Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Элоис дулся целую неделю. А потом занялся финансовой деятельностью своего рода и до сентября был занят и дулся уже, сидя над грудой счетов и каких-то деловых бумаг. Северус и Ремус — второкурсники — отправились в Хогвартс. На этот раз я уже провожал своих сыновей, и мне было отрадно видеть их счастливые мордашки. Увидел Лили Эванс, которая при встрече быстро схватила Северуса за руку и отвела в сторону. У них состоялся короткий разговор прямо на перроне, и девочка стала меня рассматривать, когда Северус показал куда смотреть. Ее быстро отвлёк Ремус, и они втроём сели в вагон. Вот и всё. А я начал скучать едва поезд отошел от перрона. Чтобы отвлечься, я как-то перед сном заявил супругу: — Я хочу работать. — Зачем тебе работать? — удивился Элоис. Было слишком светло, практически утро, и он был весьма сонным. — Мне нужны деньги. — Так попроси, — и несмотря на сонливость, полез целоваться. — Я. Просить. Не буду, — холодно ответил я, отталкивая его от себя. Элоис удивлённо моргнул, но я отвернулся и сделал вид, что сплю. Теперь сердился уже я, но кто был мне виноват? И работа нашлась, только я смотрел не в ту сторону. Надо было только подождать. Секса оказалось не так уж много. То ли вампиры не настолько активны, то ли потребность самого Элоиса в телесных радостях была невысока. Вначале он уходил, занимаясь непонятно чем по ночам. Он приходил, когда я спал, от него пахло охотой, но никакого влечения он в такие моменты не испытывал. Но однажды я его подловил. — Ты куда? — спросил я. — Никуда, пойду прогуляюсь. — Иди сюда, — похлопал я по кровати и ткнул ему в руки книжку: — Читай. Он держал в руках книгу, еле слышно дышал, я закинул на него ногу, уткнувшись ему в подмышку, и он понял, что никто не мешает ему просто наслаждаться покоем. Весьма неуверенно он меня обнял. Я не позволил ему удрать, и спустя неделю мы во сне обнимались. Но решиться обняться на людях так и не смогли. Это было необычно. Мы будто танцевали друг перед другом бесконечный полонез, долго, очень долго решаясь на шаг вперёд. И лишь перед Хэллоуином мы смогли находиться в одной комнате в течение часа вне постели и не начинать ссориться. Его невозможно было понять. Насколько он преследовал меня раньше, настолько он перестал меня замечать сейчас. Я всё равно сидел в самом конце стола, едва слыша голоса соседей по трапезе, а он даже не заговаривал со мной при них. Такое впечатление, что я оставался у него в немилости, пока до меня не дошло, что он не привык выражать свои чувства при людях. Однако, какие чувства, думал я с горечью. Вампиры не способны на любовь. Да я сам… До того, как я попал в тело Тобиаса, у меня не было опыта в отношениях, да и как, если я был инвалидом в коляске, и я всего лишь следовал чувству долга и привязанности. Однако Эйлин и Северуса я любил искренне, всей душой, меня лишь смущали отношения с мужчиной, вампиром и главой могущественного рода. Вампирскую сущность Элоиса я знал плохо, так же, как и его деятельность в вампирских кругах. Он ясно дал понять, что я принадлежу ему одному, и не позволит мне вертеться среди собратьев. Это ревность? Для меня это осталось загадкой. На Хэллоуин Элоис обещал развлечение. И да, вспоминал я потом с сарказмом, те тридцать шесть часов праздника оказались незабываемыми. В ночь перед праздником, точнее, днём, я имел удовольствие получить в подарок настоящую вампирскую мантию. Именно благодаря ей новообращённый вампир мог превратиться в летучую мышь, становиться невидимым среди маглов, да и вообще среди толпы людей, потому что мантия пропускала людей сквозь себя. Кроме того, я стал обладателем кольца с гематитом — черным блестящим камнем. Экипировали меня ещё кинжалами, в которые я мгновенно влюбился, и на шею повесили оберег для защиты в виде причудливо сплетенного пентакля. На ноги мне полагались новые сапоги, чрезвычайно прочные и удобные, на которых красовались шпоры, но не для лошадей, как объяснил Элоис. Ими легко можно было убить жертву, если она мешалась под ногами, учитывая, что вампиры могли летать и драться прямо в воздухе. У меня закружилась голова от переизбытка информации. Я впервые с обращения услышал нормальную лекцию о вампирах. Хоть Элоис говорил неохотно, через раз умолкая, мне было очень интересно, и ему пришлось рассказывать максимально подробно. Кроме того, он на меня смотрел. Как он на меня смотрел! Я ощущал его напряжение прямо мысленно, и дотронулся до его руки. Он резко вздрогнул, и я понял, почему он неохотно со мной говорил, отворачиваясь и умолкая. Он до жути хотел меня! — Ты хочешь меня, — констатировал я очевидное. — Я владею ситуацией, — холодно ответил Элоис, но голосу не хватало льда. — Да, драккл побери! — вскинул он руки, признавая поражение. — Как я представлю, что ты там, среди них… — сказал он невпопад, — И эта дьявольская одежда на тебе! Этот камзол с рубашкой, брюки, — он склонился передо мной с таким горящим взглядом, что я подумал: сейчас последует минет. И я не ошибся. Элоис ласкал меня руками, губами, языком, так, что у меня искры летели из глаз. Кончил я так сильно и бурно, что не удержался на ногах и повалился на кровать, тяжело дыша и обливаясь потом. Элоис же, проглотив все, чем я его щедро одарил, упал рядом и принялся жадно меня целовать. Я не отворачивался. Я хотел не хотеть его любить, не любил его хотеть, тьфу, черт его знает, что такое, сам запутался. Но какое-то новое чувство поселилось под грудной клеткой, когда мы летели над Британией в Лондон. Этот взгляд Элоиса помогал бороться с мыслью, что я увижу собратьев, таких же сильных и прекрасных, как он. Тут я ужаснулся, что считаю своего господина сильным и прекрасным, но мы подлетели к нашему убежищу. Собор святого Павла. Круто. Вокруг прогуливались люди, и было непонятно, где вампиры, где волшебники и вообще где кто. Заметив моего господина, некоторые уступали дорогу, но Элоис ничего не замечал, даже не поворачивал головы. Он шёл неторопливо, и я понял почему. Он боялся, что я растеряюсь, отступлюсь и потеряюсь в толпе. Немного позже, то есть спустя полчаса, я понял причину, и она была настолько смехотворна и очевидна, что я чуть не упал в болото лицом. Наконец я достиг достаточно комфортного уголка, и с некоторым удивлением узнал прошлогодних новичков на Хэллоуин. — Привет, старина! — обрадовался юный лорд и с радостью пожал мне руку. — Я — Эрик. Ты, наконец, скажешь своё имя? — Джон, — на ухо прошептал Элоис сзади. К чести парня, тот не отшатнулся. — Здравствуйте, ваше высочество, — проговорил боевик, который стал выглядеть намного моложе, но с узнаваемыми чертами лица. — Джон? Он мне поклонился, а я встал в ступор. — Ваше высочество? — брякнул я. — Я же Принц, — надменно ответил Элоис, — как тебя зовут, мальчик? Мальчик, выглядевший в два раза старше Элоиса, назвался Морганом, а стоявшие тут же маги-ремесленники — Джереми и Уайт. Почему-то я решил, что Принц спросил об их именах только ради меня, потому что он отвернулся и стал обходить знакомых. — Джон, тебя так и не кормят? — вдруг возмущённо спросил Морган, — ты очень юный, выглядишь едва ли старше Эрика. — Это имеет значение? — Конечно! — воскликнул Эрик. — Я пил кровь только шесть раз за год. — Я двенадцать, — ответил Морган. — Один раз в месяц, уточнил он. — А ты? — Каждый день, — признался я, — на протяжении… сколько?.. девяти месяцев. Молодые вампиры уставились на меня, потом на Принца, потому что возле него ощущалась аура силы и могущества и рядом с ним стояли лишь избранные. — Надо же, — восхитился Эрик, — и ты выдержал? Как? — Физкультурой занимался, — непонимающе ответил я. — Расслаблялся. Плавал. Бегал. Много чего ещё. Узнав, что такое физкультура, маги упали в ступор. — Быть тебе наёмным убийцей, — заключил Эрик, — или даже… Королём воздуха! — он зажмурился от удовольствия. Вдруг они четверо упали на колени. Я шарахнулся. — Будь нашим главой! Мы будем верными слугами, — за всех сказал Эрик, — а я лично дарю тебе шпагу. — Но я не хочу быть… наёмным убийцей, — я решительно ничего не понимал. — Обзаводишься слугами? — светским тоном спросил Элоис. — Похвально, — прокомментировал он и пошел дальше. Эрик меж тем отцепил от пояса старинную шпагу с позолоченным эфесом и, опустившись на одно колено и склонив голову, протянул ее мне.Очень, очень неуверенно я взял оружие в руки. Эрик гордо вскинул голову. Он признал меня своим господином. Дикость какая-то! Я же маггл! Ничтожество! Я чуть не стал себя казнить, когда вспомнил, что у меня тоже есть магия. Вдруг меня охватила ярость. Так вот как воспитывает своих слуг Принц! Послушание через голод — и ты наёмный убийца! Я бросился в толпу, расталкивая присутствующих, но зацепился шпорой за подол проклятой мантии и с грохотом рухнул к ногам моего господина. — Джон, как ты? — наклонившись, спросил Элоис, и приподнял меня с пола. — Ты не ушибся? Я вовремя вспомнил, что я супруг, а не слуга или наёмный убийца, и когда последовал лёгкий поцелуй в лоб, не ответил на это пощечиной. Ярость испарилась, и я вспомнил о хороших манерах. Как я себя ненавидел в тот момент! — Господа! Хочу представить всем моего супруга, Джона. Прошу любить и жаловать! — кротко сказал Элоис. У меня вдруг сместилось зрение, и я увидел множество вампиров. Все приветствовали меня поклоном. У меня заболела голова. — Ш-ш-ш, сейчас все пройдет, — тихо сказал Элоис. — Сегодня только неофициально, только знакомство. Масштаб трагикомедии оценить я не смог. Я немного пришел в себя и моя головная боль прошла, когда мы очутились на улице. Вампиры разбрелись — сегодня охота. Но нам пятерым новообращённым предстояла более лёгкая задача — очаровать, соблазнить могуществом и выпить глоток человеческой крови. Почему глоток? Да больше новичок выпить просто не способен! — Выбирай! — взмахнул рукой Элоис, будто предлагая все богатства мира. — Сегодня твой день! Только для начала магла, волшебная кровь хуже переваривается новичком, она слишком много придаёт сил, потому что густая и горячая. Я задумался. Магла? Кого же? Но если маленький глоток, а я не уверен, что могу очаровать, то… ребёнок? Так кто же? С трудом я вспомнил имя. Далёкое, как лунный свет. Я прошептал его, и следы явственно проявились на асфальте. Он здесь был. Я рванулся вперед. Элоис — за мной. Он не охотился, он только наблюдал за своим подопечным. Сегодня я должен проявить свое искусство, то, чему меня научил наставник. Вдруг я затормозил. Но Элоис меня ничему не учил! Как я должен действовать? — Вперёд! — рыкнул Принц, и я послушался. Мы оказались в каком-то пригороде Лондона. Местность совершенно незнакомая. Передо мной шёл высокий мальчик с боксерскими перчатками наперевес. Он. — Вернон Дурсль! Остановись! Ты боксёр, а не бегун! — вырвались у меня слова, а Элоис только одобрительно кивнул. Я представился тренером по боксу в среднем весе, сообщив, что наблюдал за его поединком с самого начала. Я думал, моя затея совершенно плоха, но он, взбудораженный победой на ринге, обрадовался, что на него обратил внимание абсолютно чужой человек. — Только худеть я не собираюсь! — уставился он на мои плечи. Я его успокоил и пригласил поужинать. Лёгкое магическое успокоительное в Кока-Колу — и вот Вернон едва воспринимает реальность. Он видит галлюцинации сквозь призму эйфории и глупо улыбается, размахивая руками и бормоча себе под нос. Элоис хмыкает, ему нравится моя задумка. В тёмной подворотне, куда он заходит, абсолютно убеждённый, что пришел домой, Вернон падает. Ноги его не держат. Он уснул, и я склонился мнад его шеей. Я сомкнул клыки, и ощутил её, сладкую, острую, живую. Я пил и не мог напиться. Мир взорвался на кусочки, и внезапно я погрузился в Разум, Жизнь, Душу. Это было настолько прекрасно, что я понял, насколько притягательна кровь для вампира. Я ощутил двойственность — душу и тело, разум и чувства, полет и падение. — Джон, остановись! Я прошу тебя! Хватит! — услышал голос своего господина. Как странно. Я ощущал себя человеком и зверем одновременно. Разум воспринимал речь и тревогу возлюбленного, но звериная сущность орала — это моя добыча! Я зашипел, оскалив окровавленные клыки. Отстраненно я понял, что называю своего супруга возлюбенным, но инстинкт твердил, что добыча жива, и надо быстрее осушить её до дна, чтоб она не мучилась до конца жизни, и соперник мне мешал. Я достал шпагу. Элоис что-то говорил, успокаивая меня, но я не слышал. Кровь набатом гудела у меня в голове. Вдруг возникли из воздуха мои собратья и единомышленники. Эрик, Морган, Джереми и Уайт. Они вчетвером уговаривали меня опустить оружие. Но я держал оборону. Разум ловил человеческую речь, как зеркальное отражение. Сейчас я был только зверем. — Ну ты, брат, даёшь! — говорил Эрик. — Ваше высочество, ваш муж — маньяк! Простите — Король воздуха, — исправился он. — Он сделал невозможное! — Я задам ему невозможную трепку! — горячился Элоис. — Как только мы его отвлечем от добычи, — хмуро добавил Морган. Добыча синела и хрипела, еще немного, и душа распростилась бы с телом Вернона Дурсля… Я шипел и вертелся, как уж. — Джон, прости меня! — вдруг выступил Элоис. — Я очень виноват. Он сменил тактику, и я остановился в недоумении. — Я был неправ, — медленно сказал он, крадучись, как хищник, и повторяя мои же движения. — Я злился и наказывал тебя, но это было на благо! Прости, нет! Я хотел… Что же сказать? Я не хотел, чтоб так всё получилось. Я думал, что ты быстрее адаптируешься к своей сущности, ты быстро станешь тем, кем я хотел тебя видеть. Но я… Я ненавидел тебя! — взорвался он, и я остановился заворожённый его признанием. — Но всё изменилось! Ты хоть понимаешь мои слова?! Я люблю тебя! — с надрывом прокричал он в вверх в темноту. — Ты любишь меня? Когда успел? — спросил я, и тут меня накрыл отходняк. Передо мной разверзлась бездна, и я упал на самое дно. Кажется, это был ад. Затем душа моя взлетела, и я устремился к солнцу, затем к морю и в небо вдоль по радуге. Наконец я остановился между небом и землёй, и ощутил что меня крепко обнимают. Я лежу на асфальте, двое вампиров пытаются вернуть Вернона к жизни, а я тупо думаю, что ему нужно в больницу. Я хриплю и сплевываю кровь. Наконец я прислушиваюсь к потоку слов: — … Десятым ребенком, с именем Эдуард Четырнадцатый. Какой Четырнадцатый? Смешно. Только до тринадцати. Поэтому на инициации выбрал себе самое дурацкое имя — Элоис. Даже сына с внуком приучил себя так называть. — Эдди? — спросил я изумлённо. Его зовут Эдди? Но Элоис перескочил тему и стал спрашивать: — Кем ты хочешь быть? Ты спрашивал меня. Стражем, наёмным убийцей? — Королём воздуха! — убеждённо ответил Эрик. Он уверовал, что я смогу. — Конечно, ты сможешь! — шепнул Элоис. — Я всему тебя научу. Прости. — Не хочу быть Королём воздуха, и не убийцей, только стражем, — хотел ответить я, но из моего горла вырвалось только хриплое бульканье. — Он хочет! Вот видите! Я запротестовал, но кто меня спрашивал. Я попытался ударить Элоиса, но он мягко отстранился. Мои руки безвольно упали, и я понял, что в меня кинули Петрификусом Тоталусом. — Ты представляешь, какой дома будет фуррор? — спросил Элоис. Я кивнул. Да, я представлял! Но моё движение осталось незамеченным, и я понял, что они считают меня в бессознательном состоянии. Я попытался внушить мысль, что мне нужно в больницу. Потому что у меня ОЧЕНЬ ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ! — Может, отвезем Джона домой? — предположил Эрик. Я сейчас сдохну! Как я доеду? На такси или повозке? Сколько времени мы будем добираться через несколько графств? — Отличная идея! — обрадовался Элоис. — Мы вызовем такси! Идиоты! — Вы с вампирской вечеринки едете? — хохотнул таксист. — Отличные костюмчики! Я попытался внушить мысль таксисту, что мне надо в больницу, и завращал глазами, но я смог только открыть веки. — Эге! Да он под кайфом! Передозировка? — забеспокоился таксист. — А он тут у меня копыта не откинет? Ребята, мне не нужны проблемы с полицией! Может, вас добольнички подкинуть? «Нет! Домой!» — завопил я мысленно. — Конфундус! Мы едем в больницу! Поехали в Уилтшир, — приказал Элоис. «Ну наконец-то догадались! А бензин?» — заорал я со всей мочи. — А бензин? — спросил лорд- волшебник Эрик, не имеющий понятия о устройстве автомобилей. Вдруг над ухом раздался шёпот: — Джон? Ты очнулся? Нет, показалось. — Да нет! — вдруг раздался голос Моргана. — Он всё слышит и нам подсказывает. «Как вы, придурки, вшестером в кэб влезли?» — сердито спросил я. — Он говорит… — неуверенно сказал Джереми, — он… — Он назвал нас придурками! — возмутился Уайт. — Между прочим я Гарвард закончил, и я не ремесленник. Просто я гончарное искусство как хобби люблю. — А я кузнечный мех освоил, когда мечи ковал для театра. Я актер, а не кузнец! Над головой раздался смех. — А ты супруг называется! Даже не слышишь меня! — сердито транслировал я. —  Джон! — заорал он на весь салон. — Ты настоящий Король воздуха! — Так акробатов в цирке называют! — Я знаю, что такое цирк, Джон! — громыхнул Элоис. Ну настоящий цирк шапито! — Тебе лучше, Джон? — шепнул мне Принц. — Я снимаю Петрификус. Только не дергайся. Фините! И я тут же задергался. Меня крепко обняли, до хруста в костях, и я услышал стук сердца своего супруга. Он утешал, успокаивал и дарил надежду. Казалось, все прошло. Но тут на глаза стали наворачиваться слёзы. Я осознал, что убил человека. Ребёнка! — Тихо! Тихо! Ты его не убил. Поваляется месяц в больнице, и забудет все. Он забудет. Я обещаю. И так всю дорогу. Я уверовал, что еду с ангелами домой в рай, потому что, кажется, я умер. Оказавшись в Принц-мэноре, Элоис легко поднял меня на руки и побежал в лабораторию, наличие которой я даже не подозревал. — Эйлин! Готовь зелья! — Что Тобиас натворил? — услышал сквозь вату я голос. Почему я оглох? — Ты не оглох, — ответила Эйлин вслух. — Ты перепил крови! Я так и знала! А ты, проклятый экспериментатор, куда смотрел? Так бы и прибила тебя, Элоис! Мне приподняли голову и влили в рот зелья. — У тебя всё не так, как у нормальных людей! — бубнила недовольно бывшая жена, звеня склянками. — Нет, чтобы я вышла за владельца компании по производству… дрелей, например, — тут я вздрогнул, — я бы разводила розы, лилии, и ездила бы во Францию на каникулах. И было бы у меня два сына и дочка, как я и мечтала. А так… Что не дерьмо, так к моему берегу. И добила меня лежачего: — Хорошо, что я с тобой развелась! Пусть теперь дедушка Элоис мучается! Ко мне прикоснулись холодные пальцы, растирая виски и прогоняя боль. — Не переживай, — услышал я насмешливый голос своего супруга. — Она ещё ничего не знает. И из магла, алкоголика и неудачника мы вырастим сильного мага-вампира, истинного убийцу, тёмного властителя Британии и Короля воздуха. Верь мне, любовь моя! Я предпочел потерять сознание.