Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Глава рода Принц сидел во главе стола, одетый наглухо в черном облачении. Но я знал, что скрывается за всеми этими шмотками, и я впервые ощутил странный голод. Я сглотнул от дикого животного желания. Элоис обернулся, мягко мне улыбнулся, но вернулся к своей речи. — Я не представлял, что сам к нему приду. Для меня это было немыслимо! К этому невозможному, наглому, беспринципному маглу! Я не представлял, что он окажется настолько бескорыстным, что его не заинтересуют ни богатство, ни молодость, ни бессмертие. Более того, он открыл свои собственные возможности, изыскал собственные средства. Кроме того, он оказался смелым и храбрым, лишён амбиций и честолюбия. Он не пытался шантажировать, требовать или выпрашивать, унижаясь. То, что он действительно попросил, это смехотворно!  — Самое удивительное, — продолжал Элоис Принц, — у него оказалась какая-то цель, и он стремился её достичь. Какой-то план, который я не могу разгадать. Я знаю, что этот план не во вред семье Принц. Наоборот, перед нами сидит оборотень — новый член семьи. И это всё я? Я не верил своим ушам. Но я задал один единственный вопрос. — Разве так важно, что ты пришёл ко мне, а не я? — Ты думаешь, что я бы тебя пустил? Ты какой-то необычный, и очень странно, что ни я, ни Эйлин тебя не разгадали. — Почему? — Мы — прирожденные менталисты, и мы днями, и ночами делали предположения, почему ты не вписываешься ни в одну схему. Ты самый нелогичный человек из всех, кого я знаю. А я прожил четыреста пятьдесят лет и знаю людей и их повадки. — Поэтому на основании устава семьи, магическому слепку сущности и новых данных по ментальной остаточной флуктуации, оглашаю: Тобиаса Джона Снейпа внести в разряд первой очереди наследования. Согласно договоренности, полученной между членами семьи Эйлин Элоиза Принц становится регентом Северуса Тобиаса Снейпа до достижения им совершеннолетия. Ремуса Джона Люпина огласить младшей ветвью, и до достижения им совершеннолетия он становится в разряд третьей очереди наследования. Энтони, свои права ты знаешь. Элоис захлопнул кодекс, а я сидел, как на похоронах. Это Элоис собрался помирать, что ли? И я… Господи, я супруг четыреста пятидесятилетнего вампира. Я глянул на этого хрупкого юношу. Нет, это взрослый, зрелый человек, который знает свое положение и цену, имеет власть и деньги, но мне совершенно на это наплевать. Я хочу его, хочу видеть сонным, смеющимся, завтракающим, бегающим босиком по колено в воде. Я представил, что мы влипаем в неприятности, убегаем от Пожирателей смерти, нападаем из-за угла на воришку Флетчера и с хохотом забираем блэковскую посуду, устраиваем пикники в Визжащей хижине под носом Дамблдора, и оставляем с носом Волдеморта, то есть без носа. — Спасибо, это будет весьма занимательно. Он подслушал мои мысли! Я ужаснулся, от того, что нам вместе придётся сосуществовать. Но потом вспомнил, что мы — это ключевое слово, и мне никогда не будет скучно. Я не буду объяснять мотивы своих поступков, потому что только я сам решаю, что и как делать. Странно все это, думаю я и вспоминаю, что утром никакого секса и не было. Элоис просто пришёл. Я болтался неизвестно где. И теперь я кто-то, кто имеет значение. Я снова сжал растущие клыки. Буквально вчера я был никем. Что же изменилось? Меня пожалели? По мне соскучились? Я стал нужен? Я стал задыхаться от волнения. Я не верю! Все это ложь. Я просто удобная лежанка. Моё мужское достоинство украли и вернули вместе с философским камнем в качестве доплаты. Я вскочил и выбежал из комнаты. Заперся в своей прежней комнатушке. Но буквально через минуту моего лба коснулась холодная рука. — Я не считал нужным об этом говорить. — Ты ненавидел меня, — задыхался я, — ты хотел мне отомстить, уничтожить и плясать на моей могиле. — Я ошибался, — спокойно ответил Принц. — прими этот как факт, и перестань унижать себя, наконец. Я рванул на нем камзол, но ткань не поддалась. Но мой чертов старший супруг просто щелчком пальцев уничтожил одежду и принялся интенсивно доказывать, как был не прав. Доказывал неделю. Когда он встал с постели, то поморщился, нахмурился, оглянулся на меня через плечо, криво улыбнулся, а я скрыл торжествующую улыбку за чтением «Ежедневного Пророка». Писали чушь, но я внимательно проглядывал статьи, надеясь на новое развлечение. Но я ничего не нашёл. И разочарованно отложил газету. Задумался и подпрыгнул на кровати. Мне в голову пришла замечательная идея, как развлечься. — Одевайся, Элоис, мы идём гулять, — заявил я. — А завтрак? — Какой завтрак? Тебя интересует человеческая еда? — я только фыркнул. — Присутствуя на завтраке, я общаюсь с семьёй. Мы обмениваемся новостями, решаем проблемы друг друга, кроме того, нужно наставлять и контролировать наследников и родственников. Это традиция. — Ладно, — проворчал я. На завтраке я скучал, хотя поел с аппетитом. Но мне не терпелось начать развлекаться, и я отправился в спальню. Она мне уже надоела, хотя выглядела намного больше и богаче моей старой комнаты. Я сел на постель. Хм, а одежды у меня немного. К тому же той, что я хотел надеть, у меня не было. Наконец, явился глава рода. Он выглядел как мальчишка, который собирался напроказничать. — И что ты задумал? — спросил он. — Собираешься охотиться на кентавров? — Пусть пока живут. Мне и тебе нужна одежда, в которой мы вдвоём выглядели, как пираты. Или четырехсотпятидесятилетние вампиры. — Нет ничего проще, — он щёлкнул пальцами, и мы оказались одетыми в шелка и кружева. Но всё же он сымпровизировал, и мы выглядели пародией на вампиров, потому что на мне оказались вполне современные джинсы и кроссовки, сам он казался старше в старинном камзоле, в котором я видел его первый раз. Мы не казались братьями, наоборот, одежда подчеркивала нашу индивидуальность, и в нем сразу было видно старшего. — Гениально, — констатировал я. — Именно то, что нужно. Элоис был хорош, и он знал это. Но я не чувствовал к нему ни любви, ни признательности. Какая любовь, если он при первой же возможности выказал ненависть и желание мне мстить? Какая признательность, когда вместе с наследством Принцев я получил вампирскую сущность? Единственное, что нас удерживало вместе, это секс. Но этот фундамент отношений был настолько ненадежным, что я боялся сотни лет супружеской жизни. Я не мог представить даже ближайшие месяцы! Сейчас, разглядывая его и замечая глубокое довольство и удовлетворение, я словил себя на мысли, что он пытается подружиться. Странно, правда? Я потащил его за руку через тень, и мы оказались на месте, где встретились первый раз. — Это Коукворт! — воскликнул Элоис. — Идём! Дороги я не знал, меня вёл нюх. Элоис выглядел оскорблённым, но тащился за мной. Наконец мы дошли до миленького зелёного домика с синими ставнями. За забором слышались девчоночьи голоса. Я приник к щели и увидел миленькую рыжеволосую девочку-куколку и другую девочку чуть постарше. — Что мы должны делать? — Не светиться, — буркнул я. — Джон, прекрати издеваться, — в голосе Элоиса ощущались веселье и любопытство. — Мы должны помочь одной из этих девочек поверить в волшебство. — Но это нарушение Статута Секретности! — Нет, так как младшая — ученица Хогвартса, а старшая — наша цель. Нам не пришлось долго ждать, как девочка-подросток вышла и направилась к магазину. В руках она держала кошелёк. — Петунья! — крикнул я. — Здравствуй! Девочка оглянулась и спрятала кошелёк в карман брюк. Остановилась, и мы догнали её. — Здравствуйте! Кто вы такие? Что вам надо? Вы не местные. — Как раз ошибаешься, — улыбнулся я. — Я — отец Северуса, это — его дедушка, лорд Принц. Девочка фыркнула. А Элоис взбеленился. — Тобиас, какого черта?! Зачем ты говоришь правду? — Ну и шуточки! Вы же парни! Молодые! Хоть и странные. Вы геи? — Точно, — обрадовался я. — Мы супружеская пара. Поженились недавно. Мне сорок три года, а Элоису — четыреста пятьдесят. — Четыреста пятьдесят три, — поправил Элоис. — Ну и шутники вы, ребята. Адью! Я собираюсь за мороженым. И с незнакомцами не разговариваю! — Мы угостим тебя мороженым. Волшебным. Из кафе Флориана Фортескью, — любезно ответил я. — А потом мы тебя съедим! — подхватил Элоис, когда девочка вдруг остановилась. И мы одновременно оскалили вампирские клыки. — Вы — волшебники? — спросила Петунья. — Волшебства не существует! Это все дешёвые фокусы! А Лили — дура! — зло отчеканила она. — Я докажу, — решился Элоис и наколдовал букет роз. — Докажите вы! — набросилась Петунья на меня. — Прости, Петунья, но я маггл и действительно отец Северуса Снейпа. Я даже не могу в летучую мышь превратиться, потому что мой муж… — тут мой палец ткнулся в грудь вампира, — не собирался меня даже учить! — Куда нам! Мы же из постели не вылезаем. Мы новобрачные, — фыркнул Элоис. Петунья нерешительно, но очень внимательно вгляделась в мое лицо. — Ну да, нос тот же, и глаза. Вы похожи на Сева. Кстати, где он сейчас? — Живёт в моем замке, учится быть наследником и изучает волшебные науки. — Я вам верю! — с нажимом ответила Петунья. — И я, правда, очень хочу волшебное мороженое! — и протянула мне руку. Мы аппарировали. Петунья с трудом отдышалась и огляделась. Мы были на Косой аллее в Лондоне. Вдруг она расплакалась. — Ты расстроилась из-за письма Дамблдора? — поинтересовался я. — Пошёл Дамблдор к черту! — Ага, — шмыгнула носом девчонка. Элоис с интересом взглянул на меня. Я же потащил Петунью в салон мадам Малкин. — А мороженое? — спросил лорд Принц. — Эх ты! — с чувством сказал я. — Петунья — девочка! Готовь кошелёк, супруг мой! Петунья оказалась обладательницей настоящей школьной мантии и шляпы, я мстительно попросил слизеринские аксессуары, купили книги «История Хогвартса» и «Волшебные звери», настоящую драконью кровь, писчие перья с пергаментом и, конечно, угостили мороженым. Ребёнок был счастлив. Мы проводили Петунью обратно ближе к ночи. — Петунья, у меня только маленькая просьба… — начал я. — Поделиться своей кровью? — улыбнулась она. Её улыбка вышла настолько хищной, что я засомневался в цельности своего пальца. — Ты совершенно права, — и сделал прокол. — Я думала, что вы должны пить мою кровь, а не я — вашу, — с сомнением проговорила Петунья, — ну ладно. Она лизнула мой окровавленный палец, а Элоис смотрел на меня с ужасом. Петунья ушла, но я не шевелился. — Чего мы ждём? — спросил мой господин и супруг. Он никак не мог оправиться от моей выходки с пальцем, и озабоченно тер собственную левую руку. — Не жди, а слушай, о чём разговаривают сестрички, — спокойно ответил я. — Привет, Туни, где была? Я ждала тебя целый день! — Не истери, Лили, ты не одна такая… волшебница! — Одна, и папа с мамой мной гордятся. — Мной тоже родители будут гордиться. Вот вырасту и стану вампиром! Я вытаращился. Элоис хрюкнул. — Вампиры — не волшебники. — Да, — прозвучал спокойный голос Петуньи. — Есть волшебники-вампиры, есть маглы. — Откуда ты знаешь? — Я встретила папу твоего Северуса, и он… — Он не мой! — Не твой! Я говорю про его папу! Он вампир, а его муж — волшебник. — О ком ты говоришь? Кто муж? — Дедушка Северуса! — Петунья, ты сошла с ума? Где ты была? — Пиши Северусу! Немедленно! Вот и узнаешь. Я гуляла с ними и ела волшебное мороженое. И вот, смотри! Послышался шорох. — У тебя слизеринская мантия. Фу! — Северус слизеринец! — Ну да… — И вот, вот! — Ты встретила волшебников? — Я же тебе говорю — папу Северуса! — Я сейчас напишу ему, и он скажет, что ты бредишь. — Вот и пиши! Пиши… Элоис хрюкал, как свинья. Мне было совершенно не смешно. Прошел час. — Это правда! Мерлин, это правда. Даже дедушка… Ну и ну! — Теперь я стану тоже волшебницей. А если не стану, то вампиром точно буду! Всё, здесь нам больше нечего. Мы с Элоисом скрылись в тени. Но Элоис куда-то пошёл, и вернулся недовольный. — Что ты сделал? Почему на родовом гобелене отражается Петунья Эванс-Принц? Почему она — наша дочь??? — Ты позволишь взглянуть на гобелен? — спросил я. — Не достоин! — отрезал Принц и вышел, хлопнув дверью. Я ночевал в одиночестве. Мне было больно. И где доверие в супружеских отношениях, если ты супруг главы рода? Я всё больше убеждался, что никому не нужен. То есть нет, нужен. У меня есть Северус, Ремус. И Петунья! И я практически был уверен в имени на гобелене «Нарцисса Блэк-Принц».