Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Когда я понял, что из-за дурацкой гордости я прошляпил возможность стать магом, хотя бы средненьким, было поздно. Элоис игнорировал меня на завтраке, а остальные домочадцы в течение дня были заняты своими делами. Но заткнуть Ремуса было нереально. Когда ему надоедало общество моего сына, он стучался в мою комнату, входил и болтал обо всём. Постепенно я узнал все его мысли и планы на будущее, не прилагая ни малейшего усилия. Больше всего он сожалел о своей «пушистой» проблеме. Сначала я только хмыкал и угукал, но позже оттаял и начал рассказывать о том, что его может ждать если он не будет осторожен. Расспрашивал о гриффиндорцах, Макгонагалл, о Дамблдоре. Ему все нравилось, и он просто был счастлив в школе. Но больше всего он радовался, когда стал моим сыном. Он простодушно заявил, что у него прекрасная еда, одежда и лучшие домовики в мире. Что Северус — тот ещё тип, но не зазнается и не кичится своим положением в обществе. Что Блэк и Поттер что-то вынюхивают и пропадают по ночам. Ему очень нравятся новые домашние уроки, и таким образом я узнал, что Элоис учит оборотня заметать следы и избегать слежки. — Отличное умение, — заметил я. Ему хотят нанять учителя-оборотня, но услышать имя Фенрира Сивого оказалось не очень страшно. Больше всего меня поразило ненависть на лице мальчика. Это было не по-детски жестокое выражение. Это был и страх, и обречённость, и покорность, и желание стать сильным. — Вот вырасту и стану сильным волшебником, убью мразь, — жестоко припечатал волчонок. — Не волнуйся, я отомщу за тебя, — мягко улыбнулся я вампирской улыбкой, — ты пока учись и радуйся детству. Позволь взрослым решать проблемы. — Взрослые не могут решить! — воскликнул Ремус. — Ведь они тоже были детьми. — Я помогу тебе сейчас, ты понимаешь, малыш? Ремус содрогнулся, вглядываясь мне в лицо. Меня трусило. Я настолько был невменяемый, что ушел в тень немедленно. Я впервые охотился. Дичь была крупной и самоуверенной в собственной безнаказанности, охотник — неопытным, но злым и очень осторожным. Я использовал яд. Мне пришлось впервые бывать очень далеко, чтобы добыть его, магических способностей не было, и я вспоминал все хитрые уловки, которые использовали преступники для достижения цели. Собственная жизнь меня мало волновала, и я открыто явился на Косую аллею. На мне была самая обычная мантия, в руках я задал трубку со стрелой. У меня был только один шанс. Слишком долго я выслеживал дичь… Утром я спокойно явился на завтрак после двухнедельного отсутствия. Все домочадцы ни о чём не подозревали, завтракали и читали газеты. Ремус подошёл к Северусу и забрал первую страницу «Ежедневного Пророка». На лице застыла хмурая улыбка, сменившаясяся злой радостью. Он закружился по столовой. — Вы сделали это! Класс! Я не надеялся, но вы… Здорово! Вы убили его! Ремус подбежал ко мне и в порыве избытка чувств обнял меня. — Папа Джон убил его! Убил! — Какой Джон? — Папа? — Что это значит?! Убийство? — Да Тобиас мухи не обидит! — Вы убили его без магии? — Да откуда у меня магия? Конечно, убил без магии, — недобро усмехнулся я. Элоис за мгновение очутился рядом со мной.Он спросил: — Что ты натворил? Признавайся! От его усилий у меня оторвался воротник, а сам он был очень зол и сильно, сильно недоволен. — Я убил Фенрира Сивого, — ухмыльнулся я криво. — Да ты цыплёнка не обидишь! — заорал он в лицо. — Без магии, — добавил я. — Не верю, — хладнокровно отчеканил он. — Посмотри мои воспоминания. Чего тебе стоит? — Только в твоей голове. Кроме меня их никто не может увидеть. — Вот и прекрасно. — Я могу тебе навредить. — Можно подумать, тебя это останавливает! — воскликнул я с горечью. Минуту он разглядывал мое лицо с каким-то неверием. Он мягко скользнул мне в голову. И просмотрел, как я провёл последние две недели. — Выпей, — он налил вина в бокал. — Нет, — я оттолкнул его руку. — Глупец, какой же ты глупец, — покачал головой Элоис. — Я бы помог спрятать тело, а оно воняло целые сутки. Он подошёл близко-близко, так что я видел, как полыхает буря в его серых глазах. Впервые я заметил, что они отдают зеленью. — Ну что же, — вдруг холодно сказал Элоис. — Раз ты справился с оборотнем без магии, значит, магия тебе не нужна. Значит, тепло в его глазах мне показалось. Он стремительно ушёл, и я увидел, что у нашего разговора был свидетель. — Он любит вас, — пораженно сказал Ремус. — Вампиры не способны на любовь, — сдавленно ответил я, удерживая в руке бокал вина. — Не способны. — Но вы же убили Сивого! — Силой своей любви? — скептически спросил я, помахивая бокалом. — Ремус, я не Дамблдор, и не способен на сильные чувства. Любовь. Ремус убежал в слезах. А я сел за стол, поедая свой обед. К счастью, молча, хотя мне многое хотелось сказать. Не хватало, чтоб домовики донесли о моей внезапной разговорчивости в одиночку. Я так и не нашёл название собственного положения в семье Принцев. Я по-прежнему был никем. *** Наконец я обрёл цель. И охотился. Но поскольку меня так никто и не учил, то охота была своеобразной. Вначале я изучал привычки, потом обычный маршрут жертвы, затем слабости. Но главное — чего я хотел достичь. От Хагрида я не видел никакой пользы, но убивать не собирался, только покалечить. Его опасное хобби могло навредить множеству детей, и самое смешное, он не понимал этого вреда. Несмотря на образование из трёх классов, полувеликан был умён. Он ловко избегал ловушек под ногами, имел хороший нюх, но, к сожалению, не имел достаточно хорошее зрение и слух. Он проглядел прилетевшую стрелу, не услышал лёгкий звон, и пропустил шорох крыльев летучей мыши, думая что это какая-то невинная птичка. — Ну-ка, что здесь? Упал, птенец? Он взял полуживого птенца, лежащего у дерева, рядом с которым кружились птицы-носороги старшие, и положил в дупло. Но раздался клацающий звук, и Хагрид взвыл. Его рука попала в капкан, расположенный в том самом дупле. Зубья капкана были смазаны редким ядом в двойном количестве, вполне смертельном для человека. Вряд ли Слагхорн нашёл бы противоядие к яду, за которым я рыскал по свету целый месяц, а Северус Снейп слишком мал, чтобы спасать жизни. Ни птички, ни руки полувеликана мне не было жалко. Об этой новости была мелкая заметка на последней странице «Ежедневного Пророка», но Северус и Ремус рассказали всё в мельчайших подробностях. Даже то, чего не было. Но никому из Принцев это не было интересно. Я только сказал: — Зато теперь акромантулов выведут. Ух, какие огромные пауки в Запретном лесу водятся! Размером с автомобиль! — Да, я сам видел, — кивнул Северус. — Они огромные! — Сам видел? — спросил Ремус. — Нет, не сам. Люциус видел, а Мальсибер рассказывал. — Кхм, — кашлянул я. Вдруг Ремус обернулся на меня, округлив глаза. «Не может быть!» — двигались его губы. Я прижал палец к губам, призывая молчать. Северус обернулся на меня, но я принял самый невинный вид. Элоис сурово спросил, складывая газету: — Что здесь происходит? — Ничего! — быстро ответил Ремус. — Сев, идём на речку. Карпов наловим! Но вечером я получил от волчонка нагоняй. — Как вы посмели?! Хагрид — хороший! — Хороший, кто же спорит? Как мина замедленного действия. Акромантулов разводит. А знаешь, что его обвинили в убийстве девочки и сломали палочку? — спросил я. — Он не имеет права колдовать. Ещё я знаю, что он продолжает своё чёрное дело! — Какое? — уступил сражённый новостями Ремус. — Он мечтает о ручном драконе. Тогда ни школы не останется, ни учеников. Ремус пробурчал что-то маловыразительное. Он не задумался, как об этом узнал маггл, так как верил, что старшие знают всё на свете. *** Я не всегда охотился, чаще всего наблюдал. За всеми кого знал по имени. Затем узнавал магический след, скользил по тени, и часами мог наблюдать, чем занимается тот или иной волшебник. Магглы меня не интересовали. Почти. Это довольно невинное развлечение, но я научился становиться невидимым, летать по воздуху, быть темнее ночи. Ещё учился терпению, окклюменции, учился создавать ложные воспоминания. Без подсказки. Причина банальная — мне до жути было скучно. Трудиться? Я вложил деньги в акции, доход был приличный, он потихоньку рос вместе с процентами, я ожидал прорыва через десять-двенадцать лет, пока же я просто развлекался, не напрягаясь за заводским контейнером ради зарплаты. Не знаю, как настоящий Тобиас, а лично я смог изыскать средства и постепенно шёл вверх. Однажды я вернулся на рассвете и, выйдя из тени, увидел Элоиса сладко спящего на моей постели. Ну как выгнать этого… дремучего вампира? Такое впечатление, что у него четыреста лет никого не было. Или я новая его игрушка? Я разозлился. Всему я научился сам. Я посещал родовые и семейные библиотеки Британии, но собственный наставник ничему меня не учит! Чего он добивается? Я был так зол, что чуть не скинул его на пол. Напряжённый, я лег, а он обвился вокруг моего тела. Наконец до меня дошло: он хотел, чтобы я пришёл к нему сам! Увидев его спящим, я чуть не прибил его во сне. Он так недвусмысленно тянулся ко мне, что я на какой-то миг почувствовал, что я его третирую. Но это он меня укусил и отравил мою жизнь! У-уу, нетопырь этакий! Западня захлопнулась, и я оказался в ловушке собственных мыслей, чувств и привязанностей. Охотник стал жертвой. Я не мог больше его игнорировать, а он не имел права игнорировать меня. Нам нужно было поговорить. Вне зависимости от моих и его желаний надо было разрешить текущую ситуацию. Нельзя больше так тянуть. Я разбудил его лёгким движением руки. — Ты! — улыбнулся Элоис самой невинной и искренней улыбкой и потянулся ко мне. Я шлёпнул негодяя по руке. — Я требую, чтоб ты перестал валять дурака и занялся, наконец, своими обязанностями, — сердито сказал я. — Всё, что ты хочешь, — промурлыкал Элоис и стал снимать камзол. — Мне надоело бездельничать, — пожаловался я. — Сейчас мы займёмся делом, — утешил меня вампир и расстегнул запонки на рубашке. — Мне скучно, но я не желаю впутываться в неприятности, — продолжал я. — Мы будем развлекаться вместе и впутываться в неприятности вместе, — распахивая свою рубашку, заявил Элоис. - И выпутываться тоже вместе. Он укусил меня за губу и тут же нежно стал зализывать ранку её. Черт! С ним невозможно разговаривать. Он превратил все в эротическую схватку и заломил мне руки, как когда-то давным-давно. Я перекатился, и теперь он лежал подо мной. — О! Малыш показывает зубки, — нежно, с придыханием прошептал Элоис и впился в мои губы поцелуем. Он уже был возбуждён, а у меня вдруг возник вопрос, как же у него появились дети, если у него срывает крышу, когда он снизу. — Не о том думаешь, Джон. Я вдруг приподнялся и посмотрел на этого извращенца. Ну не идиоты же мы? Я тонул в его глазах, и что-то вдруг вспыхнуло при последней мысли. Этот свет окружил нас, и затанцевал между нашими телами. Хоть мы лежали слишком близко, и наши руки-ноги переплелись, свет проникал через наши тела и разбился на сотни оттенков. Теперь мы оба не просто целовались и срывали из себя остатки одежды, мы горели и плавились в огне, который пожирал нас изнутри и снаружи. Кажется, я даже взлетел, но быстро приземлился на постель. Элоис лежал подо мной такой доверчивый, нагой и беспомощный, что я уверовал в своё могущество. Странное ощущение. Будто я лечу, горю в огне и плыву под водой одновременно. Я догадался — это магия. Со мной делились, наполняли до краёв, и я выплеснулся. Я достиг точки опустошения, и на меня вновь накатила волна, огромная и неотвратимая. Я замер, боясь дышать. Когда сомкнулись волны над моей головой, я целовал этого придурка, пока не закончился воздух и волна отступила. — Я идиот, что отказался от такого дара, — задыхаясь, я произнёс между поцелуями. — Согласен, — примирительно сказал Элоис, а я ощутил, что магия ластится ко мне, и прощает, и благодарит, я поднимаюсь на высоту и падаю в самую глубокую пропасть. Я кричу. Вздыхаю и просыпаюсь. Поют птицы. Шторы плотно задернуты. спасая нас от солнечного света, но я вижу, что Элоис смотрит на меня. — Поздравляю с рождением, Джон. Я сел на пятки — Почему ты упорно зовёшь меня Джоном? — полюбопытствовал я. — Потому что это имя, которое дал тебе я. Имя, которым тебя будут звать собратья. — Такое простое, — усмехнулся я. — Плебейское. — Не смей так говорить! Ты в одном ранге со мной, мы равны, ты мой наследник, и стоишь выше некоторых… Дамблдоров. — Что ты несёшь? — Узнаешь за ужином. Есть хочешь?. Я проголодался. Элоис скользнул с постели. Я оглянулся. Моя комната напоминала развалины. Не было ни одного целого предмета. Что случилось? — Магия, — улыбнулся вампир. — Случилась Магия.