malefic

Не то, чтобы девушка надеялась, что её впустят в казино, учитывая, что она без ведома юркнула под шлагбаумом, но такой дерзости со стороны охраны Мина все таки не ожидала. Да уж, откуда ей было знать, что в такое заведение не может зайти каждый желающий, она ведь раньше в подобных не была, но ей и не нужно было на самом деле прям уж заходить внутрь. Хотя бы успеть окинуть взглядом помещение, надеясь, что она успеет заметить нужную фигуру, но безуспешно. Крепкие мужские руки охраны схватили её и настойчиво пихали обратно к выходу. — Ты явно что-то попутала, девчонка, — дерзко произнёс один из мужчин. — Иди отсюда, не нарывайся на неприятности. Второй лишь зло хмыкнул, отчего Ким бросила на него презрительный взгляд, а потом огрела таким же взором и державшего её охранника. Делать нечего. Придётся сдаться, выйти и ждать парня у входа. Но в тот момент, когда девушка хочет уже перестать сопротивляться и позволить выгнать себя из помещения, где-то рядом вдруг раздаётся голос, который Мина ни за что в своей жизни ни с чьим другим не спутает. Узнает из тысячи. Из миллионов. — Ну кто же так с дамами обращается? Все трое замирают и уставляются вбок на стоящего подле юношу, что, засунув руки в карманы брюк, стоял с деловитым видом и слегка недовольным взглядом. Когда девушке удалось выглянуть из-за спины охранника, то её взгляд в тот же момент пересекся с его темными глазами. И, когда это произошло, у обоих внутри что-то щелкнуло. Будто сработал какой-то радар. Глаза Чонгука мгновенно загипнотизировали девушку, и, хотя прошло всего три секунды, в течение которых они друг на друга глядели, для Ким это показалось тремя часами. Тремя долгими часами. Она пыталась просканировать его взором, прочитать всю боль в его глазах, ведь очевидно, что Гук должен быть сейчас в ужасном моральном состоянии. Но с первого взгляда и не скажешь, что с юношей что-то не так. Лишь из под рукава рубашки виднеется чёрный узор проклятья, что разрушило жизни многих людей. И продолжает разрушать. Ведь в эту самую секунду разрушается сам Чонгук. Просто распадается на мелкие кусочки и собирается заново, когда понимает, что за спиной этого бугая стоит сейчас Мина. Когда парень только заметил её, то до последнего думал, что она мираж. Болезненное виденье. И до сих пор так думает, ведь она просто не может быть здесь. Не должна быть. Но неужели Чон настолько сошёл с ума? Честно, юноша и понятия не имеет, на какой он уже стадии безумия. — Мы доходчиво объясняем этой девчонке, что без специального пропуска вход сюда воспрещён, — сразу поясняет один из охранников. — Только и всего, мистер Чон. Брови девушки вскинулись вверх. Мистер Чон? Неужели Чонгук у них тут уже на высоком счету? Но здесь все довольно просто – каждый, у кого много денег, здесь считается почётным гостем, с которого можно побольше содрать. — Что же, — как-то странно хмыкает Чонгук. — С вашего позволения, я сам ей объясню. Он поочерёдно окидывает взглядом двух мужчин и те, переглянувшись, кивают. Охранник, державший Мину, резко отпускает девушку, пихая навстречу Чону. Та чуть ли не падает от такого внезапного толчка вперёд, но ей удаётся устоять на ногах и остановиться прямо перед парнем, тут же поднимая на него растерянный взгляд. Их глаза пересекаются во второй раз, и снова сердце Ким будто пропускает удар. Но это ещё ничего. Ведь, когда юноша, смерив девушку взором вниз-вверх, вдруг хватает ту под локоть и тащит за собой к выходу, сердце и вовсе грозится остановиться. Потому что Мина не понимает. Не понимает, что происходит. Кажется, отсутствие чёткого плана все таки не играет хорошую роль, но она ведь нашла Чонгука, а это – главное. Теперь остаётся не струсить, как в прошлый раз, не дать дьяволу почувствовать страх, которого пока что в Мине не было. Лишь лёгкая паника от действий парня. Гук, едва ли покинув помещение вместе с девчонкой, тут же разворачивает ту к себе лицом, припирая к стене. Смотрит в её глаза долго и внимательно, будто видя её лицо впервые, пока Ким лишь хлопает глазами, нервно сглатывая, но тоже молчит, решая предоставить юноше шанс начать первому, ведь тот, в отличии от неё, хотя бы что-то понимает. Да, Чонгук понимает, что Мина – не виденье. Настоящая. Живая. Прямо перед ним. — Что ты здесь делаешь? — вдоволь насмотревшись на её лицо, которое не видел будто вечность, но все ещё не отводя от него пристального взора, задаёт Чон этот банальный, но очень значащий вопрос. К счастью, Мина ожидала, что парень спросит именно это, да и ответ слишком прост, чтобы долго тянуть с ним. — Я искала тебя, — тихо выдаёт она. Мина дышит быстро и сбито, но все равно задыхается. Весь воздух вокруг них двоих будто исчезает. Кажется, ещё чуть чуть, и у неё поплывёт перед глазами, но сделать этого не даёт резко переменившийся взгляд юноши. Тот отпрянул назад, увеличивая расстояние между ними, будто тоже не выдерживая этого напряжения. Ведь они оба прекрасно помнят свою последнюю встречу, которая могла стать для девушки действительно последней. А потому в глазах Гука сейчас глубокое сожаление и вместе с тем непонимание. Он ведь монстр. И её от него спасли, дали свободу, так почему она её сейчас снова перечеркнуть грозится? — Зачем? Ким наконец вбирает побольше воздуха и на выдохе отвечает: — Я пришла помочь... И непонимание в его взоре теперь сменяется нервной усмешкой. — Помочь, Мина? — хмурится он, качая головой. — Ты серьезно? — его слегка холодный и презрительный тон режет по сердцу. Ким прикусывает щеку изнутри, чувствуя, как весь ее настрой растворяется сейчас в его резко выброшенных вопросах. — Неужели ты до сих пор не поняла?... Меня уже не спасти. Да, эти четыре слова, проклятием выведенных в его голове, звучат там в очередной раз. Чонгук сделал их своей неопровержимой теоремой. Верил только в них, не допуская даже того факта, что что-то можно изменить. Банально не понимал этого из-за того, кто теперь был рядом с парнем каждую секунду. Даже сейчас. Чонгук чувствовал, как внутри просыпалось что-то, что заставляло сделать его очередной порыв в сторону девчонки. И юноша сам удивлялся тому, что все ещё не сделал этого. — Чонгук, — она лишь произносит его имя, но это уже творит с Гуком что-то невообразимое. Она лишь делает шаг в его сторону, а он инстинктивно отступает назад. Неужели ей не хватило прошлого раза? — Мина, уходи, — перебарывает себя и произносит то, что не хочет. — Пока я отпускаю. Взгляд юноши опускается вниз, дабы не видеть выражения её лица, после того, как он её отторгает. Глупо было ей приезжать. Это лишь в очередной раз напомнило парню, что свою нормальную жизнь он давно проебал. Ту жизнь, в которой он мог чувствовать, заботиться, доверять. Он по прежнему хотел делать все это, но понимал, что больше не сможет. Не вывезет, ведь теперь в его шкафу слишком много скелетов. Чонгук себя больше толком не контролирует, и не хочет, чтобы эта потеря контроля навредила ей. Что-то внутри него безумно радо, что девчонка сейчас здесь. Рядом с ним. Только руку протяни, схвати, утащи к себе и больше никогда не отпускай. Но с другой стороны – есть ли смысл хвататься за спасательный круг, когда ты давно лежишь на дне морском, стеклянным взглядом смотря вверх, сквозь пучину моря, на слабо пробивающийся свет, что с каждым днём потухает? И Мина понимает, почему он прогоняет её. Но девушка не ехала бы сюда, если бы не была готова достать Чонгука с самого глубокого дна. А потому она делает ещё один шаг к нему на встречу, из-за чего взгляд парня снова возвращается к её лицу, глаза на котором полны решительности. — Я не уйду, — твёрдо заявляет она. Голос её не дрогнул. Хотя внутрь и хотело забраться сомнение, девушка поспешила откинуть его прочь, не позволить ему пройти и завладеть разумом. Среди них двоих уже есть один одержимый, упавший духом и потерявший надежду, утративший веру в спасение, но некогда сам же даровавший эту свободу, которой теперь у него нет. Что же, пора Мине вернуть должок. Ведь, с тех самых пор, как девушка оказалась дома, она не могла спокойно вздохнуть, не могла не думать о юноше, который буквально приказал оставить его. Мина послушалась. Оставила. И к чему это привело? К тому, что парень сейчас смотрел на неё дрожащим взглядом, что все так же был полон непонимания, но теперь в нем было ещё что-то. Чонгук шумно вдохнул, когда девчонка сделала ещё один шаг к нему навстречу. Чон чувствовал, как нить терпения идёт по швам. Это пугает, и юноша все ещё продолжает думать, что девчонке лучше уйти, чем пытаться переделать то, что уже не исправить, но неутолимое желание ощутить хоть что-то кроме боли и постоянного самоанализа берет верх. Это подкрепляется ещё и убеждённостью юноши в том, что Мина не послушается его сейчас, как до этого. Не уйдёт. Это видно по её взору. Раньше в нем всегда присутствовал страх, который порой девчонка пыталась скрыть, но сейчас его там будто бы не было, и Чонгук не понимал, почему. — Я ведь чуть не убил тебя... — тихо произносит он, делая последнюю тщетную попытку отговорить девушку, потому что ещё буквально три секунды, и он её уже никуда не отпустит. Раз. Но Мина продолжает стоять на месте, а при упоминании о их последней встрече на её лице не пробежала и тень сомнения, смущения, испуга. Ведь он всего лишь хотел сделать последнюю ночь её жизни настоящим Адом. Пустяк. Два. Чонгук громко отсчитывает секунды в своей голове. Как назло, они длятся дольше обычных. Мина так и смотрит на него, будто решаясь сейчас на что-то. Три. И девушка подаётся вперёд, не давая парню успеть сообразить, и крепко стискивает его в своих объятиях, окольцевав руками и прижавшись щекой к его плечу. — Делай со мной, что хочешь, — тихо шепчет она, жмуря глаза и ощущая, как тело Чона дрожит. — Я больше не оставлю тебя, слышишь? Он слышит. Слышит сейчас только её и стоит на месте, как вкопанный. Глаза Гука широко распахиваются, а тело в очередной раз пробивает крупная дрожь. Все смешалось в голове, он уже не отличал голоса дьявола от своего собственного, но сейчас внутри тишина. Парень лишь чувствует тепло её прижимающегося к нему тела, и понимает, что наконец ощутил то, что так хотел. Спокойствие. Юноша шумно выдыхает, наконец обнимая девчонку в ответ, зарываясь одной рукой в её тёмные волосы, слегка взъерошивая их. Прижимает к себе ближе, прокручивая в голове её последние сказанные слова. Она не оставит его? Но он ведь и не позволит.

***

Хосок заглядывает в экран телефона, пока подъезжает к многоэтажке. Пусто. Ни одного оповещения или звонка. Эта Мина больше так и не дала о себе знать. Неужели нашла его братца? Или молчит потому, что уже мертва? Хо выбрасывает эту дурную мысль из головы. Надо надеяться на лучшее, ведь теперь он определенно точно может это делать. Думать, что все будет хорошо. Но у него и так все хорошо, да? Да, если не считать, что день назад он потерял отца, а его брат ходячая машина для убийств, к которой он сейчас добровольно отправил девчушку, что наверняка после смерти Иля является для демона главной целью. Последний ведь так и не получил её, и кто его остановит теперь? Окей, это было очень опрометчиво отпускать девушку к нему одну, но Хоби уже сделал это, тут уж ничего не изменишь – Мина либо и правда спасёт его непутёвого брата, либо погибнет от рук того. Страшно даже представить, что будет во втором случае. А потому Хосок сам набирает номер, с которого звонила девушка и долго ждёт ответа, однако вместо него получает лишь гудки. Трубку сбросили. Что-то неприятное тут же возникает в душе парня, но он не спешит поддаваться панике, и намеревается набрать ещё раз, как вдруг слышит звук сообщения. Юноша незамедлительно проводит пальцем по экрану вправо и читает: «Все в порядке. Я жива». Хосок облегченно и в то же время нервно усмехается, отбрасывая мобильник на соседнее пустое сиденье. Жива. Ну и отлично, это значит лишь то, что девчонка реально добралась до Чонгука, и он не накинулся на неё сразу же, как увидел. Ну а вдруг у неё получится его образумить, как это получилось у Минджу. Хотя Хо ведь не был в таком плачевном состоянии, в каком сейчас находится его брат. Демон с того самого дня, как Ли перекричала его голос, больше даже не пытался проникнуть в сознание. Юноша банально перестал бояться его, не понимая теперь даже, из-за чего был весь этот ужас в их жизни? Ну, ответ очевиден – дьявола боялся Иль. За что и поплатится много чем, своей жизнью, например. К слову, теперь, когда отца не стало, Хо будто бы потерял нить повествования. Ведь раньше у них был чёткий план – мужчина совершает обряд над сыновьями, продаёт их души, и они дальше живут, как жили, просто иногда Чонам младшим пришлось бы творить плохие вещи. «Только и всего». Но сначала эти жертвы, потом гребаный Мин Юнги, вышедший на их след, переезд, сразу после которого всех сектантов отправляют за решётку, и наконец кульминация – смерть виновника их праздника на костях. Все пошло явно не так, как планировалось, но раньше за все отвечал отец. Руководил процессом. И теперь, когда Чонов осталось только двое, Хосок понял, что банально не вывезет эту игру, из которой, по сути, вышел. Напрямую демон ему уже никак не угрожает, но, черт возьми, Хо не хочет потерять ещё и брата. Он только-только начал вспоминать, что такое нормальная жизнь, однако понимал, что не сможет вспомнить полностью, пока Чонгук в беде. И Хоби не догонял, как ему помочь. В нем остался лишь один страх – страх не суметь убедить брата, что от дьявола можно избавиться. Быть может потому Хо и так быстро согласился поведать Мине о том, где сейчас Чонгук, спихнув тем самым на неё всю работу. Гребаный эгоист. Эта ужасная черта, преследующая юношу с самого детства, и он никак не мог избавиться от неё. Всегда делал то, как хотел именно он. Помнится, мать частенько ругала Хосока в моменты, когда тот не слушался. Но парень давно вырос, решил, что и впрямь взрослый, и сам может за себя решать. Но когда появилась реальная проблема, Чон решить её не смог. Побоялся проиграть. Да уж, трусливость отца в некотором роде передалась и ему. Хо не гордился этим, но поделать с собой ничего не мог. А потому, подъехав сейчас к своему временному месту жительства, Хоби вышел из Бентли, быстро направляясь к подъезду, пытаясь себя мысленно приободрить. «Да успокойся ты, она сто процентов дома» – твердил его внутренний голос – «Ты ведь приказал ей ждать, уверен, она не ослушалась, у неё было много шансов сбежать, она же не сделала этого». И все равно Хосок, долго ожидая лифта, вдруг сорвался и побежал по лестнице вверх. Просто хотел быстрее убедиться, что его Минджу на месте. Хо не было дома почти с самого утра. Пришлось наряду с Юнги вывести тело отца за город и сжечь, а потом поехать платить за аренду, пока Мин в очередной раз сбивал полицию со следа, дабы те не вышли на Чонов. И весь день Хосок только и делал, что думал о предстоящем разговоре с братом, который заранее считал провальным. А потом, словно услышав его мысли, ему позвонила эта девчушка и вызвалась добровольцем. И потому теперь Хо заботила лишь собственная девушка. Да, парень теперь определенно точно называл её так, и ловил с этого кайф. Вот только не в те моменты, когда приходилось выпускать Ли из поля своей видимости. Хотя, каждый раз, когда он делал так, то начинал лишь больше доверять Минджу, понимая, что она его не предаст. И все равно в сердце что-то неприятно покалывало, когда юноша вставлял ключ в замок и на скорую руку открывал дверь, распахивая ту почти полностью. — Минджу? — с порога громко спрашивает парень, заходя внутрь и быстро разуваясь. — Хосок? — та буквально через секунду выглядывает с другого конца коридора, и Хо снова облегченно выдыхает. Ну всё. Теперь определенно можно не волноваться. Она ведь могла просто забрать деньги и укатить к себе, пока Чона не было, но не сделала этого, ведь парень ясно дал ей понять, что их место рядом друг с другом. — Ну и как Чонгук? — девушка тут же несётся вдоль по коридору, а в глазах её дикое волнение. — Ты поговорил с ним? Признаться, девчонка ждала парня чуть позже, но раз он уже здесь, то либо что-то случилось, либо разговор действительно прошёл быстро и гладко, во что не очень то верилось. Да и во взгляде юноши Ли моментально уловила что-то, что заставило ноги почти подкоситься. — Нет, — подтвердил её догадку Хосок и тут же, нервно сглотнув, добавил. — Но с ним сейчас Мина. Чон заметил, как взгляд девушки тут же сменился удивлённо-испуганным. Та в смятении сделала шаг назад, пытаясь обработать только что полученную информацию. Но либо ей послышалось, либо с Чонгуком сейчас и правда... — Мина? — ошеломлённо прошептала Минджу. — Но что она... что она делает здесь? — Походу она вычислила наш город по звонку, — нервно усмехнулся Хо. Минджу сместила брови к переносице, все равно ничего не понимая. Конечно, наивно было полагать, что её подруга продолжит и дальше сидеть на месте смирно, радуясь тому, что спасена, и что все эти проблемы её больше не касаются. Нет, это было явно не в духе Ким. — Но как она нашла Чонгука? — и этот вопрос сбивает настрой Хоби, ведь он прекрасно понимает, что девчонка начнёт злиться, когда услышит его ответ. Но погодите, с каких это пор Хосок начал бояться задеть Ли? Бояться, что та обидится на него. Да если он только прикажет, она снова станет смиренной, будет ему улыбаться, если он захочет. Нет. Хосок понимает, что банально уже не позволит себе так себя с ней повести. Да, она все ещё принадлежит ему, но она больше не безвольная кукла. Воодушевившись таким образом и глубоко вздохнув, юноша произнёс: — Я сказал ей, где сейчас тот находится. И снова взор девушки меняется. Только теперь уже скорее на непонимающий, чем на удивлённый. Она вскидывает брови вверх, а выражение её лица явно говорит о том, что девчонка не совсем довольна тем, что услышала. — Что? — громко спрашивает она. — Погоди, ты серьезно? Хосок больно кусает щеку изнутри. Впервые за долгое время она вновь смотрит на него вот так. С недовольством и даже неким презрением в глазах. Это доставляет определенную порцию боли, но её возмущение очевидно. Однако не успевает Чон хоть что-то в своё оправдание сказать, как девушка налетает на него. — Сейчас же поезжай и вытаскивай её оттуда, куда она угодила благодаря тебе, — Ли бьет его кулаками по груди, мгновенно закипая. — Он же убьёт её! Да как Хосоку вообще могло прийти в голову отпустить её подругу одну к этому парню, что настолько себя не контролирует, убив даже собственного отца? Минджу, естественно, не в курсе, что Мина и Чонгук успели немного сблизиться до того, как над последним провели обряд. Так или иначе, это не отменяет того факта, что младший из Чонов пытался изнасиловать, а потом убить её подругу. Ли помнит лишь наполненные испугом глаза Ким, когда над ней нависал Чонгук, так зло улыбаясь. И что? Они спасли Мину ради того, чтобы снова поставить её жизнь под угрозу? Пускай Ким и сама хотела увидеть Гука, в этом не было сомнений, но Хосок ведь мог банально не говорить девчонке, где его младший брат. Мог не подвергать её опасности так глупо. Но подверг, и потому Минджу страшная злость на него взяла. Она так и продолжала колотить парня по груди, бившись в порыве резко накатившей истерики, пока тот наконец не перехватил её руки, крепко обхватывая её за запястья и заставляя посмотреть на себя. — Солнышко, прошу, успокойся, — нервно вздыхая, говорит он. — Она жива и живой останется... — Откуда тебе знать? — резко перебивает его Ли, пытаясь вырвать свои запястья из его хватки. Юноша молчит пару секунд. Действительно, а почему он так уверен, что его братец, наверняка привезя девушку к себе домой, вдруг решит не закончить начатое? Но Чон почему-то был уверен, что появление Мины должно сыграть в положительную сторону. Чонгук ведь вот-вот утолил свой голод. Сейчас он наверняка чувствует себя опустошённым, потерянным, хочет покоя, который ему никто, кроме той девчонки дать не сможет. Хосок это по себе знает. Всё пройдёт, даже самая страшная боль, как только нужные тебе глаза взглянут на тебя с сочувствием, с желанием избавить тебя ото всех бед. Ты станешь свободен в тот же момент, когда поймёшь – ты, черт возьми, не один. И твоя чёрная проклятая испачканная в крови душа нужна кому-то, хотя не была нужна уже даже самому тебе. — Просто поверь мне, — тихо шепчет Хосок, смотря куда-то сквозь девушку и думая сейчас обо всем этом. Чонгук всю жизнь был добрым. С самого рождения этот мальчишка дарил всем и каждому свою лучезарную улыбку. Всегда спрашивал у отца, как у того дела, всегда помогал матери, всегда приходил первым мириться к старшему брату, даже если в их ссоре был виноват последний. Чонгук и зло двадцать лет шли разными путями, которые просто не должны были пересечься. Просто не могли. Какая-то ошибка. Чонгука сломали. Разорвали на куски слишком много обстоятельств. Теперь Хосок понял, что должен был позволить младшему сбежать, а ещё лучше бежать вместе с ним. Ведь Чонгук не получил поддержку старшего брата в тот самый момент, когда больше всего нуждался в ней, и потому юноша начал искать её в ком-то другом, так отчаянно цепляясь за первую, что пошла с ним на контакт. Так отчаянно цепляясь за Мину. Очевидно, если кто и вытащит Гука из той бездны, в которую он угодил – то только эта девчонка. А если это не удасться даже ей, то не удасться уже никому на этом свете, потому что больше у Чонгука никого нет. Всё и всех растерял, когда понял, что счастье было красиво нарисованной картинкой, за которой скрывалась слишком жестокая правда. Неудивительно, что дьявол полностью переключился на младшего, довольно быстро оставив Хосока. У Чонгука душа была чистая – на чистом лучше всего видны чёрные пятна, которых с каждым днём становится все больше. Возможно, там уже белого места даже и не осталось. Хотя, если Мина все ещё жива, значит осталось. Хосок, поняв, что Ли успокоилась, отпустил её запястья, смотря пустым взором вниз. Он ужасный брат на самом деле. Он порой предпочитал выкурить две сигареты, чем в очередной раз пойти успокоить Чонгука. Но эта девушка с кудрявыми волосами, стоявшая сейчас перед ним, начала менять его. Менять то, что, кажется, поменять невозможно. И это при том, что Хосок по природе своей полный мудак. А вот Чонгук нет. Младший просто ослеплён сейчас, его разум затуманен, а своих сил через этот туман пробраться у него уже нет. Если бы Мине только удалось зажечь свет, только показать тому, что не все потеряно, как Чон младший считает. Невозможно? Но Хосок больше не верит в это слово. Он верит в то, что есть в этом мире кое-что посильнее самого темного древнего зла.

***

Ауди тормозит подле небольшого одноэтажного дома где-то на окраине города, что давно погрузился во тьму. Мина тут же окидывает взором место, в котором теперь расположился парень. Похоже, он живет здесь один. Почему так получилось, и где сейчас остальные, девушка решила пока не спрашивать. Они вообще всю дорогу ехали почти в тишине, Чонгук лишь пару раз поинтересовался о том, как отреагировали родители девушки на её возвращение, как отреагировали на смерть Намджуна. В целом Гук пока что не вызывал вид душевнобольного, а то Мина успела многое себе надумать. Но что-то случилось. Что-то определенно случилось, ведь глаза Чона были полны не утихнувшего безумия и вместе с тем дикой печали. И девчонке до дрожи в коленях было интересно узнать причину. Конечно, очевидно, что парень двадцать четыре часа в сутки под влиянием зла, но вдруг то заставило парня сделать что-то, о чем Мина не знает? Вдруг он лишь кажется нормальным, строит из себя прежнего Гука, чтобы заманить её к себе? В любом случае, он уже заманил. Ведь девушка вышла из автомобиля вслед за парнем, не спуская с того взора. Нет, нельзя входить к нему в дом, ожидая, что он снова попытается навредить ей, иначе так и будет. Мина вбирает в лёгкие побольше воздуха, кусая щеки изнутри. Слегка волнуется, но более даже не пытается это скрыть. Это глупо. Чонгук говорил ей уходить, но она выбрала этого не делать, так что теперь ей остаётся довериться ему. И Ким, как ни странно, полностью доверяет Чонгуку. Неважно, что он там пытался сделать с ней под наваждением дьявола, главное – что сам по себе он совсем не такой. Не был таким. Да и девушка почему-то была уверена, что морально подавленное состояние Чона всего лишь оболочка, которую можно снять, и с этой секунды она будет стараться изо всех сил, чтобы сделать это. Юноша открывает дверь, смято улыбаясь и пригласительным жестом пропуская девчонку внутрь первой. Мина улыбается Гуку в ответ, в очередной раз прогоняя страх перед ним прочь, хотя тот снова грозится взять вверх над её эмоциями. Однако это наваждение само по себе временно пропадает, когда навстречу девчонке ковыляет питбуль, принюхиваясь и смотря на девушку своими светлыми глазами. — Привет, Рафаэль, — мило улыбаясь и присаживаясь на корточки подле пса, произносит Мина, тут же поглаживая того за ухом. Раф, обнюхав её руку, поднял уши вверх. — Он помнит твой запах, — усмехнулся Чонгук, тоже заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Этот звук закрытия отдался внутри Мины будто бы грохотом. Будто бы ловушка, в которую она добровольно угодила, только что захлопнулась. И снова девчонке приходится отгонять эти дурацкие мысли. Нельзя. Нельзя позволить испугу завладеть собой, иначе все было зря. А потому, тихо выдохнув, Мина привстает, разуваясь, и проходит дальше внутрь, пока Чон кидает взгляд вниз на своего пса. Тот все ещё смотрит на хозяина преданным щенячьим взглядом, хотя и с нотками обиды. Да уж, парень даже потом извинялся перед другом за то, что пнул его в порыве ярости. Главное, чтобы эта самая ярость вновь не вспыхнула внутри него, ведь, как оказалось, это может произойти буквально по щелчку. Чонгук кидает взгляд на спину девушки, что уже с интересом разглядывает дом. Взгляд парня задерживается на её профиле, сцепленных позади спины руках, медленно ступающих ногах. Гук все ещё не может поверить в то, что ещё пару часов назад он сбегал из этого дома, как из плена своих мыслей, которые никуда не делись, когда он оказался среди людей, а уже сейчас возвращался обратно, будто в самое уютное место на земле. Но оно стало уютным лишь благодаря тому, что здесь сейчас была Мина. Одно лишь её присутствие вызывало тот самый покой, но надо понимать, чем все это может обернуться. Злой голос в голове подозрительно молчит и сейчас парень боится услышать его так сильно, как никогда до этого. — Идиот, — шепчет сам себе под нос Чонгук, понимая, что все таки не надо было везти её к себе. Сейчас он все соображает и не хочет трогать Мину даже пальцем, а уже через минуту в голове может что-то щёлкнуть, и он не сможет контролировать желание, которое возникнет внутри. И самое страшное – Гук уже чувствует его. Пока что неярко, не сильно. Но разве мог он прогнать её после того, как она обняла его? Терлась своей щекой о его плечо, говорила, что больше не оставит его. Да тут никто бы не устоял, а особенно Чон, у которого давно не было никаких сил сопротивляться чему-либо. Юноша громко вздыхает и проходит вслед за девушкой в ту комнату, где она скрылась. — Здесь почти нет ничего моего, — говорит парень, когда пересекает дверной проем и застаёт Мину, рассматривающую картину на стене. — Я снял дом на скорую руку, когда мы приехали сюда чуть меньше недели назад. Девушка, обернувшись на вошедшего парня, уже хочет спросить, а почему они переехали сюда, но осекается. Действительно, почему же? Быть может потому, что Чонгук убил нескольких людей? Или потому, что тому полицейскому все же удалось добраться до участка, а значит полиция наверняка стала в курсе о причастности Чонов ко всему, что было. И потому в комнате повисла недолгая, но неловкая тишина. Оба будто снова вспомнили всё, что произошло между ними и не только. И это было немного странно. Их судьбы свели ужасные обстоятельства, перевернув мир каждого из них, но прочно связав. Кто они друг другу теперь? После того, как Чонгук неоднократно позволял Мине бежать из особняка. После того, как та успокаивала его, сжимая его руку. После того, как он пытался навредить ей. Нет такого слова на свете, которое бы описало их отношения. Обоим было безумно плохо друг без друга, но теперь, когда они снова встретились, Чонгук банально не может вести себя с ней так же, как и раньше. Потому что он давно вышел за черту нормальности, адекватности. Мина ведь не знает, что находится сейчас в комнате с настоящим убийцей, который даже в эту самую секунду перебарывает себя. Им нужно срочно чем-то разбить эту тишину, иначе навязчивые мысли в голове станут громче. — Я сильно напугал тебя тогда? — тихо спрашивает Чон, проходя дальше внутрь комнаты, пока Мина разворачивается к нему лицом, сразу понимая, о чем конкретно тот интересуется. Напугал ли он? Нет. А вот дьявол – да. Своим обещанием свести Чонгука с ума. — Ты не должен корить себя за ту ночь, — выдаёт Мина, делая шаг навстречу парню. Она видит, как он винит себя каждую минуту, что они находятся сейчас рядом. Причём Чонгук даже толком не помнит, что конкретно он делал, а вот девушка то помнит всё. Забудешь такое. Но она не держит на юношу ни капли зла, которого и так предостаточно вокруг. А особенно внутри юноши, это видно по его ужасно печальным глазам. И от этого сердце Ким неприятно сжимается. Ну давай же, ты ведь пришла, чтобы помочь ему, так что же ты все топчешься на месте? И девушка делает ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до полуметра. Смотрит в опущенные глаза парня настойчиво и пристально, будто заставляя того на себя посмотреть. — Чонгук, слышишь? — решившись, она даже положила свою ладонь на его плечо, тут же ощущая, как то вздрагивает, а взгляд Гука таки возвращается к её лицу. — Ты не виноват ни в чем, что сделал... — Я хотел убить отца, — вдруг перебивает её Чонгук, а взор его с печального становится вновь агрессивным, стоит лишь вспомнить того, кого всей душой ненавидел. — Не демон, а именно я, — он выделяет последнее слово голосом, что вдруг начинает дрожать, а глаза Чонгука, что ещё секунду назад излучали злость, наполняются чем-то чёрным. Чем-то, в чем он захлебнулся. — И знаешь, что? Я убил его... Смотрел, как он умирает, хрипит от боли. И это не вызвало во мне жалость, только ещё большую злость. Мина слегка вздрагивает, видя, как Чона уже почти трясёт, а его глаза наполнены только тревогой и бесконечным сожалением. Чистосердечное признание в желании убить и в убийстве. А сверху добавляет ещё и то, что взор Мины с сопереживающего сменяется на испуганно-удивлённый. Она явно шокирована, и это как удар в солнечное сплетение. — И что же ты молчишь? — сквозь зубы произносит Гук, а в голове все начинает мигать красным. — Теперь ты думаешь, что я чудовище, да? И этот щелчок, которого парень так боялся, все таки происходит в голове. Дремавшая ярость снова просыпается, заставляя дышать громко и часто, а вены на руках чуть ли не вздуваются оттого, как быстро кровь бежит по организму. Чонгуку и не нужен её ответ. Он сам понимает весь тот пиздец, до которого докатился. Слабак. Жалкий придурок. Неудивительно, что ты каждый день захлёбываешься в своих никому не нужных сожалениях, каждую гребаную секунду называешь себя монстром, в которого по-настоящему превращаешься. Ощущать всю свою ничтожность так неприятно. Отвращение к самому себе. Хочется кожу на себе содрать, а затем всучить Мине пистолет, чтобы выстрелила в него, хотя, для Чонгука смертью будет её презрение. Он уже чувствует, как она, поняв всю запущенность происходящего, сбежит от него в ту же секунду. Кому нужен такой опустившийся до самых низов, живущий от одержимости до одержимости, испытывающий отвращение к себе Чонгук? «Мне» – он вдруг видит этот ответ в её глазах. Странно, но девушка не отталкивает парня даже после того, как сказанное юношей её слегка потрясло. Даже после того, как она буквально ощутила, как Чона окатила волна злости на самого себя и весь этот несправедливый мир. Теперь девушка поняла, о чем говорила Минджу, ведая о том, что Чонгук еле как держится. Теперь она видит всю эту безысходность, которой он живет, в его глазах. Кажется, будто ещё чуть-чуть, и он взорвется от всех тех чувств, что переполняют его сейчас. Он достиг той точки невозврата, после которой жизнь уже никогда не станет прежней. Но Мина ведь не хочет вернуть ему прежнюю жизнь, она просто хочет показать, что, даже после того, как с тобой произошёл настоящий кошмар, можно жить дальше. Можно, черт возьми, жить дальше. Если есть, ради чего. — Ты не чудовище, Чонгук, — её ладонь ползёт с его плеча к его шее. — Не для меня. Чонгук замирает на месте, даже почти не дыша, чувствуя внутри шипение – это пар идёт от огня, что уже почти загорелся, уже почти сжёг его и её вместе с ним. Но Мина в последний момент потушила. — А кто я для тебя? — тихо спрашивает он, ни на секунду не разрывая зрительного контакта, потому что, если хочешь узнать правду – смотри в глаза, они никогда не соврут. Мина долго думает над ответом, а потом, нервно вздохнув, понимает, что не сможет описать свои чувства к Чонгуку словами. Проще показать. И девушка, решившись, медленно тянется к остолбеневшему парню, не выдерживая его внимающего взора, и опускает глаза вниз, на его губы. Чонгук слегка хмурит брови, но даже не смеет останавливать её. Происходящее кажется сейчас чем то невообразимым. Почему, после всего того, что он сделал, что рассказал ей, она не бежит от него прочь? Почему сама искала с ним встречи, говорила, что больше не оставит его, и сейчас сама тянется к нему. Почему? Потому что любит? Произнеся это у себя в голове, сердце само по себе екнуло, впервые за долгое время ощущая хоть что-то, кроме нескончаемой боли. Как давно Чон не чувствовал спокойствия на душе. Израненной, измученной, выпотрошенной, со следами крови душе. Становится плевать на все в тот момент, когда девушка аккуратно и несмело касается Чонгука губами. Почти невесомо. Но при этом уже тянется к нему второй рукой, ощущая, как все её тело притягивается к нему, словно магнит. Это не просто взаимопомощь друг другу, это что-то большее, что-то, что Мина описать не может, потому что боится всех этих громких слов. Но определенно точно не боится Чонгука, которого обхватывает теперь уже обеими ладонями, привлекая к себе ближе, двигая губами чуть смелее, пытаясь вложить в этот поцелуй весь свой немногочисленный опыт и чувства. Целует нежно и трепетно, пока вдруг не ощущает, как Чонгук, наконец отмерев, тоже тянется к ней руками, обхватывая девушку за талию, и углубляет поцелуй. Когда парень берет инициативу на себя, и Мина ощущает его язык, скользнувший к ней в рот, девушка слегка вздрагивает, на секунду теряя настрой, но тут же возвращает его, понимая, что наконец смогла побороть этот чертов страх, что до последнего сидел где-то глубоко внутри, но замахал белым флажком перед теми приятными эмоциями, что пробежали сейчас по всему телу, искрами блеснув где-то внутри. Чонгук напирает все больше, заставляя девушку отступать назад. Не соображает ничего уже, как полминуты. Ощущает только медленно возгорающееся желание. Дьявол ли его поджигает или сам парень? Наверное, все таки сам Чонгук, ведь в нем сейчас ни капли стремления доставить боль, увидеть страх в глазах, услышать умаления. Нет. Только желание ощутить тепло её тела, которое он ни за что демону не отдаст. Сам все заберёт, но тому уроду ничего не оставит. Мина упирается копчиком о что-то позади себя и ошеломлённо вздрагивает, когда руки юноши, быстро переметнувшись с её талии, подхватывают ту за бёдра и усаживают на этот, кажется стол. Честно, обоим плевать просто на все вокруг себя сейчас. Есть только они и их невыносимая тяга друг к другу. Хотя, Мина надеялась просто привести парня в чувство, показав, что он не одинок, и что она всегда будет рядом для него, но, видимо, парень безумно скучал, раз, усадив её сейчас на ровную поверхность, уже почти бесстыдно скользил ладонями вверх-вниз по спине, то зарываясь в её волосы, то спуская руки вниз, проводя ладонью по бёдрам, при этом не разрывая их поцелуя, которым он сейчас пытается заполнить всю ту пустоту внутри себя, что так длительно истерзала его. Долго же Мине придётся заполнять его, но девушка готова даже на это, только если Чонгук не будет так спешить. Ведь, когда парень как бы случайно проводит ладонью уже по внутренней стороне её бедра, колени Мины моментально стукаются друг от друга, а ладонь Гука тем самым оказывается зажатой между её бедрами. Парень разрывает их уста, смиряя девушку внимательным вопросительным взглядом, пока та, опустив веки, и держась руками за его плечи, чувствует, как его это движение рукой вдруг отдалось внутри неё чем то, что приятно потянуло где-то внизу живота. Что то, чего девушка ужасно испугалась, прикусив нижнюю губу и не понимая, как на это реагировать. Чонгук, нервно сглатывая и облизывая губы, вытаскивает свою ладонь, зажатую между её бёдер, и ставит руки по обе стороны от девушки, цепляя взором каждое вздрагивание её ресниц. Мина дышит быстро и рвано, не опуская рук с его плеч, но не решаясь поднять глаз на юношу. Чон понимает, в чем дело. Она возбудилась. У него самого давно уже стоит, но, вот удивление, у юноши откуда-то берутся гребаные силы остановиться сейчас, прекратив активные действия и тихо спросить у Мины: — Ты не хочешь? Я не буду напирать, — шепчет почти ей в губы, когда та все пытается собраться с силами и посмотреть вновь на него. — Если боишься... — Я не боюсь, — резко выдаёт Мина, хотя до конца не уверена в этом. Девушка таки поднимает на него свои глаза, и Чонгук отчетливо замечает в них желание, однако, перемешанное с долей страха. В голову почему-то врывается обрывок прошлого раза, когда он был вот так близок к ней. Когда нависал сверху, говоря своим-не своим голосом. Чонгук вспомнил одну важную деталь. — У тебя ещё никого не было? — желая подтвердить свою догадку, спросил он, на что девушка лишь отрицательно закачала головой, поджимая губы, и нервно вздыхая, борясь сейчас с накатившим смущением. Это то, на что в прошлый раз надавил дьявол, радуясь тому, что сможет доставить больше боли, но для Чонгука это было совершенно другим сигналом. Парень снова потянулся вперёд к девушке, чмокая её в губы. — Не волнуйся, я все сделаю аккуратно, — уверил девчонку он, пытаясь утихомирить её волнение хотя бы чуть-чуть. Хотя ему бы для начала своё беспокойство утихомирить. Нельзя забывать, что Чонгук в опасности каждую секунду своей жизни. Кто знает, возможно, ощутив близость жертвы, которую так желал дьявол, тот может резко заявить о себе, ему ведь это ничего не стоит. А его затянувшееся отсутствие при виде Мины, юноша воспринимал, как затишье перед бурей. Но не стоит сейчас думать о том, кто разрушил ему жизнь. Чонгука сейчас целиком и полностью должна заботить только Мина, а потому, откидывая ненужные мысли в сторону и решая полностью погрузиться только в них двоих, абстрагировавшись ото всего остального, Гук вновь тянется к её губам, будто через поцелуй пытаясь передать ей свою уверенность. И, кажется, ему это удалось, ведь Мина охотно ответила на поцелуй, снова окольцовывая его руками, пытаясь все таки подавить в себе растерянность и боязнь близости. Особенно с Чонгуком. И вовсе не потому, что девушка не хотела, а как раз таки наоборот, хотела именно его, и потому боялась. Лишь обещание Чона сделать все, как надо, успокаивало её. Парень, приближая ладони вдоль стола до девушки, аккуратно подхватывает её, придерживая за ягодицы, заставляя ту ещё крепче вцепиться в его плечи. На весу удерживая девушку, Чонгук разворачивается, понимая, что не в силах оторваться от неё, а потому Чон вслепую шагает до кровати, все это время не разрывая поцелуя, а сам не понимает, как ему могло так повести. После всего произошедшего за последние дни, когда юноша в полной мере осознал, кем он является, но не понимал, как ему с этим жить дальше. Когда Чонгук каждую секунду своего существования не находил себе покоя, более того, тот не настигал Гука даже во сне, ведь парень либо просыпался все с тем же чувством усталости, либо вообще не спал, не желая закрывать глаза и видеть перед ними кровавую картину, автором которой является он сам. Когда он смирился с тем, что утонул, сквозь морскую пучину вдруг снова протянулась чья-то тонкая рука. Мина все ещё чуть-чуть казалась каким-то наваждением, бредом сумасшедшего, просто той, кого Чонгук так желал видеть и почувствовать, что сознание само подкидывало желаемое. Однако парень убеждается уже в сотый раз, что девушка действительно здесь, с ним, когда он, дошагав до кровати, аккуратно укладывает ту на постель, одной рукой придерживая за спину. Чон банально боялся сделать лишнее движение, сделать что-то не так и спугнуть её настрой. Её страх вполне логичен, учитывая, при каких обстоятельствах он нависал над ней в прошлый раз, а потому сейчас юноша был предельно внимателен к тому, что он делает. У Чонгука было не много девушек, но именно ей хотелось показать весь свой опыт. Разрывая их уста и на секунду поймав её взгляд, парень спускается губами к шее, начиная покрывать ту короткими поцелуями, не оставляя без внимания ни единый миллиметр. Девчонка тем временем жадно хватала ртом воздух, ощущая смятение из-за нависавшего сверху мужского тела, не зная, куда деть руки, одной она зарывалась в его тёмные отросшие чёрные пряди, а вторая вдруг сама потянулась к воротнику его рубашки, начиная несмело расстёгивать верхние пуговицы. Парень заулыбался, одобряя действия девушки и чуть приподнялся, дабы той было легче освобождать его от одежды. Мина немного смутилась, прикусив нижнюю губу и встречаясь с довольным взглядом парня, но не остановилась, продолжая открывать себе вид на ключицы Чона. Когда с рубашкой было покончено, и не нужная тряпка была откинута в сторону, юноша снова припал к девчонке, понимая, что теперь его очередь раздевать её. Когда с девушки была снята всего лишь джинсовка, то та все ещё продолжала чувствовать себя вполне комфортно, однако, когда юноша полез ладонью ей под футболку, то Ким моментально будто обдало током. Это его движение напомнило ей о той ночи в доме у женщины, когда Чонгук, будучи под влиянием, жадно лез руками под её одежду, желая обжечь её бледную кожу своими прикосновениями. Он обжигал и сейчас. Мина инстинктивно втягивала живот, когда ощущала, как Чон нежно проводил по нему подушечками пальцев, задирая тонкую ткань вверх. Мине пришлось задрать руки, дабы позволить Чонгуку снять с себя футболку и вот теперь она уже начала по полной стесняться, надеясь, что в темноте её красные щеки не очень то видно. Но Гуку и не нужно было видеть, он ощущал лёгкое дрожание её рук, частые и нервные вдохи, когда он, опустившись чуть ниже, начал оставлять мокрую дорожку из поцелуев вдоль её живота, одной рукой потянувшись к её джинсам. Мина все пыталась подавить своё волнение, что давно уже граничило с безумным желанием, стянувшимся где-то снизу живота, как раз там, где парень уже спешил стягивать с неё джинсы. Ким ощущала, как ткань съезжает вниз вдоль по её бёдрам, снова шумно вздыхала, кусала губу, но послушно лежала под парнем, позволяя тому руководить процессом. Чонгук не спешил, уделяя внимание каждому участку столь желанного тела. Дивился тому, что в голове звучал лишь его собственный голос, заглушаемый лишь очередной накатывающей волной возбуждения, когда до ушей доносился её очередной томный вздох. Давно был уже на пределе, ведь ткань брюк ужасно сдавливала, а потому, не выдержав и оторвавшись на секунду от девушки, Чон принял сидячее положение, и начал быстро расправляться с пряжкой ремня и ширинкой на брюках, в этот момент очередным жадным взглядом окидывая лежащее под ним тело, до полной наготы которого оставалось лишь избавить Мину от нижнего белья. Девушка, внимательно наблюдая за тем, как парень стаскивает с себя брюки, лишь на секунду бросила короткий взгляд вниз и тут же в смятении подняла его, нервно сглатывая. Конечно ей было любопытно, на мгновение захотелось даже самой стянуть с парня боксеры, но желание это быстро сменилось волной очередного негодования и смущения, когда парень, вместо того, чтобы до конца раздеть себя, принялся раздевать её. Мина почувствовала, как под спину пробираются его горячие ладони, нащупывая бретельки бюстгальтера и расстегивая их, как губы парня теперь уже принимаются выцеловывать её оголенную грудь. Мина думала, что ещё чуть чуть и сгорит от стыда, и Чонгук, вдоволь наслушавшись её вздохов в диком смятении, оторвался от её тела, поднимая своё лицо ровно над её. — Расслабься, — его тихий шёпот отдаётся громким звоном в её ушах, но девушке так и не удаётся до конца исполнить его просьбу, ведь Чон, не разрывая зрительного контакта, стягивает с неё последний элемент одежды, и девушка, вдруг нервно обхватив его плечи, замирает и смотрит на юношу испуганным зверьком, ожидая его дальнейших действий. Чонгук облизывает губы, которые так хотят снова ощутить её тело и аккуратно скользит ладонью вниз вдоль по её животу, коленом протискиваясь между её в момент ставшими сомкнутыми бёдрами. Мина вбирает в себя побольше воздуха, уже до боли прикусив щеку изнутри, но не издаёт и звука, лишь покорно ожидая, пока юноша сделает то, что задумал. Чон же, желая не пропустить тот момент, когда глаза Мины перестанут дрожать и испуганно на него глядеть, а закатятся от удовольствия, ни на секунду не отводит пристального взгляда, и, освободив своим коленом место меж её ног, медленно входит двумя пальцами, тут же видя, как девушка зажмуривается, а с её уст слетает первый пока что ещё болезненный стон от нового для её тела ощущения. Парень и сам прикрывает веки на секунду, сглатывая вязкую слюну от того, как сильно хочется сорвать с себя боксеры и просто ворваться в неё, но Чонгук понимает, что, не подготовив её тело, он грозится доставить ему слишком много боли, и потому приходится сдерживаться. В конце концов, он ведь пообещал сделать все аккуратно. И не зря. Ведь, учитывая то, что до сих пор парень только и делал, что доставлял ласку лишь её телу, та достаточно возбудилась. В ней было немного узковато, но, тем не менее, пальцы проходили внутрь почти без труда, быстро двигаясь там. Мина, пытаясь привыкнуть к новому ощущению, ерзает под юношей, стонет и чуть ли не хнычет оттого, что ей хочется большего. С силой сжимает пальцы, обхватившие его плечи по бокам и невольно один раз сама поддаётся навстречу его пальцам, желая заполнить то, что внутри неё так отчаянно требовало сейчас этого заполнения. Она хотела его до белых пятен перед сильно зажмуренными глазами. Чонгук это быстро понял и, довольно ухмыльнувшись, вынул пальцы, тут же слыша неудовлетворённый вздох разочарования. Мина, в которой желание окончательно одержало победу над смущением, не выдержала. — Ч-Чонгук, — жалобно захныкала она от невыносимого чувства пустоты внизу. — Сейчас, крошка, — слышит Ким в ответ его уже ставший хриплым от дикого желания голос. Парень наконец облегченно вздыхает, когда член больше не упирается в тугую ткань боксеров и, теперь уже обеими руками разводя бёдра девчонки в стороны, использует последнюю каплю терпения, чтобы не сорваться сразу на бешеный темп. Юноша вновь опускается к дрожащему от возбуждения телу под ним, находя в темноте губы Мины и, делая короткий поцелуй, словно предупреждение, а затем поставив ладони по обе стороны от её плеч, медленно толкается бёдрами вперёд, с лёгкостью проскальзывая внутрь из-за достаточного количества смазки, мгновенно делая вздох облегчения, чувствуя, однако, как сильно её мышцы сжимают член, не позволяя в полной мере растянуть себя. Очевидно, что некую боль Мине все же придётся испытать, как бы Чонгук не старался подготовить девчонку. Так что юноша, склонившись над её ухом, тихо шепчет: — Потерпи немного. Мина, встречаясь с ним взглядом, лишь тихо и неуверенно кивает, обхватывая лицо юноши ладонями и притягивая к себе для поцелуя, во время которого она вновь вздрагивает, проглатывая стон, потому что парень снова толкается, теперь входя ещё глубже. А потом ещё, и ещё, с каждым толчком все больше растягивая девушку. Не то, чтобы Ким было безумно больно, но некий дискомфорт все таки ощущался с каждым его движением вперёд-назад, однако Мина терпела, сглатывая, мыча, но терпела. Как Чонгук попросил. Постепенно комната начинает наполняться частыми шумными вздохами и сладостными стонами. Гук, поняв, что девушка уже почти приноровилась и стала более раскрепощённой, начал задавать более быстрый темп, переставая досконально контролировать каждое своё движение. То и дело парень припадал к её телу губами, в беспамятстве желая расцеловать девчонку всю, руками хватает её за талию, глубже на себя насаживая, и сам хрипя от удовольствия. Она досталась ему – не демону. И от этого наслаждение, дрожью пробегающее по всему телу, втройне приятнее. Хочется забрать Мину всю, без остатка, и Чонгук уверен в том, что заберёт. Юноша уже и не думал, что вновь сможет почувствовать себя живым, желающим чего-то в этой жизни. Но вот она – под ним. Полузакрытые глаза, запрокинутая голова, стоны, тело, отзывающееся на его ласки. Чон готов потерять голову прямо сейчас, но рано. Сначала надо до конца насытиться ею. Хотя, навряд ли ему хватит. Его душа на протяжении стольких месяцев билась об острые углы всего, что происходило в его жизни. Одной ночью эти раны не зализать, не залечить. Но не хочется сейчас думать ни о чем, кроме девушки, выгибающей спину под ним. Мина, вконец привыкнув к дискомфорту, что ещё немного ощущался, начала получать удовольствие от того, что парень творил с её телом. То завлекал её в долгий поцелуй, то отстранялся, будто дразня и заставляя её саму тянуться к нему навстречу. И Мина понимала, что это было просто необходимо не только потому, что ей нравилось, а потому, что Чонгук желал её очень давно. В ту ночь её отобрали не столько у дьявола, сколько у самого парня. Постепенно девушка начинает ощущать, как внизу живота что-то стягивается будто бы в тугой узел, не дающий покоя. Мина начинает чуть ли не метаться по постели, а парень, одну руку приложив к её плечу, вдавливая то в постель, тем самым обездвижил девчонку, второй рукой обхватывает её талию, срывается на бешеный темп, чувствуя, что вот-вот кончит. Шлепки тел друг о друга вперемешку с громкими стонами девчонки, у которой это ощущение чего-то стянувшегося внизу стало уже просто невыносимым – все, что слышал Чонгук, когда наконец, сделав последний толчок, резко вышел из её податливого разгоряченного тела, изливаясь той на бедро. Ким выгнулась в спине, как кошка, широко раскрывая рот и издавая протяжный стон, дрожащими от удовольствия руками хватаясь за плечи и руку парня, что тот сжимал на её талии. Чонгук шумно выдыхает, откидывая назад мокрую чёлку и окидывает звериным взглядом плод своего труда, жадно облизывая губы. Склоняется над девушкой, грудь которой тяжело и быстро вздымалась вверх. Ощущает, как руки и ноги той трясутся после только что испытанного оргазма, целуя её в висок и удовлетворенно улыбаясь. Теперь уже плевать, что с ней хотел сделать демон. Чонгуку впервые за все время кажется, будто у него есть силы послать того, куда подальше и даже чёрная метка, на которую он будто случайно кидает взгляд, не вызывает теперь дикого отвращения. — Моя, — выдыхает Чон Мине на ухо. Теперь у него есть лишь сильное желание закрыться ото всех и видеть перед собой только Мину. Только рядом с ней юноша почувствовал то, чего хотел, и он боится, что, если снова останется без неё, то сразу же задохнётся в своём же огне, который сам же подожжет.

***

Ещё одно оповещение пришедшего сообщения на телефон и Мина, кинув быстрый испуганный взгляд в дверной проем, но все ещё не замечая там юношу, быстро проводит пальцем по экрану и читает сообщение от номера, по которому звонила вчера Хосоку. Девушка все утро переписывалась с ним, а точнее, с Минджу, ведь Ким была уверена, что с номера Хо ей пишет именно её подруга, что переживает за неё сейчас больше всех на свете. Это было видно по тем тревожным сообщениям, что она посылала все утро. Мине приходилось отвечать подруге втайне от Чонгука, к счастью, сначала тот принимал душ, а теперь гулял с псом, так что у девчонки было достаточно времени, чтобы сообщить Ли, что с ней все в порядке, однако теперь Ким уже не была в этом так уверена. Вчера Чонгук был на грани нервного срыва, возможно, ещё чуть-чуть, и он бы перестал соображать, что делает, ведомый голосом в своей голове, но Мине как-то удалось отстранить Гука от этого, вот только это действие имело и обратную сторону медали. Вчера вечером Чон получил то, что хотел, но останавливаться на этом совсем не собирался. Кажется, едва ли почувствовав запах того, чего он так желал, едва ли ощутив это спокойствие на душе, парню захотелось ещё и ещё. Он буквально сорвался с цепи, бегая от одной одержимости к другой. Ведь теперь Чонгук был одержим Миной. Он не отходил от неё все утро, а на просьбу девушки встретиться с остальными резко и гневно отказал. Ким тогда отчетливо заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то чёрное. Мина сразу поняла, что перед ней был уже совсем не Чонгук. Пускай теперь юноша и не пытался накинуться на неё, причинить боль или даже убить, его одержимость отныне проявлялась в том, что он не хотел никуда её от себя отпускать. Ни с кем делить. Страх снова ощутить ту боль и влияние чужого собственнического голоса в голове сделали своё дело. Девушка, едва ли поняв всю ситуацию, начала чувствовать себя весьма неуютно. С одной стороны, хорошо, конечно, что Гуку больше, ну или пока что, не хочется убивать, но, с другой, его нездоровая одержимость ею ничем хорошим Мине не сулит. Она банально начала бояться сделать лишнее движение, ведь пара темных глаз следили за ней неотрывно, сканировали, а мысли парня только и делали, что присваивали девчонку лишь себе. Ким смогла облегченно вздохнуть лишь сейчас, когда парень ненадолго покинул дом вместе с Рафаэлем, при этом закрыв её на ключ. Девушка тут же написала Минджу всё, и её очередное сообщение говорило о том, что та испугалась за подругу. «Мы сейчас же приедем» – гласил её короткий ответ. Мина на это лишь покачала головой, быстро стукая пальцами о экран. «Он не впустит вас». «Значит, выкрадем тебя». Ким откинула мобильник в сторону, когда услышала звук открывания входной двери. Прикусила губу, понимая, что у ребят навряд ли, что выйдет. Чонгук, а точнее, демон в его голове, хочет видеть рядом с собой только Мину. Не то, чтобы та была против, но все же Чонгук не поступил бы с ней так. Не стал бы запирать её, повышать на неё голос, когда та просто захотела увидеть подругу, не сводить с неё хищного взора, напрямую говоря, что больше никуда её от себя не отпустит. И это значило лишь одно – девушке не удалось спасти парня. Она лишь заменила ему одну зависимость другой. Ким тяжело вздохнула, когда в комнату, виляя хвостом, забежал Раф, а сразу за ним же зашёл и парень, на ходу скидывая с себя лёгкую накидку. Мина смято улыбнулась юноше, поджимая губы и переводя грустный взор на питбуля, что, высунув язык, будто улыбался ей, радуясь, что хозяин снова в хорошем настроении, и только девчонка знала, что скрывается за этой улыбкой. Она действительно попала в ловушку, наивно полагая, что одного лишь её присутствия хватит, чтобы освободить парня. Но таким образом она лишь заковала себя. Девушка, нервно вздохнув, подняла глаза на рядом сидящего Чона. Он снова смотрел на неё своим пугающим взором, а пугал он, потому что Мина знала – на неё сейчас смотрит демон. Но девчонка старалась не подавать виду, выпрямившись и тихо кашлянув, она спросила: — Может, прогуляемся сегодня? Чонгук даже бровью не повёл, лишь слегка накренив голову на бок. — Конечно, сладкая, — и девушку бросило в лёгкую дрожь. — Как ты захочешь. Врал. Он врал, когда говорил эти слова. Но Мина продолжала делать вид, что все в порядке, не понимая, догадывается ли сидящий напротив о её маске, которую пришлось надеть. Но снимать её пока что нельзя – опасно. — Кхм, — девчонка ещё раз нервно кашлянула. — Ну и как ты себя сейчас чувствуешь? — О, просто прекрасно, — зло улыбнулся Чонгук, а у Мины от этой улыбки все внутри неприятно сжалось. Она мельком глянула на часы, с нетерпением ожидая, когда же ребята приедут. Она ждала их вовсе не потому, что хотела оставить Гука. Нет. Просто Ким понимала всю опасность нахождения с ним наедине, возможно сейчас он и ведёт себя как бы вменяемо, но кто знает, что может произойти уже к вечеру, ведь, учитывая, что с самого утра парень смотрел на неё вовсе не своими глазами, значило, что всё это время Чонгук не понимал, что делает и говорит, слушая голос в голове.

***

Бентли затормозила возле дома, на парковке которого стояла Ауди. Хосок, от нервов сжав пальцы на руле, посмотрел в зеркало, находящееся в салоне, дабы взглянуть на Юнги, сидящего позади, пока рядом с Хо на соседнем сиденье бросала свой тревожный взор в сторону дома Гука Минджу. — Решать вопрос мирным способом смысла нет, так? — громко спросил Хоби. — Учитывая, что писала Мина сегодня по телефону, — тяжело вздохнул Юнги. — Боюсь, что нет. На самом деле, полицейский с самого утра был не в самом лучшем настроении и расположении духа. Все надежды образумить Чона младшего Юнги возлагал на Мину, считая, что в данном случае всё получится точно так же, как получилось у Хосока с Минджу. Но, как оказалось, одна и та же штука с дьяволом два раза не прокатила. И это сбило юношу с толку. По идее, все должно было получится, но, если верить словам Мины, то Чонгук находится под влиянием с самого утра. Но, что странно, не пытается убить или сделать что-то ещё плохое, а просто намеревается сделать девушку своей собственностью. Не самый удачный расклад получается. Но дьявол ведь не в курсе, что Мина информировала обо всем Минджу и остальных и это, пожалуй, единственное – что играет сейчас ребятам на руку. — Итак, повторим наш план, — тихо скомандовал Юнги, оглядывая впереди сидящих ребят. — Я стучусь в дверь, прикрываясь тем, что приехал повидать его, — диктует свою часть Хосок. — Но, если верить Мине, то Гуки меня даже не впустит внутрь... — А это совсем и не нужно, — пожимает плечами Мин. — Просто отвлекай его так долго, как сможешь. Хо кивает, окидывая взглядом дом, в котором расположился брат и понимает, что сильно сглупил, когда подумал, будто девчонка справится со всем сама. Просто придёт, взмахнёт волшебной палочкой и демон исчезнет. Да уж. Глупо было рассчитывать на это, теперь эту самую девчонку надо спасать, вот только что потом делать с Чонгуком – не ясно. Зло можно прогнать из своей головы, Хоби убедился в этом на собственном примере, но видимо то слишком уж крепко засело в голове младшего. Буквально вцепилось мёртвой хваткой, не желая отпускать. — Минджу поможет Мине выбраться через окно, — продолжает полицейский. — А я попытаюсь влезть и... — Нет, — вдруг отрицательно качает головой Хосок. — Предлагаю отказаться от этой части плана и пока не трогать самого Чона. — Почему? — хмурится Мин. — Да, мне удалось однажды вырубить его, но тогда братишка был слишком увлечен жертвой, был уязвим, а сейчас, — он оборачивается назад на Юнги. — Полагаю, он просто убьёт тебя, не успеешь даже подкрасться к нему. Мин тяжко вздыхает, находя в словах Чона старшего толк. Чонгука им пожалуй сейчас и правда лучше не трогать. Однако они ведь намереваются выкрасть у него Мину – разве это не разозлит того ещё больше? Даже если и так, убить Гук захочет тех, кто украл его собственность, а потому сам придёт им в руки. Натравливать на себя дьявола? Да, Мин Юнги точно сошёл с ума в тщетных попытках избавиться от того, ведь этот гад, направив все свои силы на парня, лишь посмеётся над жалкими попытками ребят что-то сделать. Никто из них не боится его, но это продолжает делать сам Чонгук. И нет смысла пытаться образумить его, пока он одержим. А потому уже через минуту Хосок стоит перед входной дверью, собираясь с силами и нажимая пальцем на звонок. Сейчас он взглянет в глаза того, кто заставлял его творить плохие вещи... Хосок мотнул головой. Нет. Он увидит перед собой своего брата и не более. Просто Чонгук. Просто его младший братик, сошедший с ума. И, когда дверь открывается, Хо убеждается в этом. Перед ним и правда стоит его брат, между коленями которого пытается протиснуться Рафаэль, принюхиваясь и улавливая знакомый запах старшего брата своего хозяина. — Привет, Чонгук, — как ни в чем не бывало, не улыбаясь, не выражая и капли беспокойства, выдаёт Хосок. Ох, играть он точно умеет. Точнее, ему даже не придётся притворяться, просто надо надеть привычную маску безразличия на лицо, которую давно не надевал, да холода в тон голоса добавить. Пускай и сложно строить из себя невозмутимого, когда весь до кончиков пальцев чувствуешь вину перед младшим и переживаешь за него безумно, но Хо приходится это делать, дабы урод в голове Чонгука ничего не заподозрил. — Ты не говорил, что приедешь, — так же холодно отвечает ему Гук, кидая взгляд на Бентли. Пытается вглядеться сквозь тонированные стекла в салон, но, кажется, там никого. — А разве я не могу просто так приехать к своему брату? — вздёргивает одну бровь вверх Хо. Чонгук окидывает парня подозрительным взором с ног до головы. На секунду ему кажется, будто он слышит какой-то звук, исходящий из дома, и уже собирается обернуться, но голос Хо не даёт ему этого сделать, ведь последний тоже слышал звук и прекрасно знает, кто и по какой причине его издал. — Ты убил отца, — эта фраза все таки заставляет Гука вновь обернуться на брата, и заметить в глазах того промелькнувшее сожаление. — Да, убил, — усмехается юноша, так легко произнося эти слова. — И если ты приехал, чтобы отчитать меня, то пошёл к черту... — Чонгук уже намеревается захлопнуть дверь, дабы поскорее вернуться к девчонке, которой он приказал сидеть на месте в комнате, и не выглядывать, но Хоби придерживает дверь рукой. — Я вижу, ты вообще уже не различаешь грань дозволенного, а? — понимая, что лишь ссорой он сможет удержать Гука здесь на дольше, Хосок вновь раскрывает дверь, хватая брата за воротник. Но тот лишь смеётся в ему лицо своим противным смехом, какой определенно звучит в Аду, а потом, не убирая эту наглую усмешку с лица и неотрывно глядя в глаза Хосока, Чонгук поднимает вверх помеченную злом руку запястьем к лицу Хоби. — Как и ты, — пожимает плечами он. — Мы ведь делим с тобой одну участь, верно? — Гук хитро прищуривается, а потом делает наигранно удивлённое лицо. — Ой, совсем забыл, ты же у нас теперь свободен, — парень будто бы в обиде поджимает губы. — Нашёл себе спасательный круг... Так иди и хватайся за него дальше, а от меня отвали, — и Чонгук, скривившись, с силой отпихнул от себя брата, отчего тот даже слегка пошатнулся, смотря на младшего с испугом в глазах. Хосок знает, что Гук сейчас мало, что соображает, но это не отменяет того факта, что на душе становится так погано после слов младшего. Чонгук буквально всем своим видом излучает сейчас дикую неприязнь, хотя в его глазах и заметно едва уловимое сожаление, а в горле будто так и застрял громкий крик «помоги». Хочется вцепиться в брата, который освободился от этого зла, да попросить и с себя оковы снять, но вместо этого Чонгук, окинув Хо с ног до головы взором, с силой хлопнул дверью, тут же закрывая ту на замок, но ещё стоя в коридоре пару секунд, стискивая зубы, сжимая и разжимая кулаки. Гневные мысли пуще прежнего лезут в голову. Парень в момент становится злее после встречи с братом. Пришёл тут, знаете ли, спасённый и ещё смеет возникать что-то в сторону Чона младшего. Злость. Ставшая такой привычной, в сотый раз пробираясь в голову юноши, уже будто родная. Надо срочно выместить её на ком-то. — Мина, сладкая, — громко кричит на весь дом Чонгук, но видит перед собой лишь одиноко сидящего в коридоре пса и, к большому своему удивлению, не видит и не слышит девчонку. — Мина... — уже злее и дёргая шеей из стороны в сторону, шипит Чон, начиная медленно двигаться в сторону той комнаты, где он оставил девушку. Ему срочно надо увидеть её. Плевать, что он её начал пугать с самого утра, что Чонгук, конечно же, заметил, но не придал этому значения, считая, что все в порядке. Он говорил, что все в порядке, и заставлял верить ему. Однако, оказавшись в дверном проеме, парень так и замер на месте, не замечая нужной фигуры внутри. Сердце пропустило удар, а кончики пальцев мгновенно похолодели. Чонгук нервно сглотнул и с расширенными глазами начал бегать по дому, продолжая громко выкрикивать имя его девушки. Но дом небольшой, так что юноша довольно быстро понял, что Ким нигде нет. Чонгук замер по середине коридора, чувствуя, как моментально начинает задыхаться без неё, словно без воздуха. Сбежала? Хотя, не надо быть дураком, чтобы понять, что ей помогли сбежать. Хосок и его девчушка, а ещё тот полицейский, наивно полагавший, будто Гук не замечал, как тот следил за ним. Они забрали его Мину. Чонгук прикрыл глаза, запрокидывая голову и громко вбирая носом воздух. А потом нервно ухмыльнулся, начиная тихо смеяться истеричным смехом. Они. Забрали. Мину. Забрали то, что Гук только-только обрёл. Забрали его покой, забрали то, что он присвоил только себе. В этой страшном осознании юноша совсем не понимал, почему они это сделали? Почему он опять чувствует боль, которую желал никогда более в своей жизни не ощутить? Ему только только удалось избавиться от злого чувства пустить чью-нибудь кровь, и вот оно снова появилось. Разразилось внутри него по новой. Но Чонгук ведь давно отправил в мир иной того, кого больше всех ненавидел, того, из-за кого весь этот кошмар вообще произошёл. И потому юноша в порыве ярости начал метаться по дому, вновь заставив бедного пса поджать хвост и спрятаться под кровать. Парень волосы был готов на себе рвать оттого, как сильно хотелось сомкнуть ладони на чьей-нибудь шее, но на чьей? Страшный голос в голове ответил на этот вопрос, и Чонгук мгновенно застыл на месте, нервно дёргая глазом. Кто подставил его отца, заставив того заключить эту блядскую сделку и навсегда отравить жизни будущих сыновей? Чонгук услышал это имя, продиктованное дьяволом, и парень клянётся, что вырежет всех, кто причастен к той боли, которую он сейчас чувствует каждой клеточкой своего тела.

***

Мина сидит, уставившись в одну точку и почти не слышит рядом сидящую и что-то талдычащую ей Минджу. Конечно, она была безумно рада видеть подругу целой, невредимой и даже радостной, что-ли. Но всю эту радость от встречи перекрывали мысли о Чоне. Девушка, успев от нервов искусать свои губы почти до крови, не могла делать ничего, кроме того, как думать о нем. Вчера... вчера ведь все было хорошо, девчонка надеялась, что её слова помогут, что Чонгук их поймёт. Быть может, он и понял, да вот только на утро это уже не имело никакого значения. Дьявол никуда не делся и дальше находиться с Гуком было очень даже опасно, Мина понимала это, и все равно её теперь мучила совесть из-за того, что пришлось от него сбежать. Сбежать от того, к кому она так рвалась, чтобы понять, что бессильна. Её желание помочь было сильнее здравого смысла. Логично, что, просто сунувшись к демону ни с чем, она угодила к тому в лапы. — Эй, ну ты чего? — понимая, что подруга её почти не слушает, Минджу обхватывает ту за плечи, слегка потряхивая, но лишь видит, как глаза той наполняются слезами. — Мина... Хосок, наблюдавший сейчас эту картину, лишь тяжело вздохнул. Что сказать – это и его проеб тоже. Надо же было испугаться разговора с собственным братом и отвертеться от него в очередной раз, подослав к нему девчонку. Неудивительно, что Чонгук встретил его совсем не с распростертыми руками. Плевать, что тот сейчас ничего толком не соображает, Хосок понимал свою ошибку. А ещё перестал видеть выход из этой ситуации. Просто перестал. Юнги, который тоже находился сейчас на квартире Чона, куда они все вместе и приехали, не сводил глаз с экрана планшета, по которому отслеживал перемещение Чонгука на машине, однако всхлипы Мины все же заставили перевести на неё сочувствующий взгляд. — Он стал таким лишь утром? — тихо поинтересовался полицейский, на что Мина тихо закивала, утирая слёзы, пока Ли сидела рядом и гладила её по спине, кидая тяжёлые взоры на Хосока, ища в том поддержку, но Хо был сам растерян не меньше всех остальных. Юнги вздохнул. — А ты не знаешь, что могло поспособствовать этому? — спросил он у Ким. — Что ты говорила ему? Мина, шмыгнув носом, подняла свой грустный взгляд. — Он признался в убийстве Иля, начал говорить, что он монстр, а я... Я пыталась убедить его в обратном. — Видимо, не получилось, — поджал губы Мин. О том, что Ким с ним переспала, девушка как-то постеснялась заявлять, хотя была уверена, что тот же Хосок об этом и сам догадался. Возможно, как раз таки ощущение желанного тела и завело демона, раз он решил присвоить Мину целиком и полностью себе. Юнги, снова переводя глаза в экран, вдруг подскочил на месте, обращая на себя взоры всех присутствующих. — Так, он поехал куда-то, — громко произнёс Мин, и троица тут же повскакивала со своих мест, подлетая к парню и тоже уставляясь в планшет, наблюдая за тем, как чёрная точка отъезжает от дома, в котором живет Чонгук и начинает двигаться, вот только совсем не в направлении к их квартире. — Куда он собрался? — нахмурился Хосок. — Не знаю, но будет целесообразным проследить, — Юнги поглядел на рядом стоящего Хо, но тот, поставив руки в бока, кивнул на девушек. — А с ними что делать? — спросил он. — Их оставлять одних нельзя. — Мы поедем с вами, — уверенно заявила Мина. — Издеваешься? — возмутился Хо. — Мы только тебя из его лап вытащили, обратно захотела? Мина огрела Хоби презрительным взглядом, но ничего не ответила. Однако Юнги, вздыхая и неотрывно глядя на двигавшуюся на экране точку, заявил: — Боюсь, у нас нет выбора.

***

По этажу разносится смех после очередной шутки одного из работников. Чимин, усмехаясь, опускает голову вниз, облизывая сухие губы. Он довольно быстро привык к новой обстановке. Буквально пара дней, и он стал здесь, как свой. Скорешился с Чжуном и остальными, каждый день бегал по городу, доставляя заказы, получал бабки, а вечером они с ребятами выпивали, точнее, выпивали ребята, а Чимин просто смеялся над их пьяными историями и пытался убедить себя, что его все устраивает. Всё устраивает. Честно. Деньги есть, крыша над головой есть, приятели, вроде как, тоже. Грех Чимину жаловаться, да вот только в душе осталась какая-то последняя кошка, что продолжала о его сердце свои когти точить. Покоя не давала, но Пак на неё внимания не обращал, надеялся, что привыкнет и это некое сомнение, сидящее внутри, исчезнет. Сомнение по имени Ким Тэхен. Сомнение по имени Ли Минджу. Сомнение по имени Ким Мина. Чим, как ни старался, не смог выбросить друзей из головы. Возможно, прошло слишком мало времени, и эта рана ещё слишком свежа, но не было ни одного гребаного часа, чтобы Пак не думал о тех, кого хотел выбросить к чертям из своей жизни, ведь он зажил с чистого листа, но и его умудрился испоганить. Думал о друге. Послушался ли? Доехал ли домой? Не спился ли? Думал о девчонках. Жива ли Минджу, или тот Хосок извёл её? В порядке ли Мина или убивается горем? Чимин вздыхает. Насильно давит из себя этот смех. Он так сильно желает обрести свой дом, убеждённый в том, что сейчас его нет. Но отчего тогда так сильно тянет куда-то? К кому-то? Парень не успевает вдоволь обдумать эту мысль вот уже третий раз за день, когда на весь дом вдруг раздаётся громкая оглушающая сигнализация, и все работники, включая Чжуна, тут же закрывают уши руками, глаза жмуря от неожиданности. — Какого хрена? — спрашивает один из них. Чжун, доставая из кармана пистолет, косится на Пака и остальных, и те выполняют то же самое действие. Чимину тоже выдали оружие, как оказалось, каждый работник носил его с собой на всякий случай. Оставалось надеяться, что это ложная тревога и что пистолеты не пригодятся. Импровизированный отряд из шести человек, двое из которых спешат к боссу, дабы защитит его в случае чего, спускается вниз по лестнице. Впереди идёт Чжун, держа дуло на готове, сзади него топают ещё двое, а самым последним плетётся испуганный Чимин, не понимающий, в чем дело, — У вас уже было такое? — спрашивает он шепотом. — Нет, — отвечает ему один из парней. — Сами в шоке. Но четвёрка начинает пребывать в ещё большем шоке, когда вдруг видит, что трое здоровых охранников покоятся сейчас на полу первого этажа, а входная дверь при этом широко распахнута. Все замирают, как один, широко раскрывая от удивления рты, хлопая глазами. — Вызывайте подмогу, — не веря своим глазам, тихо шепчет в беспамятстве Чжун, тут же пытаясь сообразить, кто, черт возьми, мог пробраться в особняк, да ещё и завалить троих мужиков, как нехрен делать. Однако ответ сам вырисовывается перед глазами, когда из дверного проема слева вдруг выходит незнакомый темноволосый парень, вытирая салфеткой лезвие своего ножа, кровь с которого чуть ли не лилась ручьём. Юноша ведёт себя совершенно невозмутимо, будто совсем не боясь того, что на него сейчас направлено три дула. Вообще плевать. Чонгук, по мере того, как ехал за очередной жертвой, продиктованной голосом в голове, только все больше закипал. У него отобрали то, что сдерживало его. Демон не мог заставить Гука убить, пока рядом была эта девчонка, но сейчас, когда её вновь не стало, можно было снова вертеть так легко поддающимуся влиянию парнем. Чонгук – марионетка в его руках. Если дьявол хочет убивать – Мортем убивает. И эти три охранника были для него лишь разогревом перед тем, как парень вновь утопит свои руки в крови. Вырвет внутренности этому уебку, что оставил его отца ни с чем. Чонгуку просто необходимо было испытывать эту ненависть к кому то, ведь именно благодаря ей дьявол продолжал вертеть юношей, как хочет. Ненавидеть Мину Чонгук не мог, зато мужчину, которого он и в жизни своей не видел – пожалуйста. Нужна была жертва. Мотивация убийства. Зло эту мотивацию всегда найдёт. — Кто ты, блять, такой? — дрожащим голосом спрашивает Чжун, не понимая, что за маньяк к ним пожаловал. Зато Чимин понимает. О, Пак Чонгука сразу узнал. Едва ли его лицо увидел, как спину обдало жаром, а колени сами по себе затряслись. Чимин вспомнил слова Тэхена о том, что Чоны тоже обосновались в этом городе, но до последнего надеялся, что не наткнётся на них. Но какого хрена Чонгук, который явно сейчас одержим, что видно по его глазам, горящим безумием, делает здесь? Он пришёл за Паком? За своей жертвой, которую так и не убил? Чим успел за эти пару секунд надумать себе тысячи причин, почему Гук мог быть сейчас здесь, но когда тот огрел его безразличным взглядом, то парень как то засомневался. Кажется, Мортему было абсолютно плевать на Чимина. Хотя, его тоже можно убить, но это в случае, если дьявол не насытится. — Смерть, — театрально взмахнув рукой с ножом, ответил Чонгук, щуря глаза. — И я пришёл за вашим боссом. Чжун даже слегка отшатнулся назад. Он, конечно, знал, что у Хонджуна много врагов, но ведь каждый раз мужчине удавалось избавляться от них, так как этого пацана пропустил? Хотя, признаться честно, этот юноша вызывал только дикий ужас, будто действительно сама смерть во плоти посетила их особняк сейчас. — Я знаю его, — вдруг подаёт свой голос Чимин, заставляя троицу на себя обернуться. — Можете даже не пытаться стрелять, он уложил целый наряд... — Какого хрена ты несёшь? — не понимает Чжун, пока Пак смотрит в глаза тому, кто многое разрушил и молчит. Зря, ведь Чжун сам додумывает себе ответ. — Я понял, — парень вдруг поворачивается к Чимину, наставляя теперь пистолет на него. — Ты с ним заодно, а? Решили грабануть нас? — Что? — Чимин в испуге делает шаг назад. — Нет... — Так и знал, что ты что-то скрываешь, — Чжун, конечно, не верит ему. Не верит, потому что ничего другого ему не остаётся. Парень давно не был напуган настолько сильно за себя и своего босса. Происходящее просто не укладывается у него в голове, и Чжун не находит ничего лучше, как просто связать две, казалось бы, несвязанные вещи. Пак едва ли проработал у них неделю, но ему всегда было мало тех денег, что он получал, возможно, поэтому скрытный юноша, ничего толком не сказавший о своём прошлом, наверняка подговорил одного из своих друзей, которых он якобы потерял, напасть и грабануть местную мафию. Эта мысль на первый взгляд не имела логики, но что оставалось Чжуну, который в мгновение ока впал в панику? Ему оставалось лишь направлять пистолет на испуганного Чимина, который уже успел пожалеть о том, что вообще подал голос. Хотя юноша, как и прежде, не боялся смерти, но сейчас он определенно не хотел её наступления. Нет. Чимин только зажил по новому, пускай и не отпустил старое, парень не хотел встречи с ним. Но одержимый Чонгук, неведомо откуда появившийся здесь, сразу напомнил о всех тех муках, что пришлось пережить. Но Чим ведь пережил и ради чего? Ради того, чтобы Чжун, в панике приняв его за предателя, пристрелил? И, когда тот уже хочет сделать это, сзади вдруг раздаётся крик одного из парней, и оставшаяся троица тут же направляет свои взгляды в сторону, где демон во плоти, не теряя времени, поспешил совершить свою следующую жертву, теперь вооружившись отобранным у того пистолетом. Для Чимина это все произошло, как в замедленной съемке. Лохматые чёрные волосы, безумные глаза, мелькающий окровавленный нож, а потом... выстрел. Оглушающий выстрел раздаётся на весь дом. Паку даже сначала кажется, что стреляют именно в него, но юноша не чувствует боли, он лишь слышит невыносимый звон, застрявший в голове и, прикрывая уши, зажмуривает глаза. Кошмар вернулся.

***

Два автомобиля одновременно подъезжают к величественному особняку. Одна из них – Бентли, а вторая – Кадиллак ХТ5. Хосок тут же окидывает остановившуюся напротив тачку хмурым беспокойным взглядом. А когда из той выходят мужчины в преимущественно чёрных одеяниях с серьёзными неприветливыми взглядами, направленными на его Бентли, Чон вообще нервно сглатывает, кидая быстрый взгляд на огромный особняк, подле которого стояла так же и чонгукова Ауди. Вот только самого парня нигде не было видно. И это беда. Ему бы обезумевшего братца поймать, а не разбираться сейчас с левыми людьми. — Ждите нас внутри, — Хо косится на девчонок, сидящих позади и, кивнув Юнги, выбирается из машины вместе с ним. — Хосок! — только и успевает крикнуть ему вслед Минджу, но ей приходится делать так, как он сказал, нервно кусая губы, пока сидящая рядом Мина смотрит неотрывным взором на Ауди. Кто знает, если бы она все таки осталась с Чонгуком, то новых жертв, которых парень уже наверняка успел убить, не было бы. Но не стала бы в таком случае жертвой она сама? Сложно. Ситуация приняла слишком сложный оборот, разбив у ребят все надежды спасти последнего, кто все ещё страдал от нападок зла. Кто почти сам стал этим самым злом. Ким нервно вздохнула. Рука так и порывалась потянуться к ручке дверцы, раскрыть её, да побежать сейчас туда, где Чонгук, возможно, прямо в этот момент режет людей, потому что взбесился. Дьявол взбесился, когда у него отобрали то, что он присвоил себе. Но эта очередная ошибка грозит стоить всем очень дорого. Неизвестно, кого конкретно и почему именно его поехал убивать Чон, но явно кого то, кто владеет большим запасом людей, иначе как обьяснить это столпотворение мужчин, похожих на бандитов и стоящих сейчас напротив Хосока с Юнги? — Кто вы и нахрена приехали сюда? — к Хосоку обратился один из мужчин, половине своих людей приказывая бежать внутрь дома, так как буквально десять минут назад оттуда был звонок с сигналом тревоги и помощи подмоги. Люди Хона находятся по всему городу, так что на помощь боссу сейчас приехали те, кто находились ближе всех, однако этих двух пацанов, тоже за каким то хреном подъехавших сюда, мужчина не узнавал. Они явно не работают на Хонджуна. — Могу спросить у вас то же самое, — стараясь не уступать впереди стоящему ответил Хо, пока Юнги лишь тяжко вздохнул, нервно косясь на людей, что уже почти зашли в особняк. В конце концов, не выдержав, полицейский крикнул им: — Стойте! Те разом замерли, оборачиваясь и недоуменно смотря на Мина. — Ты че, пацан? — возмутился главный из них, тут же доставая пистолет. — Не стреляйте, — Юнги выставил ладони вперёд, кидая быстрый взгляд на Хосока, который, однако, не спешил сделать то же самое. — Выслушайте... — С чего бы мне слушать какого то пацана? — Там сейчас, — Мин кивнул на дом. — Кое-кто очень опасный, если не хотите глупо умереть, прошу, позвольте нам зайти первыми. — Че? — не понял мужчина, пока остальные из его людей даже усмехнулись. — Ты сам слышишь, что несёшь? — Он говорит правду, идиот, — вдруг вступается за Юнги Хо, тоже доставая свой припрятанный пистолет. — А пушкой махаться и я умею. — Да кто вы вообще нахрен такие? — возмущается один из мужчин, уже намереваясь зайти внутрь, как вдруг слышит два выстрела подряд, идущих изнутри. Все на секунду замирают, оборачиваясь на дом, а потом люди Хона, столпившиеся у входной двери, незамедлительно забегают внутрь, тут же поднимая оружие. — Нет, — кричит им громко Юнги, намереваясь кинуться вслед за ними, и в этот момент мужчина, стоявший рядом, переводит своё дуло на Мина, уже почти нажимая на курок, дабы избавиться от надоедливого пацана, но не успевает. Его палец так и замирает на курке, когда он, остолбенев и бросив короткий взгляд на Хосока, что только что выстрелил в него, валится с ног. Хо медленно опускает вытянутую руку, наблюдая за тем, как на животе убитого, чуть ниже рёбер, одежда начинает окрашиваться в кровавый цвет. Его первая жертва, совершенная не под влиянием. Но пришлось выстрелить, иначе бы этот идиот убил Юнги, что уже вовсю мчался к входу в дом. Не медля ни секунды, и не обращая внимания на крики Минджу сзади, парень бежит вслед за своим приятелем. Ли тем временем, пребывая в шоке оттого, что только что произошло, выбегает из Бентли, несясь вслед за своим парнем. Мина понимает, что смысла оставаться в машине и дальше просто нет. Происходит какой-то невообразимый кошмар, виной которому является один единственный парень. Парень, которого она так и не спасла. Не смогла. Дьявол в нем оказался сильнее и прямо сейчас заставлял Чонгука творить то, после чего тот точно возненавидит себя, возможно, даже попытается покончить с собой. Лишь при одной этой мысли что-то больно кольнуло внутри. Нет. Всё не может закончится так. Они не могли пройти такой огромный путь, чтобы в итоге проиграть в самом конце, не сумев образумить Гука. Не сумев убедить его, что он не монстр, что он сильнее, а он ведь и правда сильнее, иначе бы не помогал всем вокруг, продолжая гнуть свою палку даже после того, как попал в Ад. Оказавшись среди злых людей, все равно был добрым. Неужели нельзя вернуть того Чонгука? Мина стискивает зубы, тоже выбираясь из тачки и мчится вслед за уже скрывшийся внутри подругой в этом дом. Ей абсолютно плевать, чей он. Плевать на всех этих людей, ей вообще, кажется, плевать на все в этот момент, кроме Чонгука. Да, пару часов назад её от него спасали, а уже сейчас девушка сама бежит снова к нему. Снова и снова возвращается, сколько бы раз её от него не забирали. Потому что тянет. Настолько сильно тянет. До невыносимости во всем теле, до оглушающего крика в голове, до искусанных губ и громких обещаний. Она ведь сказала ему, что не оставит. Прижимала к себе, слушая биение его сердца, которое верило ей. А Мина обманула. А Мина снова оставила Чонгука одного, едва ли заметила в его глазах нездоровый блеск. Глупая. Девушка залетает внутрь, не видя ничего и никого. Вокруг шум и гам. Юнги с Хосоком вмешались в потасовку с людьми Хона, пока рядом носится испуганная Минджу и что-то кричит. Ким не смотрит на них, несётся к лестнице, переступая через тела, которые никогда уже не встанут. Одно лишь осознание того, что всё это сделали руки Чонгука, вгоняет в ужас, но девчонка на подкашивающихся ногах мчит дальше. Лишь на самой лестнице взгляд её мельком зацепляется за, кажется, живого парня, сидящего на одной из ступенек, подтянувшего к себе ноги и закрывающего уши руками. Мина моментально узнаёт в нем Чимина. Ким притормаживает, вопросительно смотря на друга и не понимая, что тот здесь делает, но нет времени выяснять это. Пак, увидев остановившиеся рядом ноги, поднимает испуганный взгляд вверх. Сквозь картинку из мёртвых людей, которых у него на глазах пристрелил Чонгук, сквозь Чжуна, напоровшегося на его нож, Чимин различает сверху знакомое лицо подруги. — Где он? — незамедлительно спрашивает девушка, стараясь не смотреть на то, как почти все вокруг окрашено в красный. Чимин хмурится пару секунд, а потом до него доходит сквозь шум вокруг смысл того, что спросила у него девушка. — В д-дальней комнате на втором этаже, — трясущимся пальцем показывает направление Чимин. Он до сих пор не понимает, почему демон оставил его в живых, но уж лучше бы убил вместе с остальными, чем видеть эти стеклянные глаза людей вокруг. Мина тихо кивает и мчит дальше, поднимаясь на второй этаж, тут же находит кровавую дорожку из следов, оставленных от ботинков Чонгука. Нервно сглатывает, уже чуть медленнее ступая вдоль по его следам, не сводя с них испуганного дрожащего взора. Руки трясутся, ноги тоже, а в горле застрял то ли крик, то ли ком. Голова начинает слегка кружится, но девчонка упорно идёт вперёд, хотя каждый шаг отныне даётся с большим трудом, отдаваясь болью во всем теле. Девушка, подходя к дальней комнате, дверь в которую открыта, слышит слабые молящие стоны, доносящиеся оттуда. Эти стоны боли заставляют кровь в венах застыть. Мина замирает у самого дверного проема, аккуратно заглядывая внутрь и видит самую ужасную картину, которую ей вообще приходилось видеть. В комнате все перевёрнуто: шкафы, тумбы, стол – всё вверх дном, как будто тут прошёлся ураган. На полу лежат два мёртвых тела, измазанные в собственных лужах крови. Неприятное зрелище. Мина тут же переводит взор в тот угол комнаты, где заметно какое-то движение и видит Чонгука, склонившегося над лежащем на полу мужчиной. Его дорогой костюм испачкан и слегка изорван, изо рта и носа идёт кровь, однако мужчина все ещё жив и, хрипя из последних сил, умоляет парня не убивать. Обещает тому дать все, что он захочет, но Чонгук не слышит его. На лице юноши замерла по истине дьявольская улыбка. Мортем сейчас на пике своего безумия. Мина, не в силах выговорить что-нибудь, но и не в силах стоять на месте, шокированная и травмированная увиденным до глубины израненной души, делает шаг внутрь комнаты, а потом ещё один, и ещё. Все это время, что она подступает ближе к обезумевшему парню, в голове стоит дикий звон. Слёзы сами начинают стекать из её покрасневших глаз одна за другой, и когда Мина пытается проглотить этот ком, то он лишь отдаётся болью в горле. — Чонгук, — тихо зовёт того, кто давно собой не является. Зовёт того, кого обещала не оставлять, кому обещала помочь. Соврала. Сбежала. Не помогла. И вот он – результат. Юноша не слышит её. Его рука лишь медленно тянется к горлу мужчины, глаза которого от дикого страха уже начинают наливаться кровью, и грозится вот вот перекрыть тому кислород, за который Хон из последних сил цеплялся. — Ну и как тебе жить, купаясь в деньгах, а? — скалив зубы, спрашивает Мортем. — Нравится? — П-прошу, — хрипя, произносит тот. — Я даже не знаю, кто ты... — Чонгук! — громче кричит девушка, останавливаясь лишь в шаге от дьявола. И тот наконец оборачивается на неё. Мина тут же ловит его безумный взгляд. Его истеричную улыбку на лице, будто его заставили улыбаться. Но ведь его заставили. И продолжают заставлять. По спине пробегают мурашки, но в этот раз Ким не убежит. Довольно. И так набегалась уже. — Чонгук, — настойчиво повторяет именно его имя. — Ты ведь не хочешь этого... — Хочу, — перебивает её Мортем, склоняя голову вбок, а потом быстро оборачивается вновь на мужчину, резко приставляя ладони к его испачканному в крови горлу и начиная с силой сжимать. Глаза того в момент закатываются, а ослабевшими руками он пытается схватить запястья душившего его юноши, но безуспешно. Сердце Мины при виде этого окончательно разрывается. Падает в пустоту. — Остановись, слышишь! — она в истерике хватает его за плечи, пытаясь оттащить Чона, но тот лишь сильнее подаётся вперёд, напирая сильнее. Совсем не соображает и не слышит ничего вокруг, окончательно ведомый лишь голосом в голове, который настойчиво твердит – убить это то, чего Гук хочет. И больше ничего. Только бы руки свои в очередном слое крови замарать. — Хочу... — шепотом повторяет юноша, почти ничего перед собой, кроме сжатых на горле рук, не видит. Мина, вобрав в лёгкие побольше воздуха, хватает лицо парня и разворачивает его на себя. — Тогда убей меня. Она уставляется в его глаза, полные сейчас всей черноты этого мира, окрашенные в красный, затуманенные навязанным желанием. И все таки Мина смотрит в глаза Чонгука сейчас – не в глаза демона. Она сама себя в этом пытается убедить. «Бегите отсюда скорее». Мина до боли кусает щеку изнутри сейчас, пока из глаз новой порцией стекают слёзы, слегка размазав лицо парня перед собой. Тот замирает, даже переставая душить мужчину и смотрит внимательным взглядом на девушку. Отчего так неприятно видеть боль на её лице? « — Хотя бы имя своё назови. — Чонгук... А твоё? — Мина». Он чувствует сейчас тепло её ладоней, что обхватили его лицо. «Ты два дня сидела взаперти, уверен, ты не откажешься прогуляться. Со мной». Она ведь не отказывалась. Ни разу. Всегда была рядом, когда бы он не попросил, держала его за руку. « — Как думаешь, я слабак? — Вовсе нет». Нет? Но почему тогда, едва ли девушка себя убить предложила, голос в голове тут же согласился. Радостно закивал, уже руки заставлял тянуть в её сторону, но парень почему-то все ещё не делал этого. — Если и правда хочешь убить, — повторяет Мина, и теперь Гук отчетливо слышит её. — Убей меня. Все так же смотрит на него в упор, а в глазах её, наполненных слезами, ни капли сомнения. Ни капли страха. Она, черт возьми, настолько разочарована в себе, настолько отчаялась, что просто готова сейчас умереть за него. Ради него. На большую жертву Мина банально не способна. И её слова врезаются в голову парня, отдаваясь там звуком громкого колокола. Убить её? Убить ту, ради кого Чонгук продолжал видеть смысл существовать дальше? «Да, убей» – настойчиво твердит голос в голове. Но Чонгук его не слушает. Слышит лишь, как с характерным звуком удара железа падают с него цепи. Оковы, в которые он сам себя своими мыслями заковал. Сам себя пожирал, загоняя в эту яму, а дьявол сверху лишь наблюдал, посмеиваясь над тем, что делать ничего не пришлось. Мальчишка сам себя угробил. Сердце Мины бьется так сильно и быстро, что вот-вот действительно выпрыгнет из груди. Её холодные пальцы, все ещё покоящиеся на его скулах, нервно шевелясь, резко вздрагивают, когда Чонгук вдруг накрывает их своей ладонью. Девушка отчетливо замечает, как в его глазах что-то щёлкает, и он, шумно выдохнув, падает лбом ей на плечо, тяжело дыша и продолжает её ладони в своих сжимать. Девушка даже на секунду дышать перестаёт, округляя глаза и отчетливо слыша сейчас биение его сердца. Нервно сглатывает, а все тело пробирает крупная дрожь, когда Чонгук её ближе к себе притягивает, обхватив одной рукой за спину, и зарывается носом в её волосы. Кажется, даже почти плачет. Он. Не. Хочет. Убивать. И никогда не хотел. Парень только сейчас понял это. В нем и правда было много злости, но лишь он сам может выбирать – выплёскивать её или гасить ту чем-то более приятным. Например, ощущением, ставшего за такой короткий срок родным, тепла её тела. Чонгук шумно вдыхает воздух. Нет ничего этого чувства прекрасней.