of the same river (we drink)

      Сначала Шэнь Юань подумал, что попал в очень длинный сон: может, просто врачи выписали ему лекарства, что вызывали невероятно запутанные и сложные галлюцинации. Но чем дольше он лежал в кроватке, беспомощный, без возможности двигаться, видя мир вокруг ещё более расплывчатым, чем обычно, тем сильнее он сомневался в этой теории.       Он читал на больничной койке, и, видимо, заснул, но когда открыл глаза, то сразу же понял, что определённо лежал не там, где заснул, и даже не мог повернуть голову, чтобы осмотреться. Может, он запаниковал. Совсем немножко. Также он, только может быть, разразился пронзительными всхлипами, которые стали только громче, когда какой-то великан взял его на руки, подняв всё его тело словно пушинку, словно он был крохотным и легко мог поместиться в его руки. И тогда Шэнь Юань, окутанный пеленой непонимания и ужаса, осознал, что находится в теле ребёнка.       Быть младенцем было так ужасно, унизительно и стыдно, что ему хотелось испариться, чтобы больше никого и никогда не видеть, даже свою мать — точнее, новую мать. Младенцы не могли контролировать ни кишечник, ни эмоции, и были до глупости слабыми и беззащитными. Даже от самых незначительных провокаций он бесконтрольно мог реветь целыми часами! Всё это время здравым смыслом Шэнь Юань осознавал, что нет ничего страшного в деревянных игрушках или чуть тёплой воде в кадке, но разве этот самый здравый смысл не пустой лишь звук для глупого детского мозга? За что ему такие мучения?! В прошлой жизни он точно не был святым, но он наверняка не сделал ничего такого, чтобы переродиться со всеми своими воспоминаниями и бесконечно испытывать этот позор?!       Однако к своему второму дню рождению Шэнь Юань был гораздо менее уверен в своей идее о перерождении. Его окружение совсем не походило на современное, и он был совершенно уверен в том, что этот мир был миром сянься. Его дом был сделан из дерева, камня и грубо обожжённой глины и не обладал ни электроникой, ни приборами, ни даже металлом. Мать носила его в ткани на груди весь день, работая под палящим солнцем на полях без шлангов и техники, лишь руками. В воздухе пахло навозом, а не горящей резиной, как в деревне, куда отец (прошлый) отвёз его однажды на встречу с родственниками. И, по крайней мере, здесь не было смога.       Когда он впервые услышал слово «демон» из уст своих родителей, он так удивился, что разрыдался (опять). Они приглушённо говорили о демонах, что появились в соседней деревне с заполненными сокровищами телегами, и как их быстро одолели некие «бессмертные». Они с благодарностью и торжественностью говорили об этих бессмертных, которые защищали близлежащие земли, но в их голосе была нотка страха, тревога, что демоны придут и за ними.       Шэнь Юаня это пугало совсем по другой причине: демоны и бессмертные стали последним кусочком пазла, что точно дал ему понять, в каком мире он живёт. Они жили до эпохи электричества, но говорили на современном мандаринском, да и к тому же с дрянным городским акцентом, в мире, где жили демоны — он переселился, и в этом новом мире жили демоны.       Его родители не разу не произнесли ни одного знакомого ему имени, и никакой тупой голос в голове не рассказывал ему правила этой вселенной, потому ему и оставалось только надеяться, что он попал в хороший мир. Может, если ему повезёт, то здесь будет существовать совершенствование (его родители же упоминали о бессмертных), и он сможет пойти по этому пути и за несколько лет обретёт золотое ядро! А затем, когда он вырастет, то сможет бродить по всему свету и путешествовать, сможет познать мир вне дома. Шэнь Юань не о многом просил: он лишь хотел иметь возможность жить спокойной, тихой жизнью, есть хорошую еду, увидеть разных монстров, и, может, даже найти девушку!       Но пока он был маленьким ребёнком, который не мог сделать ничего полезного для дома и хозяйства, поэтому Шэнь Юаня (которого невероятно оригинально назвали Эр-ланом) часто оставляли одного, так как он научился ползать и стал слишком тяжёлый для того, чтобы вечно носить его на руках. Его старший брат уже мог ходить и потому был обязан помогать с огородом. Похоже, ему не очень нравилось нытьё Шэнь Юаня, отчего у того было много времени на то, чтобы безнадёжно скучать и гулять по ярмарке, которая собиралась каждые пять дней, пытаясь расшифровать сленг продавцов и выцепить больше информации об это мире.       Шэнь Юань смирился с мыслью о том, что следующие несколько лет пройдут точно так же и что ему наверняка придётся помогать с огородом, пока он не вырастет и не сможет читать или не сделает что-то, что поможет ему покинуть эту глухую деревню. Но весной на пятый год его жизни случилось наводнение. Ну, справедливости ради стоит сказать, что весной всегда случались небольшие наводнения, так как снег таял, повышая уровень воды в реке Ло, но даже спустя несколько недель дожди не прекратились. Маленькая двухкомнатная хижинка, в которой жила семья Шэнь Юаня, запачкалась грязью и кое-где покрылась плесенью, в ней всегда было влажно и везде протекала вода. Но что было важнее, так это то, что из-за непрекращающихся дождей выращивать что-либо стало практически невозможно. Для риса требовались затопленные поля, но из-за дождя вода выливалась за края полей и оставляла за собой лишь грязные ручейки да вымытые из земли семена.       Шэнь Юань никогда раньше не чувствовал голода. Желание есть — да, полную потерю аппетита из-за нового лечения — да. Но голод? День за днём есть лишь жидкую рисовую кашу, которая постепенно становилась всё больше и больше похожа на воду, оставшуюся после промывки риса?       Шэнь Юань никогда не знал голода и, обладая телом маленького ребёнка, стал до жалкого слабым.       К началу осени дожди прекратились, но оставленный ими ущерб никуда не исчез. Большинство растений, которые им наконец удалось посадить, нельзя было бы собрать даже если прождать до зимы, а их запасы уже были истощены. Денег у них тоже было немного, так что купить еды на зиму было практически невозможно.       Так что когда мужчина, благодаря которому появилось на свет его нынешнее тело, отвез его в город, чтобы купить еды, Шэнь Юань понял, что что-то не так. Этим утром его накормили такой простой едой, что в прошлой жизни он бы к ней наверное даже не прикоснулся, но для нынешней жизни она была попросту роскошна: целая тарелка мягкого белого риса, овощи и даже целое солёное яйцо.       Шэнь Юань не то чтобы был удивлён, когда они пришли на невольничий рынок. На самом деле, этого и стоило ожидать. В подобной ситуации это было обычным делом. Он был вторым сыном, слишком юным и бесполезным по сравнению со старшим ребёнком. Они правда не могли позволить себе кормить ещё один рот, и даже несмотря на его жалкий вид, денег с его продажи наверняка хватит им на то, чтобы купить еды на всю зиму и пережить её.       Шэнь Юань знал, что ему следует сбежать до того, как его продадут, потому что позже будет труднее, но эта семья растила его пять лет. Даже если они и оказались не такими уж и хорошими родителями, разве Шэнь Юань всё ещё не был должен им за то, что они кормили и одевали его целых пять лет?       Поэтому он тихо и терпеливо ждал завершения сделки, ждал, когда деньги перейдут из одной руки в другую, ждал, пока получивший деньги мужчина не скрылся с его глаз. По крайней мере, теперь Шэнь Юань мог без чувства вины сказать, что расплатился с этой семьёй за всё.       Поскольку Шэнь Юань вёл себя тихо и не сопротивлялся, работорговцы даже не стали связывать ему руки и ноги и просто бросили его в запертую комнату к другим детям, у большинства из которых руки были связаны. Многие плакали.       Что ж… если он собирается бежать, то можно спасти и их, да? Шэнь Юань проспал до самой ночи, набираясь сил. Затем, после наступления темноты, он разбудил остальных детей и с помощью некоторых усилий и сломанной расчёски развязал их. Все «товары» были разделены по возрасту, так что в его комнате сидели дети от четырёх до шести лет — по отдельности толку от них было немного, но поскольку их было шестнадцать, Шэнь Юань был уверен, что вместе они смогут сбежать.       Как только ему удалось убедить всех остальных подыграть, он закричал во всё горло: — Помогите! Помогите! Тут кто-то умер!       Из-за того, что уже наступила ночь, на крик пришёл лишь один работорговец. Шэнь Юань поджидал у двери, и как только мужчина открыл дверь, в лицо ему полетела горсть песка. Все шестнадцать детей окружили его, царапаясь, кусаясь, дёргая и разрывая одежду. Кто-то даже ударил его в пах. Когда он скорчился на земле, одна из самых старших девочек из семьи рыбака связала его и заткнула рот верёвкой.       Шэнь Юань стащил ключи с пояса работорговца и одну за другой открыл остальные комнаты и развязал находящихся там детей, после чего ускользнул с рыночной площади, ни разу не оглянувшись.       Два дня спустя те деньги, что Шэнь Юань забрал у работорговца, почти полностью кончились, и, чтобы не тратить оставшиеся, он решил ночевать в ветхом храме возле причала. Святилище было заброшено давным-давно, отсырело и разрушилось. Здесь никто не беспокоил его, потому что храм считали несчастливым местом. Какому бы богу в нём не поклонялись, его уже давно забыли, а статую свергли, оставив на алтаре только сломанный меч и то, что когда-то, наверное, было цветком.       Ситуация Шэнь Юаня была тупиковой. Судя по тому, что он слышал, начать совершенствоваться можно было только с определённого возраста, и если он не хочет убить себя отклонением ци, то ему нужно специальное руководство. Лучшим решением было бы вступить в правильный орден и найти учителя, но Шэнь Юань ещё ничего не слышал о каких-либо известных орденах поблизости. Наверное, этот городок был или слишком мал, или слишком далёк от больших городов. Шэнь Юаню нужно будет больше прислушиваться к чужим разговорам, чтобы узнать, где находятся ближайшие ордена и как они набирают новых учеников. И даже после этого ему всё равно придётся как-то жить ещё несколько лет, пока он не станет взрослым и не сможет вступить в орден… сейчас ещё осень, но что он будет делать зимой? Попрошайничать? Красть? Как-нибудь научится охотиться и собирать съестное и станет таинственным странствующим отшельником?       С такими тяжёлыми мыслями Шэнь Юань погрузился в беспокойный сон, из которого его выдернул оглушительный хлопок двери.       Шэнь Юань подпрыгнул от неожиданности, инстинктивно свернулся калачиком и замер. В проёме он увидел тёмный силуэт, который, спотыкаясь, зашёл внутрь, и, прислонившись к алтарю, медленно сполз на пол, приняв сидячее положение. В ярком лунном свете, проникающем сквозь драные окна, поблёскивал длинный след тёмной вязкой жидкости. То была кровь.       Шэнь Юань напрягся сильнее. Со своего места он не мог видеть лица ворвавшегося, которое было закрыто капюшоном. Всё в этом незнакомце буквально кричало «подозрительно!».       Затем через открытые (и почти наверняка сломанные) двери в храм ворвался сильный порыв ветра, сорвав с головы незнакомца капюшон и обнажив лицо болезненно бледной, но невероятно красивой женщины. Черты её лица были изящны и элегантны, но несли в себе капельку холодности; весь её вид говорил об утончённости и высоком статусе. Закрыв глаза, она тяжело дышала.       Увидев это, Шэнь Юань наконец почувствовал, что страх немного улёгся и верх взяло любопытство. Он медленно выпрямился и, подойдя к незнакомке, смог получше разглядеть её. От увиденного спина его покрылась холодным потом: женщина была не только ранена, но ещё и беременна!       Он споткнулся, и этот звук эхом разлетелся по комнате, что когда-то была главным залом храма. Веки женщины внезапно дёрнулись и распахнулись, её взгляд был затуманенным и не сфокусированным, но всё равно невероятно пугающим. — Кто здесь?!       Шэнь Юань тотчас же сделал два шага назад, подняв руки вверх. — Я не хочу Вам навредить! Вы… — «в порядке?» — вот что собирался сказать он, но ещё до того, как слова покинули его рот, понял, как глупо это звучит, и задал другой вопрос. — Могу я чем-нибудь помочь?       Женщина, нахмурившись, смотрела на него около секунды, после чего сказала: — Если кто-нибудь спросит, не говори, что видел меня. Я тебе отплачу, — её руки слегка дрожали, когда она потянулась за мешочком на поясе, и Шэнь Юань понял, что не может этого сделать. Она же даже не попросила о чём-то невообразимом, только о простом молчании! Он правда не мог взять за это деньги! — Госпожа, пожалуйста, уберите деньги! Клянусь, я никому ничего не скажу! — сказал Шэнь Юань, подняв вверх три пальца в качестве клятвы, забыв, что сейчас выглядит как пятилетка и наверняка представляет собой немного смешную сцену.       Может, успокоенная его клятвой, или, может, из-за простого истощения, женщина почти незаметно кивнула и закрыла глаза. — Вы… как думаете, Вы сможете двигаться? — спросил Шэнь Юань. — Здесь нет кровати, но у меня тут лежит немного соломы.       Женщина снова приоткрыла глаза и безмолвно попыталась встать. Увидев, что ей тяжело, Шэнь Юань подскочил к ней, помог встать и медленно отвёл её к жалкой кучке сена. Она заснула ещё до того, как он встал на ноги.       К счастью, кровь остановилась в какой-то момент, когда она ещё сидела у алтаря, но женщина всё ещё выглядела невероятно болезненно. Шэнь Юань знал совсем немного о беременности, но такая кровопотеря определённо ничего хорошего не означала, да? Значит ли это, что у неё выкидыш? Или может, она ранена где-нибудь…       Когда Шэнь Юань помогал женщине сесть, её плащ распахнулся, дав ему возможность увидеть серебряный блеск меча. Плащ, хоть и выглядел изношенным, на вид был сделан из прочной и дорогой ткани, а нижние одежды на ощупь показались ему тонким шёлком. По-видимому, она явно пришла из мест намного лучше, чем этот городок. Кем бы она ни была, она казалась порядочным человеком, а Шэнь Юань не тот человек, что будет просто сидеть и наблюдать, как кто-то умирает. Если он мог помочь, он помогал. Иначе он просто не смог бы спать по ночам.       Таинственная женщина беспокойно спала всю ночь. Шэнь Юаню удалось закрыть двери храма, но некоторые дощечки оказались сломанными (то есть ещё более сломанными, чем раньше), из-за чего сквозняк свободно гулял в и без того продуваемом всеми ветрами храме. Даже несмотря на то, что была лишь ранняя осень, уже было до боли холодно. Шэнь Юань предусмотрительно собрал хворост для костра, но непредусмотрительно забыл, что не имеет возможности зажечь его. Он свернулся калачиком под упавшими деревяшками, чтобы скрыться от сквозняка, и заснул, дрожа.       На следующее утро Шэнь Юань обнаружил, что у женщины сильный жар. Ее трудно было разбудить, и она проснулась только для того, чтобы зажечь костёр и выпить воды, которую принёс Шэнь Юань. Он предложил найти целителя, но она только покачала головой и твёрдо отказалась.       Она становилась всё горячее и горячее, и Шэнь Юань, не в силах больше сидеть сложа руки, стащил несколько таэлей из её кошелька и отправился в ближайшую аптеку. Тех немногих денег, что он с замиранием сердца стащил у неё, не хватило бы на покупку качественных лекарств, но зато он смог вымолить в лавке две порции лекарства по рецепту, что выписал травник от жара беременной женщины. Хозяйкой магазина оказалась очень старая на вид женщина, которая пожалела его и заварила первую порцию. Она сказала, что если он вернёт ей фляжку, то она приготовит и всё остальное.       На закате жар спал настолько, что женщина смогла остаться в сознании уже больше чем на пару минут, но всё ещё была слишком слаба, чтобы вставать и двигаться.       На следующий день после того, как он дал ей вторую дозу лекарства, жар снова немного сбился, но она всё равно большую часть дня проспала.       На третий день пошёл снег. Для настоящего снегопада было ещё слишком рано, и как только белые пятнышки касались земли, они таяли, превращаясь в тёмные капли — как будто бы шёл тихий дождь. Но для больной это не сулило ничего хорошего. За ночь её жар снова спал, и она смогла проглотить маленькие кусочки паровых булочек, которые Шэнь Юань специально оставил.       Вскоре после этого она опять погрузилась в беспокойный сон, оставив Шэнь Юаня в окружении звуков капающей с карниза воды и потрескивающего слабого костра.       Спустя какое-то время спокойствие прервала вновь громко распахнувшаяся главная дверь. Внутрь храма вошёл мужчина в шелковых темно-зеленых одеждах. Его лицо было очень приятно, можно было даже сказать, что красиво, но волосы, не уложенные в пучок, хоть на вид ему и было как минимум двадцать, спутались на самых кончиках.       Так как подстилка из сена лежала в углу, от двери мужчина мог видеть лишь Шэнь Юаня, съёжившегося у небольшого костра.       Мужчина уставился на него и спустя секунду молчания спросил: — Где она?       Шэнь Юань вскочил на ноги и сухо сглотнул. У этого мужчины не было меча, но это практически ничего не значило в мире с совершенствованием: любой идущий по этому пути, достигнув определённого уровня, мог нанести серьёзный ущерб противнику одной лишь ци, и это ещё не упоминая то, что Шэнь Юань сейчас был лишь пятилетним ребёнком. — Боюсь, что в этом храме больше никого нет, гунцзы… — сказал он, стараясь выглядеть как можно более невинно и честно.       Как только он закончил говорить, бледная ладонь дёрнулась вперёд и вцепилась в его горло, да настолько сильно, что Шэнь Юань покрылся холодным потом, но не настолько, чтобы серьёзно лишить его воздуха. Другой рукой незнакомец поднял Шэнь Юаня за талию, отчего его ноги беспомощно повисли в воздухе. — Где она? — повторил он спокойным голосом, как будто бы разговаривал о погоде. Его глаза же напротив сияли каким-то беспокойством, а крылья носа трепетали, будто он унюхал что-то крайне неприятное.       Когда Шэнь Юань стал думать о том, соврать ли снова или нет, в зале раздался хриплый голос. — Отпусти его.       Шэнь Юань взвизгнул, когда его бесцеремонно уронили на пол. Обернувшись, он увидел женщину, которая стояла рядом с алтарём, оперевшись на него и обнажив меч. Однако мгновение спустя она медленно опустила клинок, всем своим видом излучая недоверчивость. В этот же миг мужчина бросился к ней и преклонил колено на почтительном расстоянии от неё, соединив ладони перед головой в качестве боевого поклона. — Чжучжи-лан? — Су-сяньши… Вы в порядке… — названный Чжучжи-ланом бросил взгляд на её очевидно беременный живот и резко вздохнул, изменившись в лице. — Мы с Цзюньшаном искали Вас повсюду. Что произо….       Ещё до того, как он закончил, стало ясно, что женщина — Су-сяньши — слишком устала. Помогая себе мечом, она медленно опустилась на пол. Выражение Чжучжи-лана стало ещё более встревоженным, его руки замерли в воздухе, как будто не зная, помочь ей сесть или встать. Но как только она села и вложила меч в ножны, Чжучжи-лан опустился на колени перед ней.       Увидев, что они в хороших отношениях, Шэнь Юань наконец расслабился и коснулся рукой шеи. Несмотря на то, что мужчина полностью перестал выглядеть враждебно, Шэнь Юань не осмелился приблизиться к ним и сел у огня, наблюдая за их разговором. — Ши… — на мгновение холодная безмятежная маска женщины исчезла, искажённая гневом или яростью, но тут же вернулась на место. — Хозяин Дворца заключил меня в Водную Тюрьму и заставил проглотить яд, смертельный для демонов, — она замолчала, скользнув ладонями к животу, словно пытаясь обнять его. — Однако с ребёнком все в порядке.       Чжучжи-лан с сожалением склонил голову. — Су-сяньши… Этот яд… Если Вы продолжите бороться с ним, то ничего хорошего не случится. Как Вы думаете, Вы сможете продержаться ещё один день? Этот яд, я чувствую, что он не сможет противостоять крови небесного демона, но я лишь полукровка…       От его слов в глазах Су Сиянь вновь засияла искра. — Я не настолько слаба, чтобы погибнуть за один день. Иди.       Чжучжи-лан согласно кивнул, и спустя миг четыре маленькие змейки выскользнули из его рукава, осторожно высовывая язычки. — Я оставлю Вам этих четырёх на всякий случай. Их яд поразит любого врага, кто осмелится угрожать Су-сяньши. Пожалуйста, будьте осторожны, — сказал он и, снова сложив руки в поклоне, повернулся к двери.       Перед тем, как уйти, он кинул на Шэнь Юаня холодный взгляд, которым вообще нельзя смотреть на детей! Почему он так сверкает глазами? Что Шэнь Юань такого сделал? — Чжучжи-лан, — внезапно сказала Су-сяньши, — нет. Он помогал мне последние несколько дней.       Чжучжи-лан всё ещё задумчиво смотрел на Шэнь Юаня, но вскоре кивнул и, повернувшись, сказал: — Мы вернёмся завтра ещё до того, как зайдёт солнце, Су-сяньши.       После ухода Чжучжи-лана Шэнь Юань как стоял, так и осел на пол, слишком ошеломлённый для того, чтобы двигаться.       Какого хуя.       Какого хуя?! Небесные демоны? Яд? Цзюньшан? Ядовитые змеи? Он на это не подписывался! Он просто хотел помочь бедной беременной женщине!!!       Су-сяньши решила не спать больше и села возле костра с Шэнь Юанем. Она также настоятельно попросила его открыть окна, выходящие на реку Ло, даже несмотря на снегопад. На грязных улицах уже лежал тонкий слой подмёрзшей слякоти, но река всё ещё бурно несла свои воды, сталкивая свои чистые пенные цветы со снежинками. — Су-сяньши, — заговорил он, пытаясь вразумить её, — в храме и так уже сильный сквозняк, а Вы только что оправились от лихорадки… может, всё же стоит закрыть окна?       Она покачала головой. — Я в порядке. Я не чувствую холода.       Чжучжи-лан назвал её сяньши, бессмертным господином (точнее, госпожой)… Шэнь Юань вздохнул в глубине души… да, она наверняка совсем не чувствовала холода.       Шэнь Юань вздохнул и приготовился уговаривать её (даже если ей не холодно, то ему-то — да!), но её лицо было таким мертвенно холодным, что Шэнь Юань решил, что, наверное, спорить с беременной бессмертной – не самая лучшая идея. Потому он вздохнул (тихо!) и подбросил в огонь палок.       Пока они ждали у открытого окна, он попытался было завести разговор, желая узнать больше о ней и этом Цзюньшане, которого упомянул Чжучжи-лан, но она отвечала ему коротко и уклончиво. Шэнь Юань в конце концов заснул, просыпаясь время от времени из-за холода или дрожи, вызванной плохой позой для сна, или просто от чувства беспокойства.       Каждый раз как он открывал глаза, Су-сяньши смотрела в окно. Когда Шэнь Юань проснулся в четвёртый раз, небо только-только посветлело в преддверии рассвета. Су-сяньши всё так же смотрела вдаль, но затем внезапно чуть распахнула глаза, изменившись в лице.       Шэнь Юань удивлённо замер. Она не улыбалась, но было в её глазах что-то такое тёплое, что Шэнь Юань почти что чувствовал, что стал свидетелем чего-то слишком личного.       Его взгляд метнулся к окну, в котором из глубин бесконечной тени медленно стало появляться единственное пятнышко света. На носу лодки стоял мужчина с фонарём в руке.       Мужчина выпрямился, как только свет озарил стены храма, и ещё до того, как корабль пришвартовался, спрыгнул с него, преодолев огромное расстояние одним прыжком, и бросился к храму.       Двери в третий раз распахнулись, но на этот раз с такой силой, что окончательно слетели с петель и упали на пол. В храм зашёл высокий мужчина в черных и серебряных одеждах, выглядевший практически обезумевшим. Несмотря на искажённое выражение лица, Шэнь Юань был вынужден признать, что это был самый красивый человек, которого он видел в своей жизни. — Сиянь! — воскликнул он, и, сократив расстояние между дверьми и Су Сиянь быстрыми длинными шагами, упал перед ней на колени, сразу же обхватив её лицо одной ладонью. — Сиянь… — снова сказал он, но уже мягче.       Шэнь Юань немедленно отвернулся от них и ушёл в дальний угол. Слишком неловко, слишком!!! Раз уж этого человека зовут Цзюньшан, разве не должен он быть более сдержанным? Что это за любовь-морковь?! Разве этот мир не должен быть более консервативным, нежели современный?!       Даже если он и отвернулся от них, Шэнь Юань не мог заглушить звуки из разговора. — Тебе было больно, — вздохнул мужчина, и несчастье в его голосе не услышал бы разве что глухой. — Я в порядке, — сказала Су Сиянь коротко, но мягко, совсем не под стать своей хладнокровной маске. — С малышом всё тоже в порядке. Вот, потрогай.       Шэнь Юань услышал шорох ткани и, не сумев удержаться, взглянул из-за плеча и увидел, как Су Сиянь положила руку мужчины себе на живот. С его лица быстро исчезло беспокойство, сменившись изумлением. Он метнул взгляд на свою руку, а затем снова перевёл его на Су Сиянь.       От них буквально разило удовлетворением, и Шэнь Юань снова быстро отвернулся, чтобы не умереть лучшим в мире способом. Он шарил взглядом по комнате в поисках Чжучжи-лана, надеясь быть не единственным третьим (четвёртым?) колесом, но мужчина в зелёном исчез без следа, оставив Шэнь Юаня одного.       Когда чуть ранее Шэнь Юань отошёл от пары, он уселся ближе к алтарю, чем к двери. А это значило, что он не смог бы уйти из храма, не попавшись им на глаза. Теперь он мог лишь как можно твёрже смотреть в стенку, не поворачивая головы, чтобы предоставить им как можно больше уединения.       Мужчина снова заговорил: — Сиянь, я знаю, что Чжучжи-лан рассказал тебе о том, как можно остановить яд, — он замолк, но уже через секунду продолжил. — Я так же знаю, что ты справедливо беспокоишься о том, что, эм, исцеление может за собой повлечь, но я клянусь, — и снова драматическая пауза, — клянусь землёй и небом, своею кровью и жизнью, что извлеку кровь из твоего тела в тот же миг, как яд перестанет действовать на тебя и нашего ребёнка. — Хорошо. Я верю тебе.       Цзюньшан снова замолк на пару мгновений, но тут же сказал: — Ты увере… — Я доверяю тебе.       Храм заполнил влажный звук, за которым последовало тихое фырканье. Шэнь Юань снова повернулся , чтобы быстро посмотреть на происходящее, и увидел, что мужчина вонзил пальцы себе в грудь, прямо между ребёр. Кровь, вытекавшая из раны, не пачкала одежду и не капала на пол, а застывала в воздухе маленькими капельками, создавая изящный мостик между его грудью и её губами. Мужчина вытащил пальцы из груди, и через несколько мгновений рана плавно затянулась, и единственными следами произошедшего остались дыры на одежде и парящая кровь.       Су Сиянь лишь приподняла бровь и безмолвно проглотила кровь. Через несколько секунд она закусила губу, чтобы подавить стон боли, и наклонилась вперёд, в объятия мужчины. — Я знаю. Мне жаль, Сиянь. Я здесь. Скоро всё кончится, — сказал он и, сняв с плеч отороченный мехом плащ, обернул в него женщину, после чего заключил её в свои объятия.       Через секунду она расслабилась и, тяжело облокотившись на него, перестала кусать свои губы, вонзив зубы в его плечо.       Ах. Шэнь Юань снова надо отвернуться. А ещё, наверное, выкопать себе глубокую яму и спрятаться в ней. Было бы чудесно. Можно было бы проспать лет пять и выйти наружу уже достаточно взрослым для того, чтобы вступить в орден. Но вместо этого он, сдавшись усталости, заснул, прижавшись лицом к стене и вцепившись зубами в деревяшку.       Когда он снова открыл глаза, он обнаружил, что кто-то повернул его лицом к двери и накинул на него сверху немного окровавленный плащ Су Сиянь. Она и этот мужчина всё ещё сидели рядом с костром на тёплом невесть откуда взявшемся плаще, а не на холодных камнях.       Шэнь Юаня вдруг охватила невероятная зависть.       Они больше не лежали в объятиях друг друга: теперь Су Сиянь сидела с прямой спиной, а мужчина прислонился к ней боком. Когда они сидели вот так, разница в росте была не столь заметна, но всё ещё выглядело немного забавно — как будто бы взрослая пантера повисла на равнодушном волке.       Чжучжи-лана по-прежнему нигде не было видно.       Как только Шэнь Юань решил было встать и под каким-нибудь предлогом сбежать куда подальше от этой неловкой ситуации, мужчина заговорил, и он вновь решил притвориться мёртвым. — Сиянь… Что ты собираешься делать дальше? — Подожду, пока ребёнок не будет готов родиться, и рожу, — абсолютно серьёзно ответила Су Сиянь.       Мужчина вздохнул, наполовину пораженно, наполовину — очарованно. — Сиянь, я знаю, что ты не любишь демонов и думаешь, что демоническое царство — это самый настоящий ад, но я хочу… я надеюсь, что ты согласишься вернуться со мной в царство демонов, — он замолк. — Я встретил нескольких учеников дворца Хуаньхуа, пока искал тебя. Им всем был дан приказ схватить тебя, а если не получится, то убить. Яд покинул твоё тело, но тебе не стоит сильно напрягаться.       Су Сиянь хмыкнула в знак того, что услышала его. — Если ты придёшь в царство демонов, то сможешь остаться в моём дворце. Мои слуги позаботятся о тебе, все твои желания воплотятся в жизнь. Ты будешь в безопасности, — тихо добавил он. — Я больше не оставлю тебя. — Значит, я буду твоей гостьей? — спросила Су Сиянь. В голосе её не было ни капли злости или обвинения, только искреннее любопытство. — Только если ты этого пожелаешь. Но я бы хотел, чтобы ты осталась, — сказал мужчина и глубоко вздохнул. — Сиянь, я никогда не скрывал своих чувств, но думаю, что будет лучше, если я должным образом скажу всё. Я очень восхищаюсь тобой. Я хочу быть с тобой, лежать вместе, спать вместе. Я хочу, чтобы мы всегда думали друг о друге, ждали друг друга. Я знаю, что у меня нет права просить тебя о таком после того, как я разрушил твоё положение в мире совершенствующихся, но я всё ещё надеюсь, что ты примешь меня, надеюсь, что ты станешь моей женой и останешься со мной. Сиянь, ты согласна?       Долгая пауза повисла в воздухе, прежде чем Су Сиянь ответила. — Ты не разрушил моё положение. Я выбрала тебя. Я выбрала всё это. Между тобой и Дворцом Хуаньхуа никакого выбора никогда и не стояло, Тяньлан-цзюнь.       Если бы Шэнь Юань сейчас не лежал, то определённо упал бы. Тяньлан-цзюнь. Небесные демоны. Да это же отец Ло Бинхэ, главного героя Пути Гордого Бессмертного Демона!!! Шэнь Юань не просто случайно переселился в другой мир в стиле сянься, нет, он попал в эту ужасную новеллу о жеребцах, повествующую о глупом грубом герое, который осиротел в детстве и был скинут в реку Ло!!!       …Река Ло…       Шэнь Юаню вдруг захотелось ударить себя по лицу. Он целых пять лет рос на берегу реки Ло после того, как заснул за чтением отвратительной концовки этой отвратительной эпопеи… Глупая новелла. Глупый автор.       Как он мог этого не заметить?       Но подождите-ка, что это тогда за сцена разворачивается прямо перед ним?! Ему что, удалось порушить сюжет ещё до рождения главного героя?! Тогда все его знания о будущих событиях попросту бесполезны!       Когда на Шэнь Юаня накатила волна паники из-за того факта, что он очутился в куче мусора под именем Путь Гордого Бессмертного Демона, в храм вошёл Чжучжи-лан, затащив с собой маленького ребёнка. — Цзюньшан, я привёл того странного ребёнка, о котором упомянул ранее, — сказал Чжучжи-лан, указав на того самого мальчика, который на вид был чуть старше Шэнь Юаня.       Тот, и без того бледный, заметив Су Сиянь и Тяньлан-цзюня, крупно задрожал. — Пожалуйста, отпустите меня, — сказал он, опустившись на колени и уперевшись лбом в землю. — Обещаю, что никому ничего не скажу, я правда не знаю ничего важного. Пожалуйста, отпустите меня, о великий король.       Тяньлан-цзюнь приподнял одну бровь, легонько улыбнувшись. — Ты знаешь, кто я?       Мальчик пискнул. — Нет! Понятия не имею!       Чжучжи-лан вздохнул. — Когда я впервые столкнулся с ним, он назвал меня по имени. Если он узнал меня только взглянув на лицо, то наверняка так же знает и кто Вы, Цзюньшан. Он также сказал мне поискать пропавших людей вдоль реки Ло и посоветовал спрятать метку небесного демона. Он определённо знает больше, чем кажется.       Услышав это, оба мальчика замерли: неизвестный ребёнок — от страха, а Шэнь Юань — от надежды и волнения. Случайный восьми- или девятилетний ребёнок, который так много знает о персонажах и мире… Неужели это другой переселенец?!       Тяньлан-цзюнь рассеянно махнул рукой. — Разберёмся с этим как только вернёмся во дворец. Для Сиянь нехорошо находиться здесь.       Затем он повернулся к Шэнь Юаню, который всё ещё лежал на полу, хотя явно не спал. — Ты тоже пойдёшь с нами, как наш почётный гость.       Какого хуя?       Видимо, увидев на лице Шэнь Юаня тревогу, Тяньлан-цзюнь снова улыбнулся. — Не волнуйся, с вами обоими будут хорошо обращаться. В конце концов, я в долгу перед вами за то, что вы помогли моей семье.       О великий Тяньлан-цзюнь, этот простой человек правда не может слушать ни о каких долгах с твоей стороны!