If we can't have it all then nobody will

Я увлеклась Мерсером Фреем не сразу. Это не входило в мои планы. Всё началось с того, как по возвращению с задания Мавен мы встретились взглядами, и он кивнул мне, прежде чем вновь устремить взгляд в записи. Сухо и холодно — однако же мне и этого хватило, чтобы насладиться осознанием — Мерсер Фрей начинает смотреть на меня иначе. Казалось бы, мне-то какое до этого дело? Кому нужны подачки скупца, когда рядом пиршественные столы? Большинство членов Гильдии сознаёт, на что я способна, я объективно талантливый вор. Нет, дело было не в жажде снискать одобрения того, кто превосходит всех нас в умениях — дело было в нелепом влечении. Не стану темнить — я люблю недоступных мужчин. Разумеется, лишь в том случае, если они что-то из себя представляют. Тогда один их кивок стоит тысяч теплейших улыбок тех, кого проще расположить к себе и уложить в постель. Хоть Мерсер и раздражал меня, в нём была своя мрачная, резкая, неприступная красота. Хотеть его — не играть с огнём, это больше похоже на волны, в отчаянии бросающиеся к скалам — я знаю, что разобьюсь, и в этом есть своя прелесть. От такого, как Мерсер, хочется получить похвалу. Я пыталась. Чем больше я делала, тем вернее осознавала, что это почти невозможно, но это лишь больше меня раззадоривало. Я воображала, что нахожусь под рабочим столом Мерсера — глажу бёдра и в исступлении целую пряжку ремня, прежде чем расстегнуть её. Его пальцы в моих волосах могли быть похвалой, шумный выдох — щедрой наградой. Я представляла, как хорошо бы смотрелся Мерсер, сидящий на краю стола — я бы с удовольствием посмотрела на то, как этот мерзавец мнёт свои драгоценные документы, теряя контроль над собой. Я воровка. Когда вор хочет сделать что-то своим, он просто берёт это, правда? А я не могла — это делало меня одержимой. Буквально сегодня я осознала, как безнадёжно влипла — в цистерне проводилось недолговременное собрание, для которого Могильщик, тот самый громила из «Фляги», притащил стулья. Так вышло (и ладно уж, не совсем случайно), что я села прямо напротив Мерсера. Пока Бриньольф говорил о том, что всем и каждому в Гильдии хорошо бы сейчас поднапрячься, я гадала, смотрит ли на меня Мерсер. Я знала способ проверить, не глядя ему в лицо — уставилась на его руки, сцепленные в небрежный замок. Сперва они неподвижно лежали на коленях, затем он всё более нервно стал тереть одну другой — очевидно, он наконец заметил мой взгляд и не понимал, что с его руками не так, раз я пялюсь во все глаза. Очень забавный рабочий способ — теперь я знала, что Мерсер смотрел мне в лицо, а иначе он бы не смог отследить направление моего взгляда. — Ты внимательно слушаешь Бриньольфа? — о, да, Мерсер явно смотрел мне в лицо — теперь точно. Пришлось отводить взгляд от рук. Такого раздражения на лице гильдмастера я, пожалуй, ещё не видела. Как говорится — бывает же. — Повтори, что он только что сказал. — «Ни для кого не секрет, что у Гильдии сейчас непростое время, и всё же мы вновь поднимаемся на ноги. Каждый из нас должен постараться…» А дальше Вы его перебили, — я состроила наивное лицо, часто моргая. Мне вторила пара-тройка одобрительных смешков. Бриньольфу явно было неловко, а Мерсер был явно зол, но чем бы он смог возразить? Тем более, что в возрождение величия Гильдии я уж точно вложилась крупнее многих. *** Спустя недолгое время Бриньольф сообщил, что у Мерсера есть ко мне разговор. Теряясь в догадках, я поспешила узнать, в чём дело — надеялась, что меня не попрут после выходки на собрании, но смутно догадывалась, что, скорее всего, для меня нашлась работёнка. Что ж, догадки мои подтвердились, как и надежды. — А, вот и ты, — проворчал глава Гильдии — он стоял, уперевшись ладонями в свой стол, а значит, чуть наклонившись — жаль, что я не могла подойти к нему сзади. — Я поговорил со своими людьми по поводу символа из добытой тобой купчей на «Златоцвет», но никто не смог опознать его. — Тот же символ был и на документе о денежном вложении в медоварню Хоннинга, — вздохнула я. — Похоже, что кто-то пытается навредить нам исподтишка, настроив против Гильдии Мавен Чёрный Вереск. Очень умно. — Ты… восхищён? — мне было трудно в это поверить, но то, как Мерсер произнёс последнюю фразу, веско и с расстановкой, само собой наводило на мысль. — Нужно отдать им должное — у них хватает средств, терпения и ума, чтобы создавать нам проблемы и оставаться в тени. Но не путай моё восхищение со слабостью — они жестоко поплатятся. — Хорошо бы. Только вот как бы им на хвост наступить? — Несмотря на свою осторожность, они допустили ошибку. В купчей на «Златоцвет» упоминается некий «Гаджул-Лей», представитель покупателя. Согласно моим источникам, это псевдоним одного из наших связных, аргонианина по имени Гулум-Ай. Скользкий ублюдок, — последнее словосочетание Мерсер процедил с недовольством, но очень тихо, как будто в сердцах. Захотелось обнять его и пожамкать щёчки — не представляю, как бы он мне за это влепил. — Гулум-Ай — наш агент в Восточной имперской компании города Солитьюд. Раз уж он стал посредником при продаже поместья, ему известно о покупателе больше, чем нам. Найди его и вытряси из него всё, что сможешь. Поговори с Бриньольфом, если будут вопросы. Даэдра сожри мою душу, мне не хотелось идти к Бриньольфу. Мне не хотелось, чтобы наш разговор прекращался столь скоро — особенно с учётом того, что от голоса Мерсера по моей коже бежали мурашки. — Что за история с этим связным? — поинтересовалась я, не очень надеясь на то, что Мерсер будет многословен, однако же он сегодня меня явно балует… — Гулум-Ай доставлял нам товары Восточной имперской компании. Мы хорошо зарабатывали на них. Я даже подумывал о том, чтобы перенести главный штаб Гильдии в Солитьюд, чтобы сэкономить время, но Гулум-Ай начал жадничать и оттирать нас от дела. Можно понять этого ублюдка. Всё начиналось довольно невинно — он стал жаловаться на то, что из-за имперского вмешательства товаров приходит всё меньше, но пару лет назад поставки вообще прекратились. Он даже не связался с нами. Гулум-Ай, как и Арингот, уверен, что всё сойдёт ему с рук. Как бы не так. — Потеря поместья сильно отразилась на Гильдии? — уточнила я, хоть и знала ответ. — «Златоцвет» приносил нам приличную прибыль, а Мавен Чёрный Вереск получала мёд для своей медоварни. Все были довольны, пока Арингот не решил нас выставить. — А ситуация с медоварней Хоннинга? Она, как я понимаю, могла стать не меньшей проблемой? Как же странно было осознавать, что мои расспросы не раздражают Мерсера. Ну или, во всяком случае, он этого не показывает. Я лишь хотела выебнуться тем, что вникаю в проблемы Гильдии, а не просто ищу наживы. — Говоря начистоту, чёрновересковый мёд — гадкое пойло. Если бы не влиятельность Мавен, его бы никто не пил. Всем известно, что мёд Хоннинга был и на вкус лучше, и дешевле — к тому же, Сабьорн никому не лил его в глотку насильно. Обойди он Мавен, нам всем пришлось бы несладко. — Похоже, Гильдия слишком зависит от Мавен. — Послушай, — вот тут уж тон Мерсера стал недовольным, — может, ты ещё не поняла, но славные деньки Гильдии в прошлом. За последние десять лет мы потеряли столько клиентов, что и не сосчитать, но Мавен была с нами всё это время. Будь я проклят, если потеряю и её тоже из-за… кем бы они там ни были. Сказать по правде, мне стало немного обидно. Какой-то кислорожей тётке достаточно было родиться богатой, чтоб Мерсер её уважал. Назовите это ревностью, если вам так хочется — может быть, дело и вправду в этом. Мне вон приходится из кожи вон лезть, чтобы заслужить кивок от него, ну а ей достаточно лишь небрежно помахать кошельком. Мужики меркантильны. Ну и ладно — зато Мерсер Фрей говорил со мной так, будто я значимый член Гильдии — делился информацией, не посылая куда подальше, и посвящал в дела. У меня нет горы денег, но я, в отличие от той же Мавен, могу сослужить ему очень достойную службу. И я, не задумываясь, собралась в новый путь. В Солитьюд. *** От Бриньольфа я узнала следующее: Гулум-Ай — крайне упрямый типчик, с которым сработает разве что подкуп. В противном случае мне придётся за ним проследить, чтобы узнать больше. По счастью, на этот раз мне попался извозчик-молчун — он мог разве что орать на другие повозки в случае, если те ему подрезали. Путь в Солитьюд из Рифтена долог — ста тысяч историй я бы не вынесла… Оказавшись у городских ворот, я по собственной инициативе отвалила мужчине мечты вдвое больше септимов, чем должна была. Солитьюд — без преувеличений красивый город. Высокие здания тянутся ввысь, к небу, и кажутся одновременно непоколебимыми и воздушными. Тени — и те здесь какие-то полупрозрачные, а свет масляно-густой, тёплый — ничего общего с сероватым светом типичного рифтенского дня. Первым делом я зашла в таверну, что очень удачно расположилась у входа в город. Ужасно хотелось есть, так что я расщедрилась — и на эль, и на ароматное жаркое, и, конечно, на два полукруга сыра — козьего и эйдарского (м-м, эта пикантная плесень). Завершив трапезу, я огляделась — мне на глаза попал рослый зелёный аргонианин, что поедал хлеб, сидя в углу. Я неспешно к нему подошла. — Гулум-Ай? — О, я узнаю этот запах. Гильдия воров, не так ли? — кажется, ящер сказал мне, что я воняю канализацией. — Очень мило, что вы вспоминаете обо мне, но скажи — разве Мерсер не понял, что я теперь не веду с ним дел? Я ведь выразился вполне чётко. Ой, да конечно. Он чётко слился без объяснений. Я тяжело вздохнула. Увы, наседать на бывшего связного в нынешней ситуации неблагоразумно. Придётся плясать под его дурацкую дудку. — Мы знаем, что ты имеешь прямое отношение к продаже пасеки «Златоцвет». Один из твоих псевдонимов засветился в купчей. Мы бы хотели знать имя того, чьи интересы ты представлял. — Ничего не помню. И не обязан — вся моя жизнь состоит из сделок. — Ну хорошо, — я достала горсть золотых монет. — Тогда как насчёт платы? — А как насчёт работёнки? — Гулум-Ай явно ожил. Встрепенулся, блять, птенчик чешуйчатый. Деваться мне было некуда. Как оказалось, в местном дворце хранится добротный ящик огненного вина, на которое Гулум-Ай уже отыскал покупателя, но, вот беда, до сих пор не нашёл того, кто его украдёт. Дело плёвое. И красотами впечатляющих сводов полюбоваться, и навыки отточить — тем более, хитрый ящер охотно мне разъяснил, где искать этот самый ящик. — Держи, — усмехнулась я, не скрывая самодовольства. — А теперь рассказывай, кто стоит за покупкой поместья на самом деле. — Ну хорошо, — Гулум-Ай нежно гладил ящик вина. — Это освежило мне память, но я не сказал бы, что сам знаю много… Она не представилась и хорошо заплатила за то, чтобы я прикупил поместье. В моём деле спрашивать имена — это правило дурного тона, понимаешь ли… Всё, что мне удалось понять — у неё что-то личное к Мерсеру Фрею, и я ему не завидую. — А мне кажется, ты темнишь. Гулум-Ай презрительно прищурился. — Да? Что ж, мне глубоко наплевать, что тебе там кажется. Я рассказал обо всём, что знаю. Прощай, — он поднялся из-за стола и ушёл, горделиво виляя хвостом. Если я хочу знать, что за сука роет могилу Гильдии, я должна следовать за ним.