If we can't have it all then nobody will

Следовать за Гулум-Аем пришлось, приникая к земле и ныряя во все встречные кусты — до того неудобный, открытый маршрут он выбрал из города прямиком к родимому складу. Ишь как засуетился, хотя утверждает, что совершенно не при делах — ну и славно, я его мигом в углу зажму. Подобраться бы только… С этими мыслями и небольшим запасом зелий невидимости я пробралась в помещение склада — если эти странные пещеры под городом можно назвать таковым. Всюду ящики с провизией, лодки на воде и причалы у мостиков — стоит ли говорить, как тут сыро? Я всё боялась, что от щекотки в носу расчихаюсь и выдам себя. Обошлось. На правах работничка преспокойно миновав охрану, ящер пробрался в какой-то загадочный грот — я последовала за ним и быстро поняла, что к чему: здесь не было стражи — вместо оной сидели на ящиках шайки бандитов; здесь не было ни намёка на порядок — ящики с оружием и едой стояли рядом по принципу «чем больше влезет в этот угол, тем лучше». Вот, значит, где хитрый мастер переговоров хранит всё то добро, что стащил из кармана Восточной имперской компании. Наконец Гулум-Ай зашёл в некий тупик из груд ящиков, сундуков и прочей утвари — ловко перестреляв из тени наёмников, я, как и обещала себе, вжала аргонианина в угол — бедолага как раз хотел улизнуть. — Так уж нечего скрывать, да? Аж прячешься от меня! — Постой! Всё не так плохо, как может показаться… Я… я как раз собирался рассказать Мерсеру обо всём, клянусь, — ах каким говорливым стал. Очевидно, кинжал у горла пробуждает память, вежливость и вообще лечит сразу от всех недугов. Надо почаще пользоваться. — Я тебе всё расскажу! Это… это Карлия. Я вопросительно изогнула бровь. — Ну а дальше что? Кто она? — Ты… не знаешь? Неужели Мерсер о ней не рассказывал? — круглые жёлтые глаза выражали недоумение, я же понятия не имела, о чём он толкует. — Карлия — воровка, убившая прежнего главу Гильдии — Галла. Теперь она охотится за Мерсером. Я пошёл на больший риск, чем ожидал — то, что сперва показалось обыкновенной сделкой, оказалось разборками вашей проклятой Гильдии. Я не хочу участвовать в этом. О том, что я имею дело с Карлией, я и сам узнал недавно… От неё же. Она связалась со мной и сообщила, что мои услуги ей больше не требуются, вот и всё. — Она не сказала, куда направилась? — Да, вообще-то, сказала… «К началу конца». Что бы это ни значило. Опустив кинжал, я устало поморщилась. Что за грязную игру ведёт эта женщина? И с чего ей сообщать нашему связному о своих передвижениях? Небось просчитывает ходы заранее — знает, что мы потрясём Гулум-Ая и выйдем на её след. Знает и ждёт в засаде. — Вот, — тем временем продолжал Гулум-Ай, — возьми купчую на поместье «Златоцвет» и, пожалуйста, напомни Мерсеру, что живым я ему нужнее. А ещё расскажи о том, что я честно всё рассказал. — Может, мне ещё выпивкой угостить тебя? — я раздражённо вздохнула. Ну ладно, даэдра с ним, с Гулум-Аем. Выйдя из грота, я набрала полную грудь воздуха — такое удовольствие после сырой вони этой дыры… Дело сделано. Знать бы только, где это «начало конца». *** Когда я вернулась в Рифтен, близился вечер. Так странно — когда-то казавшийся крайне недружелюбным город теперь был почти как родной. И вообще он стал скучным, сказать по правде. Обыденным, как грязь на сапогах, на которую липнут жёлто-рыжие листья здешних деревьев. — Уходи из Рифтена как можно дальше и не возвращайся, — прохрипел нищий Снильф на рыночной площади. — Этот город — разлагающийся труп, слишком долго пролежавший на солнце. *** Гильдия ожидала вестей. В полумраке цистерны мне первым делом вышел навстречу сам Мерсер. — Ну что, Гулум-Ай рассказал тебе что-нибудь дельное? — нетерпеливо спросил он. — Да. Он сказал, что поместье купила некая Карлия. Мерсер сделал шаг назад. Никогда не видела его таким взбудораженным и опустошённым одновременно. — Нет… Быть не может. Я много лет не слышал этого имени, — произнёс он тихо, после чего посмотрел мне в глаза. — Это действительно скверные новости. Я имел основания полагать, что наши с ней пути никогда больше не пересекутся. — Гулум-Ай говорил, что она убийца. — Карлия уничтожила всё, на чём держалась Гильдия. Она хладнокровно убила моего предшественника Галла и предала всех нас. Мы потратили много времени и ресурсов на то, чтобы выследить её после случившегося, но безрезультатно. — Раз она так хорошо замела следы, почему вдруг решила вернуться? — Мы с Карлией были напарниками. Ходили на дела вместе, прикрывали друг другу спины — за это время я успел как следует изучить все её приёмы и умения. Если она убьёт меня, не останется никого, кому под силу её поймать. Если б мы только знали, где она прячется… — Она передавала Гулум-Аю, что отправилась «в начало конца». Мерсер нахмурился. — Это может означать лишь одно. Место, где она убила Галла — руины святилища Снежной Завесы. Мы должны отправиться туда немедленно. — Мы?.. — у меня аж сердце быстрее забилось. — Да. Ты и я. И как можно скорее. Нельзя позволить ей снова скрыться. Тут в наш разговор встрял приунывший Випир Живчик собственной персоны: — Я слышал, что у извозчика Рифтена диарея… — Лучше бы ты молчал — что за глупости?! — рявкнул на него Мерсер. — Мы возьмём лошадей! — Все наши лошади загнаны, — к нам подошёл Бриньольф, вид которого был, скажем прямо, встревоженным. — Пускай лучше наберутся сил до рассвета — Карлии ведь тоже потребуется некоторое время, чтобы добраться до этих руин. — И ты туда же, Бриньольф? — проворчал Мерсер. — Неужели даже тебе не ясно, как это важно для Гильдии? — Мне-то всё ясно, Мерсер. Но Береника только вернулась из Солитьюда — дай ей немного времени, чтоб отдышаться, — Бриньольф как-то странно смотрел на Мерсера и вообще — я ещё никогда не видела, чтобы он возражал главе Гильдии. — Ты ведь понимаешь — Карлия не просто так дала нам подсказку через Гулум-Ая. Хвостатый так ничего и не понял — зато понял ты. Она будет ждать тебя сколько потребуется. Пока Бриньольф говорил, Мерсер прожигал его въедливым недовольным взглядом, но после, видимо, взвесив всё сказанное, обречённо огрызнулся: — Ладно. Мы отправляемся завтра на рассвете. У тебя есть вопросы? Я покачала головой. Соврала, что уж там, ведь вопросов была тьма тьмущая. *** — У меня день рождения, — заявил Нируин, будто в Гильдии есть хоть одна душа, которой не насрать на это. Зато он раздал каждому по бутылке доброго вина. Я решила, что это поможет мне крепко уснуть перед дальней поездкой, но, боги немилосердные, как я ошиблась… Чем больше я пила, тем, напротив, всё меньше хотела спать — голова шла кругом, но весело и волнующе, будто это не мне с первыми лучами рассвета придётся спешить навстречу коварной убийце. Сперва мы сидели во «Фляге» — я постепенно мутнеющим взглядом оглаживала плечи Мерсера Фрея, так дразняще и так обидно сокрытые от моих глаз бронёй. Он тоже пил, однако же не хмелел — его вид оставался угрюмым, задумчивым и напряжённым. Мне так хотелось помочь ему как следует расслабиться, уберечь, забрать навсегда от тяжёлых воспоминаний — о смерти напарника, которым он, очевидно, дорожил, о предательстве той, кому он доверял столь безоговорочно… Завтра я могу умереть. Завтра с ним может что-то случиться. Пожалею ли я, если не рискну? Да я прокляну себя! *** Пробравшись в комнату Мерсера, я начала сомневаться. Ну знаете, где-то там… на задворках пьяного вусмерть рассудка. Вдруг он больше захочет спать, чем меня? Вдруг он вовсе не заинтересован в женщинах? Мало ли что. Однако ж он точно выставит меня за порог, если моё присутствие по той или иной причине окажется нежелательным. Будь я трезвой, немедленно удрала бы, а так лишь бесцельно осматривала умеренно обставленную комнату. Когда дверь заскрипела и Мерсер зашёл, всё отпало — все лишние мысли и чувства. Был лишь мир, плывущий фоном вокруг, и он, манящий, отчётливый — вплоть до сердитой морщинки у переносицы. — Что ты здесь делаешь? — недоброжелательно спросил Мерсер. В его голосе слышалась нотка угрозы, и это сводило меня с ума. В два коротких шага я преодолела разделяющее нас расстояние. Мне так хотелось, чтобы его грубость обрела форму — пусть он ударит меня по лицу, пусть поставит меня на место, хоть как-нибудь уделит внимание… — Я пришла к тебе, — тихо ответила я. Несмотря на то, как я трепетала перед его жёсткостью и силой, мой голос с каждым словом всё пуще преисполнялся уверенности, присущей тем, кто до беспамятства пьян. И, пожалуй, влюблён вдобавок. Пока не решила. — Можешь выгнать меня, если хочешь, но, умоляю, выслушай. Чем дольше я смотрела на него, такого всего из себя мрачного и красивого, тем вернее сходила с ума. Мне было плевать, что и как я сейчас говорю и насколько нелепо я выгляжу. Я ведь впервые заметила в тёплом и зыбком свете свечей, что глаза у Мерсера Фрея зелёные — нежным цветом, что свойственен молодой траве. Подойдя к Мерсеру совсем близко, я взяла его за руку — поднесла к губам, поцеловала костяшки пальцев. Как будто наперекор внешней холодности и неприступности Мерсера они были тёплыми. Даже горячими. Взгляд его замер — теперь он смотрел на меня в упор. — Мерсер, я постоянно о тебе думаю. Не знаю, что и делать. Позволь мне остаться — клянусь, я не разочарую тебя, я скорее умру, — мой голос не дрожал, хотя я понимала, что несу пафосную околесицу. Зато мои руки ещё как дрожали, жадно оглаживая руки Мерсера, его широкие плечи — на большее я пока не решалась. — Да катись оно всё в Обливион, Фрей, я ведь сделаю всё, что захочешь. Без обязательств. Только, прошу тебя… Мою речь прервала рука, жёстко взявшая меня за шею — Мерсеру хватило одного движения, чтобы вжать меня в дверь, а затем и поцеловать — это был грубый, почти яростный, требовательный поцелуй с привкусом вина. Да я тоже была не промах — не растерялась, ответив с тем же напором, и, обнимая Мерсера, оттеснила его к кровати. С одеждой расправлялись небрежно, ругаясь сквозь зубы. По рвению Мерсера я понимала — ему это нужно не меньше, чем мне. Возможно, чтобы отвлечься, не думать о том, что ждёт его завтра — ну что ж, я была не просто готова, а счастлива этому поспособствовать.