Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

На следующий день после Хэллоуина я проснулся в объятиях своего супруга. Тело болело, будто я нес на плечах весь мир, но, к счастью, больше ничто не напоминало об ужасах прошедшей ночи. — Как себя чувствуешь? — спросил Элоис с трогательной заботой в голосе. — Более или менее, — зевнул я. — Есть хочу и побольше! Элоис только хлопнул в ладоши, и появился завтрак. Нет, ЗАВТРАК. Овсянка с изюмом и орехами, блинчики с джемом, бутерброды с лососем и маслом, омлет, бекон и чай. Много чая. Элоис наблюдал, как я ем, с уморительно-шальной улыбкой. Несмотря на завтрак, или благодаря ему, мне захотелось стукнуть его по башке: нельзя быть таким счастливым! Кажется, у него распахнулись крылья, и он позволил себе чувствовать. Насытившись, я растянулся на постели. — Вообще-то я собрался тебя учить и тренировать. — Пока достаточно теории, — нагло ухмыльнулся я и потянулся к его губам. Первый урок — теоретический — возможности и ограничения вампиров в волшебном мире. Спустя неделю я прыгал и кувыркался в воздухе, учился драться и прятаться, заметать следы и много-много читать. Наконец-то у меня нормальные уроки, наставник и много времени впереди, чтобы переделать мир по-своему и для себя. Нескоро я заметил, что мои тренировки напоминают подготовку спортсменов к Олимпийским играм. О да! Только подготовка была специфической. Я учился сдерживать вампирскую сущность при виде человеческой крови, смешанной с серебряными крошками, что уничтожило бы меня в момент. Достиг совершенства в прыжках с высоты и останавливаться в дюйме от осиновых кольев, щедро воткнутых в землю. Драться с кинжалами и на шпаге. Охотиться и многое-многое другое. Учитель был зверем. Он сходил с ума, если что-то не получалось, и орал, объясняя, что я делал не так. В ответ я орал на него. Дело кончалось дракой или сексом, и счастье, если в постели. К Рождеству я устал и спокойно следил за сыновьями, играющими у камина. Северус с удивлением констатировал метаморфозы во внешности, случившиеся со мной. — Ты изменился, па, — сказал он. — Надеюсь, в лучшую сторону? — спросил я, приподняв бровь. — Да ты великолепно выглядишь! — взорвался он. — Рядом с мамой ты был… м-м-м… ужасно, — признался он. — Ты много пил, а сейчас… Знаешь, рад, что ты такой! Дедушка Элоис держит тебя крепко, — захихикал он. — Папа Тобиас — лучший вампир на свете! — заявил сынок-оборотень. — И дедушка Элоис тоже! Папу воспитывать и воспитывать надо. Кому как не дедушке! — дерзко ухмыляясь мне в лицо, добавил он. Элоис приподнял голову от еды и тепло улыбнулся Ремусу.  — Давайте полетаем, — предложил я смущённо, желая, чтоб такого разговора вообще не было. И это были самые лучшие каникулы на свете. С сумасшедшим графиком я едва замечал, как зимняя слякоть сменилась весенним ветром и летним дождичком. Но однажды всё закончилось. Я вдруг осознал, что вколачиваю Элоиса в постель, а тот лежит и мычит в подушку. Меня окружает знакомая магия моего любовника и супруга в одном лице. Сам я переполнен и счастлив. Это мгновение было настолько мимолётное, но я запомнил его до конца, потому что я слышал шорох ежа где-то в саду, вопли крикливой неясыти, плеск речки и — рядом, очень близко — тяжёлое дыхание Элоиса. Из моей груди вырвался крик, и я кончил, переполненный множеством ощущений. Оргазм был бурный, и я думал, что он никогда не закончится. Я притянул Элоиса к себе. Тот всмотрелся мне в лицо, выискивая что-то известное только ему. Он легко проник в мои мысли, но я от него ничего не скрывал. — Первая часть подготовки прошла успешно, займёмся теперь вторым, — сказал Элоис немного непонятно, а я заткнул его самым приятным способом — поцелуем и вторым раундом любовной игры. Утром я обнаружил себя на платформе 9 ¾, и хоть убейте меня, не мог вспомнить, куда подевался практически год жизни. В памяти отражались лишь воспоминания о тренировках и учёбе. Проводили сыновей всей семьёй, но вернулись в Принц-мэнор только мы с Элоисом. Эйлин — в гости к Малфоям, Эдди и Бетти отправились в путешествие, а Энтони предстояли дела в Гринготтсе. Тренировки сменили лекции, дискуссии и дебаты. Я учился выражать свои мысли. Когда надоедало мне, я начинал спорить. Результат — тренировка до седьмого пота. Когда надоедало моему супругу, он тащил меня в постель и делился магией. Магия вела себя непредсказуемо. Она утекала сквозь пальцы, если я не применял её на практике. И вот я уже заучивал латынь и творил заклинания. Но получалось плохо, и я обнаружил, что делал по утрам специальную гимнастику для пальцев, а вечером избавлялся от маггловской манеры говорить. С некоторым страхом Элоис решил научить меня проводить ритуалы. Только так можно было закрепить магию в собственном теле, запечатать, так сказать. Для начала — встречать новый день, который у вампиров начинался в одну минуту после полуночи. Я учился определять время без часов и будильника. И медленно, очень медленно стал накапливаться магический потенциал. Но свою цену, как волшебника, я узнал перед Хэллоуином. Я думал, мы опять полетим в Лондон, но у моего супруга и наставника оказались другие планы, и с опаской я обнаружил себя в обществе неизвестных вампиров рядом с Азкабаном. — Патронус, — шепнул Элоис. Я крикнул заклинание, и началась нешуточная борьба между вампирами, как ни странно. Дементоры были «приятным» дополнением. Против меня боролся черноглазый и черноволосый вампир, чем-то похожий на меня. Он был силён чертовски силён, и только ухмылялся против моего среднего Ступефая. — Собрался выступить на соревнованиях с магглом, Элоис? — крикнул он. — Не тебе решать, Сангвини! — ровно ответил Элоис, продолжая схватку с неизвестным противником. — Сангвини, удвой движения палочкой! — последовали инструкции учителя Сангвини, некоего Элдреда Уорпла. Сангвини оскалился, замечая с каждым взмахом, что я слабею. Он видел, что мне с каждым движением все сложнее выбирать, что наколдовать — Патронус или боевое заклинание. Из последних сил я крикнул: — Сектумсемпра! Как в замедленной съёмке, я заметил кровь сквозь множество разрезов одежды, удивление в глазах Сангвини и его падение в море. — Сангвини! — услышал я крик Уорпла, прыгающего в воду. Спустя десять минут поединок закончился. Мы полетели домой. — Что это было? — Ты лучше скажи, что ТЫ сделал? — устало спросил Элоис, снимая камзол. Я заметил кровь на плече сквозь рубашку и забыл, что надо ответить, потому что помогал раздеться. После «азкабанской практики» Элоис сообщил о подготовке к соревнованиям между молодыми вампирами. Полигоном для соревнований служил замок, напичканный ловушками. Выживали сильнейшие — пять из двухсот новообращённых примерно. Раньше соревнования проводились раз в двадцать-тридцать лет, но последние сто лет — каждую пятилетку. Что-то мне не понравилось в этой статистике. — И какова цена вопроса? — Сильнейший вампир получает Камень Желаний. — И что? — Только ценой жизни своих соревнующихся. На лице Элоиса мелькнула тень. — Надеюсь, ты выберешь правильно, — сказал он с болью. Мне очень не нравилось это соревнование, и, что было наихудшим, времени практически не оставалось. Когда мы с Элоисом приземлились у безымянного замка у Северного моря, толпа вампиров бурлила не хуже морской воды. Многие вампиры выглядели перепившими крови, другие — зелий. Увидел своих старых знакомых. Элоис неожиданно тоже вскрыл свою ладонь, чтобы дать мне напиться. Я ощутил сочетание крови с чем-то ещё, но это зелье я никогда не пробовал. Но это не было важным — я знал, что делать. Когда прозвучал гонг, я не двинулся с места. Наоборот, закрыл глаза и сосредоточился. Я делал то, чему научился в первую очередь — наблюдал и сканировал замок на магию. Вампиры меня не интересовали. Я видел каждую ловушку. Некоторые уже получили увечья, но я не дам никому умереть. Я ощутил магию Камня Желаний и его образ. Я шагнул… И оказался в библиотеке. Протянул руку за книгой, и Камень Желаний оказался в моей руке. Вдруг раздался ультразвук, бьющий по ушам. Он умолк так же быстро, как и начался. Кажется, соревнование закончилось. Но не для меня. Потому что открылся стеллаж с вынутой книгой, приглашая войти. Я оказался в высоком помещении с двумя алтарями. Между ними стояла красивая женщина. — Я ждала тебя, — сказала юная богиня. Нет, не богиня. Это человек. Настоящий живой человек. Но как?! — Ты должен выбрать, кому достанется Камень Желаний, тебе или твоим собратьям. — Мне ничего не нужно, — хрипло ответил я. — Тогда ты умрёшь, а они будут жить! — заявила юная девушка. Камень оказался на одном алтаре, а я — на другом. Когда ничего не произошло, я открыл глаза. На лице юной пери отразилась целая гамма чувств. — Ты не Тобиас Джон Снейп! — говорила она. — Но как такое может быть?! Я ждал, не говоря ни слова. — Ну что же, — сказала она спокойно, — ты можешь получить настоящий Камень Желаний, который вложил мой муж много лет назад. Ты достоин, потому что разгадал его секрет. Твоя душа — это ответ. Открылась ещё одна дверь, почти незаметная. Я вошёл и увидел Зеркало Еиналеж. — Сможешь достать — камень твой. Я знал свойства Зеркала Еиналеж. Спустя десять лет оно появится в Хогвартсе, но до тех пор его тайна была сокрыта в веках. Я подошёл и взглянул внутрь. — Что ты видишь, мальчик? — Себя, — ответил я спокойно. — И все? — спросила девушка. В ее голосе явственно слышалась паника. — Абсолютно, — подтвердил я, и философский камень оказался в кармане моего камзола. — Я тебе не верю! — топнула ногой девушка. — Тебя ждёт последнее испытание. Скажи мое имя! Дохнуло холодом. Но голова почему-то была ясной, и я по-прежнему знал, что говорить. — Философский камень создал Николас Фламель, — ответил я. — Предполагаю, что вам крупно повезло, что он вас омолодил, ведь вы его жена. — Моё имя?! С огромным трудом я вспомнил имя, которое в будущем прочитает Гермиона Грейнджер в книге. — Перенель Фламель, — сказал я, и вдруг всё стало рушиться, и мне пришлось перескакивать через камни, чтобы не быть погребённым заживо. Наконец я вспомнил, что могу обращаться в летучую мышь, и через мгновение ускользнул из каменной ловушки. Я шёл к своему наставнику, миновал несколько групп молодых вампиров, среди которых были и мои подопечные — Эрик, Морган, Джереми и Уайт, заметил окровавленного Сангвини со своим учителем, и наконец остановился лицом к лицу с человеком. Человеком, которого уважали даже вампиры, потому что он жил слишком долго. — Это отвратительно и мерзко! — задыхался я. — Это настоящий геноцид! Мало того, что вампиры умирают в большом количестве и не живут долго, мало того умирают быстро, не прожив и пяти лет, так ещё Министерство магии их добивает. Своими законами! — Это не моя заслуга, — не шелохнулся человек в капюшоне. — Это заслуга моего ученика и доброго друга. — Альбуса Дамблдора! — яростно закричал я. К Фламель тяжело проковыляла глубокая старуха. — Идём, жена моя, я сварю новую порцию эликсира. — Камень у меня, — злорадно ответил я. Фламель вздрогнул, но всё равно с насмешкой спросил: — Неужели ты думал, что философский камень — единственный? «Философский камень», «Камень Желаний» пронеслось по группам вампиров. И они ушли прочь. Меня коснулись прохладные руки любимого вампира. — Джон, ты жив?! Но как? При чём здесь философский камень? — Потому что он действительно исполняет желания, — ответил я. — Пусть Северус и Эйлин экспериментируют с камнем. Элоис с тревогой вглядывался мне в лицо. Я видел, что он боялся и умер, ожил и влюбился заново. А я наконец понял — я здесь, я жив, и Северус — самый счастливый зельевар на свете, потому что есть с чем работать. И ещё понял, что Элоис предпочел жить сам и похоронил двести вампиров вместо себя. Но я никогда не скажу ему об этом.