malefic

А доставлять наркоту оказалось не таким уж неприятным занятием. Хотя Чимина с детства учили, что наркотики это плохо, да так часто повторяли, что парень банально боялся попробовать. Да и не было особого соблазна, можно даже сказать, что парень был за здоровый образ жизни все свои девятнадцать лет и максимум, что он мог себе позволить, так это раз в месяц выпить с Тэхеном какого-нибудь пятипроцентного поша за компанию. Но там, где теперь оказался юноша, баловались не только самыми различными алкогольными напитками, но и всевозможными сортами травы, которую любезный новоиспечённый работник должен был доставлять приятелям Хонджуна и другим заказчикам. По началу парень думал, что это не самое лучшее, что могло случиться с ним, когда он сидел на той лавочке потерянный и непонимающий смысл своего дальнейшего существования. Но этот Чжун, что его сюда привёл, оказался чертовски прав, когда сказал, что, если будут деньги, то и будет, куда идти. Парень так и не смог выяснить, кто этот Хон такой, да это и логично, он успел проработать у него всего один чертов день. И знаете, что? Чимин получил за него больше, чем за месяц подработки гребаным официантом в кафе у дома. А ему потребовалось то всего лишь потаскаться целый день по городу, передавая «посылочки» совершенно незнакомым ему людям. Чимин пока не знал, по верной ли он пошёл дороге, решив таки не возвращаться домой, а связать свою жизнь с этим, выйдя за черту закона, но что случилось, то случилось. Теперь он работает на Хонджуна. Юноша не сумел толком понять, кем эта шишка является. Живет в шикарном таком доме, с кучей охранников, нанимает рандомных людей с улицы к себе. Но Хон ведь объяснил – ему нужны потерянные люди, такие, как Чимин, готовые на все. Но что-то парень сомневался, что наркота – единственный источник дохода этой мнимой мафии. По словам Чжуна, у Хона неплохой такой бизнес, который он ведёт уже долгие двадцать пять лет, а наркота это так, дополнительные деньги, небольшая доля которых сегодня перешла Паку. Юноша так воодушевился, проработав всего один день. Энтузиазм заработать больше и начать новую жизнь яркой искрой поджегся внутри него, огонь медленно разгорался. — Я могу ещё сегодня поработать, — уверенно произнёс парень, пересчитав деньги, которые выдал ему Чжун в конце дня. Тот, вскинув бровь, оглядел пацана, видя в его глазах азарт и поспешил успокоить. — Расслабься, парень, — хлопнул он его по плечу. — Я уже видал таких, как ты, которые будто с цепи срывались. Остынь, всего в меру. Но Чимин был непреклонен. — Но ведь есть ещё товар, — он кивнул на него. — Да и доставлять не так далеко, я на своих двоих справлюсь за час... — С таким рвением ты рискуешь попасть на рожон в первый же день, — недовольно пробурчал Чжун, но понял, что отговаривать этого пацана бесполезно. Если попадётся – его проблемы. А если и попытается сдать, то Хон на такие случали застрахован. В конце концов, Чимин добился своего и, прихватив товар помчался по адресу. А из него хороший почтальон. К слову, ещё вчера ночью он не знал, что ему делать и как дальше быть, а уже сегодня он имеет крышу над головой и деньги в кармане. А мог ведь просто сдохнуть в том особняке, чтоб он провалился. Сейчас, идя по ночным окраинам города, Пак вдруг задумался, что бы было, не произойди вся эта ситуация с сектантами. Наверное, они бы просто вернулись домой, догуляли это лето и дальше продолжили жить свою тихую размеренную жизнь. Только сейчас Чим понял, что совсем не хотел бы такую жизнь. Но цена, благодаря которой ни он и никто из его друзей больше не смогут жить такой жизнью, слишком высока. Они потеряли друга. Возможно, даже двух, ведь Пак понятия не имеет, жив ли Тэхен или уже исполнил свою роль, став жертвой. Чимин скривился. Да уж, его некогда друг — полный дурак, каких поискать надо, но в какой-то степени Паку было даже жаль его. И Минджу. И Мину. Они явно не были готовы к этой встрече со злом, но теперь все закончилось. Для кого-то из них более плачевно, для кого-то нет, а кто-то вообще так и останется в плену у тех людей, к которым они попали. Но Пак вынес из всего этого неплохой урок. Если ты слаб духом, как Минджу, или наоборот, полон ярости, как Намджун, или вообще трус, прогибающийся под жизненные трудности, как Тэхен, то тебя раздавят и даже не заметят. В той ситуации, в которой они оказались, трудно оставаться в трезвом состоянии ума, но допустим той же Мине это удавалось делать, быть может, потому она сейчас на свободе точно так же, как и Чимин. Но парень твёрдо решил, что не будет искать встреч с бывшими друзьями. Он решил начать жизнь с чистого листа, а об этих сектантах забыть, как о мимолётном кошмаре. И сегодня первый лист его новой жизни, и заполнен он тем, что Чим весь день шатался по городу, зарабатывая бабки и прямо сейчас занимается этим же. Парень подходит к небольшой серой многоэтажке, окидывая ту презрительным взглядом. В таких точно живут наркоманы, неудивительно, что заказы с этого адреса, как Пак посмотрел, поступают очень даже часто. Юноша хмыкнул, направляясь к забору, стоящему подле, где он должен был оставить закладку, как вдруг, проходя мимо одного из открытых окон на первом этаже, он замер на месте, остановленный до боли знакомым голосом. Голосом Тэхена. Сначала Пак подумал, что ему с бреду померещилось, ведь пару минут назад он позволил себе вспомнить о друге, которого ненавидел, но жалел, что сознание вдруг решило подкинуть ему проекцию его голоса, словно соль на рану. Так что, решив, что ему просто показалось, Чимин поспешил дойти до пункта своего назначения, но успел сделать лишь шаг прежде, чем знакомый голос послышался снова, только теперь Чим понимал, что ему не послышалось. Не померещилось. Из открытого окна этого чертового дома раздался чертов голос, блять, Тэхена. Чимин сделал шаг в сторону окна, но не мог заглянуть в него, так как немного не хватало роста. Зато слух у парня был отличный. — Клянусь, я видел его! — ну точно, с таким энтузиазмом мог рассказывать только Тэ. — Его голос раздавался у меня в голове... он хотел убить меня! Чимин впал в ступор. Его удивляло даже не то, что Тэхен сейчас болтает, похоже, о гребаном дьяволе, а то, что он, мать его, жив, и какого-то хрена сейчас делает в этом доме. Аж волосы на голове дыбом встали. Пак так и стоял пару секунд на месте, слушая друга и его громкие реплики на всю улицу, пытаясь в своей голове обработать этот дивный факт. Из остолбенения его выбил звук открывающейся двери подъезда, Чим даже не заметил, кто оттуда выходил, парень просто со скоростью света метнулся к двери, ныряя внутрь. В голове сейчас стоял просто целый гул вопросов, и юноша желал получить на них ответы. Пак прошёл первый лестничный пролёт и остановился у двери, с силой вжимая большим пальцем в звонок, что тут же громко раздался на всю квартиру по ту сторону двери. Либо парень сошёл с ума, либо в этой квартире, в которую он сейчас ломится, действительно сидит Ким черт его дери Тэхен и рассказывает направо и налево о демоне. Это шутка какая-то, или что? Через пару секунд, что казались Чиму вечностью, дверь таки открывается и на пороге он видит юношу чуть постарше себя, который выглядит, мягко говоря, неважно. Помятый вид, круги под глазами, старая домашняя одежда. Не трудно догадаться, что именно этот додик является заказчиком. Откуда у него такие деньги, Паку непонятно, да и плевать, видимо, все на наркоту справляет. Так что Чимин, не стесняясь, достаёт товар и пихает его прямо удивлённому пацану в руки. — Какого... — Тэхена позови, — ничего не объясняя, настаивает Пак, пытаясь заглянуть за спину этому наркоману, что так и стоит на месте, хлопая глазами. — А ты... — Чего встал? — закатывает глаза Чимин, не выдерживая от нетерпения. — Товар получил, а теперь верни мне друга. Друга... Кажется, Пак считал его последним предателем и ненавидел больше всего на свете. Кажется, он его больше знать и видеть не хотел. Кажется, Чимин ошибся. — Так ты его друг? — облегченно вздыхает парень, быстро убирая полученный товар куда-то себе. — А он говорил, никого у него не осталось... сейчас! И он уходит куда-то вглубь своей норы, пока Чимин так и стоит на месте, топая ногой от этих нервов, что внутри него идут сейчас по швам, взрываются, покоя не дают. Его друг-идиот жив и какого-то фига забыл в этой квартирке у наркоманов. Ох, врезать бы по морде этому придурку, да только желание исколотить друга куда-то резко улетучивается, когда тот вдруг появляется в дверном проеме и глядит на Чимина, словно на призрака. Его тёмные круги под глазами и взлохмаченные тёмные волосы, истрёпанная одежда, но даже не это первым делом бросается Чимину в глаза, а бросается перевёрнутая пентаграмма, выведенная у того на запястье. Сектантом его все таки сделали, так с какой, простите, стати он жив? — Чимин... — тихо лепечет Тэхен, нервно сглатывая и делая шаг в сторону приятеля. — Какого хрена, Тэхен? — тот чуть ли не набрасывается на него, желая то ли исколотить, то ли обнять. Ким глазам своим не верит, но продолжает к другу на встречу шагать. Однако так стыдно сейчас перед Чимином. Тэ ведь осознал свои ошибки, свою слабость и трусость. Осознал, как сильно ранил друга словами, которые сказал ему перед тем, как уйти вслед за Илем. Хочешь умереть? Умирай. Да вот только Тэхен сам чуть не помер. — Чимин... — он подходит почти вплотную. — Как ты... — Нет, Тэ, это как ты, — Пак делает акцент на последнем слове. — Как ты оказался здесь? Я думал, ты умер. Его голос дрогнул на конце, а в глазах Ким заметил, как блеснуло что-то. Слеза? Или остаток той вселенной, которую он разбил? — Я... я почти умер вчера, — произнёс Тэхен, виновато опуская голову вниз. — Чоны остановились в этом городе, но я сумел сбежать от них, — Пак на этих его словах удивлённо вскинул брови. — И я начал задыхаться, — Тэхен поднял свои глаза и в них был заметен дикий ужас. Страх перед самой смертью. — Он пытался убить меня! — Ким вдруг вцепился в плечи ошеломлённого друга, будто через прикосновение пытаясь передать ему всю эту боль. — Пытался... — Я верю, — спокойно ответил ему Чимин, убирая руки Тэ с себя, но неотрывно глядя ему в глаза. — И почему не убил? Глаза Тэхена так и дрожали вместе с ресницами. Бедный. В его зрачках бликами играла картинка вчерашней ночи, что чуть не стала для него последней. Парень тогда успел перебрать все молитвы в своей голове, тем не менее попрощавшись с жизнью, попрощавшись со всеми родными. Успел признать все свои ошибки, покаяться в своей трусости, предательстве, сойти с ума от этого страшного голоса, что растёкся ядом в голове. Успел закрыть глаза, и даже чудилось, будто он уже видит свет в конце туннеля... А потом кто-то тронул его за плечо. Ким резко распахнул глаза, хватаясь за эту руку, как за спасательный круг и поднимая свой дикий взор на парня, появившегося рядом. Тот на секунду испугался такого странного взора, но быстро понял, в чем дело. — Приход словил? — нервно усмехнувшись, произнёс он. Тэхен тогда смирял его непонятливым взглядом, не разобрав тех слов, которые незнакомец произнёс, а потом, поняв, что его появление вдруг заставило пугающий голос в голове заткнуться, вцепился в этого паренька, вновь заставив его насторожиться. — Помоги мне! Чимин, по мере повествования этой истории, все больше вскидывал брови вверх, удивляясь тому, как судьба решила вдруг смиловаться и послать им обоим совершенно рандомных людей, которые вытащили из той беды, что крепкими прутьями связывала друзей, грозясь сжать их тела до хруста костей. А сейчас они смотрят друг на друга, целые и невредимые. Выкарабкались. Но сначала прошли через Ад. Тэхен закончил свою историю и замолчал, ожидая, что Пак ответит ему что-нибудь, но тот в задумчивости молчал, думая о чём-то своём, так что Тэ не выдержал и спросил: — Ну а ты что здесь делаешь? Чимин выпал из своих раздумий, фокусируя взгляд на друге. — Доставил твоему новому приятелю подарочек, — усмехнулся он. — Тебя ведь спас наркоман, Тэхен, от такого спасителя жди беды. Парень потупил глаза вниз. Он и сам понимал это, но его новоиспечённого друга и его приятелей так забавляли душераздирающие истории Тэхена о демоне. Естественно, никто в них не верил, но веселья было пуще, чем когда они под кайфом. А Тэхен то говорил все это серьезно, на метку на своей руке указывал, а те лишь дивились и хотели себе такую же татушку. Дураки. Но Тэхен то не дурак. Не теперь. — Что мне делать, Чимин? — он снова пытается вцепиться в друга, но не делает этого под пристальным взглядом того. Ким думает, что Чимин все ещё держит на него обиду за то, что оставил его. Но на самом деле Пак просто с серьёзным видом обдумывает кое-какое решение в своей голове. С одной стороны, не надо бы так делать, как Чим намеревался сейчас поступить, ведь Пак отрезал себя от той жизни, которой жил ещё сутки назад, решил более не оплакивать и не вспоминать тех людей, что были с ним в прошлой жизни, хотя все равно вспоминал. Тэхен ведь ему больше никто. Чимин сам так решил и все равно, было в Паке что-то, что не позволяло сейчас оставить этого непутёвого с наркоманами. — Ты придурок, Тэхен, — честно выдаёт ему Чим. — Я знаю. — И я не желаю даже видеть тебя после того, как ты меня бросил, — Чимин видит, как теперь его слова ранят и без того израненного Тэхена, но Пак говорит это сейчас вовсе не от злости. — А потому держи, — Чим вдруг достаёт из кармана заработанные за сегодня деньги, отсчитывает половину и пихает их юноше. — Поезжай домой и не вздумай спиться из-за всего этого, ты понял? Чимин пристально и строго глядит на друга. Друга, которого Чимин ненавидит. Друга, которого Чимин считал лучшим. И все ещё считает. — Что? — не понимает Тэхен. Как обычно не понимает, хлопая своими округлившимися вмиг глазами, а Пак этот радостный испуг в его взгляде цепляет и так тепло на душе становится. Живой. Побитый, измученный, с синяками под глазами и сердцем, чуть не остановившемся. Но живой. — А ты? — А обо мне забудь, — разводит руками Пак. — Я же сказал, видеть тебя не желаю. Здесь уж точно. Обещай, что уедешь домой. Тэхен кусает щеку изнутри. Ему вроде приятно, что его друг решает ему помочь деньгами, которые откуда-то у Чимина вдруг взялись, но его слова одновременно задевают. Клубок души, который почти скатался, снова за ниточку дёргают. Приятно, и в то же время больно. — Обещаю, — произносит Тэхен это громкое слово, но не врет. Ему теперь совесть ни за что не позволит Паку соврать. — Тогда на выход, — кивает Чимин на дверь. Ким тормозит секунду, оборачиваясь назад. Попрощаться чтоли с тем, кто жизнь вчера спас, да выжидающий взгляд друга не позволяет. Тэхен лишь тихо кивает, выходя в дверь, после чего Чимин разворачивается и выходит вслед за ним. — Думаю, ты ещё успеешь на последний автобус, — бросает Киму Чимин, когда они с юношей выходят из подъезда. Тэхен смотрит вверх, на ночное небо, на котором вот-вот начинают проглядывать звёзды. Как же давно Тэхен не видел их. В голову почему-то залетел отрывок далекого прошлого, когда они с Чимином гуляли до самой ночи почти и, возвращаясь по домам, шли по дороге, разглядывая небо. Сколько же лет с того момента прошло? Лет десять, наверное. И все эти десять лет Пак рядом был. Ругал, порой обижался, идиотом называл, но был. Всегда. Как же мог Тэхен ему смерти тогда пожелать, испугавшись своей? Очень мерзкий поступок. Тэ будет себя всю жизнь за него винить. Ведь, даже несмотря на их ссору, Чимин сейчас стоит рядом, похоже, в последний раз и ждёт, когда Тэ направится на вокзал. Как когда-то десять лет назад стоял и ждал, пока его друг скроется за дверью подъезда. Только в те моменты Тэхен был уверен, что на следующий день выйдет и увидит друга вновь. А теперь... — Прости меня, — не выдержав, лепечет он, виновато на Чима глядя. У того в сердце что-то ёкает, но виду Чимин не подаёт. — Иди уже, — говорит он резко и быстро, но это дабы Тэ не услышал, как его голос дрожит. Тэхен уже почти делает шаг, но вновь на Чимина смотрит. Он эти глаза рядом видел на протяжении стольких лет, они же с ним и огонь и воду и Ад прошли. — Мы больше не встретимся? — растерянно спрашивает он. Пак знает, какой ответ хочет его друг услышать, и все таки выдаёт: — Нет. Тэхен как бы понимающе тихо качает головой, потупляя взгляд вниз. «Видеть тебя не желаю» – боль. «Обещай, что уедешь домой» – забота. Пак был тем удивительным парнем, кто мог совмещать эти две черты в себе. Он мог выкрикнуть громкое «ненавижу тебя», а потом обнять крепко-крепко. Он так не раз делал. — Тогда... прощай? — Тэхен протягивает вперёд руку, дабы хоть напоследок ещё раз к другу, почти брату, прикоснуться. Мысли о дьяволе теперь не тревожат его голову. Только друг. Чимин эту руку смиряет взглядом, не излучающим ничего, а потом молча хлопает парня по плечу, смято улыбнувшись и разворачивается, спешит в темноте скрыться и свои истинные эмоции Киму не показать, стискивая зубы. Он знает, что друг ему вслед смотрит. Чувствует его пронзающий печальный взгляд. Чимин сейчас оставляет Тэхена, как когда-то тот оставил его. Но так надо. У Пака теперь другая жизнь, многообещающая, ведь за один лишь день ему удалось уже найти себе крышу над головой и заработок, и пускай он половину этих денег Киму отдал. Это так... по старой дружбе. Весьма неожиданно было увидеть Тэхена здесь. Пиздец как неожиданно. Но зато теперь Пак хотя бы знает, что его непутёвый друг жив. А ещё знает, что Чоны сбежали и, вот ирония, сбежали как раз в этот город, в котором парень решил обосноваться. Круто, правда? Теперь лишь остаётся молиться, чтобы не дай бог не наткнуться на них нигде. Хотя, на этот случай надо будет выпросить у Чжуна разрешение таскать с собой пистолет. Так, для самообороны. Чимин вздыхает. Настроение какое-то паршивое сразу стало. Не стоило, наверное, переться, доставлять этот последний на сегодня заказ. Хотя... ещё как стоило! Он ведь убил двух зайцев – заработал ещё денег и отправил Тэхена домой. Этот трус и предатель, как ни крути, заслужил быть спасённым. В своих раздумьях Чимин добирается до своего временного места жительства очень быстро. Парня расположили рядом с коттеджем Хонджуна. То, что юноша нигде не учится и вообще не из этого города очень обрадовало мужчину. Чжун поведал, что прошлых потерянных подростков, по типу Пака, которых тоже приводили сюда и предлагали лёгких денег, очень часто искали предки. Очень часто с полицией. Это порой доставляло Хону проблемы. Но, раз мужчину ещё не посадили, значит, такие проблемы он решать умеет. Чимин так и не понял, на кого он теперь работает, да и не то чтобы его сильно интересовало. В данный момент голова Чима вообще была забита только другом, с которым он только что распрощался. Это Чимину не нравилось. Юноша, заходя внутрь дома, уже хотел стремглав пройти мимо распивающих в соседней комнате Чжуна и остальных работников, как вдруг затормозил. Задумался. Вслушался в звук стука бокалов друг о друга. У них там пьянка, что ли? Чимин сделал пару шагов назад, заглядывая в дверной проем и наблюдая, как небольшая компания людей, работающих на Хонджуна, распивает за круглым столом бутылки чего-то... Чим даже не знал, чего. Не был алкоголиком. Но не поздно им стать. Хотя бы на один вечер. — О, Чимин-а, — завидев новоиспечённого коллегу, радостно пропел явно изрядно выпивший Чжун, поднимая стакан вверх. — Ну что, доставил? Взоры всех остальных тут же были обращены на него. — Доставил, — сухо ответил Пак. — А чего грустный такой? — спросил кто-то из ребят. — Выпьешь с нами? Чимин ещё пару секунд поколебался, а потом махнул рукой. Чем черт не шутит. — Выпью. И, под одобрительные возгласы парней, Чим прошёл внутрь комнаты, подходя к столу и усаживаясь за один свободный стул. Будто для него стоял. — Что будешь пить? — спросил Чжун. Чимин скептически оглядел все содержимое, стоящее на столе, по долгу задерживая взгляд на каждой бутылке. Ух, Тэхен бы тут разошёлся... но довольно о нем вспоминать. А потому, выбрав самую симпатичную из бутылок, юноша кивнул на неё. — О, бурбон? — удивился рядом сидящий, беря тот и наливая парню в стакан. — Хороший выбор. Чимин скривился, смотря на эту жидкость, налитую в его стакан, небрежно беря тот в руки. Но поздно оступаться, ведь недаром же люди пьют, чтобы забыться. Пак сейчас размышлял, как недалекий старшеклассник, но другого пути отвлечься от мыслей он не видел. — За что пьем? — поднимая бокал вверх, спросил Чжун. Чимин призадумался. За убитого друга, вспоминать о котором больно? За подругу, которой чудом удалось сбежать? За подругу, которой навсегда придётся остаться пленницей тех выродков? За соулмейта, которого Чимин, скрепя зубами, послал, солгав самому себе, что ненавидит его? За потерянного себя, решившего начать новую жизнь с продажи наркоты? — За всю ту хуйню, что со мной произошла, — грустно и в то же время монотонно произнёс парень, после чего за столом послышались короткие смешки, но тост был произнесён, а потому все выпили. Пак поморщился, когда ощутил этот горький вкус, стекающий по горлу. Юноша аж мотнул головой из стороны в сторону, сжимая губы. Чжун не спускал с приятеля пристального взора. На самом деле, ему было безумно интересно, почему он застал этого паренька одиноко сидящим на вокзальной лавочке поздно ночью. Пак ведь так толком и не рассказал, как угодил в свою яму. — Так что с тобой стряслось? — спрашивает парень, в упор глядя на сидящего напротив. Чимин, кое как вновь сделав нормальные лицо, потупил взгляд вниз. Что с ним стряслось? Ничего и одновременно всё. Настолько много, что даже не верится в реальность всего этого. Не верится, что в жизни вот так вот бывает – одно любопытство и теряешь всё. Почти теряешь свою жизнь. Но находишь что-то другое. — Друзей потерял, — тихо произнёс он. — Всех? — вскинул бровь Чжун, на что Чимин только тихо закивал. — Всех, — подтвердил он ещё и словами, через силу делая очередной глоток этой мерзкой жидкости, которая сейчас была будто бы единственным спасением от всех этих гнетущих мыслей. За столом на секунду воцарилось молчание, под которое Пак отпил ещё, однако понимая, что ещё хоть один глоток он сделать не сможет. Нет. Спастись таким образом он точно не сможет. Чжун видит это по его глазам, а потому, подумав, вдруг решает поведать новичку одну историю, которую знает каждый вступивший в их «ряды». — А ты их потерял по своей вине? Чимин грустно хмыкает. По вине гребаного дьявола, гореть ему в аду. Хотя, он, наверное, и так там горит. — Предал? — спросил ещё кто-то из-за стола. — Нет, — тут же резко отрезал Пак. — Так сложилось. Предавать подло, каким бы человек не был. Да, Тэхен? Черт. И снова он в голову настойчиво лезет. Ведь извинился же. И вроде не злиться Чимин на него. Но что-то продолжает в груди сидеть, не отпускает. — Скажи это нашему боссу, — хмыкает Чжун, переглядываясь с пацанами и подводя новичка к сути истории. — А что он? — тут же интересуется Чимин, вскидывая одну бровь. Чжун загадочно улыбается. Ох, любит он истории Хона о том, как тот своего добивался, ступая по головам чужих людей, а иногда даже своих друзей. — А ты думаешь, почему он такой богатый? — спрашивает наводящий вопрос юноша. — На одной травке поднялся? Не-ет, — Чжун видит, как полностью завладел вниманием сидящего напротив и продолжает. — Двадцать пять лет назад Хон с другом мутили свой бизнес и, как только тот начал процветать, наш босс понял, что на этом можно рубить большие бабки и, решив, что он со всем сам справится, взял, да и буквально выпнул своего друга, подговорив остальных и оставив того ни с чем. Чимин теперь вскинул обе брови. — И? — И как видишь, головорез, на которого ты теперь работаешь, заглаживает вину, помогая таким, как ты, — улыбается Чжун. — Но это лишь потому, что он вовремя избавился от того, кто в будущем мог стать конкурентом. Пак хмурится. Конечно, в дружбе всякое бывает, но чтобы вот так вот оставлять человека ни с чем, только потому, что ты боишься, что в будущем тот может встать против тебя самого? — И что с тем парнем? — спрашивает тихо Чимин. — Сдох, наверное, — пожимает плечами Чжун, наливая себе ещё. Пак чувствует себя сейчас слегка растерянно и опустошенно. То есть, эти люди считают, что предательство ради собственной выгоды – нормально? Что же получается, Тэхен поступил правильно? Чимин невольно крутит головой. Хрена с два. У них с ребятами явно разные представления о дружбе. Хотя, Чимин ведь посчитал нормой вычеркнуть всех своих друзей из жизни, решив о них забыть, дабы забыть о том, что ему пришлось пережить. Он тоже не святой. Но рассуждать, кто из них поступил правильно, а кто нет – Паку не хочется, хотя он понимает, что будет, ведь эта бодяга, которую он в себя влил, не принесла ничего, кроме терпкого привкуса во рту. Не расслабила. Не помогла отвлечься. Чимин всего лишь узнал, что его босс – тот ещё мудак. А ещё Тэхен из головы так никуда и не делся. А значит Чимина ждёт долгая бессонная ночь.

***

Минджу перекрывает кран, и вода тут же перестаёт литься из него. Девушка замирает на пару секунд, томно вздыхая и стуча мокрыми пальцами о раковину, смотря на ту гору посуды, что она сейчас перемыла. Давно же девчонка не занималась обычными домашними делами. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда она последний раз готовила что-то и потом прибиралась. Вечность? Нет, это было всего пару недель назад, когда девушка в очередной и последний раз ночевала у Намджуна. Вот оказывается, как все может кардинально измениться за пару недель. После того, как Чон старший приказал сыновьям разбежаться и попряться по углам, после того, как ей каким то чудом удалось послать этого дьявола куда подальше, они с Хосоком тут же умчались на окраину города. Парень снял неплохую квартирку в новостройке, и вот уже второй день они отсиживались здесь. Признаться честно, Ли не была к такому готова. Не была готова к тому, что Хосок, беря ключи у сдающего квартиру представит её, как свою девушку. Не была готова к тому, что им снова придётся спать в одной кровати, пускай и на этот раз они ни слова друг другу не обронили. Вообще почти не разговаривали вчера. Хо весь день ходил задумчивый, и лишь изредка интересовался у девушки, не хочет ли она чего. Признаться, причуды, которые обычно случаются у беременных, у Минджу пока не выявились, но ей все равно было как то, приятно, что-ли, что он спрашивал. Но девушка на это лишь отрицательно качала головой, и парень снова замолкал. Они не разговаривали. Хотя, черт возьми, было о чем. О том, что им делать и как жить дальше или о том, что Хосок отныне чувствовал себя в безопасности рядом с девчонкой. Хоби слишком хорошо запомнил тот момент, когда грязные, ужасные мысли, порывающие его к злым деяниям, вдруг были перекрыты её тихим голосом. Её рукой, что она положила ему на щеку. Это врезалось в память. Заставило юношу обдумывать все это на протяжении целого дня. Но Хосок понял лишь одно: если Минджу в состоянии избавить его от демона – то теперь он точно не отпустит её от себя. Ни на шаг. Да и, слава богу, та с этим смирилась. Ведь девушка, как и обещала, более не пыталась даже предпринять каких-либо попыток, чтобы сбежать, хотя таких было предостаточно. Например тогда, когда парочка ходила в огромный тц закупиться продуктами и вещами первой необходимости. Хоби даже на свой страх и риск позволял себе отводить от Ли взгляд, а когда возвращал его, то девчонка оставалась там же, где и была. Смотрела на него в ответ каким-то преданным внимающим взглядом. Мол, смотри, я хорошая, я не соврала тебе. Это сильно изменило отношение парня к Минджу. Но ещё одним приятным сюрпризом оказался тот факт, что девчонка умеет готовить. И причём весьма неплохо. Так они и прожили в молчанке почти два дня, изображая будто бы семейную пару. Хосок, стоя сейчас в ванной после душа и глядя на себя в зеркало, в очередной раз представил Минджу своей девушкой по-настоящему. Зачем? Ну, юноша всегда делал то, что хотел. И эти мысли доставляли ему странные, но приятные чувства. Таких он ещё прежде не ощущал. Она его слушается. Она ему готовит. И она в силах прогнать ебаного дьявола. И, тем не менее, она ведь все ещё его жертва, верно? Вот только издеваться над ней как-то больше не хочется, а хочется лю... Хосок мотнул головой. Ну нет. Мысли о ней зашли слишком далеко, надо бы выходить из ванной, а то он пробыл в душе довольно долго, она могла сто раз сбежать. Но она не сделала этого и не сделает уже точно никогда, Хо был уверен. И вот юноша открывает дверь, слегка ёжась от перепада температуры, и тут же находит глазами её фигуру. На месте. Хоби хмыкнул, задерживая взгляд на сосредоточенном лице девушки, которая читала сейчас какую-то книгу, усевшись на мягком роскошном диване. Да уж, квартиру парень снял очень даже дорогую. Но деньги для семьи Чон давно не проблема, однако юноша начал даже задумываться над тем, чтобы найти работу. Конечно, пока не станет точно известно, что дьявол его больше тревожить не станет, этого делать нельзя. А потому Хоби и решил, что, пока они отсиживаются в этом городе, он проведёт каждый свой день рядом с ней. Рядом с той, кто убила в нем желание творить зло. Минджу слегка вздрагивает, когда рядом приземляется фигура парня, который тут же вальяжно рассаживается на диване, раскидывая руки в стороны, одна из которых касалась её плеча. Боковым зрением девчонка заметила, как парень закинул ноги на ноги, будучи сейчас в своих домашних шортах и... без футболки. Ли тут же слегка покраснела, переводя свои глаза вновь в строчки книги, сосредоточиться на которых, однако, не было уже никаких сил. Или желания? Минджу все таки поджала губы, буквально заставляя себя вновь вникнуть в текст, но полуголый Хосок, сидящий рядом, будто бы обладал телепатией, не позволяя ей читать. Хотя, чего девчонке стесняться вообще? Она уже видела его без футболки и не только и, признаться, это воспоминание отдавало чем-то болезненным, неприятно покалывающим где-то в области сердца. «Утолишь мой голод?». Девушка аж до боли прикусила щеку изнутри, проговаривая эту фразу в своей голове голосом того Хосока. Хах, прозвучало так, будто сейчас подле неё сидел совсем другой Хосок. Ведь нет же. Все такой же злой, эгоистичный, делающий то, что хочет, только теперь ещё с меткой на руке и едва заметной теплотой в глазах, которая появляется ровно в тот момент, когда он на неё смотрит. И, дабы убедиться в этом, девчонка вдруг, собравшись духом, поворачивает голову в его сторону, и тот, будто ожидая этого, сразу перехватывает её взгляд. Ли нарочно взор вниз не опускает, смотрит ровно в его глаза, наполненные сейчас лёгкой усталостью, спокойствием и той самой теплотой. Нотки холода исчезли ровно в тот момент, как они остались наедине в этой квартире. Как вокруг них не осталось совсем никого. Только она, он, и их растворившаяся где-то ненависть друг к другу. Нет, Ли не забыла, что смотрит сейчас в глаза убийцы, в глаза того, кто разорвал её душу на части, бросил на сырую землю, да втоптал в неё хорошенько, при этом нахально ухмыляясь. Но так же девушка не могла забыть всего того, что теперь парень для неё делал, будто решив более не играть в игру жертва-палач. Именно благодаря тому, что Хо начал показывать другую свою сторону, Минджу все ещё держалась на ногах. В прямом и переносном смысле. Он убийца, который может спасти. Невообразимо. Но это так. — Что? — вскидывая одну бровь вверх и слегка накреняя голову вбок, спрашивает Хосок, не прекращая зрительный контакт с чарующими его глазами. Минджу шумно и быстро вздыхает, тут же отводя взор в сторону, понимая, что как-то слишком непозволительно долго засмотрелась на него. Но раз уж он спросил, то у Минджу вообще-то есть один вопрос. Точнее, не вопрос, а просьба. Да, очередная. Но девушка не обидится, если юноша не станет её исполнять, хотя ничего такого в ней нет. В конце концов, Ли ведь не ослушалась его, ещё и готовила ему, да так старательно, будто хотела, чтобы ему точно понравилось. В общем, обдумав в своей голове «за» и «против», Минджу, все так же не глядя на Хо, вдруг попросила: — Могу я поговорить с Миной? — она поджала губы, а тишина, что воцарила после её вопроса, начала напрягать с первых секунд. У Минджу ведь нет телефона. Сектанты забрали тогда в особняке. Всё у неё забрали. По сути, у девчонки вообще с тех самых пор ничего своего нет. У неё даже самой себя то нет, ведь она принадлежит Хосоку. — Зачем? — спрашивает парень. Но Минджу ожидала, что он спросит. Да и ответ слишком прост. — Я скучаю по ней, — голос на конце едва слышно дрогнул. Это правда. Минджу безумно скучала по подруге. По родителям. Но, если последних ей увидеть более было не суждено, то услышать голос хотя бы своей подруги она могла. Если, конечно, Чон позволит. Хосок делает задумчивый взгляд, проходясь им по профилю девчонки, взор которой опущен вниз. Хо цепляет глазами её слегка подрагивающие ресницы, спускается ниже, к едва выступающим скулам, ещё ниже, к пухлым розовым губам. Задерживает своё внимание на них на пару секунд, а потом громко спрашивает: — А что мне будет за то, если я дам тебе с ней поговорить? Минджу не воспринимает этот вопрос, как какой-то намёк, а потому, не думая, смело говорит, поднимая свой взор обратно на парня: — Всё, что хочешь, только дай услышать её. Хо удивляется этой уверенности в её голосе, но, признаться, это даже слегка трогает его сердце. Хоби представил, как безумно скучал бы, если ему вот так бы пришлось разлучиться с Чонгуком, как Минджу с Миной. О, Хо бы быстро заскулил без своего младшего братишки. А потому звонил ему по три раза в день, дабы убедиться, что с тем все в порядке. Уж слишком быстро послал его Хо, когда тот обращался к нему с громким вопросом. Юношу за это даже какая-то мнимая совесть съедала. А потому он прекрасно понимал девушку. Что же, раз она хочет, и готова отплатить за это, чем угодно, то пускай. Чон привстает, дотягиваясь до своих джинсов, сложенных рядом на кресле и достаёт оттуда телефон, протягивая его девчонке. Та с глазами радостного ребёнка берет мобильник в руки и быстро набирает давно заученный назубок номер, после чего приставляет телефон к уху и слушает томительные гудки. «Пожалуйста, возьми трубку!» – раздаётся у неё в голове, и это случается. С того конца Ли слышит голос, по которому так скучала. — Да? — как-то сонно или просто печально раздаётся голос Мины. — Привет, подруга, — вздыхает Минджу. Буквально на миллисекунду воцаряется тишина, а потом: — Минджу!? — теперь уже громко, явно приободрившись, почти кричит Мина. — О господи, ты жива... Ты в порядке? — Да... да, — смято улыбается Ли, опуская взгляд вниз, тут же слыша облегчённый вздох с того конца трубки. — А ты? Странный вопрос. Очевидно ведь, что они обе не в порядке. — Более менее, — голос Ким снова стает грустным. — Но я... я так рада слышать тебя, где ты? Где ребята? Они живы? Минджу даже на секунду зажмуривается от этих вопросов, рекой на неё полившихся. Но это было очевидно. — Да, они живы, — и снова облегчённый вздох. — Но я не могу сказать тебе, где я, просто знай, что я жива и всё... — Ли хотела сказать «хорошо», но одернула саму себя. Разве можно назвать хорошим то, что сейчас происходит? Что же, по сравнению с тем, что было раньше, определенно можно. — А Чонгук? — о, Минджу знала, что Мина спросит о нем. — Как он? — Он, — девушка на секунду задумалась. — Держится... пока что. — Вы ведь уже не в особняке, верно? — снова грустно и как-то тихо спросила Мина. — Да, но не пытайся найти нас, ладно? — просит её Минджу, но самой так безумно хочется совсем обратное сказать. Да нельзя. И не только потому, что Хосок рядом. Мину во все это нельзя больше впутывать. Она была спасена, так пусть остаётся спасённой. — Просто хотела услышать тебя... Минджу уже видит, как Хоби тянет руку сбоку, намекая на то, что разговор окончен. — Стой, Минджу, скажи мне... — Пока, Мина, — резко обрывает их телефонный разговор девушка, грустно слушая гудки, а затем отдаёт мобильник снова юноше. Тот небрежно кидает его на стол, а сам вцепляется взором в девушку. — Ну что? Жива она? — Да, — тяжко вздыхает Ли. — Её наверняка теперь по психологам таскают, бедняжка, — Минджу шумно вбирает воздух, прогоняя резко напавшую тоску прочь, а потом поднимает взгляд на Хосока. — Ну и что ты хочешь? Ли спрашивает это без упрёка. Без злости. Она привыкла к тому, что парень за все привык получать выгоду, но ведь сам в последнее время стал щедр на добрые поступки. Однако девчонка просто догадаться не может, что ещё он хочет у неё попросить? Она ведь и так делает всё, как он скажет. Хосок тем временем снова голову на бок кренит, лукаво на Минджу смотрит. Кудрявые волосы, пряди которых слегка упали на лицо. Дрожащие ресницы, глубокие глаза, полные печали и благодарности. Хо каждую эмоцию на её лице цепляет. Господи, какая же она красивая. Но парень говорит вслух совсем не это, а то, ради чего согласился дать ей поговорить по телефону с подругой. А именно – Минджу ведь согласилась сделать взамен за это, что угодно. И у парня есть, что попросить. — Поцелуй меня. Хосок сказал это на обыкновение спокойно, будто попросил о чем-то совершенно неважном, но, на самом деле, у него внутри все сжалось, как у пятнадцатилетнего пацана, который будет в первый раз целоваться. Аж самому смешно, но Минджу сейчас было не до смеха. Она просто сидела пару секунд и хлопала дрожащими ресницами, по выражению юноши понимая, что тот не шутит. Но... но почему он хочет, чтобы она сделала именно это? Он ведь мог попросить все, что угодно, почему... Хо и сам не знал. Но это желание было таким ярким и, признаться честно, сидело в нем уже очень давно. Наверное, ещё с той ночи, когда он взял её силой, когда показал ей, какое он чудовище. С той самой ночи, за которую Чон успел тысячи раз себя обвинить, но которую однако бы хотел повторить. Только теперь он хотел, чтобы она тоже желала его, и Хосок понимал всю невозможность своего желания. Быть может, она его и не ненавидит, но испытывать к нему какую-то симпатию точно не сможет. Парень это с грустью понимал. Но это не отменяло того факта, как страстно он желал её сам. Как сдерживал себя и самое малое, что он мог попросить – поцелуй. Чтобы она коснулась его своими манящими губами. Хосок нервно сглотнул, продолжая пожирать девушку голодным донельзя взглядом. Он знал, что она не посмеет его ослушаться, что исполнит его приказ, который, скорее, прозвучал словно просьба. Умоляющая просьба. Господи-пожалуйста-не-медли-просто-сделай-это. Но Хоби оставался внешне спокойным. Не напирал, а покорно ждал, пока девчушка таки тронется с места и перестанет смотреть на него, словно на призрака. В её глазах не было страха, что приятно изумило юношу, но было удивление. Минджу и правда не ожидала услышать это, но быстро поняла, что отнекиваться напрасно. Это может его только разозлить, а Ли ужасно боялась снова лицезреть разъярённого парня, хотя в последнее время он ни разу не позволил себе сорваться на ней. И лишь это придавало Минджу сил. В конце концов, он спас некоторых её друзей, позволил поговорить с Миной, стал доверять, не запирая более девушку, позволяя ей свободно передвигаться, хотя и в его сопровождении хотя бы неподалёку. Наверное, нет ничего страшного в том, если она его поцелует за это, верно? Девушка шумно вздыхает, собираясь привстать, дабы придвинуться к нему ближе, как в этот момент парень хлопает ладонью по своей коленке, намекая, что место девчонки именно там. Это ещё раз на секунду сбивает настрой Минджу, но глупо будет стесняться этого после всего того, что вообще было между ними. Всё, что хотелось бы забыть и одновременно не прекращать, ведь теперь приоритетом для Ли стал ребёнок, которым она не беременна ещё даже месяц, но о котором уже печётся. Ли стало плевать на сектантов и на то, что они хотят продать его душу, ведь девчонка была почему-то уверенна, что Хосок им не позволит. И, раз уж так получилось, что он отец ребёнка, она решила, что будет очень глупо портить с ним отношения, так что придётся выполнить эту маленькую просьбу, о причинах которой девушка и думать не хотела. Минджу садится на колено парня, тут же замечая, как взгляд того становится всё довольнее с каждой секундой. Хосок, не стесняясь, обхватывает одной рукой девчонку за талию, придерживая и одновременно пододвигая её к себе ближе. Максимально близко. Девушка тихо и нервно вдыхает воздух, глядя поочерёдно в глаза юноши и все не решаясь податься вперёд. Она видит этот дикий азарт в его взоре, растягивает томительное ожидание, но не потому, что не хочет его целовать, а потому, что боится, что это напомнит ей о той страшной первой ночи в особняке, которая навсегда осталась глубоким шрамом на её сердце. Но Ли отбрасывает эти мысли в сторону, ведь всё, что её сейчас волнует – темно-карие глаза напротив, которые становятся ближе. Он сам тянется к ней. Не выдерживает. Ли, в последний раз нервно выдохнув, осмеливается положить свои ладони ему на оголенные ключицы и таки тоже подаётся вперёд. Пытается затормозить едва ли за секунду до того, как их уста соприкоснуться, но Хосок теперь уже точно не позволяет ей дать заднюю и, обхватив девушку уже обеими руками, он таки сметает к чертям эти миллиметры между ними, наконец чувствуя её губы на своих. Хосок волком выл по этому ощущению, хотя и не признавался никому. Даже себе. Ему ударяет в голову в ту же секунду. Хочется немедленно опрокинуть девчонку под себя, но парень набирается терпимости. Ну уж нет, он не будет брать инициативу на себя, ведь именно она должна его целовать. Так что Хо не напирает и просто отдаётся ощущениям, почти улыбаясь в поцелуй от её несмелых движений. Уж Минджу то точно целоваться умеет, у неё наверняка был хороший учитель, так пусть теперь покажет парню, чему научилась. Девушка же, замечая, что резкий порыв юноши так же резко спадает на нет, с дрожью по всему телу понимает, что придётся самой. Но Ли не углубляется. Лишь поочерёдно вбирает то верхнюю, то нижнюю губу, покорно держа свои ладони на месте. Боится сдвинуть их хотя бы на миллиметр. Боится вообще сделать какое-нибудь лишнее движение, медленно смакуя его губы. Стыдно признаваться, но происходящее не вызывает у неё отвращение и даже не напоминает о том моменте, когда Хо целовал её в прошлый раз в особняке. Сейчас как-будто все по другому. Как будто ей нравится по-настоящему, но Ли слишком пугает это осознание. А потому, так и не позволив их языкам соприкоснуться, хотя она ощущала, как юноша только и делал, что ждал этого, ну уж нет, девушка размыкает их уста, все ещё оставаясь в жалком сантиметре от его лица. Дышит быстро и прерывисто. В глаза ему не смотрит, но и взгляда от его губ, страстно желающих продолжения, не уводит. Обоим понравился этот почти детский поцелуй, продлившийся всего пол минуты, но будто вечность. И оба это понимают. Просто Хосок из них двоих явно более смелый в этом плане. Юноша подаётся вперёд ещё раз, долго чмокая её в губы будто в благодарность за то, что исполнила его приказ-просьбу. Вот только Хоби не желает на этом останавливаться. — А теперь ниже, детка, — после ещё одного короткого поцелуя тихо и жадно шепчет он ей прямо в губы. Сердце Минджу на секунду останавливается. Теперь она точно не в силах взгляда на него поднять, ведь девчонка довольно быстро соображает, что от неё юноша хочет. Её дыхание учащается, а пальцы, лежащие на его ключицах, слегка сжимаются, не больно впиваясь в его кожу. Теперь уже определенно хочется возразить, но Ли понимает, что возражений тот не примет. Не сейчас, когда его глаза полны разгорающегося костра, в котором Минджу так боится сгореть. Но она добровольно в этот пожар бросается, когда снова касается его губами. Быстро, поверхностно, а потом опускается к тем самым ключицам, до этого уделяя немного внимания шее. Руки приходится опустить ещё ниже. Ли, на секунду потеряв стеснение, спускается ладонями вниз по его прессу, ощущая, как тот напрягается, ведь Хосок явно одобряет этот жест, довольно облизывая губы и запрокидывая голову назад, смотря уже слегка затуманенными глазами в потолок. Чувствует, как её губы спускаются медленно вниз по его телу, пока руки уже поглаживают его торс. Эта ласка окончательно возбуждает парня. Он шумно выдыхает, когда слышит, как девчонка уже окончательно сползлает вниз, вставая перед ним на колени. Минджу сглатывает, до этого так быстро опускаясь, а теперь начинает медлить. Кусает нижнюю губу, все ещё боясь поднять взор вверх на Хосока. Она знает, что он не смотрит, запрокинув голову и покорно ждёт, пока она начнёт, но вся смелость Ли, что была в ней до этого, очень быстро испаряется. И парень это чувствует. — Смелее, девочка, — вдруг доносится до её ушей его подрагивающий от возбуждения голос. Минджу, вдохнув побольше воздуха, несмело тянет пальцы к резинке его шорт, начиная оттягивать ту вниз. Медленно. Очень медленно освобождает парня от ткани ненужной одежды, собираясь в это время с мыслями. Её почти трясёт то ли от страха, то ли от осознания, что она сделает ему приятно. Хосок же облегченно выдыхает, когда возбужденный орган больше ничего не стесняет. Смотрит полуоткрытыми глазами в потолок, все ещё не понимая, как заставил её согласиться. То есть, не то, чтобы у неё был выбор, но, признаться, если бы девчонка не захотела, он не стал бы снова насильно заставлять. Нет. Он в палача наигрался, но что поделать, если жертва не против всего того, что бы он не попросил. А в данный момент Хосок уже кончить готов был, едва ли она обхватила руками член. Тонкие пальцы Минджу медленно двигают по всей длине выделяющиеся капли смазки. У парня от этих движений в голове все гудеть начинает. Он успевает умереть и возродиться снова, а она ведь ещё даже не начала. И Хосоку кажется, что костёр, что пылает в нем, сжигая его изнутри, зажжется по новой в тот момент ярким пламенем, ослепит их обоих, но все равно не отделит друг от друга. Зажжется так, как никогда ещё не зажигался. Юноша уже чувствует её сбитое дыхание. И он зажигается. Воздух, который Хо до этого вдохнул, так и застрял у него где-то в груди. Парень сжал пальцы на руках, а внутри что-то определено взорвалось, просто моментально, просто по щелчку яркой вспышкой, когда он почувствовал её горячий рот. Жар. А потом холод. Тихий стон таки срывается с уст юноши, а его отмеченная злом рука сама тянется к ней, аккуратно сжимая её кудрявые волосы в кулак, при этом заводя их назад. Чон борется с желанием с силой обхватить её затылок, начав самостоятельно задавать темп. Нет. Пусть делает это сама. Так, как она хочет. А она хочет. Хо это чувствует сейчас каждой клеточкой своего тела. Ведь Минджу довольно быстро приноровилась к этим движениям, вбирая поглубже, помогая себе руками. До её ушей сквозь стоящий внутри шум долетают его стоны, то приглушённые, то донельзя громкие и вибрирующие. Юноша до белых пятен жмурит глаза, пребывая сейчас в самой дикой эйфории, чувствуя стенку её горла, и все таки слегка надавливает на затылок, заставляя Ли заглотить почти полностью. Это окончательно сводит его с ума. Так нужное сейчас наслаждение растекается по всему его телу мелкой приятной дрожью. А перед глазами очередная вспышка, когда девушка снова делает движение головой взад-вперёд. — Чуть быстрее... — почти неразборчивый хрип, но Минджу понимает интуитивно, на секунду кидая беглый взгляд на его запрокинутую голову и закрытые от удовольствия глаза. Хосок дышал сквозь стиснутые зубы, не заметив, как начал поддаваться вперёд тазом навстречу её рту. Чувствовал, как близок к концу, ведь каждое её движение побуждало кончить в тот же момент. А потом схватить её, вжав в диван и втрахивать в него всю гребаную ночь. Потому что она чертовски нужна ему. Просто нужна. Теперь Хосок понял, почему его младший братишка так возился с той девчонкой, водил её к себе, защищал от остальных. Мина была нужна Чонгуку, как Минджу теперь необходима Хосоку. Эта жуткая надобность в ком-то определённом как связывает тебя крепкими узлами, так и даёт свободу, силы, желание жить эту гребаную жить. Чон точно не отпустит её от себя никуда. Никогда. Ни за что. Потому что Хо на примере младшего брата убедился, что произойдёт, если лишиться этой опоры. Этой черты, что оградила парня от дьявола. Присваивая себе Минджу, юноша думал, что она просто жертва. Его кукла. Безвольная игрушка. Нет. Она его спасение.

***

Лёгкий осадок на душе и в то же время шок. Мина так и сидела на кровати ещё пару секунд, не шевелясь и слушая громкие гудки сброшенного звонка с телефона. В голове криком остался не высказанным вопрос, который она уже не сможет спросить у подруги, которую, думала, что вообще больше не услышит. Услышала. Ведь, когда на экране телефона высветился неизвестный номер, Ким хотела даже сначала сбросить, но внутренний голос, который ни разу ещё не подводил девушку, вдруг истошно закричал, и, даже на секунду испугавшись, Мина таки ответила, услышав на том конце ту, кого совсем не ожидала услышать. И эта жалкая минута, в течение которой они разговаривали с Минджу, вдруг побудила в Мине столько эмоций. Как положительных, так и отрицательных. Конечно, девушке было безумно приятно услышать, что Чимин и Тэхен, видимо, спасены. Но Ким даже не успела спросить, где они, как и не успела подробнее расспросить про Чонгука, а та краткая информация, которую ей удалось изъять, совсем не радовала. А заставляла сердце сжиматься. Мина, все таки поняв, что она ещё в состоянии помочь парню, в то же время билась в истерике из-за непонимания, как это сделать. У неё не было и капли информации о том, где юноша находится и что с ним сейчас. И, пускай Ли и не выдала их месторасположение, Мина довольно быстро сообразила, как это можно сделать. Порыскав в интернете пятнадцать минут и проделав некоторые махинации, девушка смогла отследить то место, из которого шёл звонок с неизвестного номера. Да уж, порой то, что ты хочешь, приходит к тебе само, причём в самый неожиданный момент, тогда, когда ты уже почти отчаялся. Так что, увидев, что звонила ей подруга не с другого конца мира, а всего лишь с соседнего города, сердце Мины забилось быстрее. Она ведь вполне может уехать туда, найти Чонгука и... Ладно, эта сумасшедшая идея звучит, как начало чего-то, что ни к чему хорошему не приведёт. Но девушка не позволит себе сидеть на месте после того, как у неё появился шанс хотя бы попытаться. Как она поможет ему? Ким понятия не имеет, раньше ей достаточно было просто быть рядом, взяв его за руку. Сейчас же хотелось хотя бы увидеть. Просто увидеть. А если он снова кинется на неё? Кто тогда её спасёт? Опасно, конечно, будет идти к нему одной. Хотя, ведь именно так девушка покажет, что не боится. Больше не боится. Теперь её желание даровать Гуку спокойствие, которое тот так заслуживает, намного сильнее банального страха перед злом. Ким понимает, отправившись туда – она вновь добровольно вернётся в игру, подставляя свою открытую чистую шею под его острые клыки. Укусит ли? Есть лишь один способ проверить это.

***

Мерзкая, невкусная, отвратная жидкость стекает по горлу, обжигает его, а затем этот яд попадает в организм. Чонгук намеренно отравляет себя этим гадким пойлом. Парень сидит за своим столом, на котором стоит лишь открытая, на треть пустая бутылка чистого, ничем не разбавленного виски. Ужасный вкус, будто действительно пьёшь отраву. Гук до боли морщится, отставляя стакан в сторону и понимает, что больше и глотка выпить не сможет. Парень, вообще-то, не пил раньше. Так, иногда, когда старший брат на семейном празднике подливал ему немного какого-нибудь шампанского или вина. Чон не понимал смысла пить эту невкусную гадость только чтобы потом почувствовать какую-то эйфорию, облегчение, легкость в голове, но сейчас он бы все отдал, чтобы хоть на минуту ощутить это. Эти три дня были для парня сущим Адом. Нет, дьявол не давал о себе знать напрямую, но юноша все равно постоянно чувствовал его присутствие, будто все внимание того теперь было направлено лишь на младшего из Чонов. Оно и не удивительно, у Хосока есть противоядие, а у Чонгука только злость, в которую стоит лишь подлить капельку бензина – все вспыхнет красным пламенем. И, не являясь прямо, но постоянно косвенно не давая юноше покоя, демон только и ждал, когда этот огонь наконец загорится. Но Гук ещё находил в себе какие-то последние силы сопротивляться. Вот даже алкоголь себе купил, надеялся отвлечься. Хрена с два. Сверху ещё добавлял вечный скулёж Рафаэля, который на хозяина отныне смотрел только с сожалением. Парень пытался выдавливать из себя прежнюю смятую улыбку, поглаживая пса по чёрной макушке, но уже не выходило. Даже фальшивая улыбка более не появлялась на лице парня. А питбуль чувствовал негатив, идущий от хозяина, слишком хорошо. Чонгук снял себе небольшой дом в частном секторе города. Несмотря на то, что брат ему посоветовал находиться чаще среди людей, Гук наоборот ото всех абстрагировался. На улицу выходил только в магазин за чем-либо необходимым и с псом погулять. Ещё и погода последние дни была как назло мрачная, только усугубляла положение. Чон понимал – он на грани. Он точно на грани, раз уже обратился за помощью к алкоголю, который ему никак не помог. Ничто не помогало отвлечься от слова совсем, а потому в голову, начиная со вчера, все лезла и лезла настойчиво одна гневная, пугающая мысль. Точнее, она пугала только вчера, а сегодня уже казалась такой привлекательной. Ведь Чонгук не спал всю ночь – думал о кое-чем. По началу парень отговаривал себя, убеждая, что это ничего не изменит, от этого метка на его руке не исчезнет, дьявол не уйдёт, но, черт... как же он хотел сделать это. Хотел уже очень давно, почти с того самого дня, как всё это началось. А события, произошедшие за последнюю неделю, только усугубили эту убежденность в неправильности своего желания. Признаться, тогда Чонгук ещё пытался мыслить трезво. А теперь... Мысли не было ни одной. Только жажда крови, причём не кого попало, а определенной. Возможно хотя бы это принесёт ему то желанное облегчение хоть на секунду. Хотя бы на одну гребаную секунду, пожалуйста. Чонгук, прокутив все это ещё раз в своей голове, стискивает зубы, почему-то все еще борясь с желанием подорваться с места прямо сейчас и на ночь глядя помчаться к своей цели. Рафаэль, будто почуяв намерения уставившегося в одну точку хозяина, снова жалобно заскулил, вставая на лапы и подходя к юноше, принюхиваясь. Гук бросил на питбуля быстрый, ничего не значащий взгляд и сжал кулаки. Раздающийся рядом скулёж только больше выводил из себя. — Раф, успокойся, — процедил сквозь зубы Чон, нервно сглатывая. Девять. Именно девять кругов ебаного Ада ему пришлось пройти и, кажется, он уже на последнем. Восемь. Кажется, именно столько истерик было у Чонгука за первые две недели после того, как он потерял мать. Помнится, Хо тогда приходил успокаивать, шептал что-то на ухо, шептал эти лживые слова, что все будет хорошо, хотя сам не верил в них. Семь. Именно столько бессонных ночей было у парня за все время, когда не удавалось заснуть даже под утро. И одна из них была вот-вот, когда он думал над мыслью, что с каждой секундой сейчас становилась все более симпатизирующей. Шесть. Шесть гребаных попыток сбежать. Причём в последние три Гук уже пытался сделать это без брата, но тот как раз и останавливал его каждый раз. Пять. Пять несчастных, ничем это не заслуживших жертв, которые, по роковому стечению обстоятельств, угодили им прямо в руки. Дважды. А некоторые даже трижды. Четыре. Четыре слова. «Он не мог убежать». Не мог, когда Мина так просила его, когда с болью в глазах умоляла, но Гук выбрал казнь. Три. Как только эта цифра стала обозначением количества членов семьи Чон, для последней начались тёмные, почти беспросветные времена. Два. Два мучительных дня Чон думал над тем, чтобы просто пойти и убить своего отца, и его вот-вот ничего не будет останавливать. Один. Один последний взгляд на своего пса, который буквально одними своими глазами умоляет этого не делать и один тяжёлый вздох парня, после которого тот подскакивает с места, резко отодвигаясь назад на стуле и подрывается в коридор к входной двери. Либо он убьёт этого лживого ублюдка, либо сам задохнётся этой ночью от невыносимости, которую срочно нужно было окрасить в красный. Необходимо, как воздух, который стал отравленным в его доме. Рафаэль в ту же секунду бросается вслед за хозяином, отчаянно и громко лая, пытаясь ухватить зубами парня хоть за какой-то кусок одежды, да оттянуть назад, но лишь клацает пастью в воздухе. А потому пёс буквально преграждает Чону входную дверь, громко гавкнув на хозяина, что смотрел на него сверху вниз прожигающим взглядом вмиг ставшими чёрными глазами. Желваки его нервно шевелятся, но порыв уже совершён. Дьявол почти добился того, чего хотел, и он не отступит. — Дай пройти, — и, пихнув пса ногой в сторону, Мортем выбирается на улицу, тут же захлопывая за собой дверь, дабы противный пёс не смел выбежать за ним. Чонгук слышит громкий жалобный лай питбуля за закрытой дверью, но не обращает на него никакого внимания. Чон поднимает голову к тёмному небу, прикрывая на секунду глаза и шумно вбирая воздух. Пахнет смертью, которую он принесёт. Парень залетает в свою Ауди, быстро выгоняя ту со двора, мчит на всех порах к дому, где сейчас, наверняка вальяжно развалившись и попивая какой нибудь Бренди или вовсе сняв себе шлюху, отдыхает его отец. Чон блять Иль. Гук желал сейчас только его смерти. Только в этом видел смысл, который подкрепил своим влиянием гадкий демон. Но сил не впускать того в голову давно не осталось, да и парень сам начал верить в то, что только смерть отца принесёт ему покой, который ему так нужен. Который раньше приносила только Мина. Вспоминать о ней было странно и страшно. Нет, Чонгук не прекратил желать её, хотя и понимал, что теперь ей было бы просто опасно находиться рядом с ним, а потому мысли о девушке отошли на второй план, когда захотелось ощутить вкус крови. Крови того, кому стоило сдохнуть двадцать пять лет назад, а не просить помощи у гребаного демона. Ведь, заключив с тем сделку, Иль лишь отсрочил свою неминуемую смерть, которая настигнет его теперь в виде младшего сына. Именно младшего. Ведь Хосок бы навряд ли убил Иля. Во-первых, он относился ко всему происходящему проще, в отличии от брата обладая более стойким характером и врождённым похуизмом, а во-вторых, он нашёл свой спасательный круг в виде Минджу. Спасательный же круг Чонгука давно уплыл от него. Больше не приплывет обратно. Так что можно смело тонуть. Парень не помнил наизусть дорогу к дому отца, но навигатор не понадобился, ведь путь ему будто бы диктовал сам дьявол. По сути – так и было. Ещё издалека завидев машину отца, припаркованную подле его дома, Мортем дьявольски улыбнулся. Урод дома. Это отлично. Просто замечательно. Чонгук резко затормозил прямо возле здания, заставив колеса издать короткий характерный звук. Парень пулей выскочил из тачки, подносясь к входной двери и с силой вдавливая на звонок. Правая нога нервно стучала по мокрому асфальту, ведь совсем недавно прошёл мелкий моросящий дождь. Будто сами небеса оплакивали мужчину, но напрасно. После смерти Иль отправится точно не на небеса. Спустя долгих полминуты, дверь таки раскрывается и Чон Иль шокированным и слегка испуганным взглядом смотрит на своего младшего сына. Лёгкий холодок тут же пробегает по спине Иля, когда он видит взъерошенные волосы и полные безумия глаза перед собой. Но, вместо того, чтобы сразу накинуться на жертву, Чонгук расплывается в дикой улыбке, которая не сравнится с улыбкой ни одного из сектантов и, накренив голову вбок, с пугающей вежливостью произносит: — Могу я войти? Могу я вонзить нож, что прихватил с собой, прямо сейчас тебе в глотку. А нет, лучше сначала в ногу, дабы обездвижить тебя, заставить тебя ползти от меня прочь, оставляя на полу кровавые следы, умолять не убивать, пока я буду надвигаться, наслаждаясь твоей болью в лживых глазах, тупая сука. Чонгук выдыхает, проговорив все это у себя в голове и на секунду остужает свой пыл. Подожди. Надо сначала убить его бдительность, а потом уж его самого. — К... конечно, — нервно вздохнув, отходит в сторону Иль, пропуская сына внутрь. — Что-то случилось, Гуки? Случилось. Я хочу тебя убить. — Нет, ничего, — пожимает плечами юноша, сразу окидывая взором дом и понимая, что они с отцом здесь одни. — Решил навестить тебя, поговорить. Гук вальяжно прошёл внутрь и плюхнулся в первое же кресло, смиряя отца хитрым взглядом. Тот, борясь с желанием выбежать из дома прочь, закрыл двери и тоже прошёл в гостиную, садясь напротив сына на диван. Иль пытался себя успокоить. Ведь это всего лишь его сын. Всего лишь сын, который сейчас, кажется, опаснее всех в этом мире, стоит лишь вспомнить, как легко он убил семерых человек в ночь своего обряда. — Кхм, — нервно кашлянув и поправив воротник, Чон старший таки решился заглянуть сыну в глаза. — Чаю? — Нет, — сказал, будто отрезал ножом, который сейчас покоился у парня в левом кармане спортивок, Гук. На пару секунд повисла тишина, которую Иль поспешил прервать, потому что была одна новость, которой можно было бы поделиться с сыном, дабы не сидеть здесь в тишине. — Ынби вчера утром писала мне, что поймали почти всех наших, — печально произнёс Иль. — Кажется, тот юный полицейский времени зря не терял, — помолчав немного, он добавил. — А сегодня и Ынби перестала отвечать, я на всякий случай удалил с ней чат, думаю, она тоже попалась. Мужчина закончил свой монолог очередным тяжёлым вздохом. Воздуха так резко стало не хватать в доме. А напряжённый взгляд парня, который тот ни на секунду не отводил, только добавлял масла в огонь. Он уже разгорается. Иль отчетливо чувствует запах гари, и зачем-то говорит следущее: — Знаешь, — мужчина ещё раз нервно поправляет ворот футболки, ощущая, как температура его тела растёт вверх. — Мне сегодня снилась моя смерть... О, неужели? Вещий сон. — И у неё были твои глаза. Иль замолкает и уставляется на сына, желая в подробностях увидеть реакцию того, но на лице Чонгука сперва не проскальзывает ни одна эмоция. Однако потом парень зло усмехается, на секунду отводя взор в сторону, а когда возвращает его, то брови Гука вскидываются вверх. — Так что, если резко дёрнешься, — мужчина наставляет на сына дуло пневмата, который, видимо, был припрятан у него как раз на случай визита младшего сына. — Что? Убьешь меня? — ни капли не пугаясь оружия, спрашивает Мортем. — А его не боишься? — лукаво смотрит, видя, как глаза отца с каждой секундой все больше наполняются страхом. Ебаный трус. Чонгук ни за что на свете не поверит, что у Иля хватит сил застрелить собственного сына. А вот у парня этих сил предостаточно, он последнее время только этим желанием убить жил. — Так стреляй, — поднимает руки вверх Чонгук. Ему плевать, если он и правда сдохнет от пули отца, то наконец покинет этот серый мир, где его ничего хорошего давно уже не ждёт, а если отец выстрелить не сможет, то придётся Мортему взять роль убийцы на себя. И вжился он в неё в прошлый раз довольно хорошо, так что и сейчас получится. — Гуки, уходи, — подрагивающим голосом произносит Иль, а у самого палец все нервно на курке ерзает. Но Чон понимает – он не сможет выстрелить в того, кого двадцать лет растил. И пускай в последние месяцы отношения между отцом и сыном скатились до ненависти со стороны одного и трусости со стороны другого, Иль не сможет убить своего мальчика, и потому ему лишь остаётся просить его уйти. Но Чонгук не уйдёт, пока не сделает то, за чем пришёл. Парень резко поднимается, тут же видя, как мужчина тоже резко подскакивает на диване, но не стреляет. Что же, у него была возможность избежать своей смерти. — Помнишь, отец, ты как-то рассказывал мне о том, как тебя нагло обманули, подставив в бизнесе, — протягивает Гук, начиная медленно приближаться, пока Иль в свою очередь пятится назад, не опуская пистолет. — Я был тогда маленьким, когда ты поведал мне эту историю, но я запомнил одну твою фразу, которая очень прочно засела в моей голове, и смысл её я понял только сейчас, — Мортем подходит настолько близко, что дуло уже начинает упираться ему в солнечное сплетение. — В этой жизни либо ты, либо тебя. Так выбирай. После этой фразы на секунду возникает гробовая тишина. На лице Чонгука – ухмылка, ни капли страха и жажда крови. На лице мужчины – отчаяние, воспоминание этих слов, ужас. Оба знают, что сейчас произойдёт, но Гук все ещё даёт отцу последний шанс выстрелить. И снова этот шанс улетает в никуда. — Что же, — вздыхает Гук. — Ты сделал свой выбор. И парень резко перехватывает дуло, выворачивая руку отца и забирая пневмат, откидывая тот в сторону. Застрелить слишком просто, Иль не заслуживает такой легкой смерти. А потому, не давая мужчине опомниться, Мортем со всей силы бьет кулаком его в живот, отчего тот сразу же издаёт хриплый болезненный стон, сгибаясь пополам. Чонгук с силой толкает отца в сторону и тот, ударяясь спиной о стену позади, сползает на пол. Мортем смотрит вниз на скрючившегося от боли Иля без капли сожаления. Это чувство давно покинуло парня, ведь делало его слабым, а чтобы убить собственного отца, Чонгуку понадобится много сил, хотя, тут ему хватит одной кровоточащей ненависти. Чон старший, бросая короткий взгляд на сына, пытается подняться и метнуться в сторону, но юноша перехватывает его, в мгновение ока доставая из кармана нож и, целясь наугад, заносит его, чувствуя, как лезвие встречает плоть, пронзая её. Этот факт доказывает ещё и громкий короткий вскрик отца. Он хватается одной рукой за сына, уже не в состоянии стоять, а второй тянется к раненому месту, из которого Чонгук, выткнув лезвие, холодно наблюдал за тем, как лицо отца смиряет гримаса ужаса. Это не заставило зачерствевшее сердце юноши дрогнуть. Парень снова отпихнул с силой отца назад и тот банально свалился на пол, теперь уже обеими руками держась за живот. Сквозь его дрожащие пальцы просачивалась кровь. Мортем расплывается в короткой ухмылке, когда видит это. Дьявол внутри него ликует и пляшет. Чонгук снова делает все сам, его остаётся лишь подтолкнуть. — Ты позволил ей умереть, — со жгучей ненавистью в голосе произносит Чонгук. — Ты превратил мою жизнь и жизнь Хосока в сущий Ад, — он начинает подступать к мужчине, что пятиться в конвульсиях назад. — Ты обрёк ни в чем не повинных людей на смерть, — теперь Мортем смотрит на мужчину уже сверху вниз, наслаждаясь страданиями того. — Я думал, что дьявол – худший, кого мне не посчастливилось встретить, оказалось нет, настоящим злом все это время был ты, — Чонгук морщится от резко накатившей злости, ударяя ногой мужчину прямо по ране в теле того. — Подонок! Перед глазами все начинает мутнеть. Илю кажется, что он просто отключится от болевого шока, что пронзает все его тело после очередного удара сына. Но мужчина ведь предвидел такой конец своей жизни. Какой там, ему даже снилось сегодня ночью, как обезумевший Чонгук убивает его с улыбкой на лице. Это пугало до боли в сердце даже во сне, а наяву так и вовсе заставляет орган перестать биться. Чон старший хрипит, харкая кровью, полуоткрытым взором смотрит вверх на своего мучителя, что давно поплыл перед глазами. Мужчина ощущает на себе сейчас всю ту злость, что долго копилась в сыне и наконец была вымещена. Она брызжет со всех сторон, и Чон понимает, что бесполезно просить Чонгука о пощаде. Ведь, отдавая душу своего мальчика на растерзание демона, Иль не учёл, что тот захочет убить того, с кем заключил сделку. Но для зла человеческая жизнь ничто. Мужчина и сам разбрасывался этими жизнями направо и налево, считая, что ему позволено всё, что у него есть власть. Эта власть его и погубила. А ещё трусость. Но поздно Иль это осознал, слишком поздно. Чонгук, нервно хмыкнув, нагнулся к лежащему внизу отцу, что грозился вот-вот отключиться от шока и схватил его за воротник, заставляя мужчину вновь распахнуть налитые кровью глаза и взглянуть на своего сына. Набирая в лёгкие побольше воздуха, Иль хриплым тихим голосом произносит: — Я был неправ, Гуки, я признаю это, — лицо Чонгука на этих словах отца не выражает ничего, хотя внутри на секунду что-то щёлкает. — Но твоя ярость тебя погубит... Я всю жизнь бежал от несчастья, и все равно умер в нем. Ты не должен закончить так же. Мортем недовольно кривится, хмурит брови, не желая прислушиваться к словам Иля. Даже верить не хочется в то, что мужчина, хоть и перед лицом смерти, но все же признаёт то, какой он был мразью. Ведь это всё – из-за него. Из-за его страха и трусости, подлости и лживости, эгоистичности и ощущения мнимой власти. Не должен закончить так же? Что же, возможно, в словах мужчины и был смысл, который нужно было уловить, но Чонгук не смог этого сделать. Ослеплённый долгожданной местью и ненавистью, упиваемый страданием отца, парень вдруг отпихнул мужчину обратно на пол, отчего тот, ударившись всем телом, в том числе и головой, снова болезненно прохрипел, понимая, что последние силы он вложил в свои последние слова, и сейчас ему оставалось лишь лежать и ждать смерти, что уже медленно ползла к нему змеёй вдоль по коридору. Ему удалось отсрочить её на двадцать пять лет. Целая четверть века прекрасной жизни, которая была чёрным перечеркнута в последние два месяца. И больше всех из семьи Чон страдал Чонгук. Неудивительно, что именно он теперь стал главной мишенью дьявола. Мортем смиряет отца, скрючившегося от боли на полу, холодным взглядом. То, что лишь единожды кольнуло в сердце юноши, потухло так же быстро, как и зажглось. Все, что хотел сейчас Гук – ощутить наконец это чертово облегчение. А потому парень, развернувшись, медленно прошёл к углу комнаты, куда был отброшен пневмат отца, и поднял его. Покрутив оружие в руках, Чон вернулся туда же, где и стоял, вновь смотря на отца сверху-вниз. Почувствует ли он освобождение, если спустит курок? «Конечно да» – твердит настойчивый чужой голос в голове и парень, протянув руку, выстреливает. Выстрел, раздавшийся на весь дом, на секунду оглушает его, а глаза сами по себе закрываются, и Чонгук будто бы нарочно пропускает тот момент, когда глаза отца холодным стеклянным взглядом устремляются в никуда. Когда его гадкая душа, которая не была нужна даже дьяволу, покинула его тело. Вот и всё. Чонгук раскрыл веки, сразу же направляя взор в стену. Не вниз. Его восьмая жертва. Явно не последняя, не так ли? Гук не знает, что будет с ним теперь. Едва ли он выстрелил – ненависть ушла, но камень с души так и не упал. Чон не почувствовал облегчения, скорее, некую опустошённость, резко возникшую внутри. Это, знаете, когда вы очень долго стремитесь к какой-то цели и наконец достигаете её, то не понимаете, что вам делать дальше. Эта цель двигала вами, давала вам смысл жизни, и что теперь? Юноша томно выдыхает, опуская дуло. Он гребаный монстр. Убийца. Чудовище. У него никого и ничего нет, кроме проклятой метки на руке. Разве что старший брат, но тому теперь точно не до Гука. Да и как отреагирует Хоби, когда узнает, что натворил его братишка, выйдя из под контроля? Самое страшное то, что эту линию, которую Чон только что пересёк, он теперь не может увидеть, не может найти и, вернувшись, вновь зайти за неё обратно. Всё. Он себе путь, испачканный в крови, проложил своими же руками. А тот, кто возможно и мог бы вернуть его назад, образумить, очень далеко. Искать нет смысла. Теперь есть только Чонгук и его безумие, медленно подкравшееся сзади.

***

Юнги ныряет обратно в кусты, когда из маленького домишки размеренным шагом выходит парень, держа пистолет в руках. Мин отчетливо слышал приглушённый выстрел и, учитывая, что вышел из дома лишь Чонгук, немудрено догадаться, кто остался внутри. Какая-то неприятная дрожь пробегает по телу, когда Юнги понимает всю ситуацию. Он не успел. Полицейский приехал буквально через пару минут, как Ауди достигла дома. Сначала пытался подглядывать в окна, но боялся, что юноша может быть одержим и почувствует его. Мало ли что этот дьявол может. А потому следить приходилось на расстоянии. К сожалению, кроме выстрела, Мин почти ничего не слышал, но нетрудно было догадаться, что Гук заскочил к своему отцу совсем не на милую беседу. Кажется, парню стало хуже. Намного хуже. Юноша нервно сглатывает, наблюдая за тем, как Чон садится в тачку и поспешно выезжает со двора. Нет смысла сейчас ехать за ним. Чонгук наверняка не в том состоянии, чтобы пытаться достучаться до него. Мин вообще как-то побаивается теперь к Чону младшему соваться, учитывая, что тот только что грохнул собственного отца. Дикий ужас пробрал бы полицейского, если бы он не был в курсе, кто заставил Чонгука это сделать. Но этому придурку Мин ещё надерет зад. По крайней мере, полицейский был уверен в этом до сегодняшнего вечера. Убедившись, что Ауди давно скрылась за ближайшим поворотом, Юнги выполз из своего укрытия, тихо ступая к дому. Страшно представить, что он там сейчас увидит, но Мин ведь полицейский, он ведь не должен бояться таких вещей, раз решил связать свою жизнь с этим. Но, когда парень заходит в незакрытый дом, и взгляд его падает на лежащее в дальнем углу гостиной тело, озноб все таки прошибает с ног до головы. Юнги, нервно вздохнув, подходит ближе, понимая, что он сейчас нагло топчется на месте преступления, которое ему придётся скрыть. Придётся, потому что кто-то из сектантов, которых они словили вместе с коллегами, все таки проболтался про семью Чон. Неудивительно, что уже на следущий день этот чувак помер при странных обстоятельствах, но сам факт – полиция в курсе, что Чоны тоже причастны. Они в розыске, и Юнги пришлось сильно постараться, чтобы сбить их со следа. Парень понимает, что поступает неправильно по отношению к ним. Сам сейчас ни чем не лучше того Чанёля, но Юнги не может поступить по-другому. Все убийства, что лежат на плечах Чонов, которых осталось теперь только двое, не их вина. Дьявол заставляет их. И если не остановить его, то смерти так и продолжатся дальше, а, как показал случай, целый наряд полиции для зла – всего ничего. Не угроза.

***

На экране большого плазменного телевизора идёт какая-то мелодрама. Минджу, уютно устроившись на диване и сложив свои ноги на ноги Хосока, завороженно смотрит в экран. Как же давно она не смотрела все эти сопливые фильмы, которые так любила. Намджуну они никогда не нравились, он нос воротил, а вот Хо вдруг согласился посмотреть за компанию, хотя Ли прекрасно замечала боковым зрением, что Чон смотрит вовсе не в телевизор. А на неё. Это заставляло щеки всякий раз слегка краснеть, но Минджу делала вид, что слишком увлечена просмотром, чтобы не встречаться с юношей взглядом. В эти тёмные глаза только раз взгляни – взор уже отвести не сможешь. Сегодняшний день впервые за долгие недели не принёс ни капли боли. Парочка проснулась вместе, Минджу снова приготовила парню завтрак. Только с сегодняшнего дня Хосок начал вести себя с ней ещё более любезно, чем до этого. Если раньше Хо пытался скрывать свои чувства за холодом во взгляде, то теперь он уже ничего не пытался скрыть. Во время пробуждения он поцеловал Минджу в губы коротким поцелуем, а во время завтрака, не стесняясь, клал ей свою ладонь на её бедро, слегка сжимая. Днём они даже прогулялись по городу, впервые разговаривая на отстранённые темы, будто все у них было хорошо. У них. Это звучало так странно и непривычно. Хосок теперь относился к Минджу, будто к своей девушке. Хотел – обнимал. Хотел – притягивал к себе и целовал. Всего за день он коснулся её губ целых четырнадцать раз. Да, Ли считала. Потому что с каждым поцелуем сердце ёкало все меньше, уже начиная воспринимать происходящее за нормальное. При этом они даже не обговаривали ничего. Просто резко перешли какую-то черту после вчерашнего, выйдя на новый уровень. Естественно, что парень не спрашивал Минджу, хочет ли та, чтобы он вёл себя, как её парень. Хосок за двоих решил, что теперь они, вроде как, пара. Ли возражать не стала. Не хотелось усложнять, ведь тот факт, что Хоби теперь мог коснуться её в любой момент, смущал лишь утром. А уже к вечеру они сидели на диване. Хосок поглаживал её бёдра, слегка залезая пальцами под ткань тонких пижамных шорт, и смотрел на неё так, словно любит её. От этой мысли становилось очень странно. Минджу не понимала, что она сама чувствует к парню и чувствует ли что-то вообще? Она ведь просто смирилась, привыкла к тому, что слушается его. Это было услужничество, но никак не симпатия. Но почему тогда его прикосновения и взгляды не вызывали прежнего отвращения? Ли боялась отвечать на этот вопрос, она, лишь на секунду задумавшись о том, что могла бы полюбить Хосока, резко себя оборвала, понимая, что это бред – полюбить убийцу. Полюбить монстра. Но вот какой забавный факт – монстр перестаёт быть монстром, когда ты любишь его. Минджу знает, что ей придётся однажды сказать эти три слова, ведь он непременно попросит. Но будут ли они к тому времени правдой? Резкий звонок в дверь, раздавшийся на всю квартиру, вырвал девушку из размышлений. Она тут же сбросила ноги с Хосока, удивлённо поглядывая то на входную дверь, то на парня. Кто мог к ним пожаловать? Хоби тоже был удивлён, а скорее напряжен, не меньше девчонки. Юноша подскочил с места, доставая с верхней полки припрятанный пистолет. Проследив это его действие глазами, Минджу тут же испуганно встрепенулась. — Хосок... — она попыталась встать. — Солнышко, сиди на месте и молчи, — приказал Хо, и та тут же послушалась, прикусив нижнюю губу от нервов и наблюдая за тем, как парень аккуратно подступает к двери и глядит в глазок, после этого резко оборачиваясь на девушку. Его внезапно изменившийся взгляд пугает Минджу ещё пуще прежнего. — Кто там? — быстро дыша, спрашивает она. — Черт, — Чон лишь тихо выругался, и вдруг, щёлкнув замком, резко распахнул дверь, протягивая дуло пистолета вперёд. Ли тут же поймала быстрым взглядом фигуру, стоявшую на пороге. Это был неизвестный девчонке парнишка, однако Хоби его, кажется, знал. — Сколько вас? — не давая Юнги и слово вымолвить, произносит Хо сквозь стиснутые зубы. — Как вы нас нашли? — а сам пытается в подъезд выглянуть, но никого, кроме одиноко стоящего парня, что уже ладони вверх поднял, не видит. — Клянусь, я один, — нервно сглатывает Мин, на секунду встречаясь взглядом с девушкой, сидящей на диване. Одна из пропавших. Юнги помнит её. Ли Минджу, кажется? — Какого хрена тебе нужно? — явно не радуясь визиту этого парнишки из ряда полицейских, шипит Чон. — Знаю, что выслушивать ты меня не захочешь, — напряжённо вздыхает юноша. — Но придётся... — С чего бы? — зло хмыкает Хоби, а сам пистолет все не опускает. Юнги хотел эту информацию приберечь на потом, морально подготовить, но понимает, что иначе он внутрь не попадёт. — Твой отец мёртв. Глаза Хосока слегка округляются, а брови ползут вверх. По спине пробигает лёгкий неприятный холод, а потом жар. Но Хо пытается откинуть в сторону этот резко накативший шок. — Отк... — Впустишь, я все расскажу, — тут же ставит своё условие Мин. Чон в первую секунду от такой наглости звереет. Даже палец сам тянется к курку пристрелить этого много о себе возомнившего щенка, но что-то Хосока останавливает. Быть может, новость о смерти отца, в которую Хо пока что не поверил, слишком удивила, быть может, сидящей позади Минджу не хочется снова показывать свою беспощадность, а возможно оба этих фактора повлияли одинаково на то, что Хо, недовольно скривившись, все таки опустил пистолет, кивая, мол, заходи, но взгляд его был все таким же злым. Хосок буквально одними своими глазами намекал, что Юнги лучше не творить глупостей. Тот это понимал, да и не собирался. Полицейский лишь облегченно вздохнул, заходя внутрь, тут же бросая взгляд на девушку. А одна из жертв не выглядела сейчас уж слишком помятой или измученной. Наоборот, Мину с первых секунд показалось, будто между ребятами никаких разногласий нет. Ли бросала короткие взгляды на Хосока, и в её глазах при этом не было ни капли страха или презрения. Кажется, она доверяла юноше. Да и Юнги, признаться, был удивлён, что старший из братьев Чон все таки впустил его, ведь полицейский вообще-то планировал в первую очередь обратиться к младшему, считая, что тот более вменяем. Ну, уж точно не сейчас. — Что случилось? — Ли хотела подскочить с дивана, но Хоби одним движением руки приказал ей этого не делать, тут же усаживаясь снова рядом с ней, пока Мин занял место напротив в кресле. Едва ли парень уселся, он заметил, как требовательно вцепились в него глаза Хосока, буквально прожигая насквозь. Нервозность Чона также выдавали его пальцы, что постукивали по своему колену, пока вторая рука все ещё сжимала рукоять пистолета. Нервно поёжившись, Юнги, ничего не говоря, вытащил из кармана телефон и, раскрыв нужную фотографию, что до сих пор в ужас бросала, протянул мобильник вдоль стола, что разделял их. Взор Хо тут же опустился вниз на экран. Парень наклонился вперёд, беря в руки телефон и рассматривая фотографию. Минджу, вытянув шею, тоже пыталась поглядеть и, как только ей это удалось, девушка с резко округлившимися глазами отпрянула назад, прикрывая рот рукой. — О господи... Да, вид убитого человека все ещё вызывал у неё дикий ужас даже после всего того, что ей пришлось пережить. А больше шока доставляло то, что на экране она успела различить лицо Иля. Его стеклянный взгляд, полный предсмертного ужаса, смотрел в никуда. Эта жуткая картина надолго запомнится девчонке. Но больше её волновал сейчас не свой личный испуг, а Хосок, ведь это все таки его отец. Ли тут же перевела взгляд на профиль парня, но тот, лишь нахмурившись и больше не выразив ни одну эмоцию на своём лице, убрал телефон обратно на стол. Лишь глаза его стали холоднее обычного. Казалось, можно покрыться инеем, если только парень взглянет на тебя. Юнги, ожидая хоть какую-то реакцию или слова от Чона и не дождавшись их, убрал мобильник обратно к себе в карман. — Это сделал Чонгук, — констатировал он. — Да я уж догадался, — нервно хмыкнул Хо, опрокидывая голову. Странное чувство посетило его после увиденного. Сожаление? Горечь утраты? Возможно эти ощущения и прошибали его душу где-то глубоко внутри, но за тем слоем льда, что парень выстраивал не месяцами – годами, он и сам уже почти не мог разобрать того, что чувствует. Особенно к отцу. Хосок понимал, что последний испоганил им с братом жизнь, ведь их души с самого рождения им не принадлежали, но той жуткой ненависти все равно не испытывал. А потому Хоби мог даже признать, что ему было немного жаль. Самую капельку. Но юноша не показал даже этого. Он лишь вновь перевёл внимательный взгляд на полицейского, ожидая, что тот продолжит. — К слову, если хотите узнать имя того, кто спрятал тело и подчистил дом, то меня зовут Мин Юнги, — с некой гордостью в голосе произнёс юноша. Он ожидал, что получит некую благодарность от Хосока за то, что избавил его от проблемы в виде мёртвого отца, но лицо Хо как выражало ничего, кроме холода, так и продолжало это делать. — И зачем ты это сделал, Мин Юнги? — выделив интонацией имя и фамилию парня, спросил Хо. Тот напрягся. Он ожидал совсем не такой реакции, но поспешил ответить. — Я хочу помочь вам, — развёл руками Мин. — Мне помощь не нужна, — хмыкнул Чон, вдруг кивая на рядом сидящую Минджу. — Уже обзавёлся. Юнги, не совсем поняв намёка, нахмурился. — Пару дней назад, — наконец подала свой голос Ли, решив пояснить. — Хосок вновь стал одержимым, однако он не успел никого убить, ведь мне удалось его вернуть... — Так что, если ты вдруг думал проводить надо мной обряд экзорцизма, то оставь эту идею, — усмехнулся Хо. — Теперь понятно, что урод ко мне больше не сунется, раз он полностью переключился на Чонгука и заставил его... — Хосок осекся, дёрнув шеей. Не хочется почему-то произносить это вслух. Он все ещё пребывал в легком шоке после того, что натворил его младший братишка. Нельзя было оставлять его одного, Хосок уже понял этот проеб. — И ты веришь в это? — вскинув бровь, вдруг спросил Юнги, пытаясь подтвердить свою догадку. — Во что? — не понял Хоби. — В то, что дьявол тебе больше не угроза? Хосок призадумался на секунду, но потом, будто ощутив некую поддержку от Ли на ментальном уровне, уверенно выдал: — Да. Юнги тихо закачал головой. Он был прав. Дьявол теперь не тронет Хосока, потому что тот его не боится, потому что тот уверен, что Минджу – его спасение. И это действительно легко обьяснить тем, что очередную жертву убил именно младший из Чонов. В нем наверняка много страха перед дьяволом, а силы сопротивляться тому давно исчезли. Плюс у Чонгука нет никого, кто бы мог ему помочь, как Минджу помогла Хосоку. Всё сходится. — Все потому, что ваша метка – формальность, — констатировал Мин. — Я все это время искал способ, как можно было бы избавиться от дьявола, пока не понял, что все очень просто – если ты не веришь в то, что он сильнее, не боишься, то он ничего не сделает, — видя некое сомнение в глазах Хо, Юнги добавил. — Ты ведь убедился в этом на собственном примере, не так ли? — Я то да... — почесал затылок Хоби, находя в словах Юнги толк. — Но вот Чонгук... — В этом и проблема, — тяжело вздохнул полицейский. — Сможем ли мы убедить его, что он сильнее? Что он должен не бояться? Особенно после того, что случилось этой ночью. Воцарилась секундная тишина, в течение которой Мин глядел то на девушку, то на парня. Кажется, у них обоих в глазах промелькнул какой-то ответ. — Мы не сможем, — отрицательно покачал головой Хо. — Но я знаю, кто смог бы... Девчонка, сидящая рядом, сразу же все поняла. — Нельзя её снова впутывать! — вдруг вступилась за подругу Минджу. — А если Чонгук убьёт и её? Юнги снова помрачнел, кажется, догадываясь о девушке, о которой спорила сейчас парочка. Ким Мина, одна из пропавших. Полицейский хорошо помнил момент, когда они сбегали из особняка, и когда девчонка задержалась, пытаясь утащить Гука с собой. Кажется, она очень дорожила им. Но Минджу права. От Чонгука сейчас можно ожидать все, что угодно, если уж он убил собственного отца, то это значит лишь одно – он уже полностью под влиянием зла. Но Мин не может бросить это дело, верно? Он поклялся сам себе, что спасёт Чонов во что бы то ни стало. Как оказалось, один из них в спасении уже не нуждается, а второго, вот ведь ирония, спасти невозможно. По крайней мере, в данный момент парень просто понятия не имел, как это сделать.

***

Город встретил её солнцем, то скрывающемся, то вновь выползающим из-за облаков, и лёгким ветром. Мина, выйдя из автобуса, слегка поёжилась от прохлады, что медленно подступала с наступлением вечера, и застегнула чёрную джинсовую накидку до самой верхней пуговицы. Взглянула на время в телефоне, стирая оповещения о десяти пропущенных от матери и от отца в сумме. Конечно девушка сбежала, снова тревожа и так ветхое сердце родителей после смерти сына. Однако Мина оставила им записку и даже, не отвечая на звонки, однако писала сообщения о том, что уехать на время ей было необходимо, но она будет писать им каждый день, обещала, что вернётся целой и невредимой. Но сама же сомневалась в этом. Ведь неизвестно, в каком Чонгук сейчас состоянии. Быть может, все очень плохо. Быть может, Ким вообще не стоит к нему соваться, ведь прошлая встреча с одержимым Чоном грозилась закончиться очень плохо, но отступать поздно. Да Мина и не отступит. Сердце её теперь точно не успокоиться, пока не узнает, что с тем парнем, который даровал всем и каждому свободу, а себя же сам заковал в кандалы. И девушка попытается сделать все, чтобы эти кандалы сорвать, если тот позволит и если, конечно, у девчонки хватит сил. Но сейчас Мина была этих самых сил полна до отвала. Буквально ощущала себя супергероем какого-то боевика, что идёт сражаться со злом. Но добро ведь всегда побеждает зло, верно? В фильмах – да. В жизни – совсем не обязательно. Так что это в любом случае билет в один конец, вот только каким будет этот конец никто не знает. Прикусив щеку изнутри, девушка уходит с вокзала к ближайшей автобусной остановке, дабы уехать в сам город, но сначала надо определиться, куда ехать и где ей искать Чонгука. А потому Мина достаёт телефон из сумки, набирая тот самый номер, с которого звонила ей подруга. Господи, пожалуйста, пусть ей ответят. Но гудки идут слишком долго. Хотя, они ведь идут, а это значит, что её не заблокировали – что уже хорошо. Вот только с первого звонка ей никто так и не отвечает. Нервно вздохнув, но не упав духом, Мина набрала номер второй раз, и, когда ей показалось, что и в этот раз будет тишина, трубку вдруг взяли. — Да? Ким сразу же узнала этот холодный резкий голос, от которого мурашки пробежали по руке. — Хосок, добрый вечер... — получилось слишком официально, но Мина понятия не имела, как ей следует обратиться к парню, а потому решила сделать это максимально вежливо. Пару секунд на конец трубки была тишина, а потом, сказав кому-то что-то на фоне, парень, видимо, куда-то вышел, и девчонка вновь услышала его голос. — Мина? Вау, он помнит её имя. — Да, это я... — Если ты звонишь, чтобы снова поболтать со своей подружкой, то сделай это позже, — и Хо тут же обратил свой взор на пустую Бентли, стоящую возле дома, который снимал отец. Сегодня утром пришлось поехать в дом, и, позвонив тому, кто его сдавал, заплатить за те ночи, что отец успел тут прожить и отмазаться, что мужчина тяжело заболел, а потому приехать и оплатить аренду пришлось его сыну. Что же, надо отдать должное гребаному Мин Юнги. Полицеский и правда вылизал дом, никаких следов того, что тут было совершено убийство. А что насчёт того, кто это самое убийство совершил, то после того, как заплатит сдающему дом, Хосок должен был поехать к своему младшему брату. Вчера вечером троица решила отправить именно его, посчитав, что Хосок – единственный родной человек Чонгуку, а значит он должен попытаться образумить брата, хотя сам Хоби все ещё был уверен в том, что сделать это может только Мина, к которой Гук так привязался и которая, вот совпадение, прямо сейчас позвонила ему. Но если это действительно ради того, чтобы снова поболтать с Ли, то разговор придётся отложить, ведь парень оставил девушку дома. Свою девушку. Но Хосок давно уже не боялся того, что Минджу сбежит. Они понимают, что нужны друг другу, иначе зло одно за другим вновь настигнет их. Что до Юнги, то парень поделился с Чоном системой отслеживания передвижения тачки Чонгука, так что теперь они оба могли знать, где сейчас тот находится. — Нет, я... — в трубке послышался тяжёлый вздох девушки. — В общем, я приехала в город, в котором вы сейчас и мне нужно узнать, где Чонгук, — подумав, она добавила. — Пожалуйста. Брови Хосока взметнулись вверх. Да ладно? Эта дурёха и правда приехала сюда, чтобы увидеться с его одержимым братцем? Что же, в первую секунду Хо и правда хотел назвать её дурой, да сказать, чтобы ехала домой, пока не поздно, но вдруг осекся. Парень ведь до последнего сомневался в том, что младший станет его слушать. Возможно, не впустит даже, но вот если он увидит Мину... Кто знает, не даром же он так о ней заботился с самой первой их встречи. И, несмотря на то, что Хосок понимал сейчас всю опасность пускать девушку к Гуку, все же сказал ей: — Повиси секунду. Юноша, убрав телефон от уха, но не прекращая звонок, зашёл в приложение, с помощью которого он отслеживал перемещение брата. И какого же было его удивление, когда парень увидел, что тачка Чонгука, на которой установлен чип, находится сейчас вовсе не возле дома, который тот снял, а в центре города. «Куда ты успел убежать?» – пронеслось в голове юноши, но он все же посмотрел точное месторасположение автомобиля. — Ну что ж, — вновь приставил он мобильник к уху. — Если не боишься, то езжай в центр города, на площадь, найдёшь там на парковке чёрную Ауди, полагаю, он сейчас в том здании, у которого она припаркована. Мина, внимательно прослушав эту инструкцию, лишь тихонько кивнула. — Поняла, спасибо. Кажется, Хо хотел сказать ей что-то ещё, но Ким уже успела скинуть трубку, воодушевлённая тем, что она приехала не зря и прямо сейчас поедет к нему. Непонятно, что юноша делает в центре города и в каком он расположении духа. У Мины не было даже чёткого плана, она просто хотела увидеть его. Просто к нему прикоснуться, а там дальше видно будет. Весьма опрометчиво так поступать, девчонка понимала, но раз Гук сейчас, по всей видимости, среди людей, значит он не одержим. Очень хотелось в это верить. А потому Ким, спросив у местных, как ей доехать до центра города, села на соотвествующий автобус и слепо поехала навстречу с тем, от кого ей приказано было бежать. Главное – не бояться. Мина это хорошо поняла на каком-то интуитивном уровне. Вот только в прошлый раз ей все же не удалось остановить свой страх, что с тихой просьбой вырвался из неё. Демон ждал этого, но в этот раз он не получит того, чего хочет. Уж не знает Ким, откуда в ней такая уверенность, но если бы у неё были хоть малейшие сомнения, то миссию заранее можно было бы назвать провальной. У неё не было ничего, кроме веры и желания спасти его. Но большего и не надо, верно? Мина думала над этим вопросом всю дорогу, пока ехала до центра. Когда девушка оказалась на площади, то глаза тут же стали метаться вокруг в поисках чёрной Ауди. Нервно прикусив губу, Мина обошла площадь на три раза, обсмотрев все парковки. Люди вокруг сновали туда-сюда, не замечая растерянную девушку, взгляд которой метался от машины к машине. Лёгкий ветер с наступлением вечера становился холоднее, а солнце давно уже скрылось за высокими зданиями. Надо бы успеть до полного наступления ночи, если, конечно, парень все ещё где-то здесь. Признаться, спустя почти час поисков девушка начала отчаиваться и хотела уже вновь звонить Хосоку, как вдруг глаза зацепили чёрную тачку, стоящую на закрытой парковке, куда девчонка не решалась заходить, ведь охранник, стоявший у шлагбаума, был слишком сердитым и неприветливым, кажется, заведение, что он охранял, вовсе не для каждого прохожего. Но в тот момент, когда Мина наконец нашла нужную тачку, охранник по счастливому стечению обстоятельств отошёл покурить, так что девушка, тихо подкравшись, юркнула под шлагбаумом, заходя на закрытую парковку. Мина подошла к Ауди, оглядывая то, как на капоте машины отражался свет зажегшихся фонарей. Ким тяжело вздохнула, поворачивая голову в сторону здания, окна в котором горели оранжевым ослепительным светом. Девушка прочитала название заведения, тут же слегка вскидывая брови вверх. — Казино?

***

Мужчина в солидном красно-белом костюме запускает шарик над колесом рулетки. Тот движется в сторону, противоположную вращению колеса рулетки. Тёмные глаза Чонгука внимательно следят за шариком. Одна его рука подпирает подбородок, а вторая лежит на столе, крепко сжатая в кулаке. Вообще-то, парню заботиться не о чем, даже, если он сейчас проиграет, то мало, что потеряет. Денег у него и так навалом. Юноша пришёл сюда не для того, чтобы сорвать куш, а для того, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей, что гремучими змеями лезли в голову ещё со вчерашнего дня. Его Чонгук никогда не забудет. Он помнит, как вышел из дома, в котором только что пристрелил собственного отца. Помнит, как завёл свою тачку, гоня со скоростью света домой. Хорошо, что машин в это время на трассе уже почти не было. Помнит, как зашёл в свой дом, громко хлопнув дверью. Помнит скулёж Рафаэля, что забился под кровать и не желал оттуда вылезать. Да Чонгуку и не до него сейчас было. Парень, остановившись в коридоре, взглянул на себя в зеркало. Он не увидел там себя. Он увидел убийцу, ослеплённого своей ненавистью, не думающего, а желающего утолить жажду крови. Ничего не соображающего, а слепо подчиняющегося дьяволу. Которого, Гук мог поклясться, он тоже видел в зеркале. Тот исчезал где-то сзади за спиной. Во тьме, в которой давно исчез и сам Чон. Чонгук понял. Только в тот момент понял, что натворил своими трясущимися руками. Стал доверять злу, которое так ненавидел, так презирал. Сам себе же клялся, что до последнего будет с ним бороться, противиться, а как чужой голос в голове зазвучал, так всё. Гук сдался, вверил свою душу демону, считая, что другого исхода нет и не может быть. Чонгук был слишком добрым. Заботился обо всех, что совсем забыл позаботиться о себе. И потому теперь ему приходилось себя как-то отвлекать. Хосок ведь велел скитаться среди людей. Ну и вот, придя в казино, Чон именно это и делал. Начал отчаянно искать выход из мрака, когда уже стало поздно. Когда костлявые руки обхватили его за плечи, а над ухом раздался тихий противный шёпот. Парень смотрел сейчас на всех этих людей вокруг, завидовал. Да, они тоже зависимы. Зависимы от игр, а он от гребаного дьявола. Чувствуете разницу? Гук настолько выпал в свои мысли, что даже не сразу услышал голос дилера. — Сегодняшним победителем является номер тринадцать! Чонгук слегка нахмурился, смотря на номер, на который он ставил. Двенадцать. Вот ведь как, так был близок к победе, но, если честно, плевать. Юноша понял, что даже игры не помогут ему отвлечься. Чонгук весь день набирался смелости позвонить брату, наверное, стоит это сделать, но сначала надо покинуть это дурацкое заведение. Чону тут душно. Парень, отдав деньги, которые он проиграл, поднимается из-за стола и начинает шагать в сторону выхода, опять погружаясь в свои мысли. Они съедят его заживо. Уже почти съели. Самокопание. Но Гук не может остановиться. Голоса людей вокруг заглушаются, и Чонгук буквально ощущает, как он тонет в эту самую секунду. Тонет, захлёбываясь в крови тех, кого он убил. Как смыть с себя это клеймо убийцы? Похоже, оно будет с ним до конца жизни. К слову, этот самый конец близок, как никогда. Уже почти полностью погрузившись в свои мысли, что-то внутри юноши вдруг щёлкает и заставляет его поднять взгляд. В ту же секунду Чонгук замирает на месте, вновь начиная слышать голоса вокруг себя, а сердце, которое, кажется, не билось со вчерашнего дня, вдруг бешено заколотилось внутри, разгоняя кровь по организму. Чон выпрямился, не веря своим глазам. На входе в казино стояла Мина. Девушка отчаянно отбивалась от охранников, что-то им говоря, кажется, прося ненадолго впустить внутрь. Те пытались выпихнуть девчонку вон, но Ким продолжала сопротивляться, рыская глазами по толпе, но все ещё в упор не замечая темно-карих глаз, устремлённых прямо на неё. Чонгук нервно дёрнул шеей, а внутри него начало что-то разгораться, буквально за секунду все тело окатил жуткий жар. Потушит девушка этот пожар или разожжет его ещё сильнее? Плевать, парень, отмерев, стремительным шагом направился к выходу, туда, где Мину сейчас удерживала охрана, ни на секунду не спуская с неё вцепившегося намертво взгляда.