Youth

Так проходят почти все выходные. Они обе почти не выходят из комнаты в дневное время: только Луз раза два выходила, чтоб взять еды на кухне, и снова пропадала за дверью в комнату Эмити (ну, и до ванной и обратно, конечно, приходится иногда бегать). Последняя же решительно избегала любого контакта с родителями и даже близнецами (Эмира только заходит утром субботы сказать, что мать и отец спят в гостиной, и им надо быть потише, а Луз смеётся, потому что это она только что подняла шум, навернувшись с кровати). Эмити нравятся эти выходные, и она даже удивлена, хоть и большую часть времени просто краснеет чуть ли не от каждого действия Луз. Луз звонит маме (Эмити думает, что это Камилла, а потом Носеда передаёт Блайт привет от Иды) сказать, что она останется у Эмити, и эта самая Эмити улыбается умиленно, когда доминиканка краснеет на какую-то подколку Клоуторн. Они спят-дремлют почти весь день, а ночью пробираются на кухню, словно подростки в лагере идут в соседнюю комнату к друзьям, и Эмити пытается заставить Луз перестать хихикать, но той только сложнее становится держать себя в руках, и на кухню они вваливаются уже смеясь в голос. Носеда закрывает дверь спиной, сползая по ней, и прикрывает лицо ладонью, всё ещё смеясь. — Луз! — Шипит на неё Блайт, хотя сама смеётся. — Успокойся! — Я-я не могу-у, — задыхается Носеда. — Боже, какой ужас. Не так я себе представляла эти выходные. — Тебе всё равно нравится, — закатывает глаза зеленоволосая, открывая холодильник. — Так, а что готовить будем? — А что готовят нормальные люди в третьем часу ночи? — Нормальные люди в такое время спят. И этого достаточно, чтоб Луз снова рассмеялась, складываясь пополам на полу кухни и закрывая раскрасневшееся лицо ладонями. Эмити качает головой, закрыв холодильник и ожидая, пока Носеда наконец успокоится, и ей даже не приходится ждать слишком долго: уже совсем скоро Луз сидит на полу, а не лежит, и смотрит задумчиво на Блайт. — Я придумала, что хочу, — загадочно говорит она, поднимаясь с пола. — М-м? — Зеленоволосая поворачивается к Луз. — Я хочу… — Доминиканка становится к подруге настолько близко, что ей приходится сделать шаг назад, заставляя Носеду в очередной раз хихикнуть. — Боже, тебя так легко смутить, — восклицает она, протянув ладонь к покрасневшей щеке Блайт. — Я собиралась сказать, что мы должны сделать банановый хлеб, но у тебя планы получше, судя по всему. — Луз, прекрати, — неловко смеётся зеленоволосая. — Мы всех разбудим. — Сейчас или твоими планами? — Продолжает смеяться Луз, ставя руки по обе стороны от Эмити на кухонный островок, тем самым не давая ей отойти. — Нет никаких планов, — Эмити толкает Носеду в плечо, чувствуя, как горит шея. — Но, серьёзно, давай потише? Меньше всего я хочу сейчас справляться с очередной речью матери о том, что я разочарование. — Я буду твоей бесстрашной защитницей, — обещает уже тише Луз. Блайт мягко улыбается. И в этот момент Луз на все сто уверена, что её чувства взаимны, потому что на подруг так не смотрят, как смотрит на неё Эмити. Она вспоминает слова Боши о тупой крашихе, и, как бы это глупо и избито не звучало, она наконец-то понимает. И то ли ночное время бьёт ей в голову, то ли бурлящая внутри нежность к девушке, но Луз хочет признаться прямо сейчас ей. Дверь на кухню с тихим звуком открывается, и девушки поворачивают головы к ней. — Э-э, я не хотел вас прерывать, — мужчина неловко заходит на кухню, включая свет. Луз и Эмити жмурятся, отскакивая подруга от подруги. — Просто хотел попить воды. — Всё нормально, пап, — выдыхает младшая Блайт, затем снова оборачивается к Носеде, которая уже готова была ринуться на защиту Эмити. — Луз, сгоняй в комнату за моим телефоном, а? Надо найти рецепт этого твоего хлеба. — Будет сделано, принцесса, — доминиканка злобно зыркает на Аладора и уходит из кухни. На кухне повисает тишина, и Эмити только краем глаза видит движения, сосредоточен, но глядя куда-то в окно, лишь бы отложить неловкость предстоящего разговора. — Это твоя девушка? — Спрашивает Старший Блайт, поднося к губам стакан воды и звуча непривычно тихо по сравнению с матерью. — Погоди, странный вопрос, Одалия сказала, что вы… — Она тебе сказала неправду, — перебивает его Эмити. — Мы с Луз не встречаемся. — На непонятливый взгляд Аладора она разъясняет: — Это была подстава, чтоб она не докапывалась ко мне. — Отлично сработано, — хвалит мужчина. — Хотя с тем, что я видел сейчас, я готов поставить на то, что хотя бы одна из вас влюблена в другую. — Тень улыбки проскальзывает на его лице, и Эмити прикрывает половину своего лица, тоже улыбаясь по-дурацки. — Значит, она тебе нравится? — Она может услышать, отста-ань, — Эмити склоняет голову, давая волосам прикрыть лицо. — Ты так выросла, — произносит Аладор. — Уверен, тебе плевать, и это правильно, но мне нравится эта девушка. Надеюсь, у вас всё получится. — Спасибо, пап. Они стоят пару мгновений в тишине, затем Аладор ставит пустой стакан на место и делает шаг к двери, как та открывается, и он встречается лицом к лицу с Луз. Та сопровождает его недоверчивым взглядом ровно до того момента, пока он не закрывает за собой дверь, а потом поворачивается с беспокойством на лице к Эмити. — Прости, я долго не могла его найти, — она протягивает телефон. — Всё нормально? Он ничего обидного тебе не говорил? — Нет, Луз, всё хорошо, — Блайт улыбается. — Давай лучше возьмёмся за готовку, а? Они не спят в четыре утра, в пять, и в комнате пахнет ещё не остывшим хлебом, который они благополучно унесли с кухни (кто-то едва не обожгла пальцы), а ещё Луз заставляет Эмити открыть окно, потому что «так романтичнее», и смеётся. Эмити признает поражение, и по комнате распространяется холодный воздух, а Блайт заставляет Носеду надеть одно из своих худи, и та, надев его, радостно обнимает зеленоволосую. Выходные проходят в режиме автопилота. Они делают всё, что пожелают, наслаждаются подруга подругой (хотя в выражении «подруги» обе начинают сомневаться совсем скоро). Им не важно, что происходит за пределами комнаты, что произойдёт после выходных. Важны только их моменты. Важен момент, когда Эмити пытается заставить Луз смыть муку с волос, непонятно как туда попавшую, а та говорит что-то о снежном шаре на голове. Важен момент, когда Луз разрешает Эмити залезть на себя и нарисовать стрелки (которые выходят кривыми из-за того, что в комнате почти нет освещения, но не в этом суть). Важен момент, когда за окном встаёт солнце, и Эмити лениво тянет Носеду в кровать, потому что слишком устала от смеха за ночь, и доминиканка наверняка впервые за долгое время сразу соглашается на сон, отключаясь почти сразу, как её голова касается подушки. Важен момент, когда они просыпаются, и Луз спрашивает тихо-тихо вопросы, на которые Эмити боится давать ответы (а Луз боится их знать). — Кто мы? — Шепчет едва слышно она, и Эмити вздрагивает, поднимает боязливо взгляд на девушку, в чьих объятиях лежит. — Я не знаю, — отвечает она. — А кем ты хочешь, чтобы мы были? — Мне страшно говорить это вслух, — отводит взгляд Носеда, надломленным голосом звуча. — По крайней мере, сейчас. — Всё хорошо. У нас есть время, — улыбается смущённо зеленоволосая, пряча радостно блестящие глаза куда-то в шею доминиканки. Эмити знает, что, как только закончатся выходные, она будет упиваться этими моментами, со сладостной тягой внутри вспоминая каждый до мелочей заученный. Она знает, что Луз будет чувствовать то же самое, и они будут переглядываться в столовой, усмехаясь собственным мыслям. — Что ты делаешь? — Со смешком спрашивает Носеда, когда вечером субботы они только-только просыпаются, а за окном уже смеркается; Эмити сидит на животе Луз, пока та полулежит на кровати, одну руку заложив за голову, а второй выводя круги на колене зеленоволосой. — Пишу Эрти, что ты мне не даёшь спокойно делать макет, — отвечает Эмити, продолжая печатать что-то в телефоне. — Это ты сидишь на мне, заметь, — усмехается Луз. — Ты меня отвлекаешь, — закатывает глаза она, — собой. Мне придётся выгнать тебя. — Не-е-е-ет, — страдальчески тянет Носеда, убирая ладонь от колена, чтоб запястьем драматично закрыть глаза. — Я не хочу покидать этот замок так рано. Я слишком молода. — Тихо ты, — хихикает Эмити, на секунду глядя на неё. — И верни руку на место. Вместо этого Луз привстаёт, заставляя Блайт пересесть ей на бёдра, и осторожно берёт ноги зеленоволосой под коленками (та послушно следует всем касаниям Носеды), тянет к себе так, чтоб Эмити обернула ноги вокруг её талии. — Я не это имела ввиду, — произносит девушка, но всё же скрещивает лодыжки за её спиной. — Так удобнее, — Луз обнимает Блайт и упирается лбом в чужой, глядя на телефон, повернутый к ней вверх-тормашками. — Можно вопрос, кстати? — Смотря какой. — За что Эрти пытались наругать в пятницу? — Луз видит улыбку на губах Эмити и тоже улыбается. — Ну же, скажи. — Сейчас, подожди, — Носеда наблюдает, как девушка тыкает в телефоне на значок инстаграма и быстро находит нужный аккаунт, кликает на него и показывает Луз последнее фото на нём. На нём, конечно же, Эрти, разрисовывающие стену в художественном крыле колледжа. Хотя про разрисовывание это сильно сказано, скорее они просто написали в главное холле на пустой стене фразу «творите хаос — он станет искусством», сделав, однако, рамки, схожие с теми, которые часто можно увидеть в уличных граффити. — Это же немного незаконно? — Хмурится Луз. — Да, но, скажем так, их прикроют, — Эмити откладывает телефон в сторону, выключив его. — Преподавателям никогда не нравилась эта пустая стена, так что, когда Эрт объявились в колледже, они решили уговорить их написать там что-нибудь. — Эмити сцепляет ладони за шеей Носеды. — Эрти успели прослыть своим спонтанным поведением по колледжу довольно быстро, пока не перевелись. Да и там, где они учатся сейчас, тоже. — Окей, — Луз неосознанно крепче прижимает к себе Эмити. — Теперь мне достанется немножко внимания? — Ты когда-нибудь успокаиваешься? — Конечно же нет. Они до последнего не хотят, чтоб выходные заканчивались. Эмити почти уговаривает Луз остаться на ночь с воскресенья на понедельник, но той уже наказано было мамами быть дома. Она может только неловко вздохнуть, обнимая Блайт, и попросить не вспоминать об этом до самого момента расставания. — Спасибо, что осталась на выходные. — Я не могла просто так тебя бросить. Луз на прощание оставляет поцелуй на щеке Эмити, и та не сможет перестать об этом думать в ближайшее время.

***

— Как думаешь, она будет против, если я подойду сейчас? — Эмити, ты перебарщиваешь. Боша лениво покачивает ногой, висящей по другую сторону бортика крыши. Она сама не в курсе, что сейчас конкретно происходит. Эмити попросила придти сюда, а потом Боша, выслушав рассказ о выходных, незаметно для Эмити пишет Виллоу, чтоб та брала с собой Луз и шуровала на крышу. Парк почти сразу соглашается. — Как ты перестала нервничать рядом с Виллоу? — Спрашивает Эмити. — Я не перестала, — отвечает Боша, — просто не показываю этого никому. — Хмыкает розоволосая самоуверенно. — К тому же, мы с ней официально встречаемся. А ты вроде сказала, что с Носедой вы не обсуждали это. — С Луз, — поправляет Эмити, отводя взгляд и смотря куда-то вниз с крыши. — Я не знаю, что это было, но она, вроде как, не против моих чувств? Я запуталась. — Она массирует виски. — Ещё и не спала ни черта из-за того, что мы переписывались. — Слушай, Эм, — зовёт Боша, заставляя Эмити поднять взгляд на неё. — Вы буквально постоянно ведёте себя, как парочка. Тебе надо напрямую задать вопрос ей. — Это сложно, — Блайт закатывает глаза. — Тебе-то легче. Виллоу сама записку написала. — Я долго извинялась, чтоб мы начали хотя бы здороваться в коридорах, если ты забыла, — Боша неловко почесывает запястье, но почти сразу, как появляется покраснение, одергивает ладонь. — Кстати, Вилл сказала, это Луз ей посоветовала. — Потому что Луз просто чудо, — бормочет себе под нос зеленоволосая. — Чего-чего? — Усмехается Боша, прикладывая ладонь к уху и поворачиваясь им к Эмити. Она замечает, как на крышу поднимаются Виллоу и Луз (и её прекрасная, замечательная, умная девушка закрывает дверь тихо настолько, что их прихода Эмити не замечает). — Давай погромче, я не расслышала. — Я сказала, — усмехнувшись, девушка откидывается назад, ложась на бортик крыши, и говорит гораздо громче, подняв руки к небу: — Луз просто чудо! Довольна? — Очень даже, — смеётся Боша, наблюдая за тем, как заливается краской лицо Луз, что просто стояла неподалёку, с удивлением глядя на зеленоволосую. — Ты правда так считаешь? — Спрашивает Луз, подбежав к бортику крыши. Эмити едва не падает за него от испуга, и у всех четверых девушек сердца замирают, когда Блайт едва не укатывается не в нужную сторону. — Эмити! — Луз за рукав тянет её к себе. — Ты что творишь? Совсем сошла с ума? — Кто так к людям подкрадывается?! — Вскрикивает Блайт, садясь на бортик лицом к Луз, что присела на корточки, чтоб их глаза были почти на одном уровне (на самом деле теперь Луз смотрит на неё снизу вверх, улавливая каждое метание взгляда в сторону). — Окей, моя задача выполнена, мы вам не мешаем, — Боша поворачивается к Виллоу. — С той крыши вид интереснее, идём, я покажу. — Она спрыгивает с места и, подойдя к Парк, берет её за руку, утаскивая к проходу между крышами. Луз и Эмити напряжённо молчат. — Вот мы и одни. Снова. — Улыбается Носеда. — Вернёмся к первому вопросу. Ты назвала меня чудом? — Отстань, — Эмити отворачивается от доминиканки, складывая руки на груди. — Это было вырвано из контекста. — Почему ты просто не можешь повторить мне это в лицо? — Луз седлает борт крыши. — В смысле, мне было бы приятно. Но если ты не хочешь, то ладно. Эмити непонимающе смотрит на девушку перед собой, сжимая края бортика обеими ладонями. Она кусает губы и отводит взгляд в противоположную сторону, рвано выдыхает и пялится куда-то вперёд. — Я нервничаю, — тихо говорит она. — При тебе. Постоянно. — Оу. — Ага. Эмити не смеет смотреть на Носеду, а та, опустив голову оперлась ладонями перед собой и задумчиво мычала что-то себе под нос. — У меня есть идея, — поднимает вдруг голову она. — Я тоже нервничаю, кстати. — Это бывает слишком редко. — Тогда сейчас мы устроим момент, где буду смущена я, окей? — Луз встречает удивлённый взгляд Блайт и улыбается. — Только давай не здесь. Боюсь упасть. Эмити сползает с бортика на пол крыши, упираясь спиной в ограждение, и Носеда повторяет за ней, перекинув ноги на одну сторону. Затем она вытягивает из кармана телефон и наушники, которые на удивление быстро распутывает (как нереалистично), подключает их к телефону и протягивает Эмити один наушник. Она аккуратно берет его в ладонь и втыкает в ухо. Второй наушник оказывается в ухе доминиканки, листающей плейлист в телефоне. Блайт молчаливо наблюдает за Луз, что, наконец найдя нужную песню, щёлкнула по «we fell in love in october» (она находит это забавным). — Почему именно эта? — Интересуется зеленоволосая. — Дай мне собраться с мыслями, — Луз делает пару глубоких вдохов и выдохов, а затем садится крест-накрест напротив девушки, мысленно подпевает песне, звучащей на фоне, и берет ладонь Эмити в свою. Что ж. — Я влюбилась в октябре в одну девушку ещё на первом курсе, — начинает тихо Луз, позволяя жару коснуться ушей. — И я всё ещё влюблена в неё. Уже два года, представляешь? — Эмити краснеет и прячет лицо за волосами. — Я не могу о ней перестать думать. Я хочу держать её в своих руках, обнимать, целовать её повсюду, а ещё расцеловывать маленькие ладошки, потому что они супер-милые. — Луз отворачивает голову от Эмити, когда огни румянцам захватывают и щёки. — А ещё я боюсь сказать этой девушке о своих чувствах напрямую. Она отвечает на мои чувства, но мне слишком страшно. Я боюсь спугнуть её своей настырностью. — Я думаю, ты должна была сказать этой девушке обо всём этом раньше. — Отвечает с сухим смешком Блайт. — Ты же понимаешь, что я о тебе говорю, да? — Уточняет Луз, лишь на секунду встречаясь взглядом с Эмити. — Да, я не настолько туплю, — смеётся Блайт. — Хорошо, — кивает Носеда. — Ты едва покраснела, — замечает Эмити, протянув ладонь к щеке доминиканки. Та льнет к касанию и улыбается. — Ты можешь это ухудшить, если пожелаешь, — пропевает Луз, стуча пальцем по другой щеке, которая была свободна от ладони Блайт. Та тут же одергивает руку и краснеет. — Окей, ты снова красная. — Ты не помогаешь. — В этом и смысл! — Смеётся Носеда. — Теперь мы обе красные. Ну не прекрасно ли? Эмити думает, что рядом с Луз прекрасно вообще всё.