malefic

Намджун сопротивлялся настолько сильно, что его пришлось вырубить. Его огрели чем-то тяжелым по затылку. Когда юноша очнулся, то в панике начал оглядываться по сторонам, тут же наблюдая, что их всех привязали к каким-то крюкам. Судя по тому, что вели их куда-то вниз и что пахло здесь сыростью, находились они в подвале. — Минджу? Мина? — тут же позвал хриплым голосом Намджун, вглядываясь во мрак. Помещение, в котором они находились, освещалось лишь слабым светом лампочки, одиноко весящей сверху, что только добавляло страха, который и так уже сочился изо всех щелей. — Мы здесь, — в один голос ответили девушки, только голос Минджу дрожал, девчонка, кажется, плакала. Намджун с громким тяжелым вздохом откинул голову назад, опирая её о холодную ровную стену, прикрыл глаза. Агрессия поутихла, но в голове сейчас крутилось столько бесконечных мыслей, что из-за безысходности хотелось рвать на себе кожу, а ещё лучше – снова отключиться, потому что, пока парень был в отключке, он хотя бы ничего не ощущал. А теперь он, возможно и не в здравом уме, но определенно в сознании, и теперь он отчетливо понимает – они в полной жопе. Мысли так крутятся бурным потоком, не знают, за что зацепиться. Всё происходящее кажется чем-то нереальным. Будто, едва ли они пересекли забор, то оказались в совершенно ином мире – мрачном и безнадежном. Здесь нет места свету, здесь люди злые, пропитанные жестокостью. — Ну, и во что мы вляпались? — тихо произнес Джун, глядя в пустоту перед собой. — Не знаю… — так же тихо ответил ему Чимин, и Намджун резко округлил глаза, поворачивая голову в сторону друга, что был связан совсем рядом. — Я убью тебя, Чимин, — вдруг зло прошипел Ким. — Давай-те проследим, давай-те полезем через забор, — начал передразнивать друга он. — Проследили, блять! — Джун-и, пожалуйста, не кричи, — послышался жалобный всхлип Ли. Девушка была и так напугана до самых костей, а разъяренный парень вселял ещё больший ужас. — Солнышко, не лезь сейчас, — рявкнул Намджун, и Минджу сразу сомкнула губы, а слезы новым потоком покатились из глаз. — Я ведь не заставлял вас идти со мной, — начал оправдываться Чимин. Он и сам-то был напуган до предела, но всё еще не хотел признавать, что они теперь в ебаном подвале из-за него. У них был шанс сбежать, но он притормозил, накинувшись с расспросами на того паренька с собакой. Гребаный интерес брал верх даже в такой ситуации. Похоже, эта ошибка стоила им жизни. — И что бы это изменило? — не унимался Джун. — Ты бы попал к ним в ловушку один, а мы ринулись бы тебя спасать и всё в итоге привело бы к тому… — К тому, что мы оказались здесь, — внезапно подала свой голос Мина. — Я знаю, все напуганы, но если мы сейчас друг другу глотки перегрызём в поисках виноватого, то лучше не станет. — Да? И что ты предлагаешь? — вмешался ещё и Тэхен. — Сидеть здесь и ждать, пока нас порешают эти… А кто они, черт возьми? Все замолчали. Каждый задумался над тем, к кому в лапы именно они попались. На маньяков не похожи, слишком уж их много. Но люди эти явно не в себе. Кто в своём уме будет хватать подростков, наставлять на них дуло, запирать в подвале? — Сектанты, — глядя в одну точку, сказал Чимин. — Я видел у многих рисунок пентаграммы на запястье. — Я тоже видела, — закачала головой Мина. Намджун снова тяжело вздохнул. Огляделся по сторонам в поисках чего-то, с помощью чего они могли бы освободиться, но комната была пуста. Будто специально подготовлена для того, чтобы держать здесь пленников. Кто знает, быть может, они уже не первые… — И ч-что нам делать? — всхлипнув, спросила Минджу. У неё уже начался нервный тик, до того она была напугана. — Остается молиться, — выдохнул Тэхен. — О, думаю, мольбы нам не помогут, — нервно усмехнулся Чимин. — Учитывая всё, люди в этом доме поклоняются совсем не богу. В подвале вновь повисла тишина. Ребята уже были банально не в силах сказать что-либо. Страх перед неизвестностью насильно затыкал их рты. Всё было похоже на сценарий из какого-нибудь фильма ужасов, вот только ужасало то, что всё происходило по-настоящему. — Но ведь нас хватятся, — вдруг нарушила тишину Мина, глядя на друзей. — Хозяйка дома с утра придет за ключами и обнаружит, что нас нет. — И, конечно же, сразу поймет, что мы схвачены и упрятаны в особняке в гребаном лесу, — иронично проговорил Чимин. — Она скорее подумает, что мы сбежали, не заплатив вторую часть оплаты, — хмыкнул Тэхен. — Не подумает, — возразил ему Намджун. — Твоя тачка же на месте, да и вещи наши на месте. Откуда-то сверху вдруг послышался какой-то шум, и все ребята тут же притихли, даже Ли перестала тихо вхслипывать, вслушиваясь в пугающую тишину. По лестнице к ним кто-то спускался, слышны были голоса двух парней. Один – тревожный, второй – уверенный. Мина быстро начала соображать, кому они могут принадлежать. В проеме показались два парня, слегка похожих друг на друга. В одном из них друзья тут же узнали того парнишку, что умолял их бежать отсюда, второго они видели лишь мельком, когда их заводили в дом, но взгляд его не был доброжелательным, кажется, их явно не спасать пришли. Вошедший, тот, что постарше, оглядел привязанных внимательным взором, на секунду задерживая его на кудрявой девчонке, отчего кулаки Намджуна самопроизвольно сжались. — Кто вы такие? — тут же подал свой грозный голос он, заставляя внимание двух парней перейти на него. — Почему нас схватили? Что с нами будет? В ответ на это один из парней лишь усмехнулся, пока второй поджал губы, не желая встревать в разговор, который сейчас начнется. — Тебе не кажется, что слишком много вопросов льется из твоего рта, а? — Хоби вздернул брови, засунув руки в карманы и вальяжно прошел глубже в темную комнату под прожигающий взор Джуна. — Не старайся, дыру во мне не сделаешь, — с насмешкой в глазах проговорил Чон. — Вы сатанисты, да? — опять за своё принялся Чимин, чем тут же вызвал недовольство со стороны друзей. — Господи, Чим, хотя бы сейчас помолчи, — обратился к нему Намджун, понимая, что снова заводится. — Что? — снова начал защищаться тот. — Я просто пытаюсь понять, кому мы попались. — О, вы попались, это точно, — дьявольски улыбаясь, будто пропел Хосок, снова кидая свой взор на интересующую его фигуру, ради которой он и спустился в подвал, несмотря на запреты отца этого не делать. Минджу испуганно и с нескрываемым страхом в глазах смотрела на парня в ответ. Сжавшись, девушка старалась стать как можно меньше, будто пытаясь и вовсе исчезнуть, лишь бы не видеть его пристального взгляда, выдерживать который не было сил от слова совсем. — Жаль это сообщать, — еле заставив оторвать от неё взгляд, продолжил Хо. — Но никто из вас не выйдет из дома живым, верно, братец? — он слегка повернул голову в сторону Чонгука, который всё это время стоял и читал немой ужас в глазах каждого привязанного. — Верно, — как-то неуверенно кивнул он. Мина только ещё больше убедилась в том, что этот парень совсем не такой, как остальные жильцы этого особняка. Даже отсутствие у него на запястье рисунка говорило об этом, хотя, у второго парня запястье тоже было чистым. Быть может, они ещё не сектанты, но явно собираются ими стать. Девушка так и не поняла значение слов; «когда это случится, нам с братом наверняка нужны будут жертвы». Из этого стало понятно лишь то, что эти двое – братья и, видимо, их к чему-то готовят. К чему-то, после чего им нужно будет «пустить кровь». И, видимо, именно для этого Мину и её друзей схватили. Они самые настоящие жертвы в этом доме и в то, что живым им отсюда не выйти, верить не хотелось, но это звучало, как самая настоящая суровая правда. — Думаю, я достаточно вас напугал, — хмыкнул Чон старший. — Но я вообще не для этого сюда приходил, — он вдруг повернулся в сторону Ли с диким оскалом на лице, начиная двигаться в её сторону. — А чтобы повеселиться. Девчонка тут же дернулась, но крепко связанные руки не позволили сдвинуться и на сантиметр. Она начала биться ногами о пол, до боли вжимаясь в холодную стену, будто пытаясь пропасть в ней и издавала какие-то нечленораздельные звуки, которые заглушал вновь начавшийся плач. — Не смей её трогать, урод, — Намджун тоже дернулся, но это движение лишь отдалось дикой болью в запястьях. Парень, скрипя зубами, наблюдал затем, как этот мерзавец подходит к его девушке. — Слышишь? Только пальцем тронь, и я вышибу тебе все мозги! Остановившись прямо перед бившейся в отчаянии девчушки, Хосок презрительно посмотрел на угрожающего ему парня. — Не трать силы напрасно, — усмехнулся он, присаживаясь на корточки перед Ли. — А ты будь хорошей девочкой, иначе мозги наружу полетят не у меня, а у твоего, как я понял, бойфренда, — Хоби неожиданно протянул руку куда-то себе за спину и ловко достал оттуда револьвер, направляя его прямо в голову Джуна. Тот ни на секунду не испугался, наоборот, только с большей силой начал биться в агонии, хотелось рвать и метать, но всё, что он мог делать – беспомощно ерзать на месте, покрывая ублюдка отборным матом. Вот только Ли оказалась чуть умнее. Несмотря на всю обреченность их положения и на собственный нервный срыв, она замерла на месте, лишь слезы медленно стекали по её щекам, и красными глазами смотрела на ухмыляющегося юношу перед собой. Она могла поклясться, что ненавидела его сейчас больше всего на свете и, если бы у нее был в руках пистолет, то она смело бы выстрелила в него, не поведя глазом, хотя до этого ни разу оружие в руках не держала, более того, боялась его до смерти. Но брать на себя роль палача ей не придется, она связана, она – жертва, все, что ей остается, это подчиняться, желая сохранить жизнь своему буйному парню как можно дольше. — Умничка, — зло усмехнулся Чон, заводя руку ей за спину и отстегивая от крюка, к которому та была привязана. — Вас всё равно поймают! — вдруг вмешался Чимин. — Вас всех посадят! — Интересно, кто? — дернул бровями Хосок, крепко держа Ли за руки и заставляя её подняться на ватные ноги. — Как кто? — удивился тот. — Полиция, конечно! — Да что твоя полиция может? — накренив голову вбок и с иронией в глазах глядя на парня, спросил Хосок. Наивность этого парнишки удивляла. — Они слабы перед тем, кем станем мы. — А кем вы станете? — дрожащим голосом спросил Тэхен. Хоби посмотрел на него со злостью во взгляде и тот тут же поджал голову, уже жалея о том, что подал голос. Хосок шумно вдохнул. В этой комнате пахнет страхом и ненавистью. Прекрасно. — Меньше знаешь – крепче спишь, — пояснил он, уже направляясь к лестнице наверх и таща за собой Минджу под очередной рёв Намджуна. — Хотя, навряд ли ты заснешь сегодня ночью, я прав? Он напоследок одарил оставшуюся четверку победным взором, а потом кивнул Чонгуку, что тут же прошел вперед в сторону второй девушки. — Нет! — Джун уже прямо взревел. Казалось, дай ему волю, и он свернет к чертям целый мир. Сравняет его с землей. Столько в нём сейчас было ярости, что лилась из него бесконечным потоком. — Не смей забирать ещё и её! — он отчаянно бился на месте, уже до красных пятен стерев свои запястья, но без толку. Видимо, его предусмотрительно приковали покрепче. Мина с замиранием сердца смотрела за тем, как парень, что пытался спасти их, неумолимо приближался. Он так же присел на корточки, освобождая её руки и надеясь, что подавлять сопротивление не придётся. Но Ким и не думала сопротивляться, читала в его глазах немую просьбу; Верь мне. И верила. Потому что он – единственная надежда, за которую девушка хваталась кончиками пальцев, боясь упасть в пропасть отчаяния, из которой она потом уже точно не сможет выбраться. Покорно позволила ему схватить свои руки и повести за собой, пока друзья провожали её печальными взглядами. — Уроды, — шумно выдохнул Намджун, когда дверь где-то сверху хлопнула, оповещая о том, что его девушку и сестру только что увели два ублюдка себе на развлечение. От понимания этого и того, что сделать он ничего не может, кровь стыла в жилах, а от головы будто бы шел пар. Намджун себе этого никогда не простит. Если выживет.

***

Минджу боязливо оглядывалась по сторонам, разглядывая интерьер особняка. Его внутренне убранство – последнее, что интересовало девушку сейчас, но ей было просто необходимо зацепиться взглядом за что-то, на что-то отвлечься, лишь бы не думать о том, что её сейчас ждет. А, судя по тому, с какой силой сжимал её руку этот парень, и как быстро мчался он куда-то, ведя её за собой – ничего хорошего её не ждет. Когда они только вышли из подвала, до ушей долетели громкие голоса, что быстро остались где-то позади. Видимо, все те люди всё ещё находились в доме. Ли успела лишь мельком бросить взгляд на вход в комнату, где ярко горел свет и где, по видимому, они и находились. Далее глаза её встретились с глазами какой-то женщины, одетой, будто горничная. Наверное, самая жуткая прислуга из всех, что Минджу видела. Женщина стояла, шепча что-то себе под нос и неотрывно глядя на то, как один из сыновей её господина тащит девчушку для сотворения грехов. Но ей не было до этого дела. Весь их особняк – один большой грех, учитывая, что здесь замышляется. Взгляд её был темным в тусклом освещении, что шел лишь из комнаты с людьми. Ли поспешила отвернуться, так как выдерживать её взор было невозможно. Она нервно сглотнула, когда еле успевала перебирать ногами, пока бежала по длинному коридору, на котором расстелился такой же длинный шелковый красный ковер, что в этом мраке отдавал бардовым, даже кровавым. На стенах висели какие-то замысловатые уродливые картины рогатых существ. Ли даже не хотела знать, кто они такие. Сзади хлопнула дверь, и девушка успела мельком обернуться, замечая, что из подвала вышел и второй парень, прихватив с собой Мину. Но Минджу не успела оглядеть их, так как волокущий её юноша начал быстро взбираться по лестнице. Девчонке пришлось глядеть под ноги, так как один раз она споткнулась и чуть не упала. Слёзы уже не катились по её щекам, застыли где-то в горле болезненным комом. Принять то, что происходит и продолжает происходить было до боли в голове сложно. Минджу просто не верилось, что ещё пару часов назад она спокойно обыгрывала Намджуна в карты, а теперь… А теперь её мальчик остался где-то там, позади, во мраке подвала, а она здесь, плетется за этим мерзавцем и сделать ничего не может. Беспомощность. Хотелось во все свое горло закричать громкое «помогите», упереться и не позволять парню тащить себя за руку, но Ли понимала, что, даже если она разомкнет плотно сжатые губы, из её уст не вылетит ни звука, а сил на сопротивление просто нет – все ушли на слёзы. Минджу ненавидела себя в такие моменты. Она была жуткой сентиментальной плаксой ещё с самого детства. Её мог обидеть и задеть любой. Лишь с появлением в жизни Джуна девушка стала более раскрепощенной, сильной. Но её броня быстро пошла по швам, стоило этому юноше лишь взглянуть на неё. Его взгляд убивал, сжигал дотла, сжирал живьем. Ли не понимала, как до сих пор оставалась жива от пережитого шока. Ведь её сердце, которое не унималось все эти часы, билось, как бешеное, грозилось выпрыгнуть из груди прочь, либо вовсе остановиться. Но девчонка была уверена – даже тогда бы её мучения не прекратились. В своей голове девушка успела перебрать все молитвы, какие знала, но бессмысленно это делать, когда ты находишься на территории тех, кто покланяется злу. Кто возносит его. Минджу никогда раньше не думала о сатанизме, о всём, что с ним связано, но теперь, кажется, она попала в самое его пекло. В самый настоящий Ад. Наконец поднявшись, Хосок в два шага достиг своей комнаты, открывая дверь нараспашку и с силой пропихивая девчонку внутрь первой. Та не сумела удержаться на ногах и упала на пол, больно ударившись коленями. Но, наплевав на боль, Ли тут же развернулась и поползла от парня прочь, пока тот заходил в комнату следом и закрывал за собой дверь, всё это время не сводя с неё хищного пристального взора. Хосок готов был сейчас благодарить даже Бога за то, что послал ему такую красавицу. А то, что в подвале остался её буйный паренёк только придавало азарта. С каким же наслаждением Хо потом будет смотреть тому в глаза. Чон уже отчетливо представлял этот момент, когда вернёт использованную девчушку тому, кому она на самом деле принадлежит. Но сейчас она принадлежала Хосоку. Ли так и пятилась назад, пока не уперлась спиной в кровать. Тогда ладони её сжались в маленькие кулачки, скребя ногтями по полу. Жертва испуганным взглядом смотрела на своего палача, что готов был высосать из неё душу и мог это сделать, даже не коснувшись. Но касаться он будет, в этом не было сомнений. Чон нарочно наступал очень медленно, растягивая момент её испуга, продлевая удовольствие. — Знаешь, — его голос раздался в тишине этой комнаты, как гром среди серого, заполненного тучами, неба. Его голос проникал под кожу, Ли буквально чувствовала это каждым её сантиметром. — Во всей этой суматохе, подготовке к обряду, отец совсем не выпускал меня из особняка, так что я жутко изголодался, — он зло улыбнулся, остановившись прямо перед девушкой, что смотрела на него снизу-вверх. Хосок резко присел на корточки, отчего Минджу вздрогнула, и провёл рукой по девичьей мокрой от слёз щеке. — Утолишь мой голод? Девчонка нервно сглотнула, отводя взгляд, не выдерживая столь близкого расстояния между ними. Она ощущала его дыхание на своём лице, его холодные пальцы на своей щеке. Эти ощущения и прикосновения тут же захотелось смыть, не чувствовать, но Ли понимала – это только начало. — Чудовище, — она прикрыла глаза, тем самым заставляя застрявшие в глазах слезы скатиться по её щекам. Хосок на её тихий шепот лишь усмехнулся, вдруг резко обхватывая горло девушки, заставляя ту в испуге широко раскрыть глаза и перевести взгляд на мучителя. В глазах парня было теперь не только желание, а самая настоящая злость. Он лишь сильнее сжал пальцы на её горле, чувствуя, как под ними пульсирует её жилка. Минджу отчаянно схватилась за его руку, широко раскрывая рот и жадно хватая им воздух, которого катастрофически стало не хватать. Она, кажется, было готова ко всему, но не к тому, что её начнут душить. — О, нет, крошка, — он вдруг дернул её на себя, дыша уже теперь ей куда-то в висок. — Пока что я ещё не чудовище, — Хосок улыбнулся, облизывая губы. — Но скоро им стану. Он разжал её горло, тут же слыша, как девчонка чуть ли не задыхается, пытаясь вдохнуть достаточно кислорода. Но, не давая ей отдышаться, Хоби схватил Ли за плечи, поднимая и тут же грубо отталкивая назад. Та тут же приземлилась на мягкую постель и, не медля ни секунды, увидела, как юноша накидывается следом. Всё, что успела сделать Минджу, это коротко вскрикнуть и выставить руки вперед, зажмурившись, но это, естественно, не остановило парня, огонь в котором разгорался все ярче и сильнее с каждой секундой. Полыхал, грозясь сжечь тут всё, оставить лишь пепел, который разнесёт по миру холодный ветер. Девушка опомнилась лишь тогда, когда в её губы жадно и настойчиво впились, тут же проталкивая горячий язык внутрь. Ей стало мерзко, неприятно, отвратно, а ладони, упиравшиеся ему в грудь, сжались, сжимая в кулаках ткань его черной футболки. Ли не отвечала на поцелуй, наоборот, пыталась стиснуть зубы, но Хосок не позволял ей этого сделать. Быстро сообразив, как заставлять её широко раскрывать рот, парень стал бесстыдно шарить руками по телу девчонки, сжимая ладонь то на её ягодицах, то на талии. Это оказывало желаемый эффект. Минджу раскрывала рот от изумления и страха, а Хо этим пользовался. Плевать, что она ему не отвечает, плевать, что он впервые в жизни будет насиловать девушку – Чон давно смирился с тем, что ему суждено быть монстром. Ну, как давно, месяц назад всего, когда он потерял мать, когда вскрылась страшная правда, когда Чон Иль рассказал о цене, которую надо заплатить. Принятие пришло к Хоби быстро. Слишком быстро. Он будто бы готовился к этому всю свою жизнь. Готовился к тому, что в двадцать три года жизнь его переменится, перевернется с ног на голову и никогда уже не будет прежней. Именно Хосок нашел этот особняк, смеясь, что он идеально подойдет «для вызова Сатаны». А так как денег у отца немерено по понятным причинам, купить этот старый, покрытый тайнами и мраком дом не составило труда. Хо пришлось пожертвовать многим – бросить работу, девушку, порвать общение со всеми друзьями. И всё ради того, чтобы исполнить долг, часть договора отца и дьявола – стать игрушкой в руках последнего. В парне копилось много злости весь этот месяц, но он успешно снимал стресс посредством сигарет. Однажды даже выкурил две пачки в день, правда, после этого хотелось выплюнуть свои же легкие. Но плевать Хосок на это хотел. Какой смысл беречь себя, если совсем скоро твоя кровь будет отравлена? А твоя кожа будет изуродована этой идиотской меткой. Но Чон отмахивается от этих мыслей, все, о чем следует думать сейчас – близость женского тела и животное желание, тугим узлом стянувшееся внизу. Хосок рычит в поцелуй от злости на самого себя, что снова позволил мыслям сожаления забраться в голову. Им там не место. Он сильный. По крайней мере, он научился таким притворяться. Отрываясь от её манящих с самого первого взгляда губ, Хо припадает к её шее, руками уже начиная расстегивать пуговицы на её рубашке. Рубашка мужская. Наверное, взяла у своего паренька. Чон слегка улыбается, не переставая при этом целовать её шею и ключицы. Стонать она сейчас будет не под своим парнем, а под Хоби. Её это наверняка травмирует, а того разъяренного быка подавно заставит слететь с катушек, но и на это Хо успешно плевать. Они – жертвы. Они сдохнут. Все остальное не важно. Рубашка была уже полностью расстегнута, когда Ли снова попыталась оказать сопротивление, однако понимая, что это совершенно бесполезно. Но банальный инстинкт самосохранения не позволял ей смирно лежать под демоном, пожирающим её изнутри. Каждое его прикосновение – будто черная метка, проклятие. Каждый его поцелуй – сильный ожог. Единственное, за что Минджу могла бы его поблагодарить, так это за то, что он хотя бы не делает все грубо, не делает ей больно физически, если, конечно, не считать того, что пару минут назад он её душил. Хосок умело скидывает с неё рубашку, несмотря на руки, которыми она активно пыталась махать. Он явно в этом деле знает толк, делает все красиво, но какого хрена Ли вообще обращает на это внимание? Этот парень собирается сотворить с ней ужасную вещь и это – первое, что должно волновать девчонку. Конечно, она могла бы расслабиться, отключить мысли, и даже, быть может, получить какое-то удовольствие, но, даже если бы слишком хотела, не смогла бы. Стоит лишь вспомнить – кто он, где она, и где её друзья сейчас, как всё тело пробивает неприятная дрожь. — Не надо, п-пожалуйста, — снова хнычет девушка, хватая парня за руки, которыми он успешно уже успел стянуть с себя футболку и теперь принялся за её юбку. Смотреть на его подтянутое тело совсем не хочется, но, лишь быстро скользнув по нему, Минджу замечает небольшой шрам на его плече, а потом поднимает глаза прямо на его лицо. Хосок слишком увлечен стягиванием с неё юбки, кажется, даже не слышал её тихой мольбы, что улетела в никуда. В пустоту. Ли бездумно уставляется взглядом в потолок, когда юноша вновь припадает к её телу, отбросив юбку в сторону. Церемониться, выделять время на прелюдия сил уже нет. Внизу у Хоби всё болезненно горит желанием. Парень поспешно стягивает с себя джинсы, а потом принимается за нижнее белье девушки. Ловко заводит руку ей за спину, расстегивая бретельки бюстгальтера. Минджу пытается стыдливо прикрыть грудь руками, но Хосок не позволяет ей этого сделать, раскидывая её руки в стороны. От желанного парня ограждает лишь тонкая кружевная ткань, от которой он тоже спешит избавиться. Парень склоняется к её дрожащему телу, целуя плоский живот, тут же ощущая, как девчонка начинает еще чаще вздрагивать. Но, как бы она не противилась, как бы не ненавидела его в этот момент, а Чон был на все сто уверен в том, что девушка его сейчас ненавидит, она хотела его. Умелые касания и поцелуи Хо сделали своё дело. Иначе бы её трусики не были настолько мокрыми. Юноша довольно ухмыляется, облизывая губы и стаскивает с себя боксеры, тут же чувствуя облегчение от стянутой вниз ткани, в которую колом стоящий орган болезненно упирался. Одной рукой обхватывая её грудь, а второй скрепляя запястья девушки над головой, Хосок, как можно шире разведя её ноги, которые Ли попыталась тут же сомкнуть, но этим лишь уперлась в бедра парня, резко вошел одним толчком на всю длину. Минджу, до этого поклявшаяся, что не издаст ни звука, коротко, но громко вскрикнула, тут же до крови закусив губу. Зажмурилась, лишь бы не видеть лицо, маячившее сверху, которое он успела проклясть тысячи, если не миллионы раз. Но толку от закрытых глаз, если девушка чувствует его в себе. С каждым грубым толчком, вгоняя член на всю длину, Хосок выбивал из неё все остатки разума. Ли действительно начало казаться, что она сходит с ума. Этих часов, что она находится вне дома, из которого компания вышла шпионить, вполне хватило, чтобы девчонка слетела с катушек. Слишком много шокирующих её событий произошло. Всё это время сердце отбивало ритм, как бешеное, но сердечный приступ так и не настигал девушку. А лежа сейчас под этим гадом и позволяя пользоваться ему своим телом, Минджу хотела лишь смерти. Мертвые ведь не чувствуют боли, верно? Вот сейчас она закроет глаза и больше никогда не раскроет их. Минджу сглатывает вязкую слюну, прикрывая веки, все еще через силу сжимая плотно губы, мыча, но не позволяя и стону выбиться из своего горла. Этот урод их не услышит. Но, едва ли Ли закрывает глаза, как с ужасом их раскрывает. Хосок снова настойчиво впивается в неё губами, сминая их, раздвигая, позволяя языку скользнуть внутрь. Чон решил, что если не услышит стонов и вздохов, слетающих с этих губ, то хотя бы растерзает их до крови, с чем парень уже успешно справлялся. Целовал, почти кусая, и только сильнее сжимал её запястья почти до хруста. Быть нежным теперь – когда она уже разгоряченная под ним, смысла не было. Всю эту мнимую нежность юноша дарил, чтобы она возбудилась. Дело сделано. Теперь он может вертеть ей, как хочет. Бездушная кукла в его руках. Хосок никогда прежде не обладал садисткими наклонностями. Кажется, только что начал. — Стони, — отрываясь от её истерзанных губ с выступающими каплями крови, шепчет прямо в них же Хосок. — Иначе будет еще больнее. Как бы в подтверждение своих слов, он с силой сжимает её бедро, да так сильно, что сомнений в том, что там останется синяк, если не шрам вообще, не остается. Но Ли сопротивляется. Сжимает плотно окровавленные губы. На глазах выступают слезы, но она смело, на удивление для самой себя, смотрит на своего палача. Она умрет тихо. Он не получит её криков. Но Хосока её мнимая храбрость в глазах только смешит. Решила поиграть в смелую, да? Играть придется по правилам Чона. Парень высвобождает её запястья из крепкой хватки, но тут же сдавливает освободившуюся ладонь на горле девчонки, на этот раз не просто пугая, на этот раз сразу с силой. Парню даже кажется, будто бы он совсем перекрыл ей кислород, потому что Минджу с таким отчаянием в глазах раскрыла рот, оттуда вылетел бы истошный крик, да рука Хосока не позволила. Юноша наслаждался этим моментом с нездоровым азартом в глазах, втрахивая девчушку в постель, а потом резко отпустил руку. Стон боли сам по себе вылетел из её горла. Ли жадно пыталась вдыхать воздух, при этом издавая громкие вздохи, которыми парень тут же начал наслаждаться. Неужели она так и не уяснила, кто над ней? Хотя, учитывая, каким взглядом она посмотрела на него теперь – вполне уяснила. Голова её резко закружилась, а перед глазами начало плыть его лицо. Минджу действительно казалось, будто она попала в Ад, и сейчас проходит очередной его круг. Боль, как физическая, так и моральная, отчаяние, вырываемое из неё с каждым болезненным стоном, ненависть, желание умереть – всё смешалось в ней, заполняя её до краёв. Но девушка и не подозревала, что обладает таким терпением, потому что все эти муки она, хоть и не стойко, но терпела. Хотя, может снаружи Ли и каким-то чудом всё ещё оставалась жива – внутри неё не осталось ничего живого. Хосок поизмывался хорошо. Впервые взял на себя роль палача и ему понравилось. Неощутимый вкус крови на губах, красные следы, оставленные им по всему её телу, стоны, вздохи и жгучая ненависть – всё, что витало в этой комнате сейчас. Делая последний толчок и изливаясь прямо в девушку, парень откинул голову назад, издавая хриплый стон, опускаясь на локтях над подрагивающим живым-неживым телом, и тяжело дыша. Голод утолён. Эта девчонка ему больше не нужна. Юноша упал рядом на постель, чтобы отдышаться, пока Минджу, содрогаясь, подтянула ноги к себе и, повернувшись на бок, свернулась в позу эмбриона. Слёз уже не было, их годовой запас давно иссяк, ей оставалось лишь тихо шмыгать носом. Так ужасно, отвратительно, мерзко как сейчас, Ли себя ещё никогда не чувствовала. Уже не понимала, кого и что ей ненавидеть. Жизнь сломалась, стала серой буквально по щелчку. Будто это ничего не стоило. Хоби принял сидячее положение, бросая на свернувшуюся калачиком девчонку косой взгляд, не излучающий ничего. Он мог бы убить её прямо сейчас, дабы не мучилась, но до обряда ещё пару дней, быть может, голод вновь настигнет его и тогда эта девчушка может очень даже пригодиться. Чон хмыкнул, удивляясь своим мыслям. Парень стал настоящим моральным ублюдком за такой короткий срок. Ещё месяц назад бы он ужаснулся от своих действий, но сейчас… Сейчас плевать. — Поднимайся, — слышит она его приказ, но не двигается с места, краем глаза замечая, как юноша за спиной начинает натягивать на себя одежду. — Ты глухая, что ли? — повышает голос, и Ли вздрагивает, медленно поднимаясь на трясущихся руках. Перед глазами всё ещё все плывет, но уже далеко не от слез. Просто видеть все, что происходит вокруг, совсем не хочется. В лицо ей прилетает её одежда, нагло отброшенная до этого на пол. Разве можно быть таким? Минджу поднимает на своего личного убийцу взгляд пустых безжизненных глаз. Почему она? Почему это всё происходит с ней? За что?

***

Едва ли Мина выходит из подвала, Чонгук её из хватки выпускает. Лишь бросает на девушку короткий взор, как бы одними глазами умоляя ничего не выкидывать, а просто идти за ним. Ким не глупая. Ким слушается. Девушка лишь мельком успевает увидеть, как её подругу тащит тот парень куда-то на второй этаж, но Гук ведёт её совсем в другую сторону. Они проходят мимо женщины, один внешний вид которой пугает до ужаса, проходят мимо комнаты, внутрь которой Мина успевает лишь быстренько заглянуть; те люди, что схватили их, сидят там за круглым столом, о чём-то говорят, пока вокруг них ходит мужчина, что направлял на них ружье, как Ким поняла – отец этих двух парней. Девчонка подумала, что, если она хоть что-то поймет в том, что происходит, то ей станет легче, но пока что легче не становилось, а вопросы ещё более огромной порцией сыпались ей на голову. Она слепо следовала за этим юношей, стараясь не отставать ни на шаг. В той бездне, в которой они оказались с ребятами, этот юноша был – как единственный лучик света, идущий с самого верха этой непроглядной бездны. В доме было много комнат, что скрывались за черными дверями. Неизвестно, кто и в каком количестве жил тут раньше, но теперь в этом доме прочно и надолго поселилось зло. Оно пробралось через каждую трещинку здания, проползло в каждую из этих комнат, повисло едким запахом в воздухе. Но вдоволь оглядеться по сторонам Мина не успела, очень быстро этот парень подошёл к одной из таких черных дверей и, раскрыв её, кивком указал девушке проходить внутрь. Та, прикусив щеку изнутри и опустив глаза в пол, робко зашла, тут же рассматривая помещение, в котором оказалась; его комната выглядела пустой. Однотонные серые обои, плотно занавешенные шторы, одиноко стоящая кровать в углу комнаты, высокий, уходящий под потолок, коричневый шкаф, письменный стол, будто из века девятнадцатого. Возникало чувство, что в этой комнате живёт одинокий, брошенный всеми и самой судьбой, несчастный человек. Чонгук, к слову, таким себя и ощущал. Он, войдя вслед за девчонкой, медленно закрыл за собой дверь, но Ким тут же обернулась, попятившись назад и в испуге смотря на юношу. — Не нужно бояться, — видя, что пока что он вызывает лишь страх в её глазах, Чон поднял ладони вверх в смирительном жесте. — Я не причиню тебе вреда. Его голос звучал спокойно, вроде и монотонно, а вроде и с кучей эмоций в тоне. Но во взгляде его Мина не увидела опасности. Если парень и привёл её сюда с плохими намерениями, то явно хорошо скрывал это. Однако девчонка так и пятилась назад, пока не уперлась копчиком в старый письменный стол. Чонгук нервно сглотнул, всё ещё дивясь жестокости своего отца. Они не имели никакого права связывать этих людей, делать их жертвами. Они должны были лишь припугнуть, но сразу же отпустить. Однако Гук ведь привёл её сюда именно по этой причине. Тяжко вздохнув, парень прошёл и уселся на свою кровать, запуская руку в черные волосы, слегка взъерошивая их. Звукоизоляция в доме идеальная, но Гук и без того знает, что делает сейчас со второй девушкой его братец. Неудивительно, Хосок всегда был сильнее, жестче, злее. Чонгук не такой и таким никогда не будет. По крайней мере, пока он принадлежит сам себе, а не мерзкому отродью из загробного мира. В комнате некоторое время висела тишина. Взор Чона был уставлен в пол, пока Мина, наоборот, не спускала с него глаз. Разглядывала его профиль, прикусив губу. Парню от силы лет двадцать, а на его лице отражено столько боли, будто он прожил целую жизнь и видел всё. Но Мина ведь ничего о нём не знала, ни о нём, ни о том, кто они все, а потому, пользуясь тем, что юноша, вроде как, и правда не желает причинять ей вреда, решила узнать хоть что-то. — Кто вы? — в комнате раздался ей тихий вопрос, но Чонгук даже и ухом не повёл, потому что ждал. Знал, что она спросит. Это – самое очевидное, что могло вылететь из её уст. — Плохие люди, — пустым взглядом прожигая пол, ответил он, словно робот. Завуалировал. Но то, что они явно не хорошие, она, наверное, и без него догадалась. — Зачем вам жертвы? Что происходит в этом доме? — посыпались на него ещё вопросы её дрожащим голосом. Однако Мина уже успела отругать себя за этой в своей голове. Судя по тому, как парень сморщился, отвечать ему не хотелось, а злить его нельзя. Он – единственная их надежда. По крайней мере, Ким очень хотела в это верить. — Ты же понимаешь, что я не могу ответить тебе, — после долгого молчания, проговорил Чон, поворачивая свою голову и устремляя свой тяжелый взор прямо на девушку, отчего та непроизвольно вжала голову в плечи, поджав губы. — Хотя бы имя своё назови, — тихо попросила она. Юноша ещё долго смирял её взглядом, а потом, сглотнув, и отведя глаза обратно в пол, тихо выдохнул: — Чонгук, — немного подумав, он спросил в ответ. — А твоё? — Мина… Снова воцарилась тяжелая тишина, выдерживать которую у девчонки не было сил. Хотелось накинуться на Чонгука с расспросами, главный из которых – почему он все еще здесь, если всем своим видом показывает отвращение к происходящему? Ким буквально чувствовала нежелание парня находиться в этом доме, дышать этим отравленным воздухом, но она и не подозревала, что сбежать парень намеревался, да только его посадили на цепь, да затянули поводок на шее по уже. Чтобы точно не сбежал, а смиренно ждал своей темной участи. Такой, что врагу не пожелаешь. — Я помогу вам, — вдруг сказал он, поднимаясь с кровати и направляясь к шкафу, пока Мина провожала его взглядом. Парень подошел, открыв дверцу и достал оттуда связку ключей, тихо брякнув ею, кинул прямо девушке в руки, и та еле успела поймать их, тут же сжимая в своих ладонях, словно спасательный круг. Одновременно и с благодарностью и с непониманием посмотрела на Чонгука. В голове сам по себе напрашивался очевидный вопрос: — Почему… Почему помогаешь нам? — пролепетала она, видя, как в глазах Чона за секунду сменяются тысячи эмоций. Это самый тяжелый взгляд, который она когда-либо видела в своей жизни. — Потому что себе уже не помогу, — грустно выдыхает он, делая страшное заключение для самого себя. Последние надежды на то, что ему удастся покинуть этот дом навсегда, иссякли сегодня вечером. Потухли, когда брат тряс его за плечи, шепча это страшное «нет выхода». Как будто когда-то он был. Это была всего лишь иллюзия выбора – смириться с суровой реальностью или пойти против неё. Чтобы выбрать второй вариант, нужно быть до невозможности смелым, иметь много сил. Не было этих сил у Чонгука. Их не стало, едва ли парень потерял мать. Едва ли причина их прекрасной счастливой жизни вскрылась. Это правда, он уже не поможет себе, но в нём есть еще что-то человеческое. Жизнь в этом особняке, как в тюрьме, разговоры с этими монстрами с черными метками на руках, не до конца сломили его. Надежда погасла, но разум ещё не сошел с ума, хотя грозился вот-вот это сделать. — Но почему ты не сбеж… — Мина, это всё сложно, тебе понять и не пытайся, — перебил он её. — Мне бежать некуда, да и поздно уже, а вот вы, — он выразительно посмотрел на неё, имея ввиду всех её друзей. — Сбежите через два часа, как я приведу тебя обратно в подвал. Тихо выберетесь прямо через главный вход, вылезете там же, где и залезли, — диктует Чонгук, пока девушка внимает ему. — Бегите и не оглядывайтесь, знаю, вы не местные, так что уезжайте из города сразу же и больше не приезжайте никогда, — голос его становился всё мрачнее и пугающе. — В полицию можете не заявлять, не поможет. Ким молча слушала, пропуская каждое слово через себя. Эти слова давали надежду, но вот последнее предложение слегка напугало девушку. Возможно, парень просто пытается не доставить своему отцу неприятности, но, с другой, разве тогда бы всё не закончилось? Разве, если тех сектантов повяжут, Чон не будет освобожден из своеобразного заточения? Почему он вообще сам не позвонит в полицию? Слишком мало информации, чтобы ответить на эти вопросы, но девушке уже было безумно жаль этого паренька. Выглядит он потерянным, побитым жизнью. Без света в глазах. — Даже не знаю, как тебя отблагодарить, — она загребает пятерней густые русые волосы, откидывая их назад. В голове настоящая мясорубка. — Просто успокой того буйного парня, чтобы не нашумел при побеге, — хмыкает Чон. — И убирайтесь отсюда. Он выразительно на неё посмотрел, и Мина тут же закивала, как бы давая понять, что всё поняла. Чонгук вздохнул, скрестив руки на груди, покосился на наручные часы. Осталось немного выждать, дабы всё выглядело так, что он привёл Мину сюда с той же целью, что Хоби ту девушку. — А тот парень… — Мой брат – Хосок, — не дослушав вопрос полностью, но поняв его суть, ответил Чонгук. — Он похож на остальных людей в этом доме, — тихо констатировала Ким. — Вот только ты не похож. Гук на это лишь усмехнулся, а внутри что-то сломалось. Эти слова он говорил сам себе тысячи раз, но когда услышал их со стороны, то его будто бы осенило. Вот только он уже ничего с этим не поделает. Знал, что ехал в ловушку к бесам, но добровольно продолжал это делать. И вот попался. Теперь уже плевать, похож он или нет, дьявол не разбирает, берет и убивает, не глядя.

***

Часы, в течение которых девочек не было, казались Намджуну вечностью. После того, как тот ублюдок утащил его девушку, а затем ещё один его сестру, в парне вспыхнуло то, чего ранее юноша никогда не испытывал. Не просто злость – настоящая ярость, всепоглощающая, разъедающая всё и всех на своем пути. Не будь он привязан, давно бы раскрошил тем двум морды. Джун мог поклясться, что убил бы их, если бы была возможность. Но её не было. Он с Тэхеном и Чимином остались привязанными в подвале. Звук сюда не проникал, что творилось всё это время наверху – оставалось загадкой. И эта неизвестность пугала всех троих, но Намджуна в особенности. Двух дорогих ему людей забрали какие-то там сектанты или кто они? Он так и не понял. Ему на это по боку, в принципе. Все, что волновало его сейчас – как вернуть девчонок и как выбраться из той ямы, в которую они угодили? — Ну что, — после слишком долгого молчания спросил Намджун, хоть чуть-чуть успокоившись. — Есть какие-либо предположения? — По поводу? — вздернул бровями Тэхен, изгибая спину. У него в сидячем положении все затекло. Размяться бы. — По поводу, блять, того, что мы связаны, — выплюнул агрессивно Джун, закипая мгновенно. — Ничего, — пожал плечами Чимин, выглядевший слишком спокойным. — Я обдумал все возможные варианты, сами мы не выберемся, только если кто-то вытащит нас. Намджун нахмурился. Он и сам это понимал, но все же надеялся, быть может, парням что-то в голову придет. Ни хрена. Ну ладно. Остается только ждать, но вот вопрос, ждать чего? Никто не знает, что они в гребаном доме, схвачены гребаными сатанистами. — Может быть тот парень, что утащил Мину, — тихо начал Чим. — Он не выглядел таким злым, как остальные, может, он поможет нам. Во всяком случае, надо дождаться, когда вернут девчонок. — Если вернут… — нервно усмехнулся Тэхен. — Тэ, заткнись, — буркнул на него Джун. — Вот просто заткнись. И без тебя тошно. Но обсудить что-либо ещё не позволил звук открывающейся сверху двери, после которого троица сразу же затихла, прислушиваясь. Через пару секунд с лестницы спустились те, кого Ким жаждал увидеть больше всего на свете сейчас – сестру и девушку. Живыми. Хотя, если Мина ещё таковой выглядела, то на Минджу лица не было. Хосок вел её за руку послушной куклой. Та плелась, опустив голову. Истерзанная. Вся в его отметинах. Щеки красные, со следами высохших слез, глаза слегка опухшие, а волосы растрепанные. Не надо быть умником, чтобы понять, что этот мерзавец с ней там делал. — Ублюдок, — снова дергается Намджун и снова шипит от небольшой боли, какой отдаются его стертые в кровь запястья. На его высказывание Хо лишь усмехается, даже не удостаивая парня прожигающим взглядом. Он молча подводит Ли обратно к крюку, ловко пристегивая девчушку. Джун тут же обращается к ней, пытается докричаться, но девушка стеклянным взором глядит в одну точку. Будто не живая. И это тут же начинает разрывать Киму сердце. Чонгук тоже пристегивает Мину обратно, выразительно посмотрев на неё напоследок. Та лишь едва заметно кивает ему, чувствуя, как внутри карманов джинс лежит связка ключей – их спасение. Братья выходят. Хосок напоследок громко хлопает дверью, уже намереваясь обратиться к брату, как в коридоре показывается отец. Уставший донельзя. — Гости уже ушли? — Хоби переводит на отца свой взгляд, а сам боковым зрением следит за братом, дабы тот не сбежал, но Чонгук, едва ли в поле зрения появился Чон Иль, тоже застыл на месте. — Да, — тяжело вздыхает тот. — Обряд будет проведен через десять дней, — констатирует он, а потом смотрит на спину младшего сына. — А потом займемся тобой, Чонгук. — Жду не дождусь, — цедит сквозь стиснутые зубы Чон, даже не оборачиваясь на отца. Не хочется в очередной раз метать в него свои молнии презрения. — Развлекались? — вздохнув, кивает на дверь, ведущую в подвал, Иль, на что Хосок только положительно кивает, ухмыляясь. Еще раз тяжко вздыхая, уставший до смерти за этот месяц, а особенно за эту ночь мужчина плетется на второй этаж к себе в спальню. Метка на запястье, поставленная почти двадцать пять лет назад, горит жуткой болью все эти недели, что дьявол жадно требует вернуть должок. Чон не знает, как пережил смерть жены. Его тогда будто из воды вытянули, заставив задыхаться от долгого нахождения в ней. Бес часть своей сделки выполнил – у мужчины действительно было все, о чем он мечтал. О том, что его предали, подставили и оставили ни с чем, он быстро позабыл. Был на грани между смертью и жизнью, но в итоге получил что-то третье – придуманную реальность. Получил всё – любовь, деньги, семью. В этом мнимом счастье совсем забыл, что за всё приходиться платить, а когда день расплаты пришёл, Иль был не готов отдавать своих детей бесу на потеху. Он поплатился сполна. Потерял любовь, и дьявол предупредил, что если долг так и не будет выплачен, то он придёт за всем, что отдал, что осталось. Сначала за деньгами, потом за семьей. Выхода не осталось. Пришлось раскрыть сыновьям правду, уехать в глушь и связаться с сектантами. Иль не был готов к тому, что придется впутывать сюда и левых людей, которые сейчас связаны в подвале, но они сами сунули свой нос, куда не следовало. Джэхек на собрании долго смеялся, говоря, как проклинал этих ребят всю неделю, и вот проклятие настигло их. Они умрут здесь. От рук его мальчишек. Как только отец скрылся на втором этаже, Чонгук, проводив его взглядом, поспешил к себе в комнату, но голос брата его снова затормозил. — Ты ведь не трахал её, я прав? Гук очень тихо, но глубоко вздохнул. Мысленно обматерил братца, от глаз которого не скроется, кажется, ничего в этом мире. По крайней мере то, что связано с Чоном младшим. — Нет, — резко развернулся он, смотря парню прямо в глаза. Хотел показать, что нападок его не боится, да вышло как-то не очень. — Дал ей ключи? — тихо спросил Хосок, а у Чонгука душа в пятки ушла. Хо буквально читает его, как открытую книгу, как бы тот не старался скрывать всё задуманное. — Как ты… — Я знаю, что у тебя в шкафу вторая связка ключей лежит, — пожимает плечами Хоби. Чонгук всматривается в лицо брата, пытаясь хотя бы сейчас понять, настроен ли тот отрицательно или ему, как обычно, плевать. Но с этим у Гука проблемы. Хосок показывает только то, что сам хочет, не позволяет младшему себя прочитать. Тогда юноша решает спросить напрямую: — Расскажешь отцу? — Нет, — мотает он головой. — Зачем? — Ты разве с ним не заодно? — удивленно вскидывает бровь Чонгук. — Я ни с кем не заодно, я сам по себе, — хмыкнул он. — Ты мне сегодня, точнее, уже вчера сделал одолжение, смирился с участью, оставив эту идею с побегом, так что и я сделаю тебе одолжение. Гук на это ничего не отвечает. Молча едва заметно кивает. В редкие моменты, когда старший не ведёт себя, как придурок, Чонгук мог бы даже сказать, что благодарен ему. За этот месяц брат не раз приходил успокаивать младшего, когда тот бился в истерике. Хосок тогда всегда пах сигаретами. Смотрел стеклянным взглядом в одну точку, шептал что-то, поглаживая Гука по макушке одной рукой, в другой вертел складной нож. Этот балисонг в крови ещё не испачкан, но Хо уверен, что будет.

***

Мина тяжко вздохнула, прикусывая губу и пытаясь освободить себя. Вот только сделать это за спиной, подбирая нужный ключ, было чертовски сложно. Прошло почти два часа, как и велел Чонгук. Ребята засекли это по наручным часам Намджуна. — Получилось, — наконец выдохнула девушка, вставая и тут же подносясь к Тэхену, который весь уже изнылся. — Успокойся, блин. — А я говорил, тот парень поможет, — облегченно вздохнул Чимин, когда девушка отстегнула и его. Он потирал красные от наручников запястья. Как только все были освобождены, Намджун тут же кинулся к своей девочке. Та прижалась к его теплой груди, тихо подрагивая. Взгляд её все это время был устремлен в пустоту. Юноша поглаживал её по макушке, аккуратно и нежно целуя в щёки. Даже не хотелось думать о том, что с ней стряслось, что сделал с ней тот идиот. — Он пожалеет об этом, не сомневайся, — тихо и зло прошептал Джун, но тут же встретил презрительный взгляд сестры. — Нет, Намджун, — строго сказала она. — Тот парень – Чонгук, подарил нам свободу взамен на то, что мы убежим отсюда без оглядки, без шума, и никогда больше не вернемся. — Звучит разумно, — кивнул Тэхен. — Побежали. И он уже кинулся к лестнице, но Мина успела схватить его за шиворот, притормозив. Вот она как чуяла, что уйти тихо они не смогут. — Вы жить хотите? — спросила она прямо, обращаясь ко всем. — Вам мало того, что уже случилось с нами? Уходим тихо, второго шанса не будет. Кажется, она единственная, кто сумела сохранить разум этой ночью. Ребята, таки послушавшись подругу, тихо зашагали вверх по лестнице. Ким слегка приоткрыла дверь, аккуратно выглядывая и всматриваясь в темноту коридора, вслушиваясь в каждый шорох. Кажется, все в доме спали. Гук сказал, что привяжет собаку, так что теперь, даже если он учует их, то пойти и посмотреть, кто там, не сможет. Тихо, как мыши, ребята прокрались к выходу, отпирая дверь и выходя на лицу. Прохлада ночи тут же ударила в легкие. Казалось, они были заперты в этом особняке целую вечность. Не медля ни секунды, под покровом медленно наступающего утра, друзья в темноте ринулись к той дыре в заборе, но Чимин, конечно, снова перепрыгнул сверху. Всё время, что они бежали по лесу, ребята молчали. Мина оставила связку ключей ещё в доме, так что на утро тому мужчине сразу станет понятно, как пленники сбежали. Мина больше боялась за Чонгука. Что будет с ним? Неужели он действительно станет жертвой, или кем там он должен стать? Девушка не сумела понять все, что хотела, ясно лишь одно – Гук единственное «добро» среди этих, как он выразился, плохих людей. Ему придется не сладко. Ким было безумно жаль парня, но поделать она ничего не могла. Не знает она, что у них там за мутки с Сатанизмом, но Чонгук за свой поступок определенно попадёт в Рай. Как и следовало, друзья в темпе собрали вещи, разбудили хозяйку, той пришлось приехать за ключами и оплатой ни свет ни заря. На все вопросы от каких-то взъерошенных и встревоженных ребят ответы она получала какие-то размытые. Компанию будто напугало что-то, но что конкретно – они не говорили. Особенно женщину изумил вид одной девчонки с кудрявыми волосами – он был почти болезненный, но лезть таки не в свое дело она не стала. Взяла оплату и долго смотрела уезжающему ягуару вдаль. — Это пиздец, — все время повторял Тэхен, сидя за рулем и давя на газ, что есть мочи. Поселение только-только просыпалось, и никто из живущих здесь людей не знал, что под боком с ними живут сатанисты, и что друзьям не посчастливилось с ними столкнуться этой ночью. Чимин успел намекнуть хозяйке дома, чтобы та предупреждала будущих постояльцев ни за что не ходить к соседу справа, а уж следить за ним – тем более, на что та только вопросительно вздернула брови, а Мина пихнула Пака локтем вбок, укоризненно на него взглянув. Намджун всё не выпускал Минджу из объятий. За всё это время девчонка не проронила почти ни слова. Горло ужасно болело, запястья тоже. Да и всё её тело в целом раз в пару минут точно прожигала острая боль. Перед глазами всё маячило его лицо. Его Ли будет помнить всю свою жизнь. Несмотря на то, что ребят переполняли эмоции, почти всю дорогу до дома они молчали. А уж Мина тем более, погруженная в свои мысли, большинство которых сейчас занимал Чонгук. Они были уже далеко от злосчастного поселения, когда девушку вдруг пробил какой-то озноб. Будто интуиция снова рвалась наружу, умоляла хоть в этот раз послушать её, и Ким совсем сконцентрировалась на своём внутреннем голосе, стараясь услышать его. И услышала. Тот настойчиво твердил, что их спасение временно.