Невидимка

      Коварные малолетки напомнили о собственном сыне и отправленной с вечера в далёкое эротическое путешествие беременной Мелани — зарвавшаяся лесба, неудовлетворившись суммой, способной нанять армию энергичных бебиситтеров, решила устроить Кинни показательную порку, назначив сегодняшнюю пятницу Днём отца, прямо с утра.       Бессмысленно искать логику у гормонально перенасыщенных баб. Хотел участвовать в жизни сына — нехуй, гони лишь бабло и страховку от корреляции летающих кирпичей с конечностью жизни. Стоило смириться — тут же выдвигаются обратные требования.       «Неймётся им, что ли, когда у других всё в порядке?»       Следовало добровольно взять на себя повышенные обязательства, чтобы чёртова дайка двинулась в диаметрально противоположном направлении. Но Кинни было не до психологических забав с аксолотлями — на подходе новый рекламный контракт, не время изображать из себя сиделку.       Невзирая на враждебное окружение, Брай любил сына, решив всё-таки навестить его, а заодно помочь ни в чём не повинной Линдси.  — Горгона дома?  — Боишься стать вечно тридцатитрёхлетним каменным истуканом?  — Не особо.  — На приёме у доктора Калона. Вместе с обоими Новотны.  — Могу посидеть с Гасом, недолго.  — Спасибо, не нужно. Вчера Мелани превзошла сама себя — за пару часов нашла нового бебиситтера. С утра уже отработал, недавно ушёл. Но раз ты здесь, поиграй полчасика с Гасом, пока я ужин приготовлю — у Мел особое меню. — А рекомендации у этого «нового» были? Какого чёрта мой сын остаётся на целый день не пойми с кем?! — Разумеется, были. От его матери — сидел с младшей сестрёнкой. И очень даже «пойми с кем», — обиделась откровенному недоверию Линдси. — Оказалось, мы знакомы. Студентик, из местных. Чудо-мальчик, можешь сам убедиться, его работы сейчас на художественной выставке Института изящных искусств. И Гасу он очень понравился.       Во избежание других ценных указаний от не в меру заботливого папаши отработанным движением сын был подхвачен с пола и молча передан в руки отца. Кинни лишь покорно осведомился: — Машинки, мультики, книжки?       В своей комнате Гас, прихватив автомобиль с зеркальной надписью «AMBULANCE», привычно сунул диск с любимым мультом в щель устройства, а книжку — отцу, демонстрируя не напрасно полученные гены.       Пока на экране телевизора Ледяной Джек вовсю орудовал посохом, подбивая детей на шалости и смущая безответственным поведением Хранителей снов, Брайан Кинни совместно с воображаемым Фростом на скорой помощи спасал Кая из чертога возрастной Снежной бабы скандинавских королевских кровей.       Видеть в сотый раз мультик и читать одну и ту же книжку креативному по жизни отцу давно надоело. Да и сюжет датского сказочника с традиционным гетным посылом не соответствовал представлениям истинного эпикурейца «Тита Лукреция» Кинни о природе вещей. Воплощая в жизнь миф о другом знаменитом римлянине, Цезаре (которого в узком кругу он шутя называл Гей Юлий), Брайан одновременно играл, смотрел, читал и комментировал, причём с его слов будни озорника Кая обрастали неожиданными деталями.       С Гердой он разобрался быстро — та была отринута за профнепригодность: слишком суетна, болтлива, доверчива и беспонтово привязана к розам. Поначалу в её роли выступала Линдси, но как-то быстро её сменила отчаянная команда Фроста.       Снежной, мать его, Королеве повезло больше — чемпион Осло по кёрлингу, характер нордический, стойкий, в порочащих связях с цветочками замечена не была и потому оставлена в эпизодах — в назидание доверчивым юношам. Хотя Кинни так и подмывало временами обозвать её Маркус.       Гас сдался первым.       Осторожно укладывая заснувшего сына на ковер, Брайан сдвинул лежавшую на полу стопку книг и рисунков, зацепившись взглядом за творение Гаса, явно напоминавшее Джека Фроста в блондинистом варианте, со странноватым посохом в руке, непохожим на нескладное нечто из надломанных веток — скорее жезл античного бога, больше подходящий супергерою, чем брошенному на произвол судьбы подростку. Очевидно, без взрослых не обошлось— уж больно красиво вышло.       И другой — совсем не детского исполнения: с наброска, сделанного с совместной семейной фотографии, на Кинни отчётливо смотрел уставший и какой-то… неприкаянно одинокий красавец. Он сам.       Словно какая-то неуклюжая сука вновь наебнула зеркало тролля, в этот раз по его душу. На мгновение что-то кольнуло в сердце и защипало в глазах, и Брай почувствовал себя брошенным, абсолютно никому не нужным — ни нормальной семьи, ни отважных друзей. Отчаявшимся Ледяным Мальчиком. И не выдуманным им парамедиком на санитарном автомобиле, а рекламщиком во плоти и крови, на раритетном «Корвете».       «Да что за хуйня вечно творится из-за этих художников?»       Не доверяя себе, всё-таки поискал две назойливые буквы в углу. Напрасно, чьей-то шаловливой ручонкой листок был надорван по правому краю.       Неопределённость одновременно успокоила и взбесила.       «Ерунда, как там у классиков, «красота спасёт мир»?»

***

      Не получив от Вселенной однозначного ответа, Брайан Кинни, будучи, если верить его дружку Майклу, супергероем (только с долей здорового педантизма), следующим днём незапланированно отправился на выставку, лицезреть картины молодых дарований и спасать этот мир. Собственной красотой. Исключительно из любви к современному искусству.       Выставка разочаровала, фактически завершилась: буклеты и постеры розданы, а среди экспонатов обнаружилась голая стена. — Что за дела? — Раскупили. — Студенческую мазню?       Местечковый служитель искусства не признал в Кинни, облачённом в тот момент не в притягательное трико, а в неприметный костюм от Армани, спасителя человечества и благородного супергероя, опрометчиво оставил первоначально нейтральный вопрос без ответа. Вынудив Брайана продолжать: — Что, малыш нарисовал Мао Дзэдуна в порыве оргазмической релаксации? — Увидите, «малыш» проведёт свою первую персональную выставку раньше Уорхола. А тот умудрился проделать это в тридцать четыре.       Опрометчиво лезть со своим уставом в вотчину пребендариев и тем более подвергать остракизму выживших из ума педелей. Брайан, вспомнив ужимки Ханикатта, придал лицу ни разу не надёванное пидористическое выражение — высшую степень восхищения собеседником — и поспешил незаметно съебаться из храма изобразительного искусства. А раз уж день всё равно был испорчен, заглянуть к другу детства, к идолам поновее.

***

      Променяв выдающуюся карьеру укладчика рулонов туалетной бумаги в живописные горки и менее успешную — старшего менеджера «BQ» — на увлекательную стезю торговца комиксами, Майкл Новотны даже по выходным торчал на работе.       Уже на подступах к магазинчику Кинни вновь поджидал сюрприз: на фасаде красовался ранее неизвестный ему импозантный коллега — супергерой в загадочной чёрной маске.       Изображённый граффити-мачо с наглой усмешкой победителя ВСЕГО поигрывал чётко вырисованными объёмными мускулами. Художник явно не поскупился на краски и внимание к деталям, проявив отличные знания мужской анатомии, особенно в области паха.       Увидев в окно реакцию Брайя, довольный Новотны выскочил на улицу и живо поинтересовался: — Круто вышло, да? — Неплохо. — Неплохо?! Да это же «Гнев», не узнал? Вот именно такой, каким я и представлял! Копия ты. Я ему только на словах объяснил, а он взял и нарисовал. Всю ночь трудился. Утром прихожу, а он в подсобке отсыпается, — как обычно, сбивчиво протараторил Новотны. — Кому «ему» и кто «взял и нарисовал»? — Брайан привычно выделил из сонма вылетевших слов ключевые параметры, подлежащие немедленной дефиниции для корректного отображения действительности. — Дурачок какой-то безработный. Прикинь, сам предложил, за сотню. Его с работы попёрли, а если за аренду не заплатит, квартиры лишится. Хотя мог бы на Либерти Авеню «Бенджамина» за пятнадцать минут отработать — смазливый — не передать. Из твинков. — И как это ты не побоялся оставить нищего незнакомца в пещере Али-Бабы, среди стольких сокровищ? — Не-е, он правильный. Я… это… разбитое сердце за милю вижу… Влюбился, а партнёр ему изменил, вот Джастин и свалил от него. В чём был. И потом, я ж у него ID отобрал. — Твинк с разбитым сердцем — прямо сценарий для голливудской психодрамы. Давай поглядим на твоего Джастина, — поражаясь предприимчивости недотёпы Новотны, нетерпеливо потребовал предъявить выуженные личные документы характерным движением пальцев. — Так я того... вернул уже. — Балда, даже копию не сделал? А если пары раритетов не досчитаешься? Или, может, он по незнанию об твои комиксы кисточки вытирал? — Придёт ещё, куда денется, ему деньги позарез нужны, — с внезапно зародившимся беспокойством оправдывался насупившийся Новотны, больше всего после материнской заботы ведясь на издёвки постоянно правого Кинни. — Договорился с ним целую серию сделать, про Гнева. Представь только, мой собственный графический роман!