malefic

Легкий холодный ветер обдувает короткие черные, как смола, волосы. Задевает каждый участок отрытого тела, обдавая холодным ожогом, но парень даже не покрывается мурашками от этого. Слишком сосредоточен, чтобы думать о такой ерунде. Юноша окидывает взглядом растянувшийся на многие мили темный густой лес. Каждое дерево его, имеющие невероятно толстый ствол, хранит свою историю. Темную или светлую – так и останется для него загадкой, да это и не так важно, учитывая, что история Чонгука давно стала темной. Однако она была такой не всегда. У парня было прекрасное детство, наполненное всеми прелестями жизни; любящие родители, заботливый старший брат, отличные друзья. Чон даже порой удивлялся тому, насколько счастливо они живут, не зная бед. Казалось, что так будет всегда, всю его жизнь, пока не пришёл день страшной расплаты. День, когда причина их беззаботной жизни с громким треском его души вскрылась. Забрала самое родное, самое любимое, что теплилось в груди Гука. И всё из-за отца, который по непонятно откуда взявшейся наивности решил, что сможет обхитрить… Парень даже непроизвольно сморщился, сможет обхитрить дьявола. Чонгук до того дня не верил в эти сказки про демонов и ангелов. Вообще не верил ни во что мистическое и до сих пор не хочет верить. Не может свыкнуться с мыслью, что мать умерла из-за какого-то беса, а не из-за чистой случайности. Но Чон слишком не любит вспоминать тот день, и всё равно вспоминает. Обдумывает всё заново, пропускает через себя все эти события, пытается понять – неужели ничего уже не будет, как прежде? Не будет этих теплых вечерних посиделок за семейным столом, несмешных шуток брата, но всегда улыбчивой матери, витающего в облаках отца? Ответ слишком короткий, но в то же время безумно страшный, чтобы произносить вслух, Чонгук произносил его только в голове – нет, не будет. Вся его мирная счастливая жизнь с громким выстрелом сломалась тогда, разделилась на до и после с осознанием, что всё это счастье было обманом. Его придумал и подарил им дьявол, а когда пришел за расплатой, то глупец в виде отца Чонгука решил избежать её. Думал, сможет спрятаться, убежать. От дьявола убежать нельзя, невозможно. Семья Чон понесла наказание в тот роковой день. Его исход навсегда сломал младшего Чона, заставив ненавидеть отца. Но это была даже не та самая расплата, только лишь наказание, расплата – впереди. И цену за счастливую жизнь придется платить Чонгуку и брату. Не отцу, по вине которого это всё вообще произошло. А потому любовь к родителю сменилась сначала холодом, потом презрением, и теперь медленно, но верно перерастает в ненависть. Гук не понимает, правильно ли это. Он вообще перестал понимать что-либо с тех пор, как перестал слышать голос матери. Парень смотрел в хмурое небо и видел там её грустный взгляд. Она не знала. Не знала, что её муж заключил сделку с бесом, взамен пообещав души своих детей. Но Чонгук, едва ли страшная правда вылилась в свет, твердо решил – он свою душу не отдаст. Он с демоном никак не связан. Пока что. И не допустит этого. Сбежит, и тот его никогда не найдет. Единственное, что пока останавливало юношу от побега – Хосок. Его старший брат. Его душа тоже должна перейти в руки мерзкому черту, вот только Хо, в отличии от Чонгука, к этому относился спокойно, смиренно. Смирившийся человек – отчаявшийся человек. Хосок тоже со жгучей болью на сердце переживал случившееся, но считал своей обязанностью, как старшего, быть сильным. И был им, хотя бы старался. А вот Чон увядал на глазах с каждым днём. Единственный свет, оставшийся ещё с прошлой жизни, где было это фальшивое счастье – был его верный пёс. Чёрный питбуль, которого парень сейчас выгуливал. Молодой Рафаэль носился среди высокой травы, иногда предпринимая попытку убежать в дремучий лес за очередной зверушкой, но громкий голос хозяина его останавливал, и пес быстро, будто ракета, мчался к ногам парня. Чонгук в очередной из таких разов присел на корточки перед псом, поглаживая его по черной шкурке, через силу выдавливал из себя эту, полную скрытой боли, улыбку, но Рафаэль всё чувствовал. Он принюхивался, буквально чуя, как сердце хозяина внутри обливается кровью. Слышал его немой вопль. Видел в его глазах, что совсем не давно ещё светились ярче любого фонаря в этом мире, теперь там лишь тьма. Непроглядная, черней и глубже самой большой бездны, тьма. В моменты, когда взгляд хозяина особенно печален, Рафаэль тихо скулит, молящими овальными нежно-голубыми глазами смотрит, будто просит не грустить. Но, кажется, уже ничто и никто на этом свете не способно вытащить из Гука эту грусть, ставшую уже хронической, что врослась и крепко закрепилась внутри. На веки вечные. — Раф, иди ещё побегай, — нежно треплет его за черным ухом Чонгук, вновь становясь на ноги, смотря, как пёс снова пулей уносится вдаль, так и подбегает к началу высоких толстых деревьев, так и хочет меж них пробежать, будто желая потеряться в их густых ветвях, запутаться в бесконечных корнях. Чонгук вздыхает. Кто с радостью бы потерялся – так это он. Чтобы тот гад точно не нашел, из под земли не достал, с воздуха не заметил. Чонгук прекрасно осознаёт все последствия своего побега. Хосок его наверняка после этого возненавидит, отец и подавно. А вся эта группка сатанистов, с которыми они связались после смерти матери для проведения обрядов, проклянут. Но их жалкие бранные слова Гуку будут нипочем. Он с детства, как оказалось, проклят, коли его душа ему самому не принадлежит. И всё же юноша во что бы то ни стало попытается сделать её своей. Жить прежней и нормальной жизнью он уже никогда не сможет, но хотя бы жить. Просто жить, а не ждать в нервной тряске, когда дьявол заявится в очередной раз, дабы душой твоей полакомиться. Противно от такой «жизни». Парня аж передёргивает. Он смотрит на проглядывающий меж серых туч медленно начинающийся закат и томно вздыхает. Успеть бы сбежать до темноты. — Рафаэль, домой, — громко кричит Гук, и пёс тут же повинуется голосу своего хозяина, наплевав на очередную белку, что так отчаянно за собой в лес манила. Несется вслед за парнем, что, напоследок окинув ставшие за месяц жизни здесь уже привычные виды взглядом, развернулся, пойдя прочь к огромному особняку, расположившемуся неподалеку. Высокий двухэтажный из темного кирпича дом, что отлично вписывается в местные мрачные красоты, и стоит в отдалении от других домов, покрытый вокруг непроглядным лесом. Чонгук и понятия не имеет, кто жил раньше в этом темном замке, но уже месяц, как там живёт семья Чон. Уже месяц, как отец, связавшись с сатанистами, готовит своих сыновей к обрядам, после которых доступ дьявола к их душам будет открыт навечно. А ведь всему может прийти конец, если Чон старший умрет. Но он последний трус и даже смерть жены его не подкосила настолько, чтобы решиться на это. Чтобы пожертвовать собой ради «любимых сыновей», коих он их с Хосоком всегда кликал. Не такие уж и любимые, видимо, раз мужчина согласился на их верную погибель и даже людей других для этого привлек. Чонгук не знает наверняка, но он почти уверен, что это проклятие можно разбить. Смерть отца – слишком высокая для Гука цена, но дьявол других не берет. Парень не готов её заплатить, но и себя на растерзание он не отдаст. Он лучше сам загнется из-за того, что прожить в одиночку не смог, чем будет смотреть, как умирает брат. Как умирает сам Чонгук, позволяя бесу высасывать душу. Однако в то же время парень понимает, что он уже на грани. Что еще чуть-чуть, и его вера в это сломается, а потому юноша решил, что бежать надо сегодня, иначе потом он не решится. Потом будет поздно. И вот он оставляет пса во дворе, строго-настрого приказывая ждать хозяина здесь. Раф Чонгука слушается беспрекословно. Садится, и покорно ожидает парня, не зная, что когда хозяин вернется, им придется бежать через этот самый темный лес, в который пёс так стремился. Бежать долго, мучительно прорываясь сквозь ветки, не оглядываясь назад. Бежать от ужасающего прошлого к неизвестному будущему. Чонгук закрывает за собой тяжелую входную дверь особняка, устало потирая шею. Ему бы сейчас упасть лицом в подушку, да заснуть вечным сном, а не соскакивать с места, несясь куда глаза глядят. Но другого выхода нет, либо сидеть здесь и ждать своей участи, либо хотя бы попытаться вырваться из этого страшного плена неутешительных обстоятельств. Парень снимает с себя обувь, которую скоро придется впопыхах надевать, оглядываясь по сторонам, стараясь уйти до того, как дом заполнят люди с меткой дьявола на руках. Как их уродливые лица, которые уже успели присниться Чону в кошмарах и не один раз, снова исказят эти противоречивые улыбки, когда из их глоток снова польются непонятные парню слова на мертвом языке. — Господин, вы вернулись, — сбоку раздается тихий голос прислуги, на который Чонгук даже головы не поворачивает. Но, к слову, именно эта женщина, ставшая прислугой в их доме, носящая на запястье такую же черную метку, и прислуживающая их отцу лишь потому, что он – посланник дьявола, волновала сейчас паренька больше всего. Если его побег и спалят, то это будет именно она. — Ынби, уйди с глаз моих, — вышло довольно грубо, так что, помедлив, Гук добавил. — Пожалуйста. — Слушаюсь, господин, — улыбается она во все свои кривые зубы и кланяется так низко, словно с пола что-то подбирает, а потом, как и приказано было, исчезает. Чонгук вздыхает. Его от этого «господин» каждый раз передергивает. Месяц прошел, как они живут так, но он всё привыкнуть не может, да и смысл теперь привыкать, если он бежать собрался. К слову, Чонгук ведь вернулся в дом затем, чтобы лишь сделать вид возвращения. Сейчас он по быстренькому проберется к себе в комнату, возьмет давно собранный рюкзак и незаметно выскочит из особняка. У этих поклонников бесов сегодня собрание по поводу обряда над Хосоком. Его слишком поздно хватятся. А когда это и произойдет – Чон будет уже далеко от этого ненавистного, пропитанного запахом предстоящих смертей, места. Юноша облизывает обсохшие губы и уже двигает к лестнице спешным шагом, как вдруг слышит негромкий, но приказной тон сзади. — Как погулял со своим щеночком? Гук, мгновенно остановившись, кусает щеку изнутри и дышать перестает, будто боится, что его услышат, но его и так уже услышали. Черт. Ладно, сейчас главное – держаться спокойно, ничем не выдавая своего беспокойства. Закатив глаза, Чонгук оборачивается, устремляя свой взгляд в зал, где его взору открывается Хосок, вальяжно рассевшийся в кресле и перекручивавший балисонг у себя у руках – нож-бабочку, ставший неотъемлемым предметом, который Хоби всегда держал при себе, точно так же, как и сигареты. Курить парень стал после смерти матери. Неудивительно, что он быстро свыкся с происходящим, ведь за четыре недели, штуки, отравляющие его легкие, стали юноше лучшими друзьями. Помогали бороться со стрессом, из которого теперь состояла вся его жизнь. — Нормально, — буркнул Чонгук, останавливаясь в дверях и прожигая Хосока взглядом. Какой-то тот слишком спокойный, либо только что выкурил целую пачку, либо что-то задумал, и впервые в своей жизни Гук надеялся на первый вариант. Если брат раскрыл его замысел побега, то, считай, всё коту под хвост. — Почему на цепь не привязал? — все не поднимая своих глаз и тем самым не позволяя младшему прочитать всё по взгляду, спрашивает Хо. Тянет время, этим только больше мучая Чона. — Он не любит, когда я его привязываю, — пытается отмазаться Чонгук, хотя – это ведь правда. Питбули вообще очень в этом плане привередливы. Им нужна свобода. Как и Чонгуку, прямо сейчас нужна гребаная свобода. Он больше и дня здесь не выдержит, а Хосок как назло его пребывание здесь удлиняет. Хоби все вертит складной нож в руках, неотрывно смотря на острый клинок, что, то исчезает в рукояти, то появляется снова. Молчит. Чонгука это молчание начинает медленно убивать, хочется с места подорваться и прямо сейчас из особняка выбежать. Вот только, в таком случае, сомнений в том, что этот нож в руке Хо ему вслед полетит, не останется. Но Гук готов этот нож в спину принять. Уж лучше так, чем… — А я не люблю, когда мне врут, — Чон старший таки поднимает свой жгучий взгляд на брата, и тот сразу всё понимает. Хосок догадался. Чонгук непроизвольно съеживается, нервно сглатывает, но остается ровно стоять на месте. Ему теперь идти уже некуда. Брат обо всем, черт знает, как, узнал. И он его не отпустит. Более ничего не говоря, но продолжая смирять младшего прожигающим взором, Хосок тянется куда-то за кресло и достает оттуда наполненный различными вещами рюкзак, который Чонгук так старательно собирал, надеясь накинуть его себе на плечо и, несмотря на тяжесть, бежать, что есть силы прочь, пока рядом будет бежать преданный ему друг. Но Хосок этот рюкзак на середину комнаты небрежно отбрасывает, и Чонгук понимает – не будет побега. Старший своим взором пытается в душу Гуку проникнуть, на совесть этим клинком в руке надавить, но он не видит в глазах парня вину, только жалость. — Мы же это уже обсуждали, — тяжело вздыхает Хо, нервно потирая переносицу. Он так устал от выходок младшего. — Ты не сбежишь, а плечом к плечу встретишь со мной то, что нам суждено… — Суждено? — вдруг перебивает его Чонгук, чем вызывает удивленный взгляд Хоби. — А кто тебе сказал, что суждено? Отец? Ты всё ещё веришь ему, после всего того, что случилось? Лучшая защита – нападение. Чонгук это прекрасно знает. За месяц стычек то с отцом, то с братом, выучил. И если отец давно отступил, не желая теперь и слова младшему говорить, то брат все не унимается, все пытается Чонгуку втолочь, что ничего не изменить, мать не вернуть. Но младший неумолим. — Я верю в то, что нас теперь трое, а не четверо, — пока что сохраняя спокойствие, отвечает Хо. — Дьявол забрал мать, хочешь, чтобы он и нас забрал? Оставив отца мучиться? — Мучиться? — нервно смеется Чонгук. — А почему тогда дьявол самого отца не заберет? Он ведь во всём виноват, он… — Какой же ты ещё до ужаса глупый, Гук-и, — усмехается Хосок. — Хотя тебе уже двадцать, пора бы повзрослеть и понять, наконец, — он вдруг поднимается с кресла. — Ты не сбежишь от него. Сколько ни старайся, не спрячешься, — медленно приближается к брату, пыл которого быстро поутих. — Отец пытался, и что из этого вышло? Хосок подходит вплотную, хватая Гука за плечи. Тот смотрит безразличным, грустным взглядом куда-то сквозь старшего и Хо отчетливо видит – как в глазах напротив угасает ещё одна частичка надежды. Сколько ещё у него этих частичек осталось? Знал бы Хоби – все бы из брата вытряхнул. Нет места надежде там, где семья Чон оказалась. — Пойми, у нас нет выхода, — трясет он его за плечи, пока слова эти в глухим эхом в голове Чона младшего отдаются. Нет выхода. Кажется, последняя капля веры парня высыхает. Кажется, что-то наподобие осознания впервые таки пробирается сквозь, казалось бы, непробиваемые убеждения Чонгука. Врывается куда-то под корку сознания, намертво приклеиваясь. Брат перестаёт его трясти, видя, как в глазах Гука что-то меняется. Ещё минуту назад он был готов рвать и метать, носиться, словно разъяренный бык, но огонь его быстро потух. Потому что и так был на грани тушения и эти два слова, вылетевшие из уст брата, лишь добили его окончательно. — Ладно, — тихо и неуверенно кивает Чон, нервно сглатывая и стеклянным взглядом смотря на рюкзак, валяющийся на полу. Хосок одобрительно кивает, отпускает парня и, отойдя, косится на часы. Скоро особняк заполнят люди, скоро начнется собрание. Хосок на нем – главный гость, виновник торжества. Он бы попросил и младшего поприсутствовать, в конце концов, точно такое же собрание вскоре после обряда над Хоби, и насчет Чонгука проводиться будет. Да только хватит с Гука на сегодня. И так Хо наконец удалось из него дурь выбить по поводу побега, хватит. Его яростное сопротивление, что до последнего в парне бушевало, сошло на нет. Ему на место медленно, но верно приходит смирение. Смирившийся человек – отчаявшийся человек. Отчаяние – погибель.

***

Возможно, это была хорошая идея – выбраться вот так, всем вместе за город, в небольшое поселение, снять домик и, позабыв на время о городской суете и заботе, просто отдыхать в компании друзей, наслаждаться жизнью. По крайней мере, с каждым днём, проведённым здесь, Ким Мина убеждалась в этом всё больше. Ей и её друзьям эта поездка была необходима, как воздух. Слишком много накопилось за последние месяцы, пора было это выплеснуть. Идея поехать за город, к слову, была предложена самой Миной. Для такого мероприятия она собрала только самых близких; своего брата – Ким Намджуна, свою хорошую подругу и по совместительству девушку Кима – Ли Минджу, а также своих однокурсников Пак Чимина и Ким Тэхена, без которых эта поездка точно была бы грустной. Ребята добавляли нотки позитива, едва ли случалась какая-либо перепалка, так что даже вечно недовольному ворчуну Намджуну не было суждено испортить эту поездку. К счастью, в моменты, когда последний вскипал, Минджу всегда находилась рядом, дабы хоть немного усмирить пыл парня. У неё это получалось. Хоть ребята и не так давно вместе, Мина была безумно рада, что её братец и её подруга стали парой. Она считала их неким идеалом и надеялась однажды и сама встретить кого-нибудь, несмотря на то, что старший брат её очень оберегал, порой – чересчур, но Ким давно смирилась с этим. Его не переубедить, однажды она просто поставит его перед фактом, но это, по всей видимости, будет очень не скоро, но толку сейчас об этом переживать, если они приехали сюда веселиться. Компания сняла в поселении небольшой двухэтажный домик, из которого частенько выбиралась посмотреть окрестности, хотя, кроме, кажется, бесконечного и дремучего темного леса, около которого и находилось небольшое поселение, ничего интересного здесь больше не было. Но ребята не отчаивались, развлекали себя настольными играми, выпивкой, ночными поездками на тэхеновом ягуаре, на котором они сюда и приехали. Раз в два дня приходила хозяйка проверить, всё ли в порядке с домом. И отдых уже почти подходил к концу, завтра ребятам, к их большому сожалению, придется возвращаться в городскую суету, городские заботы. — Хорошо мы отдохнули, — потягивая пош, протянул Тэ, вальяжно расположившись на кресле-качалке. — Хорошо, но мало. — Нормально, — буркнул Джун, хмурясь и решая, какой бы картой ему сходить, чтобы не остаться в дураках. — Все деньги пропили уже, хватит. — Ты и пропил, собственно, — не упуская момента подтрунить своего брата, хмыкнула Мина, ловко отбиваясь от карты, которой он сходил. — Я вышла, — гордо произнесла она, приподнимаясь с мягкого ковра. — Остались вы с Минджу. Ким взглянул на свою девушку, сидящую напротив в позе лотоса. Её темные кудрявые локоны падали ей на лицо, загораживая один глаз. Не долго думая, парень аккуратно протянул руку, нежно заправляя непослушный локон ей за ухо. — Будь уверена, я тебя сделаю, — тут же усмехнулся он, едва ли встретил нежный взгляд Ли. — Это мы ещё посмотрим, — показала ему язык та, утыкаясь обратно в свои карты. Чимин в это время сидел у окна, с некой задумчивостью смотря на тучи на небе, сквозь которые, то и дело, пыталось пробиться солнце, но его лучи лишь на пару секунд освещали крыши домов, а потом скрывались в темных облаках, снова вгоняя улицы во мрак. Сколько бы свет не пытался, тьма побеждала с каждым разом. Но юношу волновало даже не столько это, сколько соседний непримечательный мрачный одноэтажный домик. К слову, за неделю отдыха тут ребята успели узнать почти весь район, а особенно своих соседей, которые постоянно приходили жаловаться на слишком шумных ребят. Все, кто жил по близости, кроме одинокого мужичка, что жил прямо под боком, но, тем не менее, ни разу не дал о себе знать. — Я выиграла! — в радостном крике Минджу подняла руки, ловя одновременно и недовольный и добрый взгляд темных глаз своего парня. — Мне никогда не везло в картах, — пожал плечами Намджун, стараясь не выдать огорчения от проигрыша. — Зато в любви повезло, — он вдруг притянул девушку к себе, слегка касаясь её губ своими, чем вызвал у той небольшие мурашки и лёгкую улыбку. Тэхен на это лишь поморщился, отпивая из горла побольше сидра, пока Мина сидела рядом и разглядывала фотографии с их отдыха. Сколько памятных воспоминаний! Девушка была уверена, что будет помнить их всю жизнь. На этой фотке они все вместе; она держит телефон на вытянутой руке, делая селфи, Джун и Ли стоят рядом, улыбаясь до ушей и обнимаясь, Чимин опять состроил рожицу, пока Тэ вообще где-то сзади с очередной бутылкой чего-то в руке. Счастливые. Улыбка сама по себе вырисовывалась на лице, когда девушка смотрела на это фото, которое она точно распечатает и повесит в рамочку, как воспоминание, что она была счастлива в кругу этих людей. — Вам не кажется это странным? — тихий вопрос задумчивого Чимина вдруг выбивает всех из колеи, заставляя Намджуна оторваться от Минджу, Тэхена от бутылки, а Мину от экрана телефона. Все, как один уставились на темноволосого парня, что, не отрываясь смотрел в окно, будто высматривая там что-то. Кого-то. — Что именно? — хмурится, не понимая Джун и встает, подходя к другу. — Наш сосед, имени которого не знает даже хозяйка этого дома, — кивает на хмурого мужчину за окном, что бродит по соседнему двору, Чим. — Мы вели себя шумней некуда, но ему, живущему ближе всех, хоть бы что. — Может он глухой, — не раздумывая, выдвигает предположение Тэхен. Его этот сосед, который показался странным всем, не интересует совсем. Не жалуется на шум? Ну и замечательно. — Да он просто мутный тип какой-то, — пожимает плечами Джун. — За всю неделю, что мы тут живем, я ни разу не замечал, чтобы он с кем-то общался, из дома почти не выходит, а если и выходит, то уходит только в… — Лес, — закончил за него Чимин, обращая свой взор вдаль, где огромным черным пятном расположился тот самый лес. В комнате на секунду стало тихо. Все будто прочувствовали небольшую пугающую атмосферу, нарушать которую никто не решался, однако первой подала голос Ли. — Да и какая разница? — она тоже встает, подходя к окну, обращая свой взор на этого мужика. Тот ходил по двору взад-вперед, будто говорил сам с собой, а ещё постоянно оглядывался на вход в свой двор, будто видя там кого-то. Увиденное навевало страшные мысли, но очевидный ответ все-таки напрашивался. — Сумасшедший. Что с бедного старика взять? — А разве вам не интересно? — вдруг обратился ко всем ребятам Чимин, на секунду отрывая взгляд от окна. — Почему он уходит в лес под самую ночь? — В гости к белочке, — смеётся Тэхен, с грустью в глазах смотря на уже пустую бутылку поша. — Я бы тоже сходил, к слову. — Алкоголик, — вздыхает и закатывает глаза Мина, сидящая рядом, на что парень только тычет её локтем вбок, пока Чимин с Намджуном и Минджу продолжают смотреть на странного типа, что, кажется, в очередной раз собрался отправиться в ночное путешествие с лес, который с наступлением темноты становился ещё темнее. До невозможности черным. — А если проследить за ним? — после очередного молчания вдруг предлагает Чимин, щурившись и наблюдая за реакцией друзей. — Нет, — тут же выставляет ладони вверх Ли, отпрянув от окна. — Согласна, — смотрит на свою подругу Мина. — Зачем? Вдруг он маньяк? — Так это я и хочу выяснить, — зловеще улыбается Чимин. Выдвинутая идея всё больше загорается в его груди, пока остальные не спешат её принимать. Видя, что друзья молчат и косятся на него, как на дурака, Чимин закатывает глаза. — Ой, скучные какие, хотите последний вечер дома проторчать? — Но ведь необязательно следить за кем-то, — от волнения обхватывает себя руками Ли. Единственное, что напрягало её всю эту неделю беззаботного отдыха в компании друзей, так это этот странный сосед. — Мы можем… — Камон, мы всё уже переделали… — вздыхает Пак, не выпуская объект интереса из виду. — Согласен, — вдруг выдаёт Тэхен, с грохотом ставя пустую бутылку сидра на стол и поднимаясь с кресла. — Считаю, что для полной коллекции нам не хватает только слежки за мутным типом. — Отлично, — тут же воодушевляется Чимин, который только и ждал чьего-то согласия. — Тогда мы пойдем вдвоём, а вы как хотите. — Я тоже пойду, — робко выдает Мина, подскакивая с кресла. Такое «приключение» пропускать нельзя. Вдруг фотопленка пополнится новыми фотографиями, которые потом будут греть душу. — Нет, не пойдешь, — вдруг включает старшего брата-зануду Джун, преграждая сестре дорогу, на что та только томно вздыхает: — Ну нет, Джун-и, я уже не маленькая, чтобы мне указывать, — пытается отпихнуть его девушка. — Восемнадцать исполнилось и всё? Типа взрослая стала? — вздергивает брови тот. Ли, видя, как между её парнем и её лучшей подругой снова начинается перепалка, спешит встать между двух дорогих ей людей, вставив своё слово. — Успокойтесь оба, — выдавливая из себя приказной тон, говорит она, и переводит взгляд на Намджуна. — Я подумала, а чего бы не сходить? Навряд ли он маньяк, — нервно сглатывает и говорит больше с надеждой, чем с уверенностью в голосе. — Но мы хотя бы повеселимся в последнюю ночь здесь. Минджу умоляюще глядит на юношу и тот, томно вздохнув, сдается под её взглядом. — Не хочется в этот лес переться, — скрещивает руки на груди он, обращая свой взор на парней. — Но ведь вам, дуракам, никогда на месте не сиделось. Чимин лишь победно ухмыляется, пропуская замечание мимо ушей и снова льнет к окну, дабы не упустить момент, когда жертва вновь выдвинется в темный в лес в неизвестном направлении и с неизвестной целью, но они всё выяснят. Вечер обещает быть интересным.

***

Мужчина, одетый в черные одеяния, быстро перебирает ногами. Каждый его шаг отдается хрустом сухих засохших веток и шишек. Он, слегка нахмурившись, глядит прямо перед собой, увлеченный своими мыслями, совсем не замечая и не слыша крадущихся сзади ребят. Те предусмотрительно держали дистанцию, дабы никак не выдать свое нахождение. Но, даже если бы постарался, мужчина все равно не заметил бы их. Погруженный в себя, будто общавшийся с кем-то у себя в голове, он слепо топал вперед, слегка поглаживая пальцами одной руки черный рисунок на запястье другой. Даже в самую жаркую погоду приходилось носить одежду с длинными рукавами, дабы замысловатый рисунок не стал открытием для чьих-нибудь любопытных глаз, а если и стал бы, то мужчина вырвал бы их, чтобы избежать лишних неприятностей. Но он и так их успешно избегал. До сих пор в небольшом селении никто ничего о нем не знал. Кому нужен сердитый старый социопат? Именно таким мужчина провозгласил себя для всех, кто когда-либо что-либо пытался узнать о нём и его жизни. Со временем люди отстали, а потому он стал уже без оглядки убегать по вечерам в лес, убежденный в том, что никому он не сдался и никто за ним не попрется. Что ж, все совершают ошибки. Ведь именно сейчас за ним плелось целых пять человек, однако трое из которых, как минимум, не хотели этого делать. — Да серьёзно, а если он просто гуляет? — тихо подала голос Мина, дабы не быть вдруг услышанной тем, кого они преследует, но в этом уже не было необходимости, ведь, учитывая, сколько звуков компания в которой, по крайней мере, один слегка нетрезвый Тэхен, издала звуков, тот мужчина давно должен был услышать их, но всё ещё этого не сделал. — Не думаю, — сощурился Чимин, ни на секунду не выпуская жертву из вида. Интерес его с каждой секундой и с каждым шагом, с которым они уходили все дальше в темноту леса, рос. — Он идёт куда-то целенаправленно. — Ставлю на то, что он маньяк, — усмехается Тэ слишком громко, отчего Пак шикает на него, но тот лишь закатывает глаза и отмахивается. — Скорее охотник, — выдаёт и своё предположение Намджун, всё это время держа за руку Минджу, что так и льнет к нему все ближе, боязно оглядываясь по сторонам. Ей стало интересно тоже, вот только страх внутри все-таки пока превалирует над любопытством. — Не вижу у него ружья с собой, — отрицает эту догадку Чимин. Компания продолжает идти, крадясь между толстых черных стволов деревьев и темных кустов, будто настоящие шпионы. Мина окидывает быстрым взором друзей; Чимин, идущий впереди, выглядит наиболее заинтересованным, что неудивительно, он всегда любит находит приключения на свою пятую точку, не раз ребятам приходилось вытаскивать парня из какой-нибудь беды, вот и на отдыхе не обошлось без его безумной идеи проследить за каким-то просто странным мужчиной. Ким изо всех сил пыталась убедить себя, что он действительно просто странный и ничего более. Тэхен, идущий сразу следом, выглядел расслабленным, но не менее заинтересованным в этой своеобразной игре, что застала друзей под покровом ночи. Но он, кажется, ни на чем не фокусировался, просто шел, глядя перед собой. Наверное, своё дело делали градусы в его голове. Джун с Ли выглядели напряженными, хотя, Минджу скорее испуганной, Намджун скорее сердитым. Но парочка не говорила свои возражения вслух, однако у них в головах давно промелькнула мысль, что стоило остаться дома, чем переться неизвестно куда и неизвестно за кем. Сама Мина же, кажется, будто начала предчувствовать что-то. Интуиция посещала девушку редко, но в те редкие моменты, когда это происходило, она никогда не подводила. И вот сейчас Ким ощущала, как сердце бешено бьется, а ноги будто не хотят плестись вслед за друзьями. Вслед за тем мнимым маньяком. Хотелось развернуться и бежать прочь. Но девчонка упорно игнорировала это желание в себе, боясь показаться трусишкой. Чимин, возглавляющий шпионов, вдруг резко остановился, подняв зажатую в кулаке ладонь слегка вверх. Компания среагировала молниеносно, тоже тормозя. — Чего там? — раздался в тишине шепот Минджу, что пыталась выглянуть из-за спин парней. Но парни молчали в ответ, а потому девушка, выпустив ладонь Джуна из своей, обошла их со стороны и тоже замерла на месте, уставившись вперед. И это то, ради чего они так долго пёрли сквозь лесную чащу? Взорам друзей открылся огромный, еще более мрачный, чем сам лес, особняк. Он виднелся вдали, но уже казался громадным. Мужчина, за которым следила компания, смело направлялся прямо к нему. — Становится интереснее, — радостно и с каким-то хищным блеском в глазах потер ладони Пак, но Ли вдруг шарахнулась назад, опять за спины парней, тем самым заставив их обернуться на неё. — Не нравится мне это, — жалобно пропищала она. — Пошлите отсюда, — девчонка с мольбой в глазах взглянула на Намджуна, надеясь найти в глазах своего парня поддержку, но юноша, кажется, уже и сам загорелся этой идеей. Ребячье любопытство проснулось в нём. — Брось, не можем же мы отступить сейчас, — поставил руки в бока Чимин. — Мы почти дошли, мы не можем вернуться, не дойдя до конца. — Окей, он имеет в лесу огромный особняк непонятно для чего, — констатировала Мина. — Разве цель нашего шпионажа не достигнута? — вступилась она за подругу. — Разве не можем мы развернуться и… — Нет, — хмыкнул Чимин, но тут же добавил. — Хотя, вы как хотите, а мы с Тэхеном проследим дальше. — Я тоже пойду, — уверенно заявил Джун, чем вызвал разочарованный вздох со стороны своей девушки. Подруги переглянулись. Делать нечего. Если уж парни решили в последнюю ночь устроить себе квест, придется топать с ними. Компания уже медленнее двинулась дальше. С каждым шагом особняк становился больше, ближе. Можно было уже рассмотреть его громадные окна с черными тонкими железными решетками, его треугольную крышу. Территория дома скрывалась за большим высоким забором, с острыми шпиками на его концах. Выглядело всё так, будто друзья попали в давно ушедший век в замок настоящего Дракулы. Сквозь уже редеющие деревья прорывался холодный ветер, который своим тихим завыванием будто бы шептал; «уходите отсюда, пока не поздно». Но, к сожалению, слышала его только Мина, да и девушка всеми силами пыталась игнорировать нарастающее внутри беспокойство. Тот мужчина обошел дом и, судя по скрипучему звуку с той стороны, ему открыли, и он скрылся за пугающим забором. Компания остановилась прямо перед высоким ограждением. — Что дальше? — хмыкнув, спросил Тэхен, смотря на Чимина. Они столько шли сюда, чтобы разгадать загадку странного неприветливого соседа, но получили только больше вопросов. — Надо перелезть, — предложил Чимин, уже собираясь выполнить задуманное, как Мина схватила друга за плечо, пытаясь оттащить назад. — С ума сошел? — вскинула она брови. — Мы туда, — она указала пальцем на дом. — Не полезем. Хватит приключений на сегодня, пошлите обратно. Девушка попыталась повести парня за собой, но он грубо вырвал свою руку из её хватки, на что Ким лишь томно вздохнула. Если уж Чимину что-то придёт в голову, то он ни перед чем не остановится, но выполнит задуманное. Парень, кое-как зацепившись, и ухватившись за колья, подтянулся и ловко перепрыгнул через забор, на что Тэхен только рот удивленно раскрыл, почесав затылок. Он в своем состоянии сейчас не сможет такие трюки выполнять. Юноша огляделся в поисках какой-то другой лазейки и не зря – в метрах десяти в заборе красовалась небольшая такая дыра, но пролезть можно. По крайней мере, Ким собирался это проверить. Чимин, перепрыгнув, быстро поднялся с корточек на ноги, отряхивая руки и тут же проходившись любопытным взглядом по округе. К слову, на территории особняка не было ничего интересного; голая пожухлая трава. Пак принюхался, пахло чем-то странным, будто воздух тут был отравлен. Над крышей дома пугающе парили два коршуна, будто смотря прямо на парня, как на добычу. Во многих окнах особняка горел свет, но Чим едва ли мог рассмотреть что-либо за плотно задвинутыми шторами. Надо подходить ближе. Парень поёжился, обхватив себя руками, но сделал это больше от ветра, чем от страха. Солнце закатилось. С наступлением ночи стало прохладно, или просто здесь было холоднее на несколько градусов. Сбоку послышался шум. Чимин тут же повернул голову, наблюдая, как из под забора показывается голова Тэхена. Позже, кряхтя и пыхтя, парень вылез полностью, отряхиваясь. За ним, не медля, показалась макушка Намджуна. — Ну что там? — послышался из-за забора голос Мины. — Залезайте, увидите, — усмехнулся Чим, уже смело-несмело шагая к дому. — Да они издеваются, — прошипела Мина, садясь на корточки и пытаясь рассмотреть что-то через дыру в заборе, но тщетно. Она вздохнула, поворачивая голову в сторону подруги. — Полезем? Та нервно сглотнула, уже намереваясь отрицательно замотать головой. Страх уже не просто превалировал в Минджу, он заполнил её всю до краёв, заставлял руки дрожать, ноги подгибаться, а тело покрываться мурашками. Но Намджун за забором, а Ли чувствует себя в безопасности только рядом с ним. Потому, боязливо оглядевшись по сторонам и поняв, что стоять тут в окружении тьмы совсем не вариант, девушка согласилась. Уже через полминуты подруги тоже были на той стороне и тоже осматривались. Намджун взял Минджу за руку, и та сразу же почувствовала себя лучше, а Мина, поджав губы, зашагала к парням, стоявшим у окна дома и пытающихся что-то там разглядеть. — Ну и? — недовольно буркнула она, подойдя. — Видите его? — Ким тоже попыталась заглянуть в окно, но сквозь полупрозрачную штору мало что было видно, только неотчетливые силуэты. Кажется, народу в доме было не мало. — Не вижу, но знаю, что он там, — тихо прошептал Чимин. — Пытаюсь понять, о чём они говорят. Тэхен, стоящий рядом, шмыгнул носом. Лёгкое опьянение после сидра сходило на нет, но смелость при этом никуда не девалась. Однако, оглядываясь в очередной раз вокруг, парень сделал в своей голове вполне логичный вывод. — Знаете, судя по обстановке, — начал он, когда Джун с Ли подошли сзади. — Всё это выглядит так, будто за стенами этого особняка происходит что-то… странное, не для других глаз. — Не для наших глаз, — тут же поправила его Мина. — Надо уходить, пока нас не заметили. Она схватила обоих парней за плечи, пытаясь отдернуть от окна, как Чимин вдруг резко дернулся вниз, крича: — Присядьте быстро. Вся компания тут же оказалась на корточках, затаив дыхание. Лишь Ли тихо пикнула, но сама же заткнула себе рот рукой. После непродолжительного молчания Чим тихо всполз вверх по стене дома, аккуратно заглядывая вновь в окно. — Что случилось? — в легком испуге, который с каждой секундой становился всё больше, спросил Намджун. — Ничего, — облегченно выдохнул Чимин, уже полностью выпрямляясь. — Думал, нас заметили. — Иди на хрен с такими приколами, — обиженно пихнула его вбок Мина, тоже поднимаясь, но вдруг с громким криком отскочила в сторону. Её примеру последовали и остальные, моментально обратив свои взоры в сторону. В метрах десяти от них, стоя на четырех лапах и будто готовясь к прыжку, стоял черный питбуль, сливаясь с темнотой вокруг. Именно поэтому ни один из ребят до последнего не замечал собаку, что резко подала голос, учуяв незнакомцев. Лишь его голубые глаза, прямо на чужаков направленные, как будто светились в темноте. Голубым огнём горели. Но пёс не спешил нападать. Его хоть и неимоверная злость на этих посмевших зайти на его территорию людей прорывала насквозь, но питбуль не глуп. Он будет ждать приказа хозяина, который, услышав истошный лай, уже спешил к своему пёсику, дабы узнать, в чём дело. — Тихо, — прошептал Намджун, смотря на животное. — Без резких движений отходим к забору и смываемся. Но, едва ли компания сделала шаг в сторону, пёс чуть не кинулся, слегка подавшись вперед, вынуждая Ли от страха вжаться в руку Кима и зажмуриться. — Спокойно, это всего лишь собака, — нервно хмыкнул Чимин, а сам уже позабыл и о странном соседе, и любопытство куда-то улетучилось. До добра его идеи разбавить скучный вечер никогда не доводили. Кажется, не доведут и сейчас, ведь только глухой не услышит лай пса. — Рафаэль, ты чего? — послышался чей-то голос со стороны, и друзья и подавно замерли на месте, все, как один, наблюдая, как из-за угла особняка выходит молодой парнишка, с лёгким недовольством на лице. Но эмоция его тут же сменяется удивлением с нотками испуга. Он останавливается, стоит, как вкопанный и глядит на неизвестных ему людей в ответ. В голове Чонгука вопрос сменяется вопросом. В первую секунду он подумал, что эти ребята одни из тех, кто сейчас своими разговорами отравляет воздух в доме, но эту мысль парень тут же откинул. Компания состоит исключительно из молодых людей. Таких в их ряды редко берут, да и что бы они делали здесь – на заднем дворе? К тому же, Рафаэль на них лает. Ответ приходит сам собой, подкрепляемый громким лаем пса. Это незнакомцы. И быть они здесь не должны. — Кто вы? — дрожащим голосом и сместив брови к переносице, спрашивает он, не двигаясь с места, пока Раф кидает на хозяина быстрые взгляды, но и с чужаков глаз не сводит. Ждёт команды накинуться и растерзать их в клочья. Агрессия, что в крови у пса с рождения, даёт о себе знать. — Мы уже уходим, — тут же выпаливает Намджун, поднимая ладони вверх в смирительном жесте. Он не знает, на кого им не посчастливилось наткнуться, но надо пользоваться его относительным спокойствием и сматываться. — Нам не нужны неприятности. — Бегите отсюда скорее, — вдруг выдает этот парень, отчего у каждого в компании дрожь по телу проходит, а Ли и вовсе кажется, что она сейчас откинется. — Иначе вы их точно получите. В его голосе просьба смешалась с приказом. В глазах беспокойство и испуг. Всё это Мина успела уловить в незнакомце за те секунды, что он говорил. Сложилось впечатление, будто юношу держат здесь насильно, потому что его странная опека по отношению к тем, кто забрел на чужую территорию, вызывает много вопросов. Но нет времени на них отвечать, кем бы ни был этот парень, он прав – надо бежать и как можно скорее. — А вы типа убийцы? — вдруг спрашивает застывший на месте Чимин, пока все остальные уже ринулись к забору. Тэхен, нервно вздохнувший, схватил любопытного друга за руку, таща за собой, но Пак не унимался и упирался. — Маньяки? Сектанты? Незнакомец молчал в ответ, но на слове сектанты Мина уловила, как что-то во взгляде парня промелькнуло. Кажется, это был крик отчаяния. Но услышать его было невозможно, так как пёс все не унимался и лаял на посетителей, не переставая, пытаясь хоть через голос выплеснуть свою агрессию. Злость. — Придурок, пошли отсюда, — рявкнул на друга Тэхен, и лишь тогда Чимин позволил другу потащить себя. Чонгук смотрел им вслед, но сзади вдруг послышался звук открывающейся двери, знакомые до боли голоса. Парень прикрыл глаза, шумно вздыхая. Они не успели. Минджу, которую Намджун намеревался пропихнуть через лазейку первой, вдруг дернулась прочь от дыры, рядом с которой только что образовалась ещё одна, но намного-намного меньше – след от пули. Все повернули головы разом, уставившись на мужчину, который, держа в руках ружье, целился им прямо на ребят. Одет мужчина был мрачно; темная рубашка, заправленная в еще более черные потрепанные брюки. Рукава были заправлены, так что на запястье можно было увидеть странный рисунок. Издалека не было понятно, что там, но Мина почему-то обратила внимание именно на него. Не успели ребята хоть как-то среагировать, как из-за угла посыпался ещё народ, среди которого друзья тут же узнали их угрюмого соседа. Он смотрел на компанию с нескрываемым отвращением, видимо, тоже опознав их. — Так так так, — закачал головой мужчина, всё продолжая держать ребят на прицеле и медленно ступал вперед. — Кто это тут у нас? — Не стреляйте, — снова подал первым голос Намджун, кидая на первого вышедшего парня быстрые взоры. Тот затих, сгорбился, поник, едва ли во двор вышел этот безумец с оружием и остальные. В его опущенном взгляде Джун читал сожаление и это вселяло только больший страх. Не хотелось даже думать о том, что они только что упустили свою возможность скрыться. — Джэхек, ты знаешь их? — обратился к их соседу вооруженный. — Да-а, — противным голосом протянул тот, скалясь. — Эти гаденыши всю неделю не давали мне спать. — Так попросил бы сделать музыку по тише, — вдруг усмехнулся Тэхен. Но это был нервный смешок, даже градусы не помогали не впадать в панику. — Странный какой, вот мы и решили за тобой проследить. Поняв, что друг выдает их план с потрохами, Намджун растерялся, а вот Чимин нет. Он выпрямился, пытаясь взять ситуацию под контроль, хотя, возьмешь тут, когда прямо на тебя дуло направлено и, учитывая, как смело выстрелил мужчина в забор, сделать то же самое прямо в людей ему ничего не стоит. — Да, мы поняли, что забрели, куда не следует, — запинающимся голосом сказал Пак. — Позвольте нам уйти, мы никому и ничего не расскажем. — Конечно вы не расскажите, — усмехнулся тот с ружьем. — Мертвые ведь не говорят. Теперь уже все не на шутку перепугались, а Ли даже спряталась за спиной парня, чувствуя, что ещё чуть чуть и она откинется от страха прямо здесь. Даже стрелять в неё не придется. — Прошу, нет… — поднял руки вверх Намджун. Страх сковал его тело, но боялся он не столько за себя, сколько за девушку и сестру. Девчонки молчали, будто ожидая своей участи, лишь губы их слегка подрагивали. Не знает Ким, во что они впутались и на кого наткнулись, но дуло, направленное на них и все эти люди, скалящиеся во весь рот, ничего хорошего им не сулят. Идея поиграть в шпионов уже не казалась такой уж заманчивой. Она вообще больше не казалась такой. С треском провалилась и все поняли, что в очередной раз повелись на игру Чимина. Доигрались. — Не убивай их, — вдруг подал голос тот парень, подходя прямо к мужчине. — Не хочешь смотреть, так уйди отсюда, Гук-и, — лишь буркнул на сына Чон старший. Мягкий характер младшего всегда раздражал мужчину. Будь здесь Хосок, только поддержал бы отца. — Я имею в виду, не убивай их сам, — вдруг поясняет Чонгук, придумав в голове отличный план. — Ты же знаешь, когда это случится, нам с братом наверняка нужны будут жертвы, — он нервно сглатывает, но пытается не выдать своё беспокойство за маской смелости. — Да, чтобы пустить кровь, — поддакивает кто-то из толпы. — Схватим их, Иль. Чон Иль, не опуская ружье, думает. Целый месяц им удавалось успешно скрывать все свои грязные делишки за стенами и забором, но вот надо же было каким-то малолетним ублюдкам влезть сюда. Проследив, так сказать, за Джэхеком, да и еще в ночь, когда у них собрание, когда каждый час перед предстоящим обрядом, что состоится уже совсем скоро, на счету и отвлекаться нельзя. Но эти малолетки – как заноза в заднице, проще убить их, а тела сжечь, и никто не узнает, что они были здесь. Никто. Но предложение сына звучит разумно. Когда разум его сыновей будет под контролем беса, тот явно захочет придушить кого-нибудь, и будет хорошо, если для этого в доме будут находиться жертвы, вроде них. Чон старший, проведя мысленную войну, наконец хмыкает, опуская ружье. — Схватить их. — Что? Нет! — тут же послышался отчаянный крик Джуна. Он, наряду с парнями, попытался дёрнуться в сторону, предпринять что-то, но в порыве паники и пульсирующего в жилке страха, всё, что смогли сделать ребята, это попытаться оказать сопротивление, но бесполезно. Люди, внушавшие дикий страх, быстро окружили их, а так как толпа убийц-маньяков-сатанистов преимущественно состояла из довольно крепких мужчин, поймать и скрутить испугавшихся до дрожи по всему телу ребят не составило труда. Да и то, большое сопротивление оказывал лишь Намджун, матерясь и брыкаясь, приказывая не трогать ни девушку, ни сестру, грозясь порвать тут всех на куски. Чимин, всё еще погруженный в какие-то свои мысли, кажется, не понимал вообще ничего, кроме того, что его очередная идея завела друзей в такие дебри, что шансы на выход медленно стремятся к нулю. Тэхен, находившийся под градусами, быстро трезвел, но, ровно как и Чим, ничего не понимал, принимая всё происходящее будто бы за какую-то шутку – пранк. Сейчас всё прекратится, взорвется хлопушка и им скажут, что это был простой розыгрыш, однако, учитывая то, что их уже потащили ко входу в дом, эта мысль, за которую парень так отчаянно хватался, угасала. Минджу же не сопротивлялась вовсе, зажмурившись, таким образом надеясь спрятаться, чтобы не видеть никого вокруг, она покорно позволяла чужим грубым рукам вести её куда-то. Всё казалось сном. Вот сейчас она проснется и никого вокруг не будет. Но истошные крики её парня острым лезвием входили в сердце, заставляли понять, что все это – пугающая реальность. Мина тоже не сопротивлялась. Удары своего сердца слышала даже в голове, и всё не сводила глаз с того парня, что предупреждал их бежать. И не только он. Едва ли компания поплелась за этим чертовым соседом, всё нутро девушки буквально кричало остановиться, развернуться и бежать прочь в обратную сторону, но девушка не слушала внутренний голос. А стоило бы. Чонгук лишь печально смотрел неизвестным вслед. Точно непонятно – что будет с ними, если они останутся в особняке, но ясно лишь то, что ничего хорошего. Всё произошло так быстро и так внезапно, что времени на сообразить было очень мало, но Гук сумел и теперь всеми фибрами души надеялся, что у него получится осуществить задуманное. Юноша всего лишь пошел на внезапно начавшийся громкий лай Рафаэля, а наткнулся на них. Кто они? Зачем влезли сюда? Пошли за Джэхеком из-за простого любопытства? Как бы их это любопытство не довело до погибели. — Что, блять, происходит? — со стороны послышалось недовольное бурчание Хосока. Он стоял у подножия лестницы, ведущей на второй этаж и, в удивлении вскинув брови, наблюдал за тем, как в дом вводят каких-то студентов, перепуганных до ужаса, один из которых проявляет явную агрессию, но взгляд Чона вдруг скользнул по девчонке с кудрявыми темными волосами. Та, словно птица с подбитым крылом, которую хищник тащит в нору, боязливо смотрела по сторонам, пока не встретилась взглядом с ним. Тогда девчушка испугалась ещё больше, поспешно отводя глаза. — Мы ломали голову над тем, где бы найти жертв для наших будущих дьяволят, — радостно прокряхтел вошедший следом Джэхек. — Так они сами приползли к нам в ловушку. Хоби на мужика лишь с презрением покосился, а потом перевел взгляд на входящих в дом отца и младшего брата. Последний выглядел мрачновато. На нём лица не было, а вот Чон старший бодрячком, будто ничего странного не происходит и подобные ситуации происходят каждый гребаный день. — Мы прервали собрание из-за шума с заднего двора, — ставя ружье в коридоре, пояснил Иль. — Оказалось, какие-то подростки пробрались к нам на территорию. — Уверена, они уже успели об этом пожалеть, — из неоткуда взявшаяся Ынби, скривилась в недоброй ухмылке. Чонгука от этой гримасы аж передёрнуло. Звуки орущего и активно сопротивляющегося парня отдалялись, скрывались в подвале. Гук покосился сначала на отца. Парень, кажется, только-только смирился со всем и со своей участью, как мужчина снова удивил своей жестокостью и глупостью. Какое он право имел хватать этих людей? Это уже переходит все границы, это уже выходит за пределы их темного особняка. Ребят ведь обязательно хватятся искать, неужели Чон старший не видит явных рисков? Но возражать Чонгук не смел. Отец сегодня и так на взводе из-за собрания. Пора уже отдавать долг дьяволу, а они всё возятся и бездействуют. Теперь ещё и обуза в виде «жертв» свалилась на их плечи. Гук посмотрел на брата, пытаясь найти поддержку в глазах того, но Хосок выглядел безразличным и отстраненным, как обычно. Неужели никого в этом проклятом доме не волнует то, что они только что схватили людей и собираются принести их в жертву дьяволу? Нет? Мир сошел с ума. Мир Чонгука точно сошел с ума.