malefic

Бентли подъехала к небольшой гостинице, что находилась в паре километрах от поселения. На дворе уже стояла глубокая ночь, и свет в гостинице горел лишь на первом этаже в фойе. Минджу мельком глянула на часы, что светились красными цифрами в машине. Почти полночь. Но спать не хотелось от слова совсем, так как ночь обещает быть слишком беспокойной. Ведь не было ни минуты, чтобы девушка не думала о друзьях с тех пор, как стало известно, что сегодня Чонгук тоже станет сектантом, что его душа тоже перейдёт этому мерзкому демону. Ли аж скривилась на секунду. Как же она его ненавидела. Девчонка не любила это чувство, но по другому просто не могла. Если этот урод сделает что-то с её друзьями, а он наверняка сделает, то это будет последней каплей для неё. На Минджу в принципе можно было смело ставить крест ещё после смерти Намджуна, но из каких-то последних сил Ли держалась. Будет обидно, если это было напрасно. Хосок глушит машину, однако не двигается, продолжая сидеть на месте и смотреть стеклянным взглядом на вывеску гостиницы. Рискованно. Очень. Парень сжимает одной рукой пистолет через ткань своей куртки, рядом с которым покоится и нож. Юноша надеется, что эти предметы ему не пригодятся. Хотя, Минджу ведь девчушка не глупая, но, наверное, будет разумным немного припугнуть её сейчас, чем разбираться с проблемами потом. — Молчишь и стоишь сзади меня, поняла? — грубо произнёс парень, даже не удостаивая девушку взглядом. Ли лишь нервно сглатывает и быстро кивает пару раз. Не то, чтобы она расценивала эту выездку из особняка как идеальный шанс для побега, но девчонка соврёт, если скажет, что у неё и мысли такой не было. Была. И никуда не исчезла даже после того, как Хо ей пригрозил. Хотя, наверное, лучше не рисковать. Хосок ведь монстр, да? Он ведь именно поэтому привёз её сюда в ночь, когда в особняке находиться опасно. Так ведь поступают монстры? Парню, конечно, хотелось бы услышать от Минджу уверенное «да», но он решил не вытягивать его насильно и, помедлив ещё секунду, вышел из машины, что сразу же сделала и девчонка. Та засунула руки в карманы своей ветровки, быстро переплетая ногами вслед за Хосоком, оглядываясь по сторонам. Никого на улице нет, да и машин на парковке мало, что говорит о небольшом количестве посетителей в гостинице сейчас. Полицейский участок слишком далеко. Сбежать точно не получится, только если попытаться подать сигнал кому-то из людей, но на улице пусто, оно и понятно, глубокая ночь ведь. Однако, когда Хосок открывает дверь, пропуская девушку внутрь первой, но затем сразу же оббегая её, дабы идти первым, Ли успевает заметить за стойкой весьма приветливую бабушку в больших круглых очках. Бедняжка. Видимо приходится стоять тут ночами, дабы зарабатывать хоть какие то деньги. — Доброй ночи, — тут же выдаёт она, ни чуть не смущаясь холодного взгляда юноши, и прятавшейся за его спиной девчонки. — Номер на ночь, — грубо говорит Хо, доставая из кармана деньги и с глухим ударом о стол кладя их на стойку. «Даже не поздоровался» – пробежало в голове у Ли. Она закатила глаза, однако поняла, что надо действовать. Сейчас или никогда. Девушка делает тихий шаг назад, аккуратно выглядывая из-за спины Чона и пытаясь незаметно для парня маячить старушке. Когда та подняла голову, дабы передать юноше ключи, и вдруг перевела свой взор на Ли, та буквально одними своими губами зашептала: «помогите мне», указывая рукой на Хосока. Бабушка как-то странно сощурилась, поправляя очки. — Чего-чего? — спросила она громко, продолжая пялиться на девушку, отчего Хоби тут же повернул голову назад и Ли быстро и смято улыбнулась, прекратив в момент все свои действия. — Я плохо слышу, дорогая, скажите громче. Хосок сразу все понял. Конечно. Конечно эта глупышка ослушалась его, попытавшись спасти свою жалкую душонку. Но дикая ярость почему-то не вскипела в нем, как Минджу ожидала этого. Вместо этого парень, окинув девчушку подозрительным взором, вдруг схватил её за локоть, резко дергая вперёд ближе к стойке, отчего та даже тихо вскрикнула. — Ну, дорогая, — передразнил бабушку Хо, говоря это Ли прямо в ухо. — Ты хотела что-то сказать? Минджу застыла на месте, будто вкопанная. Её пальцы на руках вмиг похолодели, а эта старушка, смотрящая прямо на неё с самой милой улыбкой на лице, только добавляла сверху. Ли сглотнула, чувствуя, как ее сердце начинает отстукивать бешеный ритм. Оно буквально кричит «Вот! Вот он твой шанс!». Но Ли слишком боится Хосока, и этот страх руководит ею, не позволяет. Хотела ли она что-то сказать? О, да. Например, закричать во все горло «спасите меня». И кричать это до тех пор, пока кто-нибудь не услышит, не придёт и не спасёт её. Но Минджу знает, что этого не будет. Хосок не так глуп. У него наверняка оружие с собой. Не хочется Ли подставлять чужие жизни. Черт, да она ведь даже от самого Чона избавиться не смогла, хотя дьявол доходчиво объяснил ей, как это сделать. Не смогла. Слабачка. — Нет... ничего, — тихо пролепетала та, опуская взгляд вниз. Шанс улетел в пустоту. Другого такого точно не будет. Да и был ли этот таким? Лишь пародия. Очередное напоминание, что Минджу во власти того, кто держит её сейчас за локоть. Сжимает так, будто сломать хочет, но девушка давно уже этой боли не чувствует. Да и юноша ослабил хватку, как только услышал ответ девчонки. — Тогда приятного отдыха, — теперь даже глаза старушки улыбнулись. Ли лишь кивнула, а затем снова замельтешила в быстром темпе ногами, стараясь поспеть за юношей. Она знала, что Хоби разозлился. Но неужели он и вправду подумал, что Минджу не попытается? Наверное, не подумал, раз не прибил ее на месте. Ведь для него это точно было бы мелочью. Он ведь убийца. Не по своей воле, но все равно убийца. Тащив девчушку за собой, Хо очень быстро достиг нужной комнаты, так же быстро прокручивая ключ в замке и резко распахивая дверь, проталкивая Ли внутрь. О да, заталкивать девушку уже вошло в привычку. Но на этот раз она не упала, а лишь быстро развернулась, смотря на парня слегка испуганными глазами, и делая короткие шаги назад. Признаться, уже не так страшно, как было когда-то, но все равно боязно. Этот испуг пройдёт с Ли через всю её жизнь, та была уверена. Хосок тут же зашёл следом, громко закрывая за собой дверь, все это время не спуская с девушки гневного взора. Злость таки взяла своё. Она частенько брала бразды правления на себя в голове юноши. Но что-то изменилось. Не было привычного желания сотворить что-то с девчонкой или даже банально накричать. Зачем? Чтобы она боялась? И так боится. Чтобы больше не смела пытаться выкинуть что-то подобное? Не выкинет. Потому что Хосок по доброте душевной только что предоставил ей шанс. Она могла сказать этой старой бабке, что он маньяк, что он держит её у себя насильно. Не стала. Причина все та же – страх. Это чувство творит с людьми странные, но удивительные вещи. — Я же сказал тебе... — начал было парень убивать Ли своим монотонным голосом, который так и искрил презрением, как вдруг девушка перебила его. — Прости, — она опустила голову, точно провинившийся ребёнок. Хосока эта ситуация позабавила. Всегда бы была такой покорной. Юноша, хмыкнув, сделал пару медленных шагов в сторону девушки, останавливаясь чуть меньше, чем в метре от неё. Ее дрожащие, опущенные вниз ресницы как-то странно действовали на него. Хо пока не понимал, нравится ему это или нет, но он вдруг протянул руку, аккуратно хватая Ли за подбородок и заставляя ту посмотреть прямо на себя. Он заметил, как в её взгляде вновь пробежал мимолетный испуг, который, однако, быстро исчез. Потому что Минджу снова видела глаза Хосока так близко, но теперь не лицезрела в них прежней ненависти или надменности. Юноша смотрел на неё с... добротой? Ли аж на секунду зажмурилась, не веря своим глазам. А когда открыла их вновь, то парень уже отошёл куда-то ей за спину. Девушка развернулась, с удивлением замечая, что Хосок начал расправлять кровать. — Я не хочу спать, — тут же тихо сказала она, и эта фраза моментально остановила Хо. Тот буквально замер на месте. — А что ты хочешь? — не разворачиваясь, спросил он. Минджу помедлила секунду, прикусив нижнюю губу. «Хочу не видеть тебя больше никогда». Разумно было бы ответить именно это, но этот ответ почему-то растворился где-то в мыслях, будто его и не было. — Хочу поговорить с тобой, — тихо ответила девчонка. Видимо, этот ответ слегка удивил парня, потому что тот долгое время молчал, но потом вдруг развернулся, как то странно улыбаясь и усаживаясь назад на кровать, тут же хлопая ладонью по месту рядом с собой, мол, садись. Девушка, к большому его удивлению, тут же сделала это, садясь, однако, на другой край постели, ближе к спинке и подгибая под себя ноги, обхватывая их руками. Хосок повернул голову в её сторону, поднимая одну бровь вверх и покорно ожидал, пока Ли начнёт задавать свои вопросы, которые он наперёд все знает. — Так почему ты привёз меня сюда? — спрашивает Минджу, после чего Хосок тут же усмехается, отводя взгляд и с тяжким вздохом падая на спину мягкой постели, закидывая руки за голову. Он знал, что она спросит это снова. — Я ведь уже ответил тебе... — Да, я помню, — перебила его Ли. — Над Чонгуком сегодня проводится обряд. Но причём здесь я? Хороший вопрос. Хосок молчал. А действительно, причём здесь Минджу? Почему в нем вдруг разразилось дикое желание увезти её, так сказать, на всякий случай? Неужели он боится за неё? Юноша свёл брови к переносице. Слишком очевидный и странный ответ. Хосоку ведь чужды такие чувства, как забота, а тут по сути была именно она. Чуждая ему с самого рождения. Не то, чтобы Хо был бесчувственным, просто считал, что чувства делают людей уязвимыми, а потому надо быть острожными в том, кому вы их показываете. Хоби, например, показывал их лишь Чонгуку, матери, отцу, словом – самым близким. Но кто ему Минджу? Никто ведь, по сути. Когда то она побыла игрушкой в его руках, после чего залетела и с тех самых пор они друг друга ненавидят, верно? Пускай напрямую никто из них это друг другу не говорил, но ведь они оба понимают, что это так. Он – её палач. Она – его жертва. Личная жертва. Только для него. Точно, вот и ответ. — Не хотел, чтобы Чонгук сделал с тобой что-то, — начал отвечать Хо, а у Ли аж рот чуть не приоткрылся от удивления. Она даже ушам своим верить не хотела, но когда Хоби закончил, все снова стало на свои места. — Потому что только я могу издеваться над тобой. Юноша даже почти усмехнулся, а потому Минджу так и не поняла, было ли это сказано в шутку или здесь скрывалась доля правды. Жестокой. Переворачивающей сознание. Выворачивающей душу. Но было ли, что выворачивать самому Хосоку? Он был чудовищем ещё до того, как стал одержимым. Он сотворил с ней эту ужасную вещь будучи полностью в сознании и лишь для того, чтобы удовлетворить своё собственное желание. Словно дикий зверь. И в то же время, а что тогда происходит сейчас? Неужели он привёз её сюда только лишь из-за чувства собственничества? Тайна, покрытая мраком. А мрака в душе у Хосока хоть отбавляй. Сквозь него не пробраться, но Ли попытается. — Скажи, — вдруг снова собирается задать вопрос она, однако надеясь, что он не разозлит парня. — Когда ты убивал Намджуна, ты ведь был одержим, да? На конце голос её дрогнул, но девушка взяла себя в руки, шмыгая носом и проглатывая комок слез. Опять она сама себе режет и без того кровоточащую рану, но Ли не может не спросить. Она хочет убедиться, что выбрала правильный объект для ненависти. Дьявола. Не Хосока. Минджу слышит тяжёлый вздох Хоби, после чего сразу же следует короткий ответ. — Да. Столько уверенности в этом коротком слове. Но Чон ведь говорит правду. Пускай он хотел этой смерти, пускай ему понравилось – убил не он. А то, что если бы не демон, то Хо все равно бы убил Джуна лучше умолчать. Хосок решил не позволять всей темноте своей души выходить наружу. Пускай она остаётся внутри и отравляет его сердце. Ли тихо кивает, опуская голову. Она была морально готова лишь к этому ответу. Но есть у неё ещё один пугающий вопрос, к ответу на который она не готова точно, но девушка хочет знать правду. — А меня бы убил, если я не нужна была бы дьяволу? Глаза Хоби слегка округлились. Вот этого вопроса он точно не ждал. Заготовленного давно ответа не было, а потому пришлось даже подумать. Хотя, чего тут думать то, и так ясно, что... — Нет, — он повернул голову в сторону девчонки, дабы увидеть по её взгляду, верит ли она ему. И, судя по тому, что привычного страха в её глазах не было, Минджу верила. Верила тому, кого нена... стоп. Ненависть у неё к дьяволу, но что у неё тогда к Хоби? Первым на ум пришло слово отвращение. Да, наверное, оно подойдёт. Отвращение, наполненное её пролитыми слезами, его рукой, сжатой на её горле, грубыми толчками, режущими словами, презрительными взглядами, ночью, в которую они спали вместе на одной кровати и... Чертовой заботой.

***

Рано или поздно это должно было случиться – Мина выдохлась. Сердце уже банально не могло перекачивать кислород, воздуха не хватало. Девушка, схватившись за бок, который колол со страшной силой, наконец остановилась. Тяжело и прерывисто дышала, оглядываясь по сторонам. Район, в котором она оказалась, показался ей знакомым. Приглядевшись получше, девчонка поняла, что находится рядом с тем домом, который они с ребятами когда-то снимали. В голову тут же нахлынули приятные воспоминания, буквально выкинули Мину на секунду из реальности, погружая куда-то в мир светлых иллюзий. Девушка разом вспомнила все. Вспомнила, как вдоль по этой тропинке, на которой она сейчас стояла, они когда-то с друзьями гуляли поздним вечером. Болтали обо всем. Смеялись. Девчонка смято улыбнулась, шагая дальше. А вот по этой асфальтированной дороге они катали на тэхеновом ягуаре. Тэ тогда ещё вжимал газ до упора, явно превышая допустимую норму, а Мина на пару с Чимином ругались потом на него. Улыбка, возникшая на лице девушки, медленно исчезла. Девчонка оглядела эту пустующую дорогу в обе стороны и обхватила себя руками, на всякий случай обернувшись ещё и назад. Но за ней не было погони. Мина поджала губы, понимая, что убежала от участка на очень приличное расстояние. В тот момент, когда Чим крикнул ей «беги», она как-то инстинктивно начала делать это, будто они договорились об этом заранее. Как оказалось, Пак сделал это, чтобы спасти хотя бы её. Весьма благородно, но... черт... как же глупо. Ведь они попались снова. Они были освобождены во второй гребаный раз и в этот же раз они попались вновь. Ким аж нервно хмыкнула, понимая, что весь их план полетел в тартарары, и Тэхен с Чимином вновь наверняка привезены в особняк, а с тем полицейским вообще неизвестно, что стало. Неизвестно так же, что с Минджу сейчас. С Чонгуком? При мысли о последнем как-то кольнуло на сердце, а внутренний голос будто бы снова возжелал заявить о себе, но Мина потушила его зов. Не до этого сейчас, и без того страшно. Ведь они с ребятами разминулись. Она осталась одна одинешенька среди этой кромешной темноты в ночь, когда один прекрасный человечек потеряет свою душу. Глаза в миг наполнились слезами, но стоять посреди одинокой улицы и плакать – идея не из лучших. А потому, утерев быстро набежавшие слёзы, Ким шмыгнула носом и снова огляделась в попытке понять, что же ей следует делать? По сути, она ведь в безвыходной ситуации. Она одна, без друзей, и бежать ей не к кому и некуда. Будто сама судьба только что бросила девчонку на произвол, мол, дальше разбирайся сама, мне надоели твои проблемы. Мине они тоже надоели. Проблемы, что непрекращающимся потоком лились на её голову, которая уже начала раскалываться от такого количества событий и потрясений за последнее время. Жизнь её определенно разделилась на «до» и «после», вот только это «после» какое-то уж слишком смутное, мрачное, несущее тонны боли. В моменты, когда девушка вот так вот терялась где-то или просто в себе, рядом всегда оказывался старший брат – её опора и поддержка. Намджун всегда помогал Мине дельным советом, но теперь ей некому помогать. Неужели это конец? Неужели это то – ради чего она так боролась? Чтобы просто остаться одной на улице холодной ночью после того, как шанс на победу, что был так близок, проскользнул мимо распростёртых рук, навсегда растворяясь в этом мраке. Он повсюду. И, зайдя в него лишь раз, уже не выберешься. Печальный взгляд девушки вдруг задел дом, из которого одним поганым вечером они с ребятами выдвинулись вслед за тем неприветливым соседом, гореть ему в Аду. Хотя он там несомненно окажется, но не об этом сейчас. Мина все не спускала пристального взора с того дома, в котором сейчас горело одно единственное окно, что говорило о том, что в нем кто-то есть. Этот дом, отдающий такими тёплыми воспоминаниями – единственное, куда Мина решилась пойти. Девушка неспешно доковыляла до него, вжимая большим пальцем в звонок, что тут же раздался с той стороны двери, где послышался тихий топот, а затем громкий женский голос спросил: — Кто? Мина сразу узнала этот голос – голос хозяйки дома, который они снимали. Но что Мине сказать ей? — Это Ким Мина... — не найдя ничего лучше, чем банально сказать своё имя, произнесла девушка. — Я из компании, что снимала у вас... Но она не договорила, потому что дверь резко распахнулась, и на Мину уставились округлённые глаза женщины, которая явно не ожидала увидеть здесь сейчас одну из пропавших. Пару секунд хозяйка оглядывала девчонку, точно впервые увидев призрака, а затем тихо прошептала. — Господи, это же ты... — и она тут же отошла в сторону, приглашая Ким внутрь. — Проходи скорее. Нервно улыбнувшись, Мина шагнула за порог дома, из которого когда-то сбежала, и в нос тут же ударил знакомый запах красного дерева, из которого здесь был сделан пол. А тепло, идущее от дома, тут же покрыло тело девушки, прогоняя холод прочь. Мина услышала, как сзади закрылась дверь, после чего женщина предстала прямо перед девчонкой, хватая её за предплечья. — Мина, Боже мой, что же с вами стряслось... как... как ты вообще тут оказалась? Где остальные? Конечно Ким знала, что хозяйка дома накинется на неё с этими расспросами, но, признаться честно, сил отвечать на них не было вообще. Все, что хотелось, так это упасть на кровать и заснуть вечным сном. Увидев, что девушка и слова из себя выдавить не может, женщина тут же попросила её разуться, а затем повела к себе в гостиную, усаживая внезапную гостью на диван, укрывая её пледом и спеша на кухню ставить чайник. Пока тот закипал, Мина заметила, что женщина схватила телефон, намереваясь позвонить кому-то, скорее всего, полиции. — Не нужно, — тихо попросила она, чем тут же вызвала удивленный взор женщины. Как обьяснить ей, что вместо полицейских могут приехать те самые люди, от которых девушка только что сбежала? Ведь это поселение, как оказалось, просто кишит сектантами. Тут зло на каждом шагу, не будешь оглядываться – тут же пропадёшь во мраке. Их цепкие руки схватят тебя и утащат на дно, уже не всплывешь. — Но... — Пожалуйста, поверьте мне, — Мина взглянула на хозяйку молящими глазами и та, нервно вздохнув, таки убрала телефон в сторону. Столько вопросов было сейчас в её голове. Оно и понятно, ведь женщину терроризировали полицейские всю последнюю неделю с тех пор, как ребята пропали. Их исчезновение слишком напугало её, ведь хозяйка хорошо помнила, с каким испугом на лицах ребята выбегали из её дома. Это напрягло уже тогда, а позднее вообще повергло в ужас, как только стало известно, что ягуар с ребятами в салоне въехал в это поселение и больше не выехал отсюда. Прямо история, пробирающая до дрожи. А теперь одна из компании приходит к ней сейчас посреди ночи, вся запуганная, замершая, ещё и просящая не звонить в полицию. Просто сумасшествие! Но женщина решила не давить на девчонку, надеясь, что, как только та успокоится, то сама все расскажет. А пока что женщина налила девушке крепкого чаю в большую красную кружку и подала его, замечая, как та вцепилась в кружку продрогшими пальцами, которые так хотели тепла. Женщина, тяжко вздохнув и ещё раз вглядевшись в бледное лицо гостьи, уселась рядом на диван, чувствуя себя максимально неловко. В большей степени оттого – что она не понимала, что происходит. — Могу я ещё что-то сделать для тебя? — вздёрнув брови, спросила она, дабы хоть чем-то разбавить эту странную тишину, во время которой Мина стеклянным взглядом смотрела куда-то в пустоту перед собой, аккуратно касаясь губами кружки и вливая в себя так нужное сейчас тепло. — Не загружать меня вопросами, — тихо ответила ей девчонка, делая глоток. Как странно бы ни звучало, но Мине сейчас определенно нужно успокоиться. Просто взять и привести разбросанные по всей голове мысли в порядок, успокоить бешеное биение сердца и зализать новые раны на душе. Слишком муторный выдался день, что постоянно граничил между жизнью и смертью, но для Мины все в итоге закончилось тем, что сейчас она сидела у единственного человека в этом поселении, которого знала и который не был сектантом и была наконец в безопасности. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Но Мина верила, ей больше ничего не оставалось, кроме того, чтобы, черт возьми, верить, что она спасена, и что её друзья будут спасены, что всё все равно закончится хорошо. Как бы эта вера не свела ее в могилу. — Ладно, — уже третий раз за минуту тяжело вздохнула женщина, откидываясь на спинку дивана. — Но обещай, что потом все расскажешь. Мина лишь одиночно качнула головой, не желая уже ничего либо говорить. Полностью погрузилась в мысли. Что ей делать теперь? Даже, если учесть то, что для девушки все только что закончилось, и жизнь наконец перестанет вбрасывать ей эти приключения с сектантами, то наивно будет полагать, что Мина сможет жить, как прежде. Что сможет улыбаться, зная, что в этом гадком месте навсегда остался её любимый брат, и, быть может, останется кто-то ещё. Но не хотелось даже думать об этом. Ким сама удивлялась, как удаётся ей сохранять позитив в такой безвыходной ситуации? Что все ещё помогает ей оставаться на плаву, а не тонуть давно в отправленных водах? Наверное, чудо. Но это бред, ведь чудес не бывает. Потому что, каждый раз, когда «чудо» случалось, потом обязательно прилетала какая-то проблема, и иногда она весила слишком много. Никому не по силам. Мина отставила кружку в сторону, натягивая на себя плед, почти зарываясь в него с головой, прикрывая глаза. Так жутко начало клонить в сон, что очевидно, ведь девушка донельзя измоталась сегодня, силы организма давно на исходе. К слову, если физически девчонка никак не изменилась, отличаясь от себя прошлой лишь едва заметной худобой и бледнотой лица, но ментально произошли колоссальные изменения. Едва ли девушка закрывала глаза, как перед ними возникала жуткая картина, крики людей и кровь повсюду, а в самом центре стоял рогатый урод с красными глазами и смеялся. Самый настоящий бред сумасшедшего. Кошмар. Но Ким не боялась этого кошмара, ведь пережила похожий наяву. Казалось, ничто более не испугает девушку, на всё она будет смотреть пустыми глазами, что полны высохшими пустынями, где только перекати поле. Куда ни посмотри – везде одна и та же картина, застывшая перед глазами навсегда. Она будет преследовать Мину даже во снах, та была уверена, ведь сейчас, медленно погружаясь в сон, она все ещё слышала этот жуткий смех, но он вовсе не заглушался, не отдалялся, а наоборот, становился все ближе и ближе. Будто ещё чуть чуть, и он раздастся над самым ухом. Но не будет страшно, ведь страх – чувство, ставшее таким привычным для Мины. Она испытывала его всю последнюю неделю, и начала принимать, как норму. Интересно, а она сошла с ума? Наверное нет, раз задаёт себе этот вопрос даже во сне. Однообразном, сером сне, где ничего не происходит, кроме непрекращающегося смеха, к которому теперь добавился ещё и выстрел. Нетрудно догадаться, в кого летела эта пуля. Брат теперь навсегда стал картинкой прошлого. Если девушке удасться добраться до своего дома, то родители точно впадут в отчаяние, услышав эту страшную новость. Страшные слова, режущее сердце на мелкие кусочки – отныне личная доза яда для Мины. Резкий хлопок и короткий вскрик заставили Мину в ужасе распахнуть глаза. Дрёму тут же сняло, как рукой. Девушка в беспамятстве оглянулась, понимая, что хозяйки дома нигде не видно. К большому своему сожалению, Мина даже не помнила имя женщины, а потому банально не могла позвать её. Девчонка лишь успела кинуть быстрый взгляд на настенные часы, поняв, что проспала всего чуть меньше получаса прежде, чем откуда-то из коридора послышался звук закрывающейся двери. Мина незамедлительно перевела свой взор на дверной проем, за которым начинался коридор, ведущий в прихожую и начала чувствовать, как сердце, что только только успокоилось, снова забилось в бешеном темпе. Казалось, его звук сейчас разносился на весь дом. — Эй? — тихо позвала девушка, как бы желая выяснить, что происходит и куда делась женщина, но в то же время боялась быть услышанной. Потому что после её вопроса в коридоре послышались громкие шаги, а уже через пару секунд в проеме показался Чонгук. Его одежда была к крови. Руки тоже. А на лице сияла пугающая ухмылка. Не улыбка, а именно ухмылка. Так точно ухмыляются хищники, когда понимают, что наконец нагнали свою добычу, за которой так долго гнались. Которую так долго желали. Парень замер в дверном проеме на пару секунд, будто позволяя девчонке себя оглядеть. И удивление, быстро сменившееся ужасом на лице девушки неимоверно радовало демона сейчас. Он планировал лишь подтолкнуть парня к тому, чего тот хочет, а дальше Мортем пусть справляется сам. Ему для убийства не нужен контроль дьявола, ведь он и есть – смерть. И наконец настала очередь Мины. Уж слишком долго эта девчушка оберегала Чонгука от плохих эмоций, заставляя того прятать их, быть добрым. Она, сама того не зная, не только спасала Гука, но и сама же лепила из него монстра. Только ради Мины Чонгук решил не срываться больше на отца, не позволять эмоциям брать вверх. Он закапывал весь этот негатив внутрь себя, так что дьяволу даже не придётся омрачать душу парня. Он сам справится с этой задачей. И девушка, сидящая сейчас на диване и испуганно на него глядящая – первый к этому шаг. Лёгкая, с каждой миллисекундой нарастающая, паника начала охватывать девушку, окатив её всю с ног до головы сначала жаром, а потом холодом. Мина замерла на месте, будто остолбенев, и неотрывно глядела на парня, пытаясь что-то сообразить на только что проснувшуюся голову. Но что тут соображать? Кажется, и так понятно, что стоит перед ней сейчас совсем не Чонгук. Ведь он никогда не смотрел на неё... так. Так умеет смотреть кое-кто другой, и девчонка до последнего надеялась, что никогда не встретиться с ним лично. Потому что обезумевших от страха глаз Минджу, которая рассказывала о том, как к ней приходил одержимый Хосок – вполне хватало. Но дьявол уже здесь. Каким-то образом нашёл её, забрался в дом, убив при этом, наверняка, его хозяйку. Лишь от одной этой мысли стало дурно, но Мине сейчас некогда беспокоиться о женщине, ей бы побеспокоиться о себе. Ведь горящие странным желанием глаза парня ничего хорошего не предвещают. Но, несмотря на то, что девушка прекрасно понимает, что настоящий Гук навряд ли сейчас что-то соображает, все равно спрашивает именно его имя: — Чонгук? — вопросительная интонация с нотками дикого страха. Мина просто не понимает, что ей делать? Обычно в моменты, когда человека накрывает дикая паника, ему в голову тут же начинают лезть различные варианты того, как можно было бы избежать маячащей на горизонте опасности, но голова Ким сейчас была пуста. Испуг перед неизвестным затмил все. Хотя, где-то в глубине души девушка догадывалась, зачем юноша мог пожаловать сюда и перед этим он, видимо, положил не мало людей. Чонгук стал убийцей. Тот, кто всех спасал – начал убивать. Немыслимо. Недопустимо. Бред. Но это правда. Слёзы сами начали наворачиваться на глазах девчонки, хотя юноша ещё не сделал и шага в её сторону, будто упиваясь моментом. И это только больше убивало Мину, ведь она хорошо поняла, что спасать ей больше некого, что мальчик со светлой душой, окружённый мраком, все таки был поглощён им. А ведь девушка так надеялась помочь ему в ответ. А ещё она надеялась, что была наконец спасена, но теперь определенно ясно, что этот кошмар никогда не закончится. Он будет вечен и беспощаден, до последней капли высосет из неё все остатки разума, истерзает душу и выплюнет, наступив сверху. Именно такой теперь представляла себе конец своей жизни девчонка. Больше нет, ради чего бороться. Ее друзья наверняка мертвы. А в место, в котором Мина начала ощущать себя в безопасности, наглым визитом ворвался он. За ней. И, без сомнений, он получит то, что хочет. Ведь Чонгук наконец делает шаг, а затем ещё один. Его ботинки тихо ступают по полу, но этот звук навсегда врывается в сознание девушки. Она уверена – так шагает сама смерть. Мина не пытается подскочить с места и попытаться убежать куда-то, она знает, что это бесполезно. Ким даже не шевелится, завороженно смотря на медленно приближающегося Чонгука. Их взгляды вцепились друг в друга. Дьявол пытается выцепить в глазах девчушки дикий ужас и тихую мольбу, а Мина пытается увидеть в темных глазах привычный добрый взгляд, каким Чонгук посмотрел на неё когда-то, когда они засыпали вместе, оберегая души друг друга. Но в итоге проиграли оба. Ведь Чон, как ни старался, так и не смог спасти девушку от себя, а Мина, как не надеялась, так и не смогла спасти самого Чонгука. — Скольких же ты убил... — тихо прошептала девчонка, когда юноша остановился прямо перед ней, смотря теперь на свою жертву сверху-вниз голодным довольным взором, пока глаза Мины снова скользнули по одежде, испачканной багровым цветом, а потом по рукам, пальцы которых слегка тряслись, будто не решаясь схватить таки девчонку. — Семерых, — услышала она его голос, и вновь подняла свой взгляд вверх. — Включая её, — Мортем кивнул головой на дверной проем, намекая на то, что там в коридоре лежит сейчас тело мёртвой женщины. Чонгук слегка накренил голову вбок, сводя брови к переносице. На секунду в нем будто вдруг щелкнуло что-то, точно раздался голос из глубины его омрачающейся души. Парень не услышал, что тот крикнул, ведь дьявол, сидящий у него сейчас в голове, не позволил, но это на секунду смутило парня. Он точно знал, что хочет сделать с Миной, и лишь на момент будто осознал неправильность этого. То, что, находясь в адекватном состоянии, Чонгук никогда бы не сделал... Но сделает Мортем. Чон резко припал к девчушке, ставя свои ладони о спинку дивана по обе стороны от её головы, отчего Мина на секунду зажмурилась, нервно сглатывая, но даже звука не издала. Боязнь рядом находящегося парня была такой непривычной для неё сейчас. Ведь мозг хорошо запомнил, что этот юноша опасности не представляет, что он тот – кого можно не бояться. И сейчас он был единственным, кого бояться стоило, но девчонка не хотела делать этого, не хотела показывать демону страх, ведь знала, что тому нужно именно это чувство, что питает его, делая сильнее. Однако Мина тут же твёрдо решила для себя – если уж сложилось так, что это её последняя ночь, что дьявол сначала воспользуется её телом, а потом отправит душу в мир иной, то он все равно не получит того, чего хочет. Не получит её слез, криков, мольбы не делать этого и страха в глазах. И, кажется, демон просек её намерения. — Что-то ты даже не сопротивляешься, — Мортем аккуратно и даже с какой-то пугающей нежностью заправил торчащий после сна локон девчонке за ухо, бегая взглядом от её глаз к её губам. Ничего, та Минджу тоже пыталась строить из себя храбрую, но он заставил её бояться. И эту заставит тоже. — В этом нет смысла, — уже чувствуя дыхание парня в своём лице, произносит тихо Ким, однако спиной пытаясь вжаться в мягкую спинку дивана, будто желая увеличить расстояние между их лицами. Глаза Чонгука, находившиеся сейчас так близко, не были красными, и, смотря лишь только в них, можно было даже на секунду прочитать тихое; «мне жаль». Ну либо Мине просто показалось. — Какая умная девочка, — с этими словами Мортем медленно забрался на диван, нависая над полулежащей девчонкой. Мина в этот момент нервно и шумно вздохнула, что снова на секунду пробудило внутри Чонгука неправильность происходящего, но снова этот крик улетел вникуда. Не желал доходить до сознания парня, которое находилось сейчас под контролем зла. Но злу нужны эмоции. Ему нужны слёзы, крики, сопротивления, а не это тупое подчинение. — Что, не боишься меня, да? — снова склоняется к ней юноша, одной рукой медленно скользя вдоль по спинке дивана и аккуратно зарываясь в тёмные растрепанные волосы Мины, вдруг резко сжимая их в кулаке и оттягивая назад, заставляя девчонку тихо вскрикнуть от пробившей затылок боли и зажмурить глаза, на которых выступили слёзы. Но это всего лишь боль. Всё ещё не страх. Мортем расплывается в злой ухмылке, облизывая сухие губы. Борется с желанием причинить ей ещё большую боль, так, чтобы она глаза закатила, губы в кровь искусала. Именно – что борется. Чонгук, ровно так же, как Мина сейчас борется со страхом, борется с самим собой. Он хочет Мину. Дьявол тоже хочет. Вот только последний хочет её истерзать, раскромсать, поиздеваться. Чонгук хочет совсем по другому, но кто бы его спрашивал? Ведь пока он Мортем, он подчиняется дьяволу. — Придётся тебя заставить, — каким-то уже хриплым голосом произносит Чон, хватая девушку за оба плеча и резко отталкивая в сторону, отчего та слетает со спинки дивана на его сиденья, падая на них спиной. Мортем очень быстро оказывается сверху, Мина даже не успевает сообразить и проследить тот момент, после которого юноша вгрызается в её губы. Очень жадно. Очень требовательно. Но Мина по прежнему не сопротивляется, лишь тихонько упираясь ладонями ему в грудь, будто намереваясь оттолкнуть, но не прилагая для этого и капли усилий. Бесполезно все равно, ведь Чон вжимает её в диван, и под натиском его тела пошевелиться было весьма трудно. Да и мозг был сосредоточен сейчас совсем не на этом, а на его языке, скользнувшем по её нижней губе, буквально обжегшем её. Руки парня тем временем медленно поползли под её чёрную толстовку, задирая плотную ткань той вверх. Сминая её губы, юноша ощущает, как огонь внутри моментально разгорается, обдавая теплом все его тело. Все возгласы разума тут же растворяются, затихают, видимо, поняв, что говорить парню сейчас что-либо бесполезно. Мортем достиг своей цели. Его ничто не остановит. Чонгук отрывается от её губ только для того, чтобы сорвать эту чёртову толстовку к чертям, и, встречая лишь небольшое сопротивление со стороны девчонки, ловко это делает, после этого снова припадая к губам. Все не может насладиться их вкусом. А в голове такая каша сейчас. Парню вроде нравится происходящее, да и внизу уже все начинает гореть, предвкушая долгожданный секс после долгого его отсутствия, но в то же время Чон чувствует, как Мина схватывает его запястья, когда он лезет руками уже теперь под футболку, как отвечает на поцелуй, но в то же время так неохотно и боязливо. А ещё Мортем слышит, как бешено стучит её сердце. И это все ещё не от гребаного страха. Точнее, от страха уж точно не перед демоном, но тот быстро догадывается, в чем дело. Мина же, привыкнув к долгому терзанию своих губ, к прикосновениям парня привыкнуть все таки не может. Его горячие ладони, скользящие вдоль по её дрожащему животу, творят с девушкой что-то странное. Доселе неощутимое. Мина пытается противиться этому чувству, но что-то начинает приятно тянуть внизу живота, когда пальцы юноши очерчивают замысловатые узоры, будто чертя на ней ту самую метку, что находится сейчас на запястье парня. Да, Мина её заметила. Но это было последним, что волновало её в тот момент, когда в дом к ней ворвался одержимый Чонгук, и уж тем более на это было плевать сейчас, когда он задирал ткань уже её футболки, оголяя живот. А потому девушка схватила его запястья, будто запрещая им двигаться дальше. Это получилось само собой, но это, за что дьяволу, наконец, удалось зацепиться. Мортем, последний раз коснувшись кончиком своего языка её, разомкнул их уста, смотря горящими глазами в её бледное лицо. Мина быстро и прерывисто дышала, а её ладони все ещё обхватывали его руки, будто прося не делать этого. Не срывать с неё футболку. Вот она – долгожданная мольба. Кто же знал, что Мортему так повезёт. Что ему достанется нетронутое никем тело, ведь причина страха в глазах девчонки была именно по этой причине. Она наверняка наслышалась о том, что в первый раз очень больно, и сейчас боялась именно этой боли. Глупышка. Как будто не догадалась, что задача демона целиком и полностью состоит в том, чтобы доставить ей эту самую боль. — Что, испугалась, что будет больно? — зло шепчет он ей прямо в губы, стараясь не потерять ни единого испуга, что пробежит сейчас в её глазах. Сама же Мина сглатывает вязкую слюну, а губы её начинают предательски дрожать. Да, испугалась. Потому что знает – будет. И это осознание предательски защемило где-то в груди, наконец позволяя страху выбраться наружу. Глаза её краснеют, пока парень над ней расплывается в довольной усмешке. Он почти победил, но надо добить. — Но знаешь, что? — склоняется он к её уху, говоря каким то по настоящему дьявольским голосом. — Чонгуку будет ещё больнее, когда я отпущу его и покажу, что он с тобой сотворил, сладкая, — Мина нервно вздрагивает, слыша смешок дьявола. Последняя капля её терпения высыхает. Надо признаться, девушка надеялась, что продержится дольше, но инстинкт самосохранения таки берет своё в порыве очередной накатывающей истерики, и Мина выдаёт несвязное бессмысленное: — Не делай этого... — Не делать чего? — передразнивает её дрожащий голос Мортем, вдруг резко переходя на крик. — Не насиловать тебя? Не убивать? — Мина жмурится от его крика, а слёзы сами по себе предательски скатываются из её глаз вниз, теряясь в растрёпанных волосах. — Прости, сладкая, но я не ебаный святоша, а дьявол, — Мортем резко откидывает руки девчушки со своих запястий по обе стороны от её головы, крепко сжимая теперь уже её запястья. — Так что сначала я убью тебя, а потом буду медленно изводить Чонгука, пока тот не сойдёт с ума окончательно. Эти слова глубокими порезами терзают сейчас все внутри девушки. Она понимала, что в её дурацкой просьбе мало толку, и что она только в очередной раз даст демону шанс поглумиться, но Ким уже не могла ничего с этим поделать. Силы, на которые девчонка возлагала надежды, очень быстро иссякли, растворяясь во всём том, что Чонгук сейчас делал. Что говорил. А говорил он то, что вконец извело Мину, и нет, её вовсе не испугали угрозы быть изнасилованной и убитой, но дьявол знал, куда надавить, поведав ей о своих планах на счёт Чонгука. Он знает, что девчушка что-то чувствует к Чону, а потому это не могло не задеть её, добавив ещё больше страха к страху перед болью, что растечется по всему её телу, медленно отравляя, как только он приступит к делу. К слову, давно пора бы приступить. Ведь он таки сломал её, но этого мало. Самое приятное шоу начнётся на утро, когда Чонгук поймёт, что он сделал. Что его заставили сделать. Жить с этим ему будет больно и невыносимо, но демон так просто не отпустит юношу. Увлечённый своими пьянящими дьявольскими мечтами, и пребывая в эйфории от приятного ощущения, которое вот-вот должно заполнить его, едва ли Чон ворвётся в её никем нетронутое тело, совсем не жалея его, Мортем перестал слышать что-либо, кроме своих громких мыслей, а потому не услышал и тем более не увидел, как сзади к нему кое-кто подкрадывался. Мина, мысленно уже попрощавшись со всеми близкими ей когда-то людьми и зажмурив глаза до белых пятен, заставляя тем самым выкатиться из глаз очередную порцию слез, в испуге распахнула их, когда тело Чонгука, вжимавшее её в диван, вдруг свалилось прямо на неё. Девушка, у которой в первую секунду все плыло перед глазами, быстро протерла их кулаками, пытаясь понять, что произошло и почему парень, ещё пару секунд назад нависавший над ней и говорящий ей эти страшные слова, сейчас вдруг смиренно лежит на её груди с закрытыми глазами. Мина поглядела в его чёрную макушку, а затем подняла свой взгляд выше, видя, что рядом с диваном стоит... — Х-Хосок? — заикнувшись, пролепетала Ким, не веря своим глазам. Перед ней и вправду стоял старший брат Чонгука, держа в правой руке какую-то стеклянную вазу из под цветов, которой он, похоже, и вырубил Гука. — Тоже мне демон, — зло усмехнулся Чон старший, ставя вазу на рядом стоящий стол. — Вырубается с одного удара. И юноша нагнулся над лежащим на животе братом, подхватывая того за подмышки и стаскивая его с ошарашенной девушки. Мина вообще ничего не понимала, продолжая со слегка приоткрытым ртом хлопать глазами и пытаться сообразить – чертов Чон Хосок только что спас её от своего брата? То есть, он, один из самых злых людей в особняке, просто появился здесь сейчас из неоткуда и спас её? А с какого это, простите, момента Хоби стал гребаным добряком, идущим против того, кто руководит его душой? Но Мине стало все сразу понятно, едва ли она перевела свой испуганный взгляд на дверной проем, замечая, как из него к ней медленно шагает Минджу. — Что вы... что вы здесь делаете? — удивлённо шепчет Мина, быстро принимая сидячее положение и бросая вопросительный взор то на одну, то на другого. Единственное, что тут же обрадовало девушку, так это то – что она видит свою подругу живой и невредимой, но почему то в компании с Хосоком. И почему то здесь. Минджу, ничего не отвечая, лишь молча подходит к девушке, усаживаясь на край дивана и крепко обнимая её, утыкаясь носом ей в плечо. Ещё более ошарашенной Мине ничего не оставалось, как просто обнять подругу в ответ, все ещё удивлённо смотря на то, как Хосок с тяжёлым выдохом усаживает брата на диван, разминая свои руки. — А ты стал немного тяжелее с тех пор, когда я последний раз катал тебя на спине в пятнадцать лет, братец. Мина даже смято улыбнулась, однако уже через мгновение Ли отвлекла её внимание на себя, наконец отпрянув от подруги, но все еще держа её за предплечья. — Я думала, мы не успеем, — жалобно прошептала она, смотря Мине в глаза. — Но как вы узнали, что я здесь? — все ещё не понимала девчонка. Странное чувство посетило её. Знаете, когда ты в очередной раз смиряешься со своей участью, а потом вдруг выясняется, что смерть за тобой придёт все таки не сегодня – довольно неприятное ощущение. Потому что сердце банально скоро не выдержит таких резких перегрузок. Ведь пару минут назад Чонгук говорил слова, которые буквально рушили девушку изнутри, а сейчас он сидел в отключке на диване. Вырубленный Хосоком. Который точно не должен был оказаться здесь, но оказался ведь каким-то чудом. Чудом, в которое Мина давно перестала верить. Видимо, рановато. Минджу беглым взглядом пробежалась по Чонгуку, кусая щеку изнутри, а потом взглянула на Хосока, как бы спрашивая у того разрешение, но парень не возникал и продолжал молчать, ожидая, что сама Ли захочет рассказать. А он оказался на удивление щедрым к добрым поступкам сегодняшней ночью. Но Минджу ведь знает, почему. — Я... нас с Хосоком не было в особняке во время обряда, — начала она, обращая все внимание подруги на себя, сразу замечая её вопросительный взор, но пояснять во всех подробностях, почему их не было, Ли не будет. Слишком странно прозвучит эта правда. — Но буквально пятнадцать минут назад Хосоку позвонил отец, сообщил о том, что одержимый Чонгук уехал в поселение... — И что? Попросил проследить? — сама начала догадываться Мина, смотря то на парня, то на подругу. — Ага, — ответил за Минджу Хоби. — Я отследил его тачку по телефону. — Да... и когда стало известно, что Чонгук зачем-то приехал в дом, где мы когда-то отдыхали, — Мина уловила, что голос Ли чуть не дрогнул, а в её глазах на секунду пробежала грусть, но девчонка быстро сморгнула её. — И, узнав, что тебе удалось сбежать, я сразу поняла, что он приехал в этот дом за тобой, — Минджу накрыла ладони Ким своими. — Так что я попросила Хосока спасти тебя. Глаза Мины слегка округлились, а брови вскинулись вверх. Так Хосок спас её, потому что Минджу его попросила? Погодите. У девушки в голове возникло слишком много вопросов. Во-первых, почему этих двоих не было в особняке? И как, черт возьми, Ли удалось уговорить этого засранца спасти её, если очевидно, что Хо – самый эгоистичный человек на этом свете, думающий только о себе и своих желаниях? Мина не понимала. Искренне не понимала. И, хотя была сейчас безмерно благодарна Чону старшему, все равно обратила свой изумлённый взор на него, спросив: — Но почему ты согласился? Хосок хмыкнул. Он и сам задавался этим вопросом. Его первоначальная задача была в том, чтобы просто проследить за тем, где его одержимый братец сейчас рыскает, а что и с кем он собирается сотворить в этот момент – не должно было волновать Хоби. Ему должно было плевать на то, что Гук направился за Миной. Собственно, ему и было плевать, пока вдруг эта девчушка с растрёпанными короткими кудрями вдруг не вцепилась ему в руку, посмотрев на него самым щенячьим взглядом со словами: «Я знаю, за кем Чонгук направился туда. Пожалуйста, давай спасём её от него». Хосок тогда в первую секунду хотел даже рассмеяться, резко отдёрнув руку девчушки, но почему-то не сделал этого. Даже после того, как мысленно убедил себя, что забирать жертву у дьявола – бредовая идея. Но забрал. Какого-то хрена исполнил волю Минджу, конечно, не бесплатно. Взамен парень выдвинул своё условие, на которое Ли, под страхом смерти подруги, пришлось согласиться. «Ты больше не будешь пытаться сбежать от меня, или сдать меня или кого-то из моей семьи, если представится случай. А ещё ты будешь делать то, что я говорю, не смея возражать» – таково было его условие. Минджу приняла его. И на этот раз не слукавила, таки оставив все свои мысли о свободе. Для неё больше не существует свободы. Пришлось девушке принять этот факт. А ещё то, что отныне ей придётся беспрекословно слушаться юношу. Для кого-то это показалось бы недопустимым, оскорбительным, но не для Минджу, которая и так все потеряла, в том числе, и собственную гордость. Она не спасёт себя, но, когда преставился шанс спасти хотя бы подругу, Минджу поняла, что готова на все ради этого. А потому она сейчас сидела, смотря на то, как удивлённо глядит Мина на Чона. Ли смято улыбалась, но улыбалась как ни крути, и Хосок, вместо того, чтобы ответить девушке, смотрел на Минджу, понимая, что хочет видеть эту чёртову улыбку каждый гребаный мать его день. Это будет его личным наркотиком, парень уже понял это. А затем таки удостоил Мину своим вмиг став безразличным взором, залезая в карман рукой и доставая оттуда смятые деньги, кидая их на диван рядом с Миной, взгляд которой стал ещё более изумлённым. — Проваливай отсюда с первым же автобусом, — грубо ответил Хо, тут же замечая, как улыбка Ли пропадает с лица в предверии предстоящей разлуки с подругой, но, увы, Хоби не может вечно быть паинькой. Он ведь на самом деле тот ещё говнюк, так надо напомнить об этом всему миру. — Что... — Что слышала, — перебил он Мину, прожигая ту недовольным взглядом. Господи, как же он не хочет сейчас всех этих расспросов, вопросительных взоров, долгих прощаний девчушек и всего прочего. Он своё дело сделал – остановил одержимого Чонгука. А теперь его надо доставить обратно в особняк, прислав в этот дом сектантов, дабы прибрали за парнем, хотя, сейчас ублюдки наверняка разбираются с несколькими трупами полицейских, ведь, как стало известно из короткого звонка от отца, Чонгук уложил целый наряд. Хо, услышав эту новость, знатно прихринел. Он, конечно, знал, что Гук убьёт таки кого-нибудь, но чтобы целый наряд, да ещё и эту женщину, на лице которой застыла посмертная гримаса ужаса... Он кровожаднее, чем Хосок думал. По крайней мере, под контролем дьявола братец натворил тотальный пиздец, и неизвестно теперь, как они будут со всем этим разбираться, но это уже проблемы Чон Иля. Проблема Хосока – отправить эту дуру наконец к себе домой, и чтобы не возникала, так что парень, подхватывая брата за подмышки, и начиная тащить его прочь из комнаты, дал ясно Минджу понять одними глазами, что у неё есть буквально минута для того, чтобы попрощаться, на что та только едва заметно кивнула и повернулась к подруге, ещё крепче сжимая её руки в своих ладонях. — Обещай, что уедешь первым же рейсом, — прошептала тихо Ли, умоляющим взором смотря на растерянную девчонку. — А... а ты? — невольно закачала головой та. — А Чимин? Тэхен? Минджу лишь тревожно вздохнула, прикусив нижнюю губу. Что ей ответить? Не хочется удручать и без того мрачный момент прощания, но делать нечего. Такова жизнь. Такова отныне их жизнь, и теперь они с подругой, с которой были неразлучны десять долгих лет, пойдут разными дорогами. Зло разлучает их. Но с этим ничего не поделаешь. Для Мины всё вот-вот закончится, а для Минджу это теперь точно не закончится никогда. — Я буду скучать по тебе, — глаза Ли наполнились слезами. Она неосознанно шмыгнула носом, отпуская руки подруги и поднимаясь, замечая, как взгляд Мины становится ещё более растерянным, будто просящим остановить это безумие, которое, увы, никто остановить не в силах. — Стой, Минджу, что ты такое говоришь... — Ким подскочила вслед за подругой, как бы не желая верить своим ушам и всему тому, что сейчас происходит. Нет. Нет! Скажите, что все это чертов сон. Что сейчас Мина проснётся у себя в комнате и все будет хорошо... Но ничего уже не будет хорошо. Никогда. — Передавай моим родителям, что я их очень люблю, — нервно улыбнулась Минджу, проглатывая ком слез и, окидывая взглядом свою самую дорогую в мире подругу, похоже, последний раз в жизни, Ли отворачивается, пока по её щекам таки начинают стекать слёзы, сдерживать которые не было уже никаких сил. — Стой! — кричит ей Мина вслед, но Ли уже не слышит. Она нарочно не смотрит вниз на мёртвое тело женщины, обходя её стороной и выходит в темень улицы, находя глазами припаркованную рядом Бентли, на заднее сиденье которого Хосок уже усадил Чонгука. Девушка медленно подходит к автомобилю, немного помедлив прежде, чем усется на переднее сиденье с тяжёлым вздохом, тут же пристёгиваясь и бросая короткий взгляд на тусклый свет из окна первого этажа, где все ещё сидела её растерянная подруга. Ли сглотнула. Она только что распрощалась с ещё одним дорогим ей человеком. Жизнь нагло продолжает забирать у неё людей, но Минджу больше не будет воспринимать это, как что-то необычное. После того, как ты лично встречаешь дьявола из самого Ада, тебя вообще мало что может удивить. Хосок напряг скулы и неотрывно смотрел на профиль девушки, сидя за рулём. Он знал, что ей больно, и его впервые почему-то начало это волновать. Хотелось даже сказать какие-то слова поддержки, но Чон сам одернул себя, понимая, что Минджу навряд ли нужны слова поддержки от убийцы, который, однако, сегодня в первый раз спас жизнь. Да уж, за это он в Рай все таки не попадёт, но, как оказалось, делать что-то хорошее не так уж и трудно. Если есть выгода, конечно. А выгода Хосоку прилетела огромная. Ли больше не будет доставлять проблем своими вечными угрызениями, а ещё не будет пытаться сбежать. Не то, чтобы она раньше сильно пыталась, но теперь, если Чонам придётся куда-то бежать, а им наверняка придётся, ведь они и так слишком наследили в этом поселении, то не надо будет постоянно следить за тем, чтобы девчонка даже и носа своего на свободу не поворачивала. Ведь Минджу поклялась Хосоку в покорности, и юноша поверил ей. А если она попытается воспользоваться его доверием, то очень сильно пожалеет.

***

Первые десять минут отсутствия наряда полиции были особенно тяжёлыми, но потом Юнги таки смог успокоить себя, что все хорошо. Его коллеги уже выдвинулись на место преступления, но тот момент, что, пока Мин был в участке, выясняя, не кроется ли среди полицейских крыса с чёрной меткой на руке, ребят успели вновь забрать обратно в особняк, парня очень даже напрягал. Не то, чтобы он волновался, ведь уже сегодня семейка Чон наконец попадёт под стражу, хотя... Окей. Юнги очень волновался. Потому что тех тридцати или сорока минут, что он находился в этом проклятом месте, вполне хватило, чтобы посеять страх внутри юного полицейского, что остался теперь один одинешенька в здании. Естественно, что старшие по званию не разрешили ему снова ехать к особняку, решив, что стажёр немного сбредил, затирая им про каких-то там демонов, вот только Мин знал, что им придётся поменять своё мнение, едва ли они увидят всё своими глазами. Вот только сначала прошли десять минут, что и так были долгими, а потом время начало тянуться ещё дольше. Минуты превращались в часы. Парень, сидя на кресле с чашкой крепкого чая в руках и нервно постукивая ногой по полу, то и дело смотрит на настенные часы. Ему кажется, что с прошлой проверки времени прошло уже как минимум полчаса, но вот Мин вновь глядит на время и оказывается, что минуло всего пять минут. Пять гребаных минут. Но когда уже по-настоящему прошёл час, парень начал волноваться. Точнее, он волновался и до этого, но с каждой минутой, в течение которой за окнами не появлялись машины с мигалками, паника внутри парня становилась все больше и больше. Через ещё полчаса паника стала просто дико громадной. Окей, ждать больше Юнги не мог. Парень подскочил с места, срываясь к телефону, как вдруг за окном таки послышался долгожданный звук колёс. Юноша, облегченно вздыхая, ринулся к окну, аккуратно поглядывая в него, как вдруг резко присел на корточки, а дыхание его в момент участилось. Глаза округлились, поймав за секунду до этого совсем не полицейскую машину. Юнги не знал, чья эта чёрная тачка подъехала к участку, но, как только послышался звук хлопка двери и чьи-то мужские грубые голоса, Мин сразу узнал один из них. Это был голос Чанёля. Осознание того, что все его коллеги, по всему видимому, мертвы, накрыло Юнги с головой и буквально на секунду вырвало из реальности. — Нет... — прошептал он одними губами, а потом сразу же пополз на корточках к чёрному выходу из участка, понимая, что надо делать ноги, пока ему их не переломали. Чанёль пинком раскрыл дверь ненавистного ему участка, тут же оглядывая внимательным взором помещение на предмет бесящего его паренька. Не нашёл. — Обыщите помещение, — скомандовал он двум сектантам, приехавшим вместе с ним. Те лишь кивнули, рассредоточившись, пока Чан начал понимать, что щенок, похоже, сбежал. Глаз бывшего полицейского упал на одиноко стоящую кружку на одном из рабочих столов. Придурок точно был здесь, в этом нет сомнений. Неужто успел слинять, почуяв своим гадким носом неладное? Чан хмыкнул, вспоминая, как Мортем расправился со всеми этими жалкими людишками в форме. Он ведь избавил от нависшей проблемы всех сектантов буквально за пару минут. Правда, прямо сейчас за ним подчищают всю прихожую, избавляясь от крови и тел, а ещё Чанёлю с двумя сатанистами пришлось наведаться в дом к той тетке, в который Чонгук зачем-то наведывался. Они так и не поняли, зачем, ведь в доме никого, кроме мертвой женщины, не оказалось. Зачем бы Гуку её убивать? Да и к тому же, очень быстро вернулся Хосок с девчушкой и вырубленным новообращенным. На все вопросы Хо отмахивался, не желая говорить даже с оцтом. Что-то скрывает этот говнюк, Чан уверен. Ведь одна сбежавшая девчонка так и не была найдена. Просто убежала в темноту, воспользовавшись моментом и пропала. Наверняка ей кто-то помог, но навряд ли это был Хосок. Этот парень не из тех, кто пойдёт навстречу, кто придёт на помощь. Так что то, как сбежавшей пленнице удалось спастись, всё ещё оставалось тайной. Ну и пускай. Она – самое последнее, что сейчас тревожит сектантов. На них за эту ночь проблем свалилось выше крыши. Что скажут люди, узнав на утро, что теперь пропал целый, блять, наряд полиции, и это притом, что ебаный Юнги сбежал. Это стало понятно, когда два сектанта лишь развели руками, не обнаружив мальчугана внутри. Чанёль лишь нервно кусал щеки изнутри, кивая на выход и первым направляясь туда. Ебаный Юнги сбежал. А ещё он в курсе всего того, что происходило. Надо признать – сектанты проебались. От полиции дьявол их избавил, но вот с остальными проблемами им придётся разбираться самим. Чан открыл тачку, пока один из сектантов садился в Ауди Чонгука, которую тоже пришлось угнать от того дома. Чанёль кашлянул, усаживаясь на заднее сиденье и оборачиваясь назад, на багажник, хватая взглядом уложенную туда женщину, которой не повезло погибнуть от рук демона. — Бешеная ночка выдалась, да, дорогая? — усмехнулся Чанёль. На самом деле, сейчас совсем не до смеха. Возвращаться к Илю без пацана было немного страшно. Тот и так на взводе и в диком испуге после того, как его младший пристрелил, придушил шестерых человек прямо у отца на глазах. Такой жестокости от сына Чон явно не ожидал. Никто не ожидал. Но на то Чонгук теперь и зовётся среди них Мортемом, как смерть во плоти.

***

Жуткая пустота на душе. Будто только что взяли и вынули всё, что так долго таилось внутри. Копилось с каждым днём все больше, заполняя до самых краев. Мысли, эмоции, чувства, надежды. Всего этого не стало ровно в тот момент, как Бентли, на которой Хосок с Минджу сюда приехали, сдавала задом, а уже через пару секунд свет от её фар растворился в ночи, как и звук её колёс. Резко наступившая тишина принесла с собой пустоту. Теперь они вдвоём стали близкими подружками для Мины, что ещё долге время так и сидела на диване, обхватив себя руками, слегка покачиваясь и глядя в одну точку перед собой. Для неё все наконец таки закончилось. Но это не тот конец, которого Ким хотела. Совсем не тот. За эту ночь произошло слишком многое. Девчонка успела наполниться надеждой, сбегая вместе с парнями из особняка, а потом эту надежду втоптали в грязь, предварительно плюнув. Но и этого оказалось мало. Дьявол лично приехал за ней, чтобы добить, и, пускай довершить дело ему не позволили, Ким все равно чувствовала себя разбитой. Обещание демона извести Чонгука до сумасшествия тревожило Мину больше всего. Плевать, что её спасли, Гука то теперь никто уже не спасёт, и это, черт подери, неправильно. Он не должен был стать одним из них. Это ошибка. Случайность. Но толку теперь об этом думать, если это свершилось? Как бы Мина не жалела, ей уже банально некого спасать. Даже Минджу. Ведь та лично сказала ей уезжать первым же рейсом, что Мина и сделает, но не потому, что хочет поскорее уехать из этого кошмара, а потому, что более ей ничего не остаётся. Она беспомощна. Чонгуку не поможет. Подругу не спасёт. Что с тем полицейским и её друзьями – неизвестно. А брат девушки мёртв. Казалось бы, все могло быть хуже. По крайней мере, в отличии от остальных своих друзей, девчонка уедет из этого проклятого места, и оно действительно станет лишь страшным сном. Вот только как Мине дальше жить, зная, что все её близкие остались здесь? Как ей жить, не зная, живы ли там Чимин с Тэхеном, жива ли Минджу, Чонгук? Это безумие. Это точно сведёт Мину с ума. Это будет не жизнь – а сплошной вопрос, улетевший в никуда, потому что никто ей на него не ответит. Потому что Ким, кажется, больше никогда не увидит дорогих ей людей. Исходя из этого, можно смело говорить, что кошмар для девушки не закончился. Просто вот-вот начнётся другой. Мина чувствует это каждой клеточкой своего дрожащего тела, которое навсегда запомнило то, как над ним нависал настоящий демон. Мина поёжилась, переводя глаза на деньги, оставленные Хосоком. Уж не знает она, как Минджу удалось уговорить этого придурка прийти на помощь, но в глубине души Мина была парню благодарна. Остаётся надеяться, что хотя бы он будет приглядывать за своим младшим братом... Ким поджала губы. Чонгук для неё отныне – больная тема. Девушка так и не поняла до конца, питает ли она к юноше какие-то чувства, но была уверена в том, что хотела спасти его. Но вместо этого девчонка сейчас берет деньги, сминая их в своём кулачке и медленно шагает прочь из дома, точно так же, как и её подруга, даже не смотря на тело мёртвой женщины. Мина даже зажмурилась, а открыла глаза лишь тогда, когда уже покинула дом. Девушка примерно помнила, в какой стороне находился вокзал, а потому, натянув капюшон чёрной худи, она быстрым шагом затопала в ту сторону. И каждый шаг отдавался дикой болью где-то в области груди. Она свободна. Спасена. Но спасение ли это? Мина уже сейчас ощущала, как заковывает себя цепями мрачных мыслей о том, что она что-то сделала неправильно, где-то поступила не так, и в итоге все привело к тому, к чему привело. Корила себя. Винила. От этого груз на душе становился все только тяжелее. Внутренний голос молчал, наконец заткнувшись, а если и посмел бы вякнуть что-то, то Мина послала бы его к чертям собачьим. И слушать не желает, и без того тошно. Невыносимо.

***

честно, была бы рада увидеть хоть небольшой отклик, а то даже не понимаю – нравится вам или нет. а ещё в шапке есть визуализация, если кто не видел и кому интересно – можете глянуть:)