malefic

Вдох. Ноги едва поспевают друг за другом, ступая поочерёдно на землю со скоростью света, будто соревнуясь, какая из них быстрее унесёт хозяина подальше от этого злосчастного места. Выдох. Все тело прошибает то ли боль, то ли энергия, неважно. Ведь именно это заставляет парня бежать быстрее, будто он убегает от самой смерти. Хотя, по сути, так и есть. Ещё вдох. И юноша чувствует, как этот холодный морозный воздух пробирается в его лёгкие, остужая его пыл, и вместе с тем напоминая, что он все ещё жив, что чудо снова случилось, и на этот раз Пак его так просто не проебет. И снова выдох. Он чувствует, как бешено колотится его сердце, едва ли перекачивая кислород, а в ушах звоном отдаётся это тихое и в то же время громкое разрешение – беги. У Чимина тогда вся жизнь пронеслась перед глазами, уж не знает он, что вдруг снизошло на того парня, но это было уже и не столь важно. Важно – особняк давно остался позади, хотя юноша, как и обещал себе в мыслях, даже не оглядывался назад, не желая даже знать о том, есть ли за ним погоня или как далеко ему удалось убежать. Ветер бил парня в лицо, этот же ветер был сейчас и в голове, потому что Чимин понятия не имел, куда он бежит. Единственное, Пак решил не соваться более в поселение от греха подальше, ведь в прошлый раз ничем хорошим это не закончилось. Потому уносить ноги приходилось куда глаза глядят, а глядели они вперёд. Хватали каждое толстое тёмное дерево мрачным взглядом, а под ногами тихо шуршали листья, трава и сухие палки, проминаясь под ступнями Чимина. Словно спринтер. Быстрый, как вампир. Чим был уверен, пробеги он так в школе, точно бы выиграл все соревнования, заняв первые места. Уж не знает юноша, сколько он бился в этой агонии, когда казалось, что ещё шаг и он точно свалится, при этом продолжая мчать только быстрее, но, когда лес потихоньку начал редеть, а вдалеке уже проглядывался некий просвет, Пак начал таки задумываться, а куда он, собственно, бежит? Едва ли в глаза бросилась дорога, расстилавшаяся впереди, Чимин замедлился, начиная судорожно и сбито дышать, впервые за весь побег оглянувшись мельком назад. Никого и ничего. Только темный лес, отступивший в стороны, будто отпускающий парня, но глядящий презрительно ему вслед. Пак даже нервно хмыкнул, а потом вновь поглядел на дорогу, замечая справа остановку. Видимо, здесь ходят автобусы. Отлично, уехать куда подальше юноше сейчас точно не помешает. Чимин лезет рукой в карман ветровки, убеждаясь, что деньги на месте. Это единственное, что у него осталось, все остальное отобрали сектанты. И, как иронично, деньги единственное, что Чиму сейчас нужно. Потому что он не знает, куда он поедет, да и это, почему-то, не волнует Чимина больше. По сути, ехать ему некуда. Домой? А он у него есть? Дом у Чимина всегда был там, где были его друзья, где был Тэхен... Нет никого из них больше рядом, следовательно, и дома то у парня нет. Он остался совсем один. И это не столько пугало, сколько печалило. Чим не был трусом, а все произошедшее лишь немного подкосило его, оставив шрам на сердце, но не более. Ведь в Паке все ещё была злость, а она, знаете ли, творит с людьми невообразимые вещи. Порой такие, что и подумать страшно. Чимину не страшно. Он просто встаёт у остановки, опираясь ладонями о колени, слегка нагибаясь вперёд и переводит дух. Последний рывок, последний шанс был совершён и не зря. Видимо, именно этот порыв и стал для парня судьбоносным, потому что с этой минуты судьба, до этого от него отвернувшаяся, вдруг снова повернулась лицом. Ведь на горизонте буквально спустя пару минут, как Чимин подбежал к остановке, завиднелся автобус. Одиноко плывущий прямо к нему, словно спасательный круг. Юноша выпрямляется, покорно ожидая, пока тот подъедет, и, как только это происходит, и двери того раскрываются перед ним, Пак понимает – он свободен. Сердце, что только-только успокоилось после бега, теперь снова трепещет пуще прежнего, но теперь уже не от обиды или изнурительного бега а от, черт возьми, счастья. Чимин ступает внутрь автобуса, будто в Рай, с таким облегчением на душе, будто не было всех этих страшных мук, что едва ли остались позади, но были в памяти ещё так свежи. Парень подаёт деньги кондуктору и тот удивлённо вскидывает брови, смотря на одиноко вошедшего запыхавшегося юношу перед собой. — Вам до куда? — спрашивает он. До Чимина даже не сразу доходит смысл произнесённых мужчиной слов. До куда ему? Да хрен его знает, Пак ведь так и не определился, куда направится, банально не было времени, ведь неминуемая смерть каждый раз была так близко, казалось, она никогда его не отпустит из своих когтистых лап. Отпустила. Беги, говорит, куда хочешь. — До куда угодно, — смято улыбнувшись, проговорил Пак, увидев, как странно покосился на него при этом кондуктор, но ничего не сказал, пробив до конечной и выдав парню билет. Чимин уселся в самый конец, где было поменьше народу и нарочно не замечал странных взглядов пассажиров и кондуктора. Конечно, для них это может быть пугающе, что одиноко стоящий паренёк, выглядевший, мягко говоря, неважно, просто сел с остановки, стоящей у леса, да ещё и ведёт себя столь странно. Быть может, многие из них даже посчитают его маньяком или наркоманом, но плевать Пак на это хотел. Он не маньяк и даже не наркоман. Он тот, кто выбрался из вечного кошмара, и обратно возвращаться точно не собирается. Автобус трогается, однотипные пейзажи за стеклом сменяются один за другим. Чимин даже не заостряет на них внимание, понятия не имеет, куда он едет и просто думает о своём. Жизнь так круто перевернулась с ног на голову, перечеркнув все те правила, по каким раньше парень жил, а вот инструкцию к новой жизни ему никто не выдал. Никто не сказал, как жить дальше после того, как ты потерял всех друзей, как тебя чуть не прибили пару раз, кидая то в огонь, то в воду. Никто не сказал и не скажет. Чимину самому придётся как-то с этим справиться, это осознать, но сначала понять бы, где он оказался. Автобус, проехав где-то часа два, видимо, междугородний, приехал до своей конечной остановки, до которой и был пробит билет у парня. К тому времени солнце уже давно перевалило за половину неба, склоняясь ближе к горизонту. Вечер неумолимо подступает, а Пак все ещё не знает, где он будет ночевать, и что вообще будет делать дальше. Денег, которые остались у парня, надолго не хватит, едва ли на две ночи в каком-нибудь не самом крутом хостеле, если учесть при этом, что питаться он будет в забегаловках. Что-то не очень позитивный расклад получается. Чимин выходит из автобуса, оглядываясь по сторонам. Он впервые видит этот вокзал, очевидно, автобус привёз парня не в его родной город. Быть может, оно и к лучшему, ведь тогда был бы соблазн приползти к родным под тёплое крыло и всю оставшуюся жизнь строить из себя жертву, потерявшую всех и всё. Будто жалкий трусишка. Чимин не трус. И жить так, как он жил до встречи с дьяволом, юноша уже точно не сможет, а потому, не найдя ничего лучше, чем банально усесться на одну из лавочек, стоящих возле парковки на вокзале, парень начинает уже всерьёз задумываться. Трепет в душе от внезапной свободы, а уж тем более злость на друга отступают назад, наконец пуская в голову Чимина вполне адекватный и важный вопрос, на который неплохо было бы найти ответ. «И что ты собираешься делать теперь?». Пак грустно хмыкает, смотря на свои слегка грязные после бега по лесу кроссовки. Он ведь реально после этих гребаных сектантов остался без всего и без всех. А все потому, что ему суждено было умереть, не оставив после себя ровным счетом ни-че-го. Но он ведь выжил, спасся, пускай это спасение и стоило ему того, что его бывший друг станет таким же мерзким сектантом. Чим хмурится. Горестно вспоминать о Тэхене, да и не очень хочется. Их пути разошлись, вот только Пак слепо побежал по дороге, о которой не знает ничего. Не знает, куда она его приведёт и что будет с ним дальше после всего того, что он пережил. Возможно, конечно, стоит отбросить гребаную гордость назад и вернуться в свой родной город. Ведь Мина, которой удалось бежать благодаря ему, наверняка так и поступила. Чимин искренне надеется, что у неё все хорошо, но он не желает идти её путём. Вернуться туда, где ты жил девятнадцать лет, дабы притвориться, что ничего не было и продолжать жить так, как жил? Пак так точно не сможет. А потому, просидев на этой лавочке в раздумьях где-то часа два, если не три, парень, по зову воющего живота, забежал в ближайшее кафе, дабы не помереть с голоду, а потом вернулся на ту же самую лавочку. Надо просто где-то переждать ночь, ведь утро, как говорится, вечера мудренее. Хотя Пак и понимал, что глупо надеяться, что чудо случится вновь и что утром он вдруг придумает, что делать дальше, но ему больше ничего не оставалось, ведь Чим сам загнал себя в эти рамки. Он знает, если будет углубляться в прошлое, то оно просто погубит его. Чимин хочет жить новой жизнью, хочет забыть всё это. Но пока что не очень получается, и он так и продолжает сидеть на месте, смотря по сторонам. Да уж, весьма необдуманно было вот так вот ехать туда, не знаю куда. С наступлением темноты угрызения совести все больше закрадывались в душу паренька. Вокзал опустел, на улице ни души, все разошлись по своим домам. А у Чимина нет дома. Ему некуда идти. В таком случае, волей не волей начинаешь задумываться – а стоило ли оно того? Что лучше: смерть или жизнь в неопределённости? Но от этих важных философских вопросов Пака отвлекает вдруг голос, внезапно раздавшийся над ухом. — Сигаретки не найдётся? Чим медленно поднимает усталый взгляд наверх, окидывая им появившегося рядом мужчину. Хотя, на вид ему было лет двадцать пять, а в этом странном худи, надетом на нем, он вообще был похож на подростка, потерявшегося точно так же, как и сам Чимин. — Не курю, — хмурится Пак, снова опуская глаза вниз. «Но сейчас бы с радостью прикурил». Парень в худи как-то понимающе кивает, но не отходит, продолжая стоять на месте, и как-то странно глядеть на Чима, будто пытаясь залезть ему в голову и прочитать, по какой причине тот сидит тут один одинешенька. Чимин замечает на себе пристальный взор и уже хочет вопросительно поглядеть на подошедшего, как тот вдруг вальяжно присаживается рядом, как ни в чем не бывало, вытягивая ноги вперёд и продолжает буравить Пака взглядом. — Трудный день? Чим слегка вскидывает брови, услышав этот вопрос. И чего этот незнакомец тут расселся? В голову сразу же лезут мысли про всяких маньяков и убийц, но разве стоит Паку боятся этого проходимца, когда он встречал настоящее зло? — Если что, красть у меня нечего, — тут же выдаёт Пак, после чего слышит смешок рядом сидящего. — Не сомневаюсь, — ухмыляется парень. — Выглядишь потерянным. Чимин слегка кивает. Что правда, то правда. Он, кажется, самый потерянный человек сейчас во всем мире. Свободен, но потерян. Забавно. — Да уж, — нервно ухмыляется Чимин. — Я определенно потерялся. Он борется сейчас с чувством просто взять и высказать все этому незнакомцу. Просто все, что на душе засело, может хоть так полегче будет, да только что это даст? Чимин так и останется без ответа о своём будущем. Как будто правда придётся сдаться и попытаться жить прежней жизнью, но Пак заранее знает, что провалится. Не сможет так. Сидевший рядом внимательно смотрит на профиль темноволосого юноши, замечая дикую тоску в его глазах. Видимо, с парнем и правда приключилась большая беда, что он потерялся настолько, что просто сидит тут один и не знает, куда ему идти. Незнакомец хитро щурится, быстренько доставая из кармана телефон и, как можно незаметнее печатая там короткое сообщение. «Я нашёл одного. Попытаюсь заманить». А затем так же шустро убирает мобильник обратно, слегка кашлянув, и, делая как можно более сочувствующий голос, произносит: — Значит, ты уверен, что идти тебе некуда? Чимин поворачивает голову в сторону незнакомца, смотря на него с немым вопросом в глазах. Уж очень странно прозвучал этот вопрос. Как то наводяще. Ведь этот мужчина явно хочет услышать положительный ответ, но зачем ему это? Пак понятия не имеет, кто сидит сейчас перед ним и что следует ему говорить. Но Чимин придерживается простого правила – не знаешь, что сказать, скажи правду. — Некуда. В глазах незнакомца пробегает едва заметное удовлетворение, он даже слегка кивает головой. — А вот тут ты не прав, — вдруг говорит он, и вопрос в глазах Пака становится все больше. — Ты можешь пойти со мной. — Куда? — Чим вообще не понимает, что сейчас происходит, и чего хочет от него этот человек, внезапно появившийся рядом с наступлением ночи. На грабителя не похож, да и Чим предупредил, что красть у него нечего. Для маньяка тоже слишком странноват, вот так в открытую звать куда-то с собой? Хотя, по сути, Паку ведь нечего терять. Разве что себя. Окончательно. А потому к вопросу в его глазах тут же добавляется интерес, и незнакомец замечает это. — Туда, где тебе помогут, — завуалированно отвечает тот. — Не за бесплатно, конечно, но, уверен, ты не против лёгких денег. — Денег? — хмурится парень. Ну нет, это точно не маньяк. — Да, — пожимает плечами он. — Ведь согласись, будут деньги – будет куда идти. Насторожённость Чимина никуда не исчезает, хотя он понимает, что этот странный паренёк говорит сущую правду. Но с чего бы рандомному человеку предлагать заработать деньги? Попахивает каким-то разводом. — Прости, мне не пятнадцать, — отворачивается Чимин. — Не поведусь. Сидящий рядом хмыкает, явно ожидавший такого ответа, но уходить по прежнему не торопиться. — Так ты не только потерянный, но ещё и не глупый, — констатирует он, вновь привлекая внимание Чимина. — Моему боссу нужны такие. Ну все. Теперь Пак окончательно заинтригован, и даже шанс того, что все это может оказаться западнёй, его более не пугает. Ведь выбор у Чимина скудноват. Остаться сидеть здесь, и на утро поехать таки домой, куда Пак хочет меньше всего, или согласиться на эту внезапную авантюру и попытать судьбу. Она ведь, кажется, теперь целиком и полностью на его стороне. Надо дерзать. — А кто твой босс? — все же решает уточнить Чимин, но незнакомец уже видит по глазам парня, что тот клюнул. — Пойдём со мной и узнаешь, — хитро улыбается он.

***

Тучи на небе сгущаются, тёмной пеленой застилая все над головой. Минджу смотрит вверх, цепляя взглядом каждую тучку. Девушка давно приметила, что над особняком особенно мрачно в любое время суток. Казалось, солнце просто обходит это место стороной. Как и надежда. Но её у девчонки давно уже нет, да и, признаться честно, это уже не доставляет боли. Потому что в душе впервые за все эти дикие почти две недели теплится что-то. Ли кидает взор на Хосока, прикусывая щеку изнутри. Парень пакует сумки в свою Бентли, пока Чонгук стоит рядом со своей Ауди, оперевшись о неё и скрестив руки на груди, сложив внутрь авто лишь один чемодан. Вещей у того немного. А из дорого сердцу только верный пёс, которому Гук давно постелил на заднем сиденье. Пёс крутится как ни в чем не бывало возле хозяина, будто позабыв, что ещё прошлой ночью боялся его, как огня. За это Чонгук Рафаэля и любит – питбуль на удивление умеет быстро забывать несчастные моменты. Главное хозяин жив и рядом. Остальное ему не важно. А вот для Минджу было кое-что важное. Ведь Хосок отпустил Чимина. В момент, когда девушка увидела своего друга, совершающего очередной побег, её сердце так затрепетало, когда дорогу Паку преградил Хосок. Хосок, который никогда не был за них, который ничем не отличался от сектантов вокруг, в некотором роде был даже хуже их, вдруг взял и отпустил Чимина. Он мог сделать все, что угодно. Наорать, запихнуть Чима обратно, даже вмазать за побег или позвать сатанистов, в конце концов. Но он отпустил. Только лишь потому, что Минджу смотрела на него издалека молящими глазами? Или ему просто уже плевать? Девушка не знала, но была безумно рада тому, что за последние два дня старший из братьев Чон ведёт себя так... снисходительно. Если бы не он, Мина могла бы быть мертва. Чимин мог бы быть мёртв. А вместе с ними и Минджу, не по-настоящему, конечно, но внутренне точно. Однако тот факт, что двое её друзей благополучно спасены, придавал девчонке такой заряд сил, которых давно уже не оставалось. Она стояла сейчас у входа в особняк и смотрела на Хоби. Смотрела с благодарностью и искренней добротой в глазах. Смотрела на монстра, который испортил ей жизнь, с гребаной благодарностью. Да уж, либо Ли сошла с ума, либо уже не считала Хосока чудовищем. Хотя, святым его делать тоже нельзя. Минджу видела, что в глазах юноши прежний холод, с каким он смотрел на всех этих сектантов, на дом, на всё. Но не на неё теперь. Ли замечала, как Хо, пока паковал вещи, пару раз кидал в неё быстрые взоры, будто хотел убедиться, что она стоит там же, где он приказал ей ждать. И Минджу стояла. Покорно стояла на месте, ожидая, пока он скажет ей садиться в тачку. Куда они поедут, Минджу не знает, естественно, что её в эти вещи никто не посвятил. Но было уже не так страшно. По крайней мере, отныне девушке не было страшно за себя. Она знала, что Хосок любому глотку перегрызёт, кто её тронуть посмеет, но вовсе не из-за того, что он ею так дорожит. А потому, что издеваться над ней может только он. Вот только после того, как Хоби сказал эти слова, он ещё ни разу не поиздевался. И потому девчонке не было страшно за себя. Но было страшно за Тэхена. Из всех, с кем ей не посчастливилось попасть в особняк, девушка видела сейчас лишь Кима. Но её удивляло даже не столько, что друг её все ещё жив, ведь причину этого она быстро смогла выяснить. У Тэхена на запястье была метка. А ещё выглядел он мрачным и отстранённым, тоже находясь сейчас во дворе особняка и даже не удостаивая подругу взглядом. Просто стоял в отдалении с остальными сектантами, однако, как Ли поняла, Ким едет с ними. И она знала – почему. Достаточно было посмотреть на придурка Иля, увидеть его гнусную ухмылку, с какой он смотрел на Кима и все сразу становилось ясно. Заманил Тэ в свои ряды, но клеймо жертвы с него не убрал. Как жаль только, что сам Тэхен этого не понимает, ослеплённый желанием выжить, во что бы то ни стало. Минджу было страшно за своего друга, но она даже и не думала просить Хосока о том, чтобы юноша спас ещё и Тэхена. Это уже точно будет наглостью. Конечно, Ли была безумно рада, что Хо показывает свою добрую сторону, но боялась выйти за ее лимит. Она не будет пользоваться его расположением вот так внаглую, иначе рискует обернуть Хосока к себе прежней злой и отвратной стороной. Задумавшись обо всем этом и засмотревшись с сожалением на Тэхена, Ли и не заметила, как над ней нависла тень. Девушка подняла глаза, тут же встречаясь взором с этими ледяными глазами, в которых, однако, прослеживалась едва заметная теплота. Хосок грозно оглядел девушку взглядом и молча кивнул на свою машину, как вдруг рядом появилась служанка, которая, как и положено, должна ехать с Чонами, дабы приглядывать за беременной. Вот только Хосока этот расклад никак не устраивал. Он не хочет, чтобы под ногами все время мельтешила эта старая дура. Она нужна была здесь, в особняке – дабы готовить им, убирать дом и все по мелочи. Больше в её надобности они не нуждаются, так считал Хо. А уж тем более парню не хотелось, чтобы Ынби постоянно возилась подле Минджу. — Ты остаёшься здесь, — грубо выпаливает он, видя, как глаза женщины тут же расширяются. — Но господин... — тут же лепечет растерянно она. — Я должна ехать с вами, чтобы приглядывать за... — Я пригляжу за ней, — сухо отрезает Хосок. Минджу цепляет взглядом то, как нервно юноша играет желваками, таким пронизывающим взором смотря на Ынби, будто на своего злейшего врага. На самом деле, Чон всего лишь хочет одним взглядом намекнуть той, что спорить бесполезно, да и она не имеет права. Он ведь её «господин». Она сама обязалась прислуживать Чонам, так пусть исполняет приказ, ведь Хосок именно приказывает, и если Ынби и дальше начнёт возражать, то ему придётся повысить голос. — Но... — Ты. Остаёшься. Здесь. — выделяя каждое слово и стреляя ими, словно пулями, проговаривает сквозь зубы Хо. Женщина ещё пару секунд смиряет парня взглядом, а потом, коротко вздохнув, кланяется. — Как скажете, господин, — и она выпрямляется, одаряя Хоби самым ненавистным взором, на какой только способна. Но Хосоку на это плевать. Он знает, что она его теперь ненавидит, да и остальные сектанты не испытывают к сыну Иля никакой симпатии. Он ведь отпустил жертву. Как только это стало известно, косые презирающие взоры начал ловить на себе юноша, но он ждал их. Ведь на большее эти выродки не способны. Не способны даже вякнуть что-либо в его сторону, ведь он принадлежит дьяволу. А вот Минджу принадлежит Хосоку, и потому парень переводит взгляд на девушку и та, не дожидаясь очередной команды, следует к его Бентли, однако не совсем понимая, почему юноша отказался от помощи служанки. Хосока вообще было трудно понять, особенно в последнее время. Он всегда поступал так, как хотел. И Ли более ничего не оставалось кроме того, как сесть к нему в машину, тяжело вздыхая. Парень тут же уселся следом, поглядывая, как отец переговаривает с сектантами напоследок. Чонгук уже тоже давно уселся в Ауди. Младший был таким отстранённым весь день. С утра грозился отца убить, а сейчас вновь вёл себя спокойно, даже слушался. Остыл. Но это не навсегда. Дьявол просто даёт парню передышку, уж Хосок то точно знает об этом. А ещё опасается того, что теперь его черёд творить полный пиздец, ведь отныне урод играет на два фронта. И кого из братьев он в очередной раз выберет жертвой – неизвестно. Гребаная лотерея. Хосок крепче сжимает пальцы на руле, уже готовясь завести Бентли, как вдруг слышит тихий голос девушки, сидящей рядом. — Спасибо, что спас Чимина. Минджу смело смотрит на профиль парня, однако когда тот поворачивается в её сторону, на секунду отводит глаза, но потом снова возвращает их к Хосоку. Он буквально приковывает её внимание, заставляет смотреть на себя. Минджу этому противиться не будет, зачем напрасно тратить силы? Она все равно проиграет в схватке со своим собственным палачом. Вот только этот палач, кажется, передумал её убивать. — Пожалуйста, — после долгого разглядывания её глаз, отвечает Хо, и вновь переводит взгляд к стеклу авто, таки заводя его и начиная выезжать со двора вслед за Ауди. Минджу смотрит в боковое зеркало, замечая, как мрачный особняк остаётся позади. Как его крыша постепенно теряется среди деревьев, скрываясь навсегда. Она все таки покинула эту тюрьму, но так и осталась пленницей.

***

Юнги чуть не поперхнулся кофе, когда его датчик отслеживания прикреплённых чипов вдруг подал сигнал. Юноша тут же подорвался с места, подлетая к планшету и немедленно включая его. Прибор отчетливо показал движение двух машин прочь из поселения в каком-то направлении. Мин облегченно выдохнул, радуясь тому, что все работает и что он сможет отслеживать Чонов, но пока что есть дело поважнее. Надо сдать этих сектантов к чертям собачьим. Воодушевившись тем, что крыса их участка и все остальные вот-вот будут наказаны, парень выдвинулся из дома на работу. Ему дали отгул на недельку-другую. Сказали, надо привести все в порядок после того, как целый наряд из участка пропал. Мол, опасно пока что такому юному мальчишке ходить на работу. Но Юнги как раз был единственным, кому это было не опасно, ведь он знал правду. И вот наконец он раскроет её своим коллегам, ведь Чонам теперь ничего не угрожает. Навряд ли сектанты выдадут их, ведь за это они могут расплатиться смертью, причём весьма мучительной. Ведь за ослушание по их души придёт сам дьявол. Ну, по крайней мере, эту информацию Мин вычитал в интернете, с каких-то сомнительных сайтов. Но в этом и истина. Искать правду о демоне на странице Википедии смысла не было, пришлось порыть, и порыть очень глубоко. После того, как Юнги установил чипы на машины семьи Чон, полицейский со спокойной душой вернулся домой и начал свою миссию. О да, Мин считал спасение Чонов именно миссией. Парень решил, что, если уж он справится с дьяволом, то потом любой преступник ему будет ни по чем. И поэтому юноша начал искать. По началу информация была однообразной и поверхностной, что-то из этого парень видел уже сотни раз, а что-то вообще не несло ничего полезного. Однако, на одном из сайтов парень каким-то чудом кликнул на ссылку в самом конце статьи, и вот там то вычитал весьма примечательную информацию. К слову, метка и правда даёт злу власть над тобой, но это происходит лишь потому, что люди в это верят. Тут, как ни странно, все основывается на вере. С самых древних времён люди, поклонявшиеся совсем не богу, считали, что их связь с дьяволом надо как-то показать. Вот и придумали метку. Как знак подчинения. Перевёрнутая пентаграмма. Она заставляла их бояться и думать, что именно с помощью неё зло может пробираться в их сознание, и делать их всесильными. Они в это искренне верили, и потому все так и происходило. Метка – формальность. Ведь, если прикинуть, это обычное тату. Кто знает, быть может, любой человек может сделать такую в тату салоне, но он ведь не становится одержимым из-за этого, верно? А все потому, что он ни о каких демонах и не думает, для него это просто тату. Формальность. А вот по настоящему завладевать душами людей дьяволу помогает страх и вера человека в то, что тот может сделать это. Убеди себя, что ты сильнее, что ты не боишься и вуаля – ничего этот дьявол поделать не сможет. «Нет. Как то слишком легко» – подумал Юнги, почесав репу и закрыл этот сайт, так и не дочитав до конца. А позже, когда решил поразмыслить над прочитанным, то понял, что это вполне имеет смысл быть. Ведь люди могут верить в Бога, могут не верить, с демоном все то же самое. Мин, вздохнув, решил вернуться и дочитать статью до конца, но, вот беда, так и не смог больше найти вычитанную информацию. Она будто исчезла, будто была стёрта из интернета самим бесом. Пропала. Но ведь главную мысль Мин уловить сумел, верно? Юноша так и не успел поразмыслить над тем, является ли это найденное решение проблемы единственно верным или придётся проводить настоящий обряд экзорцизма, как это показывается в фильмах. В любом случае, парень успел в мыслях тысячи раз себя отматерить за то, что так резко закрыл сайт, подумав, что все это бред. Как можно продолжать так думать, когда он видел отчаяние людей, страдающих от дьявола, своими глазами? Ладно, Юнги успокоил себя тем, что он ещё подумает на эту тему, в конце концов, Чоны от него никуда не денутся, а вот с остальными сектантами надо разбираться. И Мин уже смело кладёт руку на ручку двери участка, дёргая ту от себя. Сейчас настал час расплаты, а затем снова придётся думать, что же делать с демоном.

***

Чимина начинают терзать смутные сомнения, но он все равно следует за этим мужчиной, то и дело озираясь по сторонам. Чувствует себя сейчас персонажем какого-то фильма, который вот вот попадёт в какую-то авантюру. Незнакомец ведёт его вслед за собой по темным переулкам, так что Пак сразу понимает, что, куда бы он его не вёл, на конце его ничего доброго и светлого не ждёт. На самом деле, у Пака есть некие догадки, но пока что он боится озвучивать их даже в мыслях, и лишь в тишине следует за мужчиной. В конце концов, после довольно длительной ночной прогулочки по всяким закоулкам, Пак делает последний поворот и его взгляд цепляет шикарный такой коттедж, величественно стоящий среди других не столь выделяющихся частных домиков. Будто сам король поселился здесь, чтобы быть, так сказать, поближе к народу. Чимин останавливается на секунду, слегка раскрывая рот и с удивлением рассматривая этот пышущий величием, отдающий золотистым светом, будто из чистого золота, дом. — Впечатляет, а? — смеётся незнакомец, завидев, что юноша отстал позади для того, чтобы вдоволь насладиться открывшимся видом. — Здесь живет твой босс? — тихо спрашивает Чим, переводя взор на мужчину. — Ага, — лукаво скалится тот. — И, не сомневайся, он поможет тебе найтись. Более ничего не спрашивая, Чим следует вслед за парнем, который, подойдя к воротам, набирает какой-то пароль, и двери отворяются, пуская двух входящих на территорию. Чим ещё раз оглядел дом снаружи. Здание выглядело так, что сразу было понятно – здесь живет тот, у кого проблем с деньгами нет. Но зачем какому-то богачу помогать таким «потеряшкам», как Чимин? Пак желает узнать ответ на этот вопрос, а потому смело шагает внутрь коттеджа вслед за незнакомцем. На входе их встречает охрана, что в очередной раз наталкивает Пака на мысль, что он попал к какой-то важной шишке, увязавшись за этим мужчиной, но страха как не было внутри Чима, так и нет. Чего ему бояться? Он ничего не теряет, придя сюда, а может даже и наоборот, что-то обретёт. — Нам сюда, — мужчина кивает на лестницу, ведущую на второй этаж, и Чимин, поджав губы, поднимается вслед за ним. Очень странно, что охрана и ухом на повела, когда Пак зашёл внутрь. Двое крепко слаженных мужиков лишь одарили вошедшего юношу быстрым взглядом, не излучавшим ничего. Чимину уже начало казаться, что он попал в какую-то тайную организацию. Секта? Что же, опыт общения с сектантами у Пака есть, хоть весьма и печальный. Хмыкнув в своих мыслях, Чимин и не заметил, как они уже поднялись на второй этаж и подошли к двери. Только тогда незнакомец остановился и развернулся к, возможно, своему будущему коллеге по делу. — Уж не знаю, что там у тебя стряслось, раз ты так отчаялся, — монотонно произносит он. — Но на все вопросы Хонджуна отвечай правду, лгать в этом доме – себе дороже, понял? Паку ничего не осталось кроме того, как быстро закивать, и сердце почему-то так бешено забилось. Куда и к кому его привели? К Хонджуну? Кто это? Уже через пару секунд юноша видит того, чьё имя было названо, собственными глазами. Незнакомец открывает дверь, пропуская парня вперёд со словами: — Мистер Хон, я привёл того, о ком писал вам. Чимин слегка хмурится не понимая, когда это парень позади успел написать о нем? Но этот вопрос как-то сам улетучивается из головы, стоит лишь увидеть, что это за Хонджун такой. «Мафия?» – первое, что пробегает у Чимина в голове при виде мужчины лет под пятьдесят, в белой рубашке, рукава которой закатаны и чёрных брюках, с сигарой в руках. По бокам от него стоят ещё пару неизвестных Чимину личностей, но Пак пробегается по ним лишь быстрым взглядом, нервно сглатывая. Ощущает себя сейчас маленьким мальчиком, забредшим не в тот район. — Спасибо, Чжун, — выдыхает облако дыма в воздух, запрокинув при этом голову, Хонджун, после чего Чимин слышит, как за спиной его слышится хлопот двери. Теперь парень реально ощущает, будто попался в мышеловку, так наивно поведясь на обещанный сыр. Тот, кто привёл его сюда, по всему видимому Чжун, только что смылся, оставив Чима наедине с этой важной шишкой. Хон ещё раз затягивается, оглядывая парня с ног до головы, будто изучая, а потом смотрит ему прямо в глаза пристальным внимающим взором. — Когда я посылал Чжуна на ночь глядя поискать подходящих людей, я не ожидал, что он приведёт столь молодого, — властно проговорил мужчина, вновь выдохнув дым. — Хотя вы, подростки, такие слабые нынче пошли, совсем не понимаете, что, ради того, чтобы что-то в этой жизни получить, приходится идти по головам, порой даже своих друзей. Чимин хмурит брови, не понимая, к чему был сейчас весь этот длинный будто поучающий монолог, что зачитал этот Хонджун. Но Пак, как известно, отмалчиваться не привык, а потому даже сейчас позволил себе некую дерзость. — Мне сказали, что здесь я получу деньги, а не упреки, — Чим удивлённо вскинул брови вверх, всем своим видом показывая, что он не боится. Мужчина рассмеялся. — А ты не из робких, — он ещё раз прошёлся по парню взглядом. — Ты получишь то, что хочешь после того, как расскажешь, что привело тебя сюда. — Твой слуга, — развёл руками Чимин, понимая однако, что Хон ожидал другого ответа, ожидал пояснения, почему Пак настолько отчаялся, что поплёлся за каким-то незнакомцем, но Чимину так не хотелось сейчас рассказывать всю свою грустную историю, да и к тому же она бы точно звучала весьма нелепо. Что ему рассказать? Сказку про то, как Пак наткнулся на демона? Хон, однако, вновь усмехнулся, откладывая тлеющую сигару в сторону. — А ты мне нравишься... так и быть, возьму тебя под своё крыло. — Очень любезно, — тут же выдаёт Чимин. — Но могу я узнать, что вы за птица, раз берете под своё крыло первого пацана с улицы? Лицо мужчины стает серьёзным на секунду. Он раздумывает над ответом пару секунд, а потом, откинувшись на спинку стула, выдаёт: — Я тот, кому нужны такие, как ты, — поясняет он. — Потерянные, брошенные... — Зачем? — Такие люди обычно готовы на всё, — пожимает плечами мужчина. Чимин тяжко, но тихо вздыхает. Не то, чтобы текущая обстановка напрягала его, ведь парень, кажется, окончательно понял, куда попал, но все эти завуалированные слова, незначащие ровным счётом ничего, начинают его напрягать. Он в незнакомом городе, в незнакомом месте, среди незнакомых ему людей. И оказался тут Пак ровно после того, как все потерял. Он не хочет просто так соглашаться на какую-то призрачную надежду денег, а то так рискуешь вновь попасть в тот кошмар, из которого Чим только что выбрался. Нет. Так не пойдёт. Но юноша рад, что обладает довольно твёрдым характером, а потому спрашивает в лоб: — К делу, — коротко обрывает мужчину он. — Что вы от меня хотите? Хонджун хитро щурится, понимая, что Чжун привёл ему просто идеальный вариант для той работки, которую мужчина собирается ему дать. У этого паренька огонь в глазах горит, решительность и искры пылают. Кажется, будто этот недальновидный с виду подросток повидал многое, даже большее, чем сам Хонджун. Такого дельного парнишку упускать нельзя. А потому мужчина решает ответить на вопрос так же прямо, как тот был задан. — Ты будешь доставлять наркоту моим клиентам, — говорит Хон. Пак хмыкает. Примерно это он и ожидал услышать. Неудивительно, где ещё можно заработать лёгких денег? — А вы не боитесь, что первый попавшийся с улицы может вас сдать? — лукаво спрашивает Пак, удивляясь, как легко ему предложили работать на того, кого парень продолжал считать местной мафией. — Ты можешь попробовать это сделать, — ничуть не испугавшись этой угрозы, отвечает Хон. Его пытались сдать уже миллионы раз, но, раз никому так и не удалось этого сделать, то вопрос какого-то пацана его тем более не пугает. — А можешь просто принять то, что судьба предлагает тебе такой отличный шанс, глупо будет отказываться... тем более, я поглядел, ты парень умный, раз такие вопросы задаёшь, навряд ли ты решишь подставлять сам себя. Хонджун выжидающе смотрит на парня перед собой, замечая, как сомнение, до этого все ещё витающее в его глазах, пропадает. Чимин, поразмыслив всего пару секунд, понимает, что только что сказанные мужчиной слова – сущая правда. Чимину терять нечего, ведь у него ничего нет. Жить прежней жизнью он точно не сможет, так что тут сам черт велел, как говорится. — Идёт, — поднимает ладони вверх Чимин. — Я согласен. Как же не трудно, оказывается, произнести эти два чертовых слова, которые не так давно произнёс Тэхен и которые буквально решили судьбу Чимина. При одном лишь воспоминании о бывшем друге злость снова пробирает тело, заставляет вспомнить то, что Пак уже так отчаянно пытается забыть. Но сейчас Чим понимает, что именно благодаря трусости Тэхена перед лицом смерти, Пак сейчас здесь. Потерянный ещё час назад, и уже нашедший выход сейчас. Точнее, не парень нашёл выход, это выход его нашёл. Судьба особенно щедра к парню за последние сутки. Стоит ли ожидать какой-то подлости?

***

Три автомобиля тормозят у небольшого одноэтажного домика, который явно не сравнится с прежним могучим величественным особняком, так ещё и стоит невдалеке от других частных домов. Чонгук окидывает то место, куда они приехали, презрительным и недовольным взором. Признаться, не так уж далеко они и сбежали. Буквально в соседний город. Но это наверняка лишь временное место их жительства. Гуку вообще кажется, что теперь они будут скитаться по миру от места к месту. Поубивают людей в одном городе и покатят дальше. Просто, блин, отлично. Едва ли Чон начал свыкаться с тем, что он убийца, так теперь ещё и выясняется, что им придется жить в бегах, по крайней мере до тех пор, пока Минджу не родит ребёнка, на которого сектанты уже скалят свои зубы, потирая радостно ладони. Чонгук не перестанет удивляться жестокости этих людей, но вместе с тем понимает, что отныне он один из них, хотя причислять себя к сектантам парень все ещё не хотел. Да, он тоже носит метку, но он не такой, как они. Они хищники. Он жертва. Тоже жертва, подобная всем тем, кого Чоны держали у себя в особняке. Охотник на них всех один, и он, кажется, не собирается давать Чонам передышку после прошлой бешеной ночи, окрашенной в красный. Ведь, едва ли все машины тормозят у небольшого дома, как из Бентли с ошарашенными глазами вылетает Минджу, падая на землю и пятясь от автомобиля прочь. Страшное чувство тут же пробивает всего Чонгука. Он будто чувствует то, что чувствует сейчас его брат. По спине пробегает холодок от едва знакомого, но уже ненавистного ощущения. Какого хрена? Они ведь только приехали. Чонгук, набравшись смелости и тяжело вздохнув, выходит из Ауди, замечая, что то же самое уже успели сделать его отец и Тэхен. Все трое смотрят сейчас на девчушку, что, поднимаясь, продолжает в испуге отходит от чёрной машины прочь. — Что такое? — не понимает Тэхен, а Иль даже усмехается наивности этого пацана, в следующую секунду хватая его за шкирку, ощущая, как тот вздрагивает. — Не думал, что ты так быстро пригодишься... — Что? — пытается вырваться Тэхен, но крепкая мужская рука не отпускает его. Чонгук не обращает на этих двоих сейчас никакого внимания. Его глаза мечутся от испуганной девушке снова к Бентли и обратно. А в голове будто раздаётся тихий, но завывающий шёпот: «Я не наигрался». Минджу перестаёт пятиться назад, таки останавливаясь, но взора с машины не спускает. Хосок начал вести себя странно ещё минут двадцать назад, когда они только подъезжали. Постоянно странно дергал шеей, пальцы то сжимал, то разжимал на руле, часто моргал. У Ли уже тогда начали закрадываться некие пугающие сомнения в голове, но она молчала, даже не решаясь спросить что либо у парня. Боялась. И до последнего надеялась, что странное поведение Чона это не то, о чем она подумала, но, видимо, дьявол специально дожидался, пока Чоны подкатят к дому, и его резкое появление стало неожиданностью для всех. Неужели мало той крови, что была пролита совсем недавно? Неужели нужно ещё? Но Иль подстраховался на этот момент, взяв с собой Тэхена, которого сейчас крепко держал за шкирку, не давая вырваться. Минджу хватило бросить на испуганного друга лишь короткий взгляд, чтобы в ней проснулось что-то, что просыпалось до ужаса редко. Смелость? Дверь Бентли с водительской стороны медленно открывается, и оттуда, как в замедленной съёмке выходит Хосок. Лицо его не выражает привычный оскал, довольную ухмылку в предверии крови. Да дьяволу не столько нужна сейчас кровь, сколько банальные эмоции. Ему до ужаса понравилось то шоу, что произошло минувшей ночью, хочется ещё, ведь на то Иль и продал души своих детей ему на потеху. Чонгук смотрит в глаза брата, и дикая ярость пробирает его. Кулаки сами по себе сжимаются. Хочется подойти и врезать этому уроду за всё то, что он заставил сделать Гука, но юноша понимает всю бесполезность этого действия. Бесполезно бороться со злом – неопровержимая теорема. Чонгук её назубок выучил. А потому он продолжает стоять на месте, наблюдая, как его-не его брат смелым шагом двигает сейчас к перепуганному до ужаса Тэхену, который от страха перестаёт вырываться и просто замирает на месте, хлопая глазами и наблюдая за тем, как сама смерть двигает ему навстречу. Его обманули. Неудивительно. Он ведь идиот. К слову, Чимин не раз ему об этом говорил. Вот только его друг сейчас на свободе, а Тэхен взаперти с меткой на руке, которая буквально не позволяет с места сдвинуться. «Ты теперь один из нас» – кричали ему те люди. «Ты теперь подчиняешься ему». Они называли имя этого урода, да только Ким успел позабыть его. Он ведь жертва обстоятельств, да? Только вот сейчас обстоятельства складываются так, что ему грозит неминуемая смерть. — Я знаю, чего ты хочешь, — как-то торжественно произносит Иль, смотря в глаза сейчас своему сыну и видя в них тот взгляд, какой он видел двадцать пять лет назад. — Бери. И он пихает Тэхена тому навстречу, пока ошарашенный парень, не в силах сделать что-либо, просто смотрит в глаза напротив, что так хотят развлечься сейчас. И в этот момент между двумя парнями вдруг возникает Минджу. Девушка, с самых первых секунд испугавшаяся голоса Хосока, когда он буквально приказал ей валить из машины, а уже через секунду смотрел на неё не своим взглядом, поняла, что не сможет стоять и смотреть на то, как дьявол будет убивать. Нет, рассказов об этом было достаточно, видеть всё своими глазами девчонка не хотела. Особенно после того, как приходилось чуть ли не жмурить глаза, дабы не смотреть на убитую хозяйку дома, который они снимали, как сердце её сжималось, когда она увидела Чонгука, нависающего над подругой. Демон хотел убить ту, а теперь он намеревается убить Тэхена, и Минджу никто, чтобы пытаться его останавливать. Скорее всего, бес пытается наказать Хосока за то, что тот посмел отобрать у него жертву и снова хочет заставить парня совершить зло. Но Минджу уже встала между своим другом и чертом, так смело глядя в глаза последнему. Ведь ей от Чонов точно теперь уже не сбежать, а если Хосок убьёт сейчас и её, то это будет для Минджу лишь освобождением. И она, выражая это намерение в своём взгляде, вдруг подходит к резко остановившемуся одержимому юноше ближе, пока тот смиряет её нахальным, но удивлённым взглядом. Дьявол снова не чувствует в ней страха, но сейчас раздражает даже больше то, что она посмела преградить ему путь. — Хосок, — вдруг тихо и с некими нотками нежности лепечет Ли, смотря Хосоку в глаза, и пытаясь уловить в его взгляде, полном желания сотворить что-то плохое, искру холода и одновременно теплоты, с какой умел смотреть на неё только Хоби. Иль, наблюдая эту картину, вдруг жутко взбесился. Какого хрена эта девчушка творит? Кто ей позволил мешать? Если дьявол не получит то, за чем пришёл, он потом что-нибудь заберёт насильно. Чон это слишком хорошо понял. А потому, вдруг отпихнув потенциальную жертву в виде Тэхена, что так и стоял на месте, будто застывшая глыба, мужчина уже рванулся к этой девчонке, дабы отпихнуть в её сторону. — Как ты смеешь, дрянь, — Иль почти схватил её за волосы, как вдруг его занесённую руку остановил Чонгук, сразу обращая внимание отца на себя. Последний по началу не хотел вмешиваться, ведь понимал, что в схватке с дьяволом ему не выиграть, но неожиданный поступок Минджу вдруг впечатлил его. Уж если эта, слабая, беспомощная, удержанная насильно, со сломаным духом и печалью в глазах девушка нашла в себе силы, дабы попытаться противостоять, то почему Чонгук не может хотя бы ей помочь? А именно не позволить разгневанному отцу вмешаться. Навряд ли у Минджу что-то выйдет, и скорее всего Тэхену придётся встретить смерть с минуты на минуту, но если у кого-то среди них ещё есть силы бороться, то Чонгук это только поддержит. У самого у него давно ничего не осталось в душе, что вызывало бы в нем желание сопротивляться. Более того, стоило Гуку лишь взглянуть в глаза брата, которые смотрели сейчас совсем чужим взглядом, как все тело пробил озноб. Чонгук уже видел своего брата одержимым, но теперь это ощущается совсем по другому, ведь сейчас Гук знает – какого это. Хотеть причинить боль. — Не трогай её, — монотонным холодным голосом произносит Чонгук, смиряя отца гневным взором. Тот кривит морду в недовольстве, хочет что-то в ответ зазнавшемуся мальчишке ляпнуть, да не может. Страх перед младшим сыном уж слишком велик стал, не хочет Иль его лишний раз тревожить. А потому мужчина лишь резко отдергивает свою руку, но взор от сына не уводит, они будто играют сейчас в гляделки не на жизнь, а на смерть. Кто первый глаза отведёт – проиграл. Минджу тем временем уже почти вплотную к Хосоку подходит. Плевать, что его взгляд все ещё злобу излучает, Ли все равно смотреть продолжает. Будто гипнотизирует. Делает ещё шаг, подкрадываясь, пока Хосок так и стоит на месте, заворожённый её нежным взором и тихим голосом. Минджу даже смято улыбается краешками губ, аккуратно поднося свою руку к его лицу и проводя ладонью по его напряжённым скулам. «Я тебя не боюсь» – шепчет даже не губами, а глазами тому, кто сейчас в голове Хо сидит, а затем обращается к самому парню, будто он может её услышать. Ли в это верит, ей ничего больше не остаётся. — Не убивай его, — просит аккуратно, без напора, и руку свою с его щеки не убирает, продолжая большим пальцем поглаживать, и не позволяя тому даже на мгновение взгляд от себя отвести. А Хосок и не может. Ещё пару секунд назад ему так сильно хотелось свой балисонг в крови того парня измазать, а едва ли перед глазами мелькнули её запутанные кудри и испуганное лицо, глаза на котором, однако, были полны решительности, как Хоби отчаянно в неё взглядом вцепился, и злое наваждение отошло на второй план. Жуткие мысли и сейчас продолжали бить его голову, взывали к прежнему порыву, умоляли убить. Хо может быть и хочет убить этого несчастного, да только твёрдо решил, что не станет. Своим собственным голосом себе это в голове сказал, едва ли эта девчушка попросила. Её дрожащие ресницы, обкусанные губы, бледное лицо – всё это Хосок себе ведь забрал, решил сделать только своим, никому не давать, всему миру заявил, что только он может над ней контроль иметь. Но почему тогда сейчас все происходит наоборот? Почему он готов выполнить любую её тихую просьбу, полную нежности, едва ли она просит? Даже сейчас, когда все его тело трясётся, слушаться не хочет, он все равно продолжает стоять на месте, будто вкопанный, потому что переступить эту слабачку не может. Слабачку? Да как-то получается, что слабак тут из них двоих только Хосок. Минджу замечает, как взгляд Хосока теплеет. Затуманенные зрачки слегка расширяются, когда он уже осознанно начинает на неё смотреть. Своим взглядом. И в ту же самую секунду чувствует тепло, что идёт от её ладони, черт, как же он раньше жил без этого. Злой, эгоистичный, с распутным поведением, готовый сжечь весь мир, если только захочет, сейчас был готов весь этот же мир к её ногам положить, пусть только не отпускает, пусть только и дальше так смотрит на него. Потому что Минджу определенно святая. Хосок с трудом отрывает свой взгляд, переводя его ей за спину и видит отца и брата, что ошарашенными глазами на него глядят, не понимая, что только что произошло. — Он ушёл? — вскидывает брови Чонгук. Ли убирает свою ладонь с его лица, делая шаг в сторону и, кусая щеку изнутри, сама не верит в то, что только что сделала. Желание увидеть привычный взгляд Хосока было в её душе настолько велико, будто этот взгляд стал для нее родным. Таким привычным. Ничего, кроме холода вперемешку с теплом она видеть в его глазах не хотела в тот момент. Настолько не хотела, что, когда взор парня вдруг стал прежним, девушке даже на секунду показалось, будто ей все это мерещится, но сейчас понятно, что это правда. Дьявол ушёл. Но Минджу ведь не просила его уйти. Она с этим чудовищем разговаривать не желает. Она обращалась к Хосоку и только к нему. Иль гневно фыркает, ставя руки в бока. Ахуеть. Единственное слово, что у него в голове сейчас мелькает. Упасть и не встать. Так дьявола можно прогнать? Окей, это допустимо, но какого хрена это получилось у этой девицы? Все из-за того, что у неё нет метки или что? Но все эти вопросы растворились без ответа, как только мужчина перевёл взгляд на то место, где ещё секунду назад стоял Тэхен. И где теперь его не было. — Сукин сын, — пробурчал гневно Чон. — Сбежал, гаденыш! Чонгук на это даже ухом не повёл. Ему сейчас было по барабану на то, что от них сбежала очередная жертва. Ну не умеют они за пленниками следить, это стало понятно по неоднократному опыту. Парня сейчас интересовало то, как вообще случилось так, что Хосок смог противостоять злу, противостоять которому априори невозможно? Не-ет. Точно нет. Дьявол приходит, когда хочет и заставляет делать то, что хочет. Это убеждение напрочно засело в голове у юноши и его брат это убеждение только что пошатнул. — Так... Ладно, — тяжело вздохнул Иль, сдвигая брови к переносице, и решая поговорить совсем о другом, будто только что не произошло ничего странного. Ничего, блять, странного, просто дьявол был только что послан нахуй. Иль боится последствий, которые за этим могут прийти, но сейчас надо сообщить сыновьям проблему посерьёзнее, чем сбежавший трус, который теперь точно сдохнет. — Пока мы ехали сюда, со мной связалась Ынби. На одном её имени Хо скривился. Как хорошо, что они не взяли эту дуру с собой. — Так вот, — продолжил Чон старший. — Джэхека, Чанёля и многих остальных уже схватила полиция. Чонгук слегка удивился, но тут же внутренне обрадовался сей новости. Ведь эти люди определенно заслужили за всё то, что они сделали. — Именно поэтому я хотел предложить нам разделиться. Вот теперь Чонгук точно удивился. Чего? Разделиться? — Уверен, мы тоже в опасности, ведь на свободе слишком много людей, которые знают о нас, — мужчина кинул быстрый взгляд на Хосока, который сегодняшним днём выпустил предпоследнего пацана. — А теперь ещё и этот сбежал, — Иль кивнул на место, где пару минут назад, словно приклеившись, стоял и хлопал глазами Тэхен, а потом, видимо, воспользовавшись моментом, просто взял и сбежал. Так что слишком рискованно Чонам находиться отныне всем вместе, ведь в таком случае, если полиция нагрянет, их возьмут всех разом. В общем, многовато проблем получается с этим дьяволом и все деньгами, которые есть у Иля благодаря ему, не покроешь. — И что, ты предлагаешь нам разбежаться по углам? — Гук явно не в восторге от этой идеи. Пускай это и разумно с точки зрения того, чтобы их не поймали, но неужели им придётся так до конца жизни прятаться, слоняться от к месту? Ах точно, Чонгуку ведь не долго осталось, так что терпеть эту беготню вечно не придётся. Парень переводит взгляд на брата, ожидая, что тот выскажет своё мнение, но Хо, кажется, все ещё пребывает в шоке после только что произошедшего, но его можно понять, ведь одержимость впервые обошлась ему ценой в целый ноль. Он успел лишь выйти из тачки и на этом всё. Но, кидая взгляд на стоящую рядом с ним Минджу, Чонгук понимает, что его брат, кажется, теперь застрахован. А вот сам Чонгук нет. Ему снова стать этим Мортемом, каким нарекали его сектанты ничего не стоит, потому что Чонгук противиться не может и не знает, как удалось это Хосоку. В любом случае, пока рядом с ним эта девчонка, ему ничего не угрожает, а вот Чонгуку оставаться одному весьма опасно. Он среди общества людей то с ума сошёл, а находясь в одиночестве и подавно откинется. Его собственные мысли, точно черти из Ада, сожрут его заживо, предварительно поиздевавшись. — Да, Гук-и, предлагаю, — вздыхает томно Иль, даже не смотря на младшего сына, банально боится в очередной раз с ним взглядом встретиться. — Но будьте все время на связи, а я попытаюсь выяснить, кто из наших остался на свободе. С этими словами мужчина разворачивется, смело шагая к этому небольшому домику. Теперь его размер стал ясен, ведь Чон, видимо, изначально намеревался разместиться в нем один. Намеревался избавиться от сыновей, чертов трус. Чонгук это понимает, но выхода у него, как всегда, не остаётся. — Мы просто спрячемся, ожидая очередного прихода урода либо полиции? — обращается он в отчаянии к брату, что уже потопал к своей Бентли, а вслед за ним и девчонка, но старший молчит, игнорируя вопрос Гука. — Хосок! Ты вообще понимаешь, что происходит? Парень, уже открыв двери машины, резко замирает на месте, обращая таки свой взор на младшего брата. Гук взбешён, его можно понять. За последние сутки произошло столько всего... но из всех этих событий Хосока сейчас интересует лишь то, что чертова Минджу способна прогнать дьявола. Однако эгоистично будет запираться где-то с ней одной, чувствуя себя отныне в безопасности. Эгоистично будет вот так оставлять братца одного. Но пора бы уже запомнить, что Хосок жуткий эгоист. — Сними себе квартиру или номер в отеле, — говорит он. — Придумай что-то и находись почаще среди людей, он не глупый, так палиться при всех не станет, — продиктовав эту инструкцию, юноша таки уселся за руль и тут же завёл мотор, пока его брат так и стоял в растерянности посреди двора. Отлично. Теперь и Чонгук остался один. Юноша запрокинул голову, стискивая зубы. Закричать бы сейчас во все горло, а потом выстрелить себе в висок. Это будет лучше, чем играть в нормальную жизнь, гулять среди людей после двух месяцев отшельной жизни в особняке, притворяясь, что всё хорошо, а ночью трястись в ожидании того, что в голове снова зазвучит этот гробовой голос. Мужчина смотрит через окно за тем, как его младший сын, не заорав, но громко выругавшись, таки сел в свою Ауди, громко хлопнув при этом дверью. Куда именно расползутся его сыновья, Илю не так важно. Он облегченно выдыхает, когда на парковке возле дома, что он снял на скорую руку, остаётся лишь его автомобиль. Чон проходит и плюхается в кресло, хватаясь за лоб. Горячий. Возможно, он словил лёгкую температуру во всей этой суматохе, совсем перестав следить за здоровьем. Но сейчас мужчина наконец получит долгожданный отдых. Он действительно банально избавился от сыновей, потому что непрекращающиеся проблемы, идущие от них, Иля уже задолбали. Он вообще за последние два месяца, как все это началось, не мог присесть с осознанием того, что наконец может отдохнуть. И потому сейчас мужчина намеревался сделать именно это. Удивительно, как двадцать пять лет он жил в счастье, не зная бед, и как два месяца Ада перечеркнули все это к чертям собачьим. Иль не раз задумывался о том, что ему следовало попросить у дьявола не семью и деньги, а смерть того ублюдка, что подставил его, навсегда изменив судьбу Чон Иля. Как же звали там этого придурка? Хонджун, кажется. Небось жил все эти года припеваючи, пока Илю пришлось прибегнуть к крайним мерам, дабы дотянуться до той жизни, которую у него когда-то отобрали. И вот отобрали вновь. Но причина очевидна. Ведь мужчина, как был жалким трусом, так им и остался.

***

Тэхен не знал, куда он бежит. Но считал это жутким везением. До парня слишком поздно дошло, что его обманули, просто обвели вокруг пальца, как маленького глупого мальчишку. Когда одержимый Хосок вдруг начал двигать в его сторону, Тэ совсем окаменел. В голове пронеслась целая жизнь, а особенно резко врезались туда слова Чимина. Что же, надо признать, его друг оказался более мудрым, чем Тэхен. Однако, с другой стороны, ведь именно благодаря тому, что Ким решил присоединиться к сектантам, обоим друзьям в итоге удалось сбежать. Пускай они и разминулись, сейчас Тэхен очень надеялся снова найти Пака, потому что душу весь день кошки скребли. Он ведь буквально пожелал другу смерти, бросив его одного. Хорошо, что Хосок позволил Чиму бежать, а ещё хорошо, что сейчас этот самый Хосок не убил испуганного Тэхена, точно поджавшего хвост котёнка. Это была бы очень глупая смерть. Юноша однако так и не понял, почему Хосок вдруг затормозил, и как Минджу удалось его отговорить не убивать, но это сыграло Киму на руку, и сейчас парень со всех ног нёсся прочь, наконец вдыхая этот запах свободы, который так мечтал вдохнуть Намджун. Грустно вспоминать о друге. Тот – единственный из всех, кто так и не смог выбраться из той беды, в которую ребята угодили. Хотя, нет, не единственный, Минджу ведь тоже осталась где-то позади. Она спасла Тэхена, даровала ему свободу, и парень не забудет этого, более того, если ему представится шанс, он обязательно попытается спасти подругу, но сейчас надо просто уносить ноги. Что делать потом, Тэ придумает как только почувствует себя в безопасности. А пока что он не чувствовал. Страх перед дьяволом, что чуть было не убил его, все ещё сковывал тело юноши. И это было ошибкой. Ведь уже в следующую секунду, стоило лишь вспомнить о том, в покорность кому поставлена метка на запястье Тэхена, как эта самая метка отдала жгучей болью. Юноша тут же зашипел сквозь зубы, хватаясь за неё своей второй рукой и останавливаясь на месте. Все тело тут же пробил какой-то жар, а потом холод. Тэхен лихорадочно начал оглядываться по сторонам. Ему начало что-то мерещиться, а страх, сидящий внутри, все более перерастал в дикий испуг, казалось, что ещё чуть-чуть и Киму банально не хватит воздуха, и он просто задохнётся от переизбытка чувств. «Думал, что сбежишь от меня?» – раздался жуткий голос где-то на подкорках сознания, будто он уже давно сидел там, а теперь наконец дал о себе знать. Парень схватился обеими руками за голову, чуть ли не вырывая на себе тёмные волосы. Быстро закрутил головой из стороны в сторону, будто пытаясь вытащить этот голос из себя, но он с каждой секундой только становился громче. Тэхен зажмурился, падая на колени и издавая тихий протяжный болезненный стон. — Нет... нет! — повторял он себе, раскрывая глаза, и обращая их на метку на своей руке. Он сам же позволил дьяволу иметь контроль над собой. Сектанты предупреждали, что тот убьёт в случае предательства. И чем же тогда руководствовался, сбегая от Чонов, Тэхен? Надо признать, парень совершил три крупных ошибки в своей жизни, которые привели его к такому итогу: Струсил. Бросил Чимина. Попытался убежать от смерти, которая наступала ему на пятки уже очень давно. Тэхен её боялся до жути, до дрожи в коленях, на которые упал, боялся взглянуть ей в глаза, боялся познать её вкус. И, кажется, вот-вот познает.

***

Знаю-знаю, возможно, вы задаетесь вопросом, когда кончатся все эти мучения? Я попробую ответить на это в следующей главе (будьте морально готовы к ней)