Чужак

— Не огрызайся, — шикнул Хэнк. Рычание не прекратилось. — Веди себя прилично, — он мягко ткнул пальцем в черный влажный нос. Но, замолкнув на секунду, ворчание продолжилось. — Гэвин, в самом деле, прекрати нервировать моего пса! — он повернулся к волчаре, устроившемуся на диване. Гэвин лежал, глядя на них веселыми глазами. Всерьез Сумо он не воспринимал. А зря. Не погрызутся, конечно, но только потому, что Сумо, в отличие от него, воспитанная собака. Наконец Гэвин соизволил прекратить свои провокации. Сумо затих, удивленно наблюдая за тем, как волк превращается в человека. Сколько лет жил с Хэнком, а до сих пор не мог привыкнуть и понять своим собачьим мозгом, как это происходит. Но если Хэнк ему был любим в любом обличьи, то к Гэвину он пока не привык, хотя человеком воспринимал его вполне дружелюбно. И даже почти не ревновал. — Так и сказал бы прямо, что хочешь посмотреть на меня без шерсти, — потянулся Гэвин, явно специально показывая всего себя. С крепкими мышцами под смуглой кожей, подтянутым животом, расслабленным членом на бедре. Хэнк немного более спешно, чем должен был, отвернулся и прошел к кухонной раковине. Якобы чтобы обновить Сумо воду в миске. — Не хочу тебя расстраивать, парень, но и в человеческом виде ты весьма шерстист, — Хэнк постарался звучать весело и невозмутимо. И он искренне надеялся, что Гэвин не уловил нервной хрипотцы в его словах. Гэвин фыркнул. Сказал: — Можно подумать, тебе не нравится. Миска с водой звякнула по полу. Хэнк оттягивал момент? Конечно, он это делал. Потому что дальше надо было выпрямиться, собрать волю в кулак и посмотреть на него так, будто он его совершенно не интересует. Подумаешь. Мало ли он голых мужиков видел в общей душевой? Таких не видел. Необъяснимо привлекательных, по-хорошему наглых. — Я не давал оценку твоей внешности, — умудрился проговорить Хэнк. И действительно посмотрел. И сделал вид, что ничего необычного не происходит. — Дать тебе одежду, может? Но Гэвин криво улыбнулся. Не поверил или что-то задумал. Встал с дивана и пошел к Хэнку. — Ну так дай. Хэнк дернулся, стараясь его обойти, но Гэвин мягко толкнул его обратно. — Не одежду. Оценку. — Зачем? — немного растерянно спросил Хэнк, оттесненный к холодильнику. — Действительно. — Гэвин наклонился к его шее, принюхался, проведя кончиком носа линию до подбородка. — Знаешь в чем преимущество животных перед людьми? Хэнк мог бы назвать множество. В обратную сторону, впрочем, тоже. Но Гэвин явно не ждал ответа. — Они не могут друг другу врать, — неторопливо прошептал Гэвин прямо в ухо. Хэнк зажмурился, пытаясь держать себя в руках. Но Гэвин не останавливался. — Злость, ненависть, страх… Все предельно ясно по запаху. Влечение, желание… Тоже. А мы с тобой, Хэнк, тоже отчасти животные. — К чему ты это? — Да вот, пытаюсь понять, кого из нас ты держишь за идиота? Гэвин чуть отстранился, чтобы посмотреть в глаза. Он был прав на счет запахов, но сейчас Хэнк по одному его взгляду читал слишком многое. Удивление, недоумение, любопытство. Хэнк не держал его за идиота. Но было бы неплохо, если бы он оказался чуть менее мозговитым и привлекательным. — Хэнк, — позвал он, видя, что Хэнк теряется в своих мыслях. — Хэнк, я не уйду. Слышишь? Хотелось бы в это верить. Хэнк прикрыл глаза, неловко кивнув. Мозговитый. Даже слишком. Зрит в корень и режет по больному. Прямо по затаенным страхам, бессердечно обнажая все то, что Хэнк пытается скрыть за маской приличий. Он обхватил ладонь Хэнка и положил на свое бедро. Крепкое, горячее. Его и раньше хотелось потрогать. Голой кожей, без шерсти. И Хэнк не удержался, сжал. Погладил. — Видишь. Ничего страшного, — по-прежнему тихо говорил Гэвин. — Я тебя и не боюсь, — прохрипел Хэнк. Внутри забурлило упрямство, дух противоречия встрепенулся и захотел напасть. Захотелось сказать: «Это тебе следует меня бояться». Потому что он не железный. Он не может смотреть на красивого парня без одежды и никак не реагировать на его провокации. — Знаю. Ты боишься себя. Да что там. Гэвин явно напрашивался. Испытывал терпение Хэнка. Поэтому Хэнк даже почти не испытал чувства вины, когда оттолкнул его от себя только затем, чтобы развернуться и впечатать его спиной в холодильник. Гэвин еле слышно охнул, но его дерзкая улыбка только стала шире. — Отлично, Хэнк. Еще немного. Еще немного, и пути назад не будет. Вот, что это значило. Нельзя будет отмотать назад и сделать вид, что это стандартные животные игры проверки друг друга на прочность. Их игра уже давно пахла сексом. В каждом жесте и каждом взгляде Хэнк чувствовал искушение. И не важно, кем они в этот момент были. Гэвин подался вперед и медленно провел языком по губам Хэнка. Хэнк цеплялся за его бедра обеими руками, только сейчас осознав, что совершенно не сдерживает силу. Наверняка останутся синяки. С мыслями о том, как он будет чуть позже их вылизывать, извиняясь за грубость, он приоткрыл губы, позволяя Гэвину скользнуть языком меж ними. Он не целовался так давно, что почти забыл, как это может быть приятно. А Гэвин довольно жмурился, доказывая, что целуется он прекрасно. И если прежде у Хэнка еще была надежда, что им удастся сохранить призрачную дистанцию, не переступать черту между друзьями и любовниками, чтобы не усложнять и не делать отношения более глубокими, но хрупкими, то теперь ее не осталось. Гэвин пах сексом не потому что был молод и хотел всех подряд. Он хотел, почему-то, именно Хэнка. И Хэнк хотел почему-то именно его. — Что, альфа? Теперь будем бороться за главенство в постели? — шутливо поинтересовался Гэвин. — Ты же за равноправие, — припомнил Хэнк.