там с собой привела? — Женщина пытается вглядеться в тёмный коридор. — Что? Никого! — Луз нервно посмеивается. — Тебе показалось. Я совсем одна. Без никого. Одинёшенька. — Клянусь, малая, ты врать не умеешь, — вздыхает Идалин. — Так, с тобой Ками говорила про секс, да? Презервативы — если парень, и перчатки или латексные салфетки, если девушка. Если это небинарные, то сначала спросить. — Ида, это просто подруга! — Щёки доминиканки ощутимо краснеют. — Так всё-таки привела? — Победно ухмыляется Ида. — Эй, вторая малая, выходи на свет и посмотри в глаза правосудию. Эмити неловко заходит на кухню, опустив взгляд в пол и попытавшись спрятать румянец за волосами. Руки нервно сжимали края джинсовки Носеды, и Блайт боялась поднять взгляд, потому что непонятно, как сейчас отреагирует на неё женщина. — Ебаный ты кораблик, это ж Блайт, — Идалин потирает двумя пальцами переносицу, закрыв глаза. — Так, мелкая, смотри, я делаю вид, что не вижу её, а ты проводишь её в комнату. И дверь закрой поплотнее. Ясно? — Есть, мэм! — Луз отдает честь, решив игнорировать последнюю реплику Клоуторн. Она хватает Эмити за ладонь, тянет её к лестнице и она податливо плетётся за ней, не поднимая взгляда на Иду. — Эй, малая, погодь, вспомнила, — зовёт женщина, и Луз разворачивается к ней, наблюдая, как та открыла холодильник и достала оттуда какую-то тарелку. — Кам ещё просила передать, когда вернёшься, бутерброды. Носеда преодолевает два метра между ними, берет тарелку и, поблагодарив Идалин, пропадает на лестнице на второй этаж, куда до этого вела Эмити. До комнаты они уже доходят без происшествий, поэтому как только Луз закрывает за ними дверь, она позволяет себе тихо рассмеяться. Эта сцена на кухне заслуживала быть поставленной в комической пьесе, если не больше. — Какой ужас, — поставив тарелку на стол, говорит доминиканка. — Ну, всё, Эми, считай в глазах Иды мы уже поебались. Эмити не знает, что её смущает больше — то, каким тоном Луз произносит сокращение её имени, или то, что — предположительно — мама Луз думает, что они встречаются. Не то что бы она против — вообще-то, она очень даже «за», только бы было всё по-настоящему, а не только в мыслях у Иды. — Ну, звучит не так уж и плохо, — Эмити честно думает, что не говорит это вслух, и понимает свою ошибку только когда ловит улыбку Луз. — В любом случае, на сегодня тебе светит только сон, — усмехается она, подойдя к шкафу. С момент подумав, она оборачивается к подруге. — Ты хочешь шорты или штаны? Тут бывает холодно ночью. — Я буду спать в твоей одежде? — Поднимает брови Эмити и получает кивок в ответ. — Штаны, наверное. Луз снова отворачивается к шкафу, отыскивает чистые домашние штаны и футболку, после чего закрывает дверцу шкафа и подходит к Блайт, что неловко сидела на самом краю кровати, сцепив руки в замок. Заметив нервозность зеленоволосой, Носеда садится рядом с ней и кладёт одежду куда-то рядом. — Если тебе неловко из-за Иды, то не бойся: она просто шутит, — начинает Луз. — Здесь тебя не достанут родители, сиблинги и вообще все, кто тебя беспокоит. Ну, кроме меня. Меня тебе придётся терпеть. Эмити на это тихо смеётся, и Носеда улыбается, поняв, что ей удалось немного расслабить Блайт. — Переоденься, поедим, а затем — спать, — шутливо командует Луз, вставая с кровати и подходя к двери, в которую сразу утыкается лбом. — Что ты делаешь? — удивляется Эмити. — Не смотрю, как ты переодеваешься, — объясняет доминиканка. Эмити улыбается и, быстро переодевшись, разрешает Луз обернуться. Та быстрым взглядом сканирует Блайт, — «вау» — и падает на компьютерное кресло, подъезжает на нём к кровати, взяв в руки тарелку с бутербродами, и протягивает её Эмити. Та берет один в обе руки — Луз мысленно умирает, потому что Блайт сидит у неё на кровати, скрестив ноги, в её одежде, и она слишком милая, а ещё это точно не те мысли, которые должны думать подруги. — Можно вопрос личного характера? — Вдруг поднимает голову Эмити, глядя на Луз, что задумчиво поедала другой бутерброд. — Смотря насколько личного, — пожимает плечами Носеда. — Ида твоя мама, правильно? Эмити ожидает любой реакции, но только не смеха. — Прости-прости, — почти давясь едой, машет ладонью Луз. — Забавная история просто. Ида случайно попыталась меня удочерить, потом она узнала, что у меня уже есть мать, а потом они познакомились, и ты видишь, во что это вылилось. Теперь они женаты. — Как можно случайно удочерить кого-то? — Сводит брови девушка. — Мне было лет четырнадцать, и я должна была идти в какой-то лагерь, но в итоге случайно попала на допы по истории, которые ведёт Ида, и провела там всё лето, потому что лагерь это скучно, а история — нет. — Объясняет доминиканка, пережевав бутерброд и взяв в руки второй. — Я тогда ещё боялась сказать mami, что я би. Представь моё удивление, когда меня позвали «серьёзно поговорить», и я думала: «ну пиздец, она походу нашла мои фанфики по хеказуре», а она заявила о том, что у неё есть девушка. Я аж выпала на секунду. — Эмити в ответ смеётся и тоже берет ещё один бутерброд с тарелки, которую Носеда поставила у себя на коленях. — Мне нравится Ида, — говорит Блайт. — Она кажется классной. — Не кажется, а так и есть, — с улыбкой поправляет Луз. — Она просто потрясающая. И она делает мою маму счастливой, — Носеда вспоминает прошедший вечер. — Если отношения, то только такие. Эмити опускает взгляд, вспоминая собственных родителей. Они всегда, сколько Эмити помнит, были холодны друг к другу. Обменивались обращениями вроде «милая, милый, дорогой» или «дорогая» лишь как формальностью, никогда не как показателем заботы. Луз отъезжает от кровати, чтоб поставить тарелку на стол, а когда подъезжает обратно, сразу замечает перемену в настроении подруги. — Всё хорошо? — Тихо спрашивает она. — Да, просто задумалась, — кивает Эмити. — Погоди, вопрос, а как мы спать будем? — Ну, я проснулась буквально пару часов назад, так что сейчас заснуть не смогу, — говорит Луз, похрустывая пальцами. — А тебе нужен отдых, поэтому ты спишь сегодня у меня в кровати. — Луз отводит взгляд от девушки, а затем возвращает его обратно. — Тебе не будет мешать свет от монитора, если я буду рисовать? — Не будет, — отвечает зеленоволосая, дернув плечами, а затем пытается незаметно поправить сползшую лямку лифчика. Луз, конечно же, замечает движение. — Ты же знаешь, что можешь снять его на ночь? — Уточняет доминиканка. — Если тебе неудобно, конечно. — Ты же здесь, — смущённо проговаривает Блайт. — Говорила же, что меня смущаться не надо, — вздыхает Носеда. — Пожалуйста, я хочу, чтоб ты чувствовала себя максимально комфортно. Если тебе совсем рядом со мной не очень, я могу уйти в гостиную на ночь. — Я не хочу, чтоб ты уходила, — Эмити осторожно поднимает глаза и ловит добрую улыбку от Носеды. — Можешь снова отвернуться? — Конечно, — она кивает и быстро разворачивается на сто восемьдесят градусов, останавливая стул, когда её взгляд упирается в противоположную сторону от кровати. За спиной снова слышится шуршание, а затем Носеда оборачивается и видит до ужаса красное лицо Блайт, которое даже в темноте выделяется. Луз тихонько улыбается самой себе, а затем подходит к кровати, со скрипом встав с кресла. — Ещё ты можешь распустить волосы, если пожелаешь, — добавляет Луз. Эмити качает головой, и Носеда быстро сдаётся. — Тогда ляг, будем укладывать тебя спать. Зеленоволосая ложится солдатиком вдоль кровати, и доминиканка аккуратно накрывает подругу одеялом. — Ещё кое-что, Луз? — Да? — Ты говорила про поцелуй на ночь, — смущённо напоминает Эмити, и, заметив, как удивляется Луз, она отворачивается к стенке лицом и жмурит глаза, сжимаясь в комок их неловкости. — Я пошутила, прости. — А я не шутила, — Луз садится на край кровати и опирается ладонями по обе стороны от лица Эмити, а затем немного наклоняется, чтоб оставить нежный поцелуй на виске. — Спокойной ночи, Эми. От Эмити слышится что-то невнятное, что, наверное, должно значить «и тебе», но Луз не переспрашивает, решая, что зеленоволосой надо дать наконец отдохнуть. Она осторожно отъезжает к компьютеру и берет в руки телефон. 2:23 (д)Эд: эй??? 2:31 (д)Эд: вы как там??? Луз вздыхает, смотрит на спину Эмити, которая всё ещё лежала, свернувшись в калачик — наверняка быстро вырубилась от усталости, раз дыхание было таким спокойным. Она стучит пару секунд по краю телефона, хмурясь, а затем пишет ответ Эдрику.

3:57 Вы: с Эмити всё хорошо

3:57 Вы: едьте к родителям без неё

3:59 Вы: если спросят, скажешь, что у неё совместный проект, который я с ней готовлю всё воскресенье

Затем Носеда откладывает телефон в сторону и закрывает лицо ладонями, прокручивая в голове все события вечера. Итак, пункт первый: она проспала тридцать часов, за которые успели внезапно объявится старшие Блайты и в очередной раз поднасрать своим детям. Пункт второй: одна из этих самых детей прямо сейчас спит у неё. Третий пункт: ей слишком нравится мысль о том, что она может хотя бы так защитить Эмити. «Так, это по-дружески», — уверяет себя Носеда, — «ты не будешь всё портить старыми чувствами. Не будешь, понятно тебе?» Встряхнув головой, Луз включает компьютер, решая отвлечься на что-нибудь более важное. Меньше всего сейчас хотелось тревожить прошлое, поэтому она зарыла его в память, и теперь рисовала, пытаясь отвлечься. Сейчас не подходящее время для чувств.