malefic

Хосок лишь нервно усмехнулся, когда увидел, как Чонгук выбежал из каморки служанки, крепко сжимая ключи в ладони. — Спасибо, — единственное, что он бросил, пробегая мимо брата дальше по коридору и уже намереваясь спуститься с лестницы, как вдруг голос юноши сзади его притормозил. — Я поражаюсь тобой, Чонгук, — громко произнёс Хо, чем сразу же заставил брата повернуться на себя. Гук молчал, вперившись в Хосока удивлённым взглядом и не понимая, на что тот намекает, так что Хо решил продолжить. — Ты вот-вот отправишься на смерть, считай, и даже в такую минуту ты думаешь не о себе, — разводит руками Чон. — Думаешь о том, чтобы спасти других. — Ты знаешь, почему я это делаю, — после непродолжительного молчания вздохнул Чонгук. Хосок лишь покачал головой, прикусывая нижнюю губу. Он давно понял, что упрекать брата бесполезно, да и в целом это было бессмысленно с самого начала. Хоби и сам намеревается сегодня поиграть в спасателя. — А если захочешь убить? — вздёрнув бровь, поинтересовался Чон старший. — С радостью придушу одного из сектантов, — нервно улыбнулся Гук. — Но никак не ни в чем не повинных людей. Поняв, что на этом, кажется, разговор закончен, Чонгук направился вниз по лестнице быстрыми спешными шагами. Кровь бурила внутри. Страх сидел в сердце. Но это волнение вовсе не из-за обряда, что состоится сегодня ночью, а из-за осознания, что что-то может пойти не так, что он не успеет вызволить пленных. А убийство одного из них Чонгук себе не простит. Уж не знает парень, как он будет жить после сегодняшней ночи дальше, и сколько вообще протянет в понимании, что в любую секунду может потерять контроль над самим собой. Но разве не к этому юноша морально готовился все эти бесконечно тянувшиеся недели? Нет. Чонгук до последнего боролся. Пытался уломать брата бежать, потом пытался совершить побег в одиночку. Но, оставив эту идею, Гук бороться не перестал. Он борется и сейчас, когда против запрета отца снова освободит жертв. Но в душе его нет и капли сомнений. Он знает, что делает доброе дело, пускай после этого сектанты возненавидят его с тройной силой – плевать вообще. Возможно, после обряда Чонгук сойдёт с ума очень быстро, возможно, даже покончит с собой, хотя рогатый урод такого лёгкого от себя избавления не позволит. Сам будет мучить, сам в могилу сведёт. И ради чего все это? Ради того, чтобы отец целых двадцать пять лет жил в радости и счастье, ничего для этого не сделав, а взамен пообещав отдать даже не свою душу, а чужие. Несправедливо. Чонгука пробирало до глубины пока что ещё не тёмной души порой от накатывающей злости, что возникала в нем каждый раз, когда он понимал, насколько все несправедливо. Но поделать с этим уже ничего нельзя было. По крайней мере, все сроки давно вышли. Хосок, смотрящий ему вслед, тяжко вздохнул, когда брат скрылся из виду. Хо размял затёкшую шею, тоже медленно направляясь к лестнице. Каждый шаг, по мере которого парень спускался вниз, давался ему с особым трудом. Идея увезти Минджу из особняка в ночь, когда над Чонгуком будет проводиться обряд, пришла к нему совершенно случайно. Поняв, что если в доме не будет жертв, а Гуку определенно точно захочется убивать, не достанется ли случайно девчушке? Конечно дьявол не убьёт её. Точнее, Хосок очень на это надеялся, а потому решил подстраховаться. Так, на случай, если одержимый братец решит вдруг заглянуть к единственной пленнице, оставшейся в доме. А потому сейчас Хо направлялся прямо к её комнате, прихватив ключи из все той же самой каморки служанки. Он не понимал – что им двигало, и не хотел даже думать над этим. Откуда в нем эта резко взявшаяся доброта и забота? Но юноша даже усмехнулся. Он последний в этом чёртовом месте, кого можно назвать добрым и заботливым. Парень, сколько себя помнит, всегда был грубым. А после тех редких моментов, когда он вдруг показывал другую свою сторону, юноша обычно выдавал очередную гадость, колкость. Но не хотелось почему-то грубить сейчас запуганной девчонке, хотя Хо и понимал, что придётся, ведь добровольно она с ним никуда не пойдёт. Парень быстро вставил ключ в замок, повернув до щелчка и распахивая дверь. Девушка, в это время стоящая у подоконника к нему спиной и смотрящая в окно, резко развернулась. На лице её, как обычно, быстро пробежал лёгкий испуг при виде Чона, но девсонка быстро встрепенулась, намереваясь уже задать вопрос, что её так волновал, но юноша опередил её. — Собирайся, — его громкий приказ раздался на всю комнату, и от этой внезапности Ли даже вздрогнула. Такими темпами у неё скоро появится нервный тик. — Куда? — не трогаясь с места, спросила она. — Что происходит? Взъерошенный и слегка взволнованный Хосок пугал её. Она редко видела его таким, точнее, не видела ещё никогда. Девушка на протяжении всего дня слышала за дверью голоса многих людей. Да и Ынби заходила к ней сегодня на особенность редко, будто постоянно была чем то занята. Минджу пугала эта неизвестность, а теперь сверху ещё и добавил Хоби, вдруг заставляя её в спешке собираться. Так что, пока она не получит ответ на свой вопрос, и с места не сдвинется. По крайней мере, девушка дала себе такую установку, однако она была быстро разрушена, стоило юноше лишь выдать громкое: — Я сказал – собирайся, — прозвучал точно закон, который нельзя нарушить. — Все вопросы потом. Ли осталось лишь тяжело вздохнуть. Хотелось конечно посопротивляться, но толку? Она против Хосока – ничто, а её жалкий лепет для юноши не более, чем писк, который он даже не заметит. Хотя, Чон ведь пообещал дать ответы потом. Придётся ему поверить. Поверить своему палачу. Минджу аж головой дёрнула. В страшном сне бы такое не приснилось, но делать нечего. И, под пристальный и нервирующий взгляд юноши Минджу надела одну из накидок, что была в вещах, принесённых служанкой, поверх своего летнего лёгкого платья, которое служило ей пижамой, и, усевшись на кровать, быстро обула туфли без каблука, поднимаясь и вопросительно смотря на Хосока, будто без слов спрашивая, а что дальше ей следует делать? Парень оглядел девушку с ног до головы, про себя замечая, что Минджу выглядит весьма нелепо, но довольно забавно в этом наряде, после чего молча кивает на выход. Девчонка послушно подходит к нему, выходя из комнаты и замечая, как в самой дальней комнате коридора слышится оживлённое движение, голоса. Но юноша не позволяет ей понять, в чем дело, грубо хватая за локоть и ведя за собой. Ли, давно привыкшая исполнять приказы Хосока, лишь тихо плетётся за ним, стараясь не смотреть по сторонам, дабы ненароком не зацепить взглядом одну из картин, на которых изображены рогатые существа. Только теперь Минджу знает, кто они такие. Она смотрит в спину ведущего его парня и нервно сглатывает, понимая, что с одним таким даже лично встречалась. Очень быстро до девушки доходит, что юноша ведёт её прямо к выходу. Сердце на секунду пропускает удар, но Ли проглатывает вопрос, что так и хотел вырваться из её уст. Хо ясно дал понять – все вопросы потом. Остаётся лишь надеяться, что он будет на них отвечать. Открывая входную дверь, парочка моментально выбегает наружу. В нос тут же ударяет запах надвигающейся ночи, которую последние несколько дней девушке приходилось видеть только из своего решётчатого окна. А теперь она моментально обратила свой взор на звёзды, что уже начинали появляться на темном небе. Где-то там, среди этих звёзд её мальчик... Ком слез сам по себе тут же застрял в горле, но Минджу ведь обещала сама себе не сыпать соль на эту рану, но не получается по другому. Через силу приходится переключиться, обратив свой взор на парня, что подводит её к одной из машин, стоящих на парковке на заднем дворе особняка. Машин много, и все дорогие. Но неудивительно, дьявол ведь щедр на подарки, только взамен он требует очень многое... Сердце Ли пропускает удар, когда взор её цепляет тэхенов ягуар. Автомобиль, сделавший свою конечную остановку в этом жутком месте. Девушка аж поёжилась, то ли от холода, то ли от неприятного ощущения внутри, когда Хоби подвёл её к одной из тачек. Минджу плохо разбиралась в машинах, но даже её скудных знаний хватало, чтобы определить, что это Бентли, наверное. Не церемонясь, Хосок раскрыл дверь, запихивая девушку на переднее сиденье и быстрым шагом обходя машину, дабы усесться рядом за водительское сиденье. В салоне повисает гудящая тишина, нарушаемая лишь звуком заводящегося мотора. Ли и не подозревает, что в юноше, сидящем рядом сейчас столько же беспокойства, сколько и в ней самой. Просто Хо прекрасно понимает, что происходит, а вот Ли пока не очень, но ведь явно что-то случилось, иначе зачем бы парню увозить её куда-то на ночь глядя? Вопросов, как всегда, много. Ответов, как всегда, нет. Но девчонка таки решается спросить хотя бы что-то, когда Чон уже начинает выворачивать со двора. — И куда мы едем? — слышит он её тихий шёпот. — Эту ночь ты переночуешь в гостинице, — монотонно произносит парень, к удивлению девушки, не игнорируя её, а все же отвечая на вопрос. — Со мной. — Почему не в особняке? — от напряжения начинает кусать щеку изнутри. Она слышит, как Хосок шумно вздыхает, крепче сжимая пальцы на руле и стеклянным взором смотря на дорогу, что освещается сейчас лишь светом от фар его Бентли. — Сегодня Чонгук станет таким же... как я. Учитывая, что больше вопросов от девчонки не следует, она либо в шоке и пытается обработать информацию, либо ей все стало понятно из одного этого ответа. Хотя парень более, чем уверен, что её вопросы ещё свалятся к нему на голову, но это не самое страшное. Главное – чтобы девчушка ничего не натворила, а уж тем более не попыталась сбежать от него. Конечно, Хосок очень рискует, вывозя девушку за пределы особняка, где она может просто напросто банально закричать на улице или, более того, её может кто-то узнать из местных жителей, как одну из пропавших. Но на этот случай юноша подстраховался. Взял с собой любимый балисонг, и травмат, конечно же. Нет, стрелять он в Минджу не собирается, но вот в того, кто может услышать её, пустит пулю, и рука не дрогнет. Ведь Хосок лучше всех знает, что такое убивать. Что такое хотеть убивать. И если Минджу будет плохо себя вести, ему придётся разбудить в себе это чувство.

***

Как только её нога переступила порог особняка, оказавшись на улице, Мина почувствовала себя максимально странно. С одной стороны, она могла смело вдохнуть полной грудью свежий воздух, более не ощущая себя взаперти. Все, что ей оставалось – бежать вслед за мальчишками, что ломанули вперёд, словно псы, сорвавшиеся с цепи. Девушка прекрасно понимала их. После смирения со смертью надежда на спасение особенно сладостна, но все равно было что-то внутри Ким, что не давало ей бежать в полную силу, что будто притормаживало её. Но это слишком очевидно – позади остался Чонгук. А так же Минджу, которую, к сожалению, освободить не удалось. И эта несправедливость, что позади остаются люди, которые не заслужили всего того, что с ними происходит, разрывала девушку изнутри. Она бежит по земле. В лицо ей дует холодный ночной ветер. Над головой чистое небо, а угроза смерти миновала. Она свободна. И в то же время нет. Снова в груди Мины возрастало какое-то чувство беспокойства. В прошлый раз, когда девушка прислушивалась к нему, оно оказалось право. Но сейчас Мина банально боится слушать внутренний голос. Им ведь больше ничего не угрожает. Главное ноги побыстрее отсюда уносить, да и все. Только вот девчонка еле-еле поспевала за парнями. — Ребята, — тяжело дыша, крикнула им вслед она. — Погодите... Юноша, что представился полицейским, тут же остановился, глядя, что бегущая позади девушка прилично отстала. Ему примеру последовал Чимин, а в конце и Тэхен. Ребята, поняв, что они отбежали от особняка уже на приличное расстояние, собрались в кучу, дабы обсудить дальнейший план действий. — Итак, — отдышавшись, произнёс Юнги, ещё раз оглядывая ребят. — А теперь по порядку. — Не думаю, что у нас есть время для того, чтобы разговаривать, — возразил Чимин, все поглядывая себе за спину на длинную асфальтированную дорогу, вдоль которой они со всех ног бежали. Они были освобождены во второй гребаный раз. Судьба слишком щедра к ним, если, конечно, не считать того, что они потеряли друга, а Ли и вовсе осталась с сектантами, но её ведь получится вызволить, верно? Ведь сейчас ребята быстро доложат все полиции, и лавочка с демоном прикроется сегодня же. По крайней мере, таков был план Чимина. — Нам надо в участок, — твёрдо заявил парень. — Там всё и расскажем. — Да, но есть одна проблема, — тут же возразил ему Юнги. — Один из моих коллег оказался перебежчиком и, честно, я не в курсе, быть может, в участке нас прямо сейчас ждут точно такие же... Тэхен тут же нервно поёжился. Да уж, у сектантов, как оказалось, связей много. Даже в полиции. И ребята реально не могут знать того, что в полиции их не будет поджидать те же самые, от кого они только что убежали. Это зло, которое им не посчастливилось увидеть, теперь будто бы повсюду. Преследует их. И они настолько напуганы им, что начинают теперь уже везде видеть подвох. Будто это самое зло может неожиданно выскочить из любого угла, и тогда им точно не поздоровиться. Третьего шанса уже точно не будет. — И что ты предлагаешь? — спрашивает Мина, обхватив себя руками. У неё все тело покрылось мурашками от пробирающего насквозь холода. Увидев, что девчонка покрылась мурашками, Юнги, не стесняясь, снял с себя чёрную худи, под которой была лишь одна футболка и подал её девушке. Та лишь прошептала тихое «спасибо», но так и продолжала ждать ответа от парня. — Я предлагаю у самого участка затормозить, — говорит он. — Я зайду первым, дабы убедиться, что опасности нет, и только потом зайдёте вы, хорошо? — Мин посмотрел на каждого поочерёдно. — Сразу видно, настоящий полицейский, — усмехнулся Тэхен. Возражений со стороны Чимина не последовало, потому что предложенная идея звучала вполне разумно, а Мина просто кивнула, автоматически соглашаясь. Все ещё не верилось в то, что все вот-вот закончится. Ведь казалось, что этот Ад будет длится вечно. Вечно терзать их, убивая одного за другим. Но сегодня ночью сатанисты за всё поплатятся. Единственное, что волновало Мину, так это, чтобы Чонгук не попал за одну решётку с остальными. Потому что это уже точно будет самая настоящая несправедливость. Он спас их. Лишь благодаря ему они сейчас здесь. Так что девушка заранее готовилась кричать громче всех в участке, дабы со всеми сектантами сотрудники делали, что угодно, но вот Гука не трогали. Плевать на то, что прямо сейчас над ним проводится обряд, Мина наивно думала, что ещё не поздно спасти его. И девушка сделает для этого все. Как и он сделал для неё. — А пока что продолжаем бежать, — разрушил тишину Юнги. — До участка ещё километров пять, а за нами уже вполне могла выдвинуться погоня, так что время – жизнь. С этими словами четвёрка двинулась дальше. Сначала бегом, потом быстрым шагом, потом снова бегом. Чимин то и дело оборачивался назад, но каждый раз сзади была лишь кромешная темнота и одиноко идущая сквозь лес дорога. Ничего и никого более. Даже не верилось в то, что эти ублюдки их до сих пор не хватились, но оно и к лучшему. Чем позднее это произойдёт – тем больше у ребят шансов, что все наконец закончится. А, признаться честно, Чимин успел смириться со своей погибелью. Особый удар нанесла смерть Намджуна. Он был единственным среди ребят, кто ни разу не впал в отчаяние, только в ярость. Она сыграла с ним злую шутку. Она забрала его. Но каждый раз, когда Пак начинал думать об этом, его самого начинала пробирать злость. А он не очень любил это чувство. Старался брать пример с Тэхена. Того даже представить то злым невозможно. Тэ новость о смерти друга не разозлила, а расстроила. Парень вообще был очень мобильным в плане эмоций, и ловко умел подстраиваться под ситуацию, быстро принимая её. Сначала он тоже смирился с участью, но, едва узнал о новости о том, что их ищут, тут же приободрился. Тэхен переобувался очень быстро. Будто кто-то сидел у него на плече и диктовал, что сейчас ему следует чувствовать, что говорить. И теперь, когда они бежали прочь от того страшного места, Тэ ощущал одно – чувство свободы. Очень быстро он настроился на то, что все закончилось. В отличии от Юнги. Уж Мин то теперь ждал подвоха ото всюду, после того, как стало известно, что его коллега нагло обманывал весь участок все эти долгие дни. Стоило лишь кому-нибудь из старших по званию не поверить ему, и поехать проверить особняк самому, как все закончилось бы в тот же момент. Но нет. Все поверили в наглую ложь сектанта под прикрытием, и дело встало. Казалось, один Юнги чувствовал, что что-то тут не чисто, а потому продолжал заниматься самодеятельностью, хотя ему, как стажеру, было это запрещено. Но, какого же будет удивление сотрудников, когда Юнги приведёт в участок пропавших. Мин уже представил их лица. Но сначала нужно убедиться, что среди остальных коллег нет крыс, подобных Чанёлю, что стопроцентно отправится за решётку вместе со своими друзьями с метками на запястьях. Наконец лес начал отступать назад. Ребята начали цеплять глазами каждый дом, будто вылезшие из пещеры дикие люди. Хотя, Тэхену например казалось, что в заточении прошла не неделя, а целый год, потому что каждый день тянулся в этом особняке особенно долго, мучительно, когда на каждый шорох, идущий от двери пленники реагировали с диким испугом. Но все позади, ведь так? Ребята уже добежали до чертова поселения, до конечной точки их маршрута осталось совсем немного. Мина, опять еле поспевая за мальчишками, смотрела на свет, идущий из окон жилых домов и думала о том, что эти люди, мирно сидящие сейчас по своим домам, занимаются каждый день своими делами, живут свои жизни и даже не подозревают, что под боком у них находится настоящий Ад. Только руку протяни – и ты окажешься в пепелище, а вокруг тебя будут стоять люди с неприветливыми лицами, со страшными улыбками, и руки будут радостно потирать, шепча тихое: «вот и новая жертва». Девушка не раз задумывалась о том, что же такого должно было произойти, чтобы все эти люди добровольно заковали себя в эти оковы, предоставили дьяволу власть над ними? Наверняка все они – люди отчаявшиеся, потерявшие всякую веру в свет. И решившие перейти на сторону тьмы. Но это не даёт им никакого права распоряжаться чужими жизнями. Сама Мина, её друзья, Чонгук и даже наверняка Хосок ведь не выбирали эту сторону. Последних вообще заставили её выбрать, говоря, что выбора у тех нет. Да, Чонгук точно слышал эту фразу очень часто, раз принял её и стал сам говорить. Он отчаялся точно так же, как и все остальные. Но Мина не простит себе, если хотя бы не попытается вызволить юношу из той бездны, в которую он угодил. А совсем скоро ей должна предоставиться такая возможность, ведь от полицейского участка ребят отделяет теперь только дорога, которую освещает одиноко стоящий в стороне фонарь. — Так, — Юнги резко остановился, разворачиваясь к остальным. — Ждите здесь. И парень уже намеревался направиться твёрдым шагом в участок, как вдруг голос сзади окликнул его. — И как мы поймём, что все в порядке? — удивлённо вскинул брови Пак. Мин остановился, вздохнул, а потом ответил через плечо: — Уверен, теперь нашу пропажу уже точно заметили и, если в участке у них есть свои, то нас уже поджидают, вероятно, меня схватят, едва ли я преступлю порог, — парень смято улыбнулся. — Так что, если не выйду через минуты две, бегите отсюда. Более полицейский говорить ничего не стал и, вдохнув побольше воздуха, твёрдо направился в знакомое здание. Вот так вот работаешь в участке, и даже не знаешь, что один из твоих коллег – сектант. А может даже и не один... Но парень надеялся, что больше крыс среди сотрудников не должно быть. Никто, кроме Чанёля к Чонам не наведывался, так что с большой долей вероятности шпионом, так сказать, под прикрытием является только Чан. Однако рисковать нельзя. А потому Юнги и взял эту роль на себя. В конце концов, он ведь всю жизнь считал, что спасать людей – его предназначение. А сейчас, открывая дверь в участок, он делает именно это. Как только парень скрылся за дверью, троица переглянулась, переминаясь с ноги на ногу. Стоять одним на пустой улице посреди ночи было немного неуютно. Но страшнее будет, если полицейский так и не выйдет из участка, потому что проходит уже целая минута, а этого так и не происходит. — А вот если он так и не выйдет, — вдруг задумчиво произнёс Тэхен. — Куда нам бежать? — Спрячемся где-нибудь, а утром уедем, — как ни в чем не бывало, произнёс Пак. — У меня остались деньги. И парень пошеборшал рукой в кармане бомбера, дабы убедиться, что деньги, припрятанные там, и правда на месте. Сектанты ведь не обчищали их. Только на наличие техники, забрав все телефоны, а деньги им ни к чему, это очевидно, у Иля этих денег хоть отбавляй, он в них каждый день купаться может, а вот сынишкам его приходится купаться в крови, вот же как несправедливо... Пак даже усмехнулся своим мыслям, когда сзади вдруг послышался звук колёс. Троица успела только обернуться, когда сердце каждого из них ушло в пятки. Всего в паре метрах от них стояла полицейская тачка, но вот её водитель показался ребятам странным. Мужчина, нервно дёрнув шеей и как-то сбито дыша, вышел из машины, смято улыбаясь и медленно приближаясь к друзьям. — Ребятки, а вы чего тут? — спросил Чанёль, надеясь, что щенки не узнают его, так как им вроде бы не доводилось видеть его, так что пару секунд надо построить из себя обычного полицейского, а потом можно снова снять эту маску. Главное сделать все быстро, потому что сученыша Юнги Чан не наблюдает, скорее всего, тот в участке, а это значит, что остальные сотрудники уже в курсе происходящего, а то, что ему удалось застать сбежавших одиноко стоящими на улице – большая удача. Чанёль не проебет этот шанс, потому что жертвы сейчас донельзя необходимы. Обряд совершён. Но мужчине пришлось покинуть особняк ещё до его завершения, так как внезапно оказалось, что убивать Чону младшему некого, а убивать тот хотел страшно. Это было видно по его чернеющим от нарастающей злости глазам, которые Чан успел выцепить, когда выбегал из комнаты, узнав от Ынби, что пленники сбежали. Полицейский мчался сюда, вжимая педаль до упора и, кажется, успел. — А мы... — начал было отвечать Тэхен, но тут же заткнулся, едва ли мужчина вытащил пистолет из заднего кармана, смело направляя его на парня. — В тачку быстро. Сердце Мины в этот момент и вовсе перестало биться. Она всё поняла сразу же. Осознание накрыло волной, что уносила на самое дно. Все снова походило на сон. На какую-то глупую шутку, но, кто бы не шутил над бедными ребятами, делал он это очень черно. Буквально издевался, то даруя ребятам свободу, то снова запирая в клетке. Но возвращаться в эту клетку не хочется никому из них. И Чимину например хотелось сорваться и побежать в сторону в тот же момент, потому что уже без разницы – все равно смерть, но в его голове созрел план получше. Со своей то погибелью Пак смирился, и если уж она так неизбежна, то похуй. Пускай он умрет от рук демона. Он, но не его друзья. — Хорошо, — вдруг поднял руки вверх юноша, начиная медленно идти вперёд. Тэхен, не сумевший ничего сообразить и сумевший только испугаться, последовал примеру друга, что пришлось сделать и Мине, хотя каждый шаг давался ей с большим трудом. Будто снова ножом по сердцу. Девушка кидала отчаянные взгляды в сторону на участок, дверь которого все не открывалась. Черт. Ну где же Юнги? — Быстрее, щенки, — прошипел сквозь зубы Чан, проталкивая внутрь автомобиля Тэхена. Мужчина тоже кидал на участок косые взгляды, надеясь, что он успеет увести дурачков на их участь прежде, чем дверь здания откроется и оттуда вылетит герой-спасатель, которому Чанёль когда-нибудь обязательно пустит пулю в лоб. Но не сейчас. Сейчас главная задача – доставить дьяволу жертв. Чимин, пользуясь тем, что полицейский слишком много отвлекается на участок, вдруг резко нападает на мужчину, ударяя того по лицу и, повернув голову в сторону девушки, кричит ей громкое: — Беги. Мина среагировала молниеносно, тут же разворачиваясь и несясь со всех ног куда глаза глядят. В участок бежать побоялась, так как все ещё было неизвестно, что там с Юнги. В её голове сейчас хозяйничали инстинкты, что заставляли девчонку нестись так, как она ещё никогда не носилась. Ким даже не успела обдумать, что Чимин, вероятно, пожертвовал собой, только чтобы спасти хотя бы её. Все произошло так быстро, но девушка даже не стала стоять на месте и тупить, просто повиновалась приказу парня. Просто слепо понеслась вперёд. Она не слышала шагов и вообще каких-либо звуков позади себя. Уши в момент заложило, Мина просто переставляла ноги одну за другой, чувствуя, что ещё один шаг и она свалится, споткнётся, упадёт без сил, которые в момент пропали, едва ли один из сектантов вновь пришёл за ними. Этот чёртов особняк будто не желал отпускать. Тянул на себя обратно невидимыми цепями. Девушка и вправду стала думать, что на ней какое-то проклятие, которое теперь никак не снять. Иначе как обьяснить то, что ещё пять минут назад она была в шаге от победы над этим злосчастным местом, а сейчас неслась между узкими переулками домов, понимая, что они снова проиграли. Потому что им приходится играть по чужим правилам.

***

Все происходило будто, как во сне. Страшный кошмар, однако происходивший наяву. Чонгук хорошо помнил, как приходилось заставлять себя делать каждый шаг на встречу к этой комнате. Как он, опустив взгляд в пол, дабы не видеть пристального взгляда служанки, слепо шагал вперёд. Будто на смерть. Хотя, по сути, так оно и было. Но забавно даже не это, а то, что Чонгук из кожи вон лез, чтобы только избежать этой участи, не достаться ему, не стать таким, как все в этом доме. Но даже сейчас, ступая через порог в тёмную комнату парень крепко сжал пальцы, напряг скулы и повторял у себя в голове одну и ту же мысль – он будет сопротивляться до последнего. До последнего будет пытаться не дать дьяволу завладеть своим разумом и телом. Однако боевой дух парня немного улетучивается, едва ли глазам Гука предстаёт вся эта картина: комната наполнена людьми в чёрных одеяниях, их ужасные лица освещают лишь свечи, расставленные повсюду. Шторы плотно занавешены, так что мрак ночи не проникает внутрь, да и здешнего мрака вполне хватает. По середине стоит кресло, под его толстыми ножками парень замечает звезду, выведенную какой-то тёмной краской. Чонгук нервно сглотнул, на секунду прикрывая глаза. Все походило на кадр из какого-то фильма ужасов, но вот в чем беда – это все по-настоящему. Юноша любил в детстве смотреть с братом разные хоррор фильмы по телевизору, в такие моменты он часто представлял себя на месте главного героя, которому грозит опасность. Теперь Чонгук и сам стал этим героем. Вот только в фильмах все всегда заканчивалось хорошо, а в реальности для Чона всё не закончится ещё очень долго. Этот обряд – начало его жизни в страхе, точнее, не жизни уже, а жалком существовании, проживании серых дней, что отныне будут наполнены бесконечными сожалениями, мраком вокруг и внутри души парня, которая отныне ему принадлежать не будет. Сама мысль об этом пугала. Стать игрушкой в руках дьявола – не лучшая перспектива, но другого будущего у Гука нет. У него вообще больше нет будущего, ведь юноша был уверен, что протянет недолго, потому что цепляться за жизнь больше не будет смысла. Единственный свет, на который он ещё шагал, а точнее полз последние дни, покинул его только что. Однако это единственное, что придавало сейчас Чонгуку сил. Мысль о том, что он освободил тех, кого должен был убить. И пускай Ынби уже наверняка заподозрила их исчезновение, ведь, когда юноша усеялся на кресло, то заметил, как женщина подбежала к Чанёлю, что-то шепча ему на ухо, после чего мужчина нахмурился, но кивнул в ответ, переводя свой взор на Чон Иля и ожидая, когда тот начнёт. Чонгук тут же закрыл глаза. Не хотел он видеть всего того, что происходит вокруг. Пытался настолько абстрагироваться от реальности, чтобы даже не слышать, хотя это получалось довольно плохо. До ушей долетали фразы отца о том, как тот взывал к дьяволу, называл его имя, кричал о том, что сегодня наконец исполняет свою часть договора с ним – отдаёт душу и второго ребёнка взамен за все то, что демон даровал ему когда-то. Чонгук даже нервно усмехнулся, кусая щеку изнутри. Вернуться бы на двадцать пять лет назад, да прибить того мудака, что кинул его отца в бизнесе, из-за чего последний пошёл по меру, вконец отчаявшись и обратившись к дьяволу, да вот только тогда вполне вероятно, что Гук не появился бы даже на свет. Его рождение – стечение обстоятельств, при которых демон подарил Илю любовь всей его жизни, но потом её и забрал же. Чонгук ненавидит того, кто сейчас будет пробираться к нему в голову. Ненавидит за смерть матери, которая ни в чем не виновата. А ещё Чонгук ненавидит себя. За свою слабость, нерешимость, истерики. Обладай он хоть чуть более стойким характером, не сидел бы сейчас здесь. Но ничего уже не изменить. Вокруг уже начинается какая-то возня, и чья то холодная мерзкая рука дотрагивается до его запястья, разворачивая его на себя, после чего юноша тут же ощущает неприятную обжигающую боль, будто к руке приставили раскалённый утюг, хорошенько прогладив. Но это всего лишь метка. Шрам на всю жизнь. Клеймо слабости и трусости. Знак подчинения. Называйте, как хотите. Это обратный отсчёт. Последние секунды Чонгука, когда он ещё принадлежит сам себе. Странно, но парень почти не обратил внимание на эту жуткую боль. Видимо, настолько привык к ней, что теперь она не является чем-то шокирующим. Гук не издал даже ни звука, лишь крепче стиснул зубы. Ведь вскоре физическая боль и вовсе отошла на второй план, вдруг выдвигая вперёд какое-то странное ощущение. По началу парень не мог определить, что это такое, так как чувствовал его впервые. Сначала голоса, звучащие на мёртвом языке, что доносились с каждого угла, вдруг начали будто приглушаться, но не отдаляться. Просто стали такими неотчётливыми, что Чонгук едва ли мог разобрать из значение. Чон попытался открыть глаза, но вдруг не смог. Веки банально не разлипались, будто намертво приклеившись, но даже это не напугало юношу. Ведь каждую секунду парень отдавал себе отчёт о том, что он все ещё в сознании, он понимает, что происходит, почти контролирует. И вмиг этого контроля не стало. Дикий страх моментально растёкся по венам, и Чонгук перестал узнавать собственный голос в голове. Теперь он был будто бы чужим, странным, медленно перерастающим в пугающий. Будто кто-то пробрался к нему в голову, и теперь старался контролировать его мысли. Чонгук сопротивлялся. Он крепко сжал ладони на подлокотниках кресла, шумно вобрав воздух. Пахло воском. И жаждой крови. Гук мотнул головой, пытаясь прогнать это чувство, но оно не желало уходить, с каждой секундой все более въедаясь куда-то под корку сознания. Парень совсем перестал понимать, что происходит, перестал слышать людей вокруг. Звуки смешались в один раздражающий. Он резал слух, сводил с ума. Чонгук буквально ощущал, как теряет связь с реальностью. Потерян в этой темноте. Брошен на погибель. И спасать его никто не собирается. Когда на своей ладони Чон почувствовал чье-то едва ощутимое прикосновение, юноша даже почти вздрогнул. Что-то или кто-то коснулся его, но это касание прошло как бы под кожу в том самом месте, что ещё отдавало лёгким покалыванием после поставленной метки. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Чонгук чувствовал, как что-то ползёт под его кожей вверх по руке. Хотелось стряхнуть это с себя, но вторая рука не желала слушаться хозяина и шевелиться, приклеившись к подлокотнику намертво. А потому мерзкое чувство ползло все вверх и вверх, пока вдруг не замерло на месте. Юноша даже перестал дышать в тот момент. Ему казалось, что его тело трясётся, падает куда-то, но в то же время он был будто прикован к креслу, с которого хотелось встать и побежать прочь. Он уже не позволял этого сделать. — posthac meus es tu. Это непонятное шипение и слова, значение которых разобрать не удавалось, раздались одновременно и внутри и снаружи. И в тот же момент Чонгук понял – это случилось. Невыносимое желание сомкнуть пальцы на чьём-нибудь горле или пустить пулю меж глаз стало таким сильным. Но Гук больше не противился ему. Он видел в нем освобождение. Если убьёт – станет легче. Именно эта фраза стала теперь главенствующей в его голове, Чонгук верил в её правдивость. Парень наконец раскрыл глаза. Первую секунду перед ними все плыло, но уже очень скоро Чон смог сфокусироваться на отце, стоящем прямо напротив. Мужчина выглядел слегка растерянным, смотря на младшего сына прямо в упор. Глаза Чонгука не были красными, но менее страшно от этого не было. Взгляд юноши был хищным, с нездоровым блеском, который отражался в его взоре от свечей вокруг. Чонгук смотрел на отца так, будто в следующую секунду собирался подскочить и придушить его. Столько в его глазах было сейчас злости. Чон Иль, нервно сглотнув, отшатнулся назад. — Ынби, Чан ещё не вернулся? — тихо прошептал мужчина, не отрывая взгляда от сына, уголки губ которого начали медленно ползти вверх. Это пиздец как пугало. А ещё то, что пленники сбежали прямо перед обрядом. Конечно, Чанёль уже давно выдвинулся за ними, но каков шанс, что полицейский привезёт тех обратно? Да и до того времени Чонгук может всех тут перебить, потому что в отличии от Хосока он ведёт себя как-то... странно. Это пугает. — Ещё нет, господин, — женщина тоже не отрывала взгляда от новоиспечённого сектанта, как вдруг на весь особняк раздался громкий стук в дверь. — Ах, кажется, вот и он. Служанка попятилась к выходу из комнаты, несясь через весь коридор сломя голову. Она знала, что Чонгук ненавидит каждого из них, а потому под влиянием дьявола парень вполне мог прибить не одного сатаниста, а таких потерь им не надо. Одержимый Чонгук начал волновать с первой секунды. Парень так сильно не хотел становиться одним из них, но в итоге стал. Наверняка в нем сейчас злости хоть отбавляй, так пусть он вымещает её на жертв, которых, Ынби была уверена, Чанёль только что привёз. А потому, подлетая к двери, женщина резко распахнула её, в момент замирая на месте и, кажется, даже потеряв дар речи. На пороге особняка стоял вовсе не Чанёль со сбежавшими пленниками, а самый настоящий наряд полиции, состоящий из шести человек. Четверо из них стояли прямо у двери, а остальные двое были чуть в отдалении, как раз там, где и стоял сейчас Чанёль. Кажется, мужчина был удивлён не меньше служанки, а скорее даже напуган. Ещё у участка, когда пацан ударил его, то Чан быстро очухался, вдарив юноше в ответ и запихав его в машину, но дрянной девчонке удалось сбежать. Мужчина огляделся по сторонам, понимая, что понятия не имеет, в каком закоулке она скрылась, но и это было не самое страшное. Ведь, едва ли Чанёль сел в тачку и начал в темпе отъезжать от участка, как оттуда впопыхах выбежали сотрудники, и Чан сразу же понял, какой гаденыш их с места подорвал. К слову, самого Юнги среди полицейских не наблюдалось, наверное, его оставили в участке. Заставили остаться. Но сути дела это не меняло. Он сдал их. Раскрыл. А потому Чанёль вжал педаль газа до упора, скрепя зубами и надеясь оторваться от гребаных мигалок сзади, но они нагнали его у самого особняка. И сейчас Чан стоял под прицелом одного из теперь уже бывших коллег, пока те два паренька спрятались за спину второго сотрудника, победно и ехидно ухмыляясь, мол, съели? Наконец вы получите своё! Что ж, глупо было полагать, что все то, что происходило в стенах этого особняка, останется тайным навсегда. Но не могло гребаное раскрытие произойти когда угодно, но, блять, не в ночь обряда? Чан не знал, был ли обряд закончен, потому что если нет – то это конец. Их просто реально всех повяжут, отправив за решётку. А за неоплаченный до конца долг дьявол будет беспощаден с каждым из сектантов. Чанёль аж нервно сглотнул, видя, как лицо Ынби искажает дикий ужас. — Ну что, попались? — усмехнувшись, сказал один из полицейских, делая смелый шаг внутрь дома. Как только к ним в участок забежал ошарашенный Юнги, о пропаже которого некоторые уже тоже начали волноваться, то все, кто был на тот момент в здании, напряглись. Но напряженнее стало, когда Мин вдруг подозрительно сузил глаза, оглядывая каждого из коллег, а затем прося показывать свои запястья. Лишь спустя пару минут парень рассказал в чем дело. Услышанная новость шокировала всех. А потому, оставив стажёра одного в участке, полицеские кинулись на место преступления, так как каждая минута отныне была на счету. И вот они здесь. У особняка семьи Чон, в невиновности которых Чанёль буквально клялся. Чертов предатель. Он тоже своё получит, но сначала – надо наконец разобраться, что здесь происходит. Отодвинув ошарашенную гражданочку в сторону, сотрудники один за другим шагнули внутрь, тут же осматриваясь. Выглядел особняк изнутри очень даже мрачно. Неудивительно, что здесь вполне могли прятать ребят, но зачем? Юнги сказал, что Чоны поклоняются дьяволу. Конечно, ни один из сотрудников не поверил в это, решив, что парень просто несёт бред в порыве накрывших его эмоций. А потому при виде толпы людей в чёрных одеяниях, вышедших из дальней комнаты длинного коридора, четверо мужчин в форме вовсе не испугались. — Чон Иль, — увидев главу дома, один из полицейских обратился к нему. — Уж не знаю, зачем вам понадобилось прятать студентов у себя и зарабатывать себе эти проблемы, но вам много лет за это светит... — его взгляд пробежался по другим людям, в лицах которых он узнавал местных жителей поселения. — И остальным тоже. — А пока что пройдемте с нами, — вторил другой, поднимая пистолет. — И без шуток. У полицейских складывалось ощущение, что они попали в дом сумасшедших. Лица стоящих перед ними людей изображали удивление и страх, но в то же время некоторые из так называемых сектантов странно улыбались, и от этих улыбок настоящая дрожь по телу шла. Сотрудник хотел повторить свой приказ ещё раз, видя, что они бездействуют и продолжают стоять на месте, но сзади этой толпы вдруг показалась чья-то темная макушка. Взгляды полицейских тут же приковались к парню, что обходил столбом стоящих сектантов, которые расступались в стороны лишь перед ним. Вид вышедшего вперёд юноши немного пугал. Его глаза отдавали в этом мраке какой-то особенной чернотой, а дикий оскал на лице не предвещал ничего хорошего. Чонгук оглядел четверых полицейских, сжимая и разжимая кулаки, а когда на него направилось целых два дула, то парень даже глазом не моргнул, лишь шумно вобрав воздух. Любимый запах дьявола – страх. Сейчас пахло именно им. — А вот и жертвы... — тихо произнёс он. Когда из открытой двери особняка послышались выстрелы и крики, все стоящие на улице тут же встрепенулись, а Тэхен даже нервно дёрнулся, чуть не схватив от страха стоящего рядом Чимина. Последний тоже испугался резких звуков, а в голову первым же делом полезли пугающие мысли. — Они, что, начали расстреливать сектантов? — нервно сглотнул Пак, косясь на двух полицейских, что топтались на месте, не понимая, что им следует делать. С одной стороны, кинуться бы скорее туда, откуда до сих пор разносятся выстрелы, но с другой, нельзя ведь оставлять предателя наедине с мальчишками. Однако одному сотруднику пришла в голову идея. Он высунул из заднего кармана запасной пистолет, всучив его недоумевающему Чимину. — Ждите здесь, — скомандовал мужчина прежде, чем кивнуть своему напарнику и направиться к двери, ведущей в особняк. Пак, помедлив лишь секунду, удивлённо глядя полицейским вслед, тут же направил дуло пистолета на странно ухмыляющегося Чанёля. В отличии от остальных, до него сразу дошло, в чем все дело. — Они трупы, — кинув на заходящих внутрь дома бывших коллег, произнёс сектант, однако не спуская взора с парней, один из которых направлял на него пистолет, что ни капли не пугало мужчину, а второй прятался за спиной первого, смотря округлёнными от страха глазами. — И вы тоже... если Абаламу окажется мало. — Кому? — тут же громко переспросил Пак, хмуря брови, но уже спустя мгновение до него дошло. Друзья резко повернули головы в сторону особняка, когда оттуда раздался истошный крик того полицейского, что только что дал им пистолет. Внезапная паника с ног до головы окатила Чимина, пока по спине Тэхена пробежал холод, а затем жар. Парни вглядывались в темный проем открытой двери, ожидая, что оттуда вот-вот выйдет сам дьявол, пока Чанёль уже почти смеялся истеричным смехом, понимая, что зло все таки взяло своё. Зря эти придурки в форме приехали сюда, на их территорию, наивно полагая, что они здесь что-то решают. Нет. Здесь всё решает только демон, и он, как кстати, только что расправился с целым нарядом полиции. Из темного проема показалась фигура, медленно выходящая наружу. Чимин и Тэ моментально напряглись, а дуло в руках Пака само по себе повернулось в ту сторону, но в этом не было смысла, так как юноша все равно не смог бы выстрелить. Он стоял и смотрел на выходящего, как заворожённый. В вышедшей фигуре оба парня узнали Чонгука. Внешний вид его не просто пугал, он ужасал до кончиков пальцев. Будто страшный кошмар, преследующий друзей уже целую неделю. Так хотелось бы проснуться, но нельзя. Тэхен однако даже ущипнул себя, дабы проверить, что это реальность. Что Чонгук, одежда и руки которого были запачканы кровью – реален. Чертов святоша, спасающий их раз за разом, вопреки приказу своего отца, которого он ненавидит. Единственный в этом проклятом доме, кто был против всего этого, у кого были хоть какие-то остатки разума, только что убил шестерых человек. Как два пальца об асфальт. Улыбка Чонгука в данный момент точно была бы способна убить. Да и он в целом был способен сейчас на это больше всего на свете, чем кто-либо другой. Дьявол внутри него ликовал. Казалось бы, такой добрый парнишка, желающий каждому вокруг только гребаного благополучия, но в нем столько злости. Прожигающей насквозь ненависти. Ею можно было бы утопить целый город. Да что там, мир. Ведь эту злобу все эти долгие недели юноша копил в себе, прятал, изредка срываясь лишь на отца. А теперь оторвался по полной. Эх, надо было видеть лица этих тупорылых полицейских, до которых не сразу дошло, что бесполезно стрелять в того, кого пули не берут. Кто прошёл огонь. Родился в нем и вышел из него и теперь желает видеть страх в лицах и чувствовать его в воздухе, потому что осознание, что причиной этому являешься ты – лучшее на свете чувство для зла. Зло этот страх заберёт вместе с жизнью, и посеет новый. Посеет в жалких душах этих жалких людей. Чонгук был святым. Но теперь он под контролем дьявола, а для последнего нет ничего святого. Так что это освобождение пленников, приведшее в итоге к тому, что они снова здесь – попытка Чонгука отмыться от будущих деяний, потерпевшая крушение. Хотя, если так подумать, демон видит среди его жертв лишь двух, не наблюдая самую интересную для него персону. — Он убил их всех! — раздался радостный голос какого-то сатаниста из глубины дома. — Он наш освободитель! — подхватил кто-то ещё. — Он несёт смерть, он – и есть смерть. — Мортем! Эти крики людей, стоящих позади Чонгука, были похожи на крики диких животных, которые только что обрели вожака стаи. Но как же сладостно было демону слушать эти вопли сейчас. Всё для него. Поклоняются ему, точно богу. Но спасибо здесь надо говорить не только дьяволу, но и Чонгуку. Как оказалось, с виду добрый парень – настоящая машина для убийств. В нем столько этой ярости, что на всю его жалкую жизнь хватит. А жизнь его отныне точно будет жалкой, уж демон об этом позаботится. Ведь теперь он – Мортем. — Нам пиздец, да? — тихо спросил Тэхен, сам отвечая на этот вопрос про себя. — Да, — поджав губы, кивнул Чимин, вдруг поворачивая свою голову в сторону друга, бросая дуло на землю. — Но, прежде, чем мы умрем, хочу сказать тебе кое-что... Однако докончить свою речь юноша не успел, ведь Чонгук вдруг двинулся в сторону, кидая быстрый взгляд на спрятавшегося в будку пса. Рафаэль поджал хвост и тихо скулил, сидя в своей будке. Такой хозяин пугал его. Но Гуку сейчас было глубоко плевать. Помимо крови на своих руках он хочет почувствовать кое-что ещё. — Ынби, ключи, — крикнул он служанке, подходя к своей Ауди Р8. Последний раз юноша катал на ней, ещё будучи в той своей прошлой жизни, когда он ещё не знал о том, кто сидит сейчас у него в голове. Женщина тут же метнулась за ключами от машины, спотыкаясь, но несясь со всех ног, дабы поскорее отдать юноше ключи. — Держите, Мортем, — поклонилась она. Чонгук хмыкнул, беря из её дрожащих ладоней ключи. Новое прозвище ему определенно нравится. Кинув на растерянных парней взгляд напоследок, Мортем уселся за руль, громко хлопая дверью и крепко сжимая свои красные от крови пальцы на руле, заводя мотор, пока Ынби побежала открывать ворота. Мортему не нужны эти пленники сейчас. Жажда крови утолена. Но есть ещё одна жажда, которую не только дьявол, но и сам Чонгук хочет утолить. Безумно жаждет. Жаждет Мину. Дьявола так умиляла эта химия между ребятами. Чонгук с такой добротой и заботой относился к девушке, и та отвечала ему тем же. Пора же показать ей наконец, кем юноша является на самом деле. Кем он является теперь. «Я знаю, ей не удалось убежать далеко» – раздался голос, который отныне не пугал, в голове Мортема, пока тот уже ехал по асфальтированной дороге, что освещалась лишь светом от его тачки. – «Я чувствую её» – Чонгук внимательно слушал этот голос, ловя взглядом каждое тёмное дерево, мелькающее по сторонам от дороги. «Так верни то, что принадлежит тебе». Чонгук хищно улыбнулся, вжимая педаль газа до упора.