Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Самоубийца даже не заметил наших клыков. Он был настолько погружён в собственные переживания, что только смотрел на камень, готовый в любой момент погрузить в пучину ада и непрощения. — Меня зовут Элоис, а моего друга — Джон, — вдруг переменил тон Элоис, а я вытаращился на своего мужа. — Мы тоже готовы покинуть бренный мир, и только обязательства вынуждают нас держаться здесь. Мы почти мертвы. Наши оболочки не отражают даже крохи человечности. — Лучше умереть, чем так жить, — негромко добавил я, и заслужил очаровательную улыбку от Элоиса. — Но поскольку такой поступок не терпит суеты, мы не торопимся. — Я тоже так считаю, — произнёс незадачливый самоубийца, — но у меня нет сорока фунтов. — Сорок фунтов — это не та проблема, которая стоит между нашей целью, — произнёс Элоис. — Так где мы можем обсудить аспекты так называемого нашего общего дела, мистер… — Питер, — поморщился самоубийца, — давайте без фамилий, хорошо? Я живу здесь неподалёку. — Мы принимаем ваше предложение, — сказал Элоис, и мы, подхватив Питера за руки, двинулись прочь от места несостоявшегося самоубийства. Мансарда, в которой жил Питер, была скудной и вызывала тягостное ощущение. Мебель выглядела запущенной, везде царила пыль и стоял запах несвежих носков. Как вампиру, это было очевидно — здесь навсегда поселилась смерть или, в крайнем случае, нежелание жить. Посередине комнаты стоял мольберт с портретом красивой женщины, которая улыбалась и махала рукой. — Вы — волшебник, — удивлённо констатировал Элоис, — художник. — Она тоже так говорила, — рассеянно ответил Питер, задумавшись, как нам разместиться. Я просто сел на уголок кровати, Питер — на единственный стул, а Элоис, казалось, занял все пространство собой. — Вы ничего не знаете о волшебном мире? — удивился я, и столкнулся с непонимающим взглядом Питера. — Между прочим, мы — настоящие вампиры, и волшебство реально. — Вы — магглорожденный волшебник, родившийся в приюте, ничего не знаете о волшебниках, просто выражали свои чувства в творчестве, и ваши картины были потрясающе реалистичные. Единственное, что вы не знали, что умершая в реальности ваша любимая женщина оживет на холсте. Вы очень сильный маг, Питер. — Да, — прошептал Питер, — он так и сказал. — Кто? Питер внезапно очнулся и нервно хихикнул. — Если бы я знал, что встречу настоящих вампиров, то не пытался бы утопиться. Я бы спокойно отдался вам в руки! — Я ещё не решил, хочу ли пить вашу кровь, — надменно ответил Принц. — Итак, вот вам сорок фунтов, наши души в ваших руках. Ведите! И мы отправились навстречу приключениям. Когда Питер скрылся в одном доме через три квартала, Элоис ухмыльнулся озорной улыбкой, совсем как мальчишка: — Из наших безрассудств прогулка с самоубийцей — самая безрассудная. — А? А замок и философский камень Фламеля? Я спокойно мог там умереть! Элоис похлопал меня по плечу: — Я обещал приключения? Вот и будем вместе выпутываться! Я буркнул нечто недовольное, впрочем, недовольство быстро улетучилось, потому что Питер пригласил нас на собеседование. В кабинете было пусто, чехлы на мебели были сильно потёртые и, кроме ручного колокольчика посреди круглого стола да довольно большого количества плащей и шляп, в комнате ничего не было. — Что за притон? — буркнул я. — Вот это-то нам и предстоит выяснить, — ответил Элоис, — дело мне кажется довольно забавным. В эту минуту дверь приоткрылась, чтобы впустить одного человека. Грозному председателю Клуба самоубийц было лет пятьдесят, с довольно блеклой незапоминающейся внешностью, лишь холодные и проницательные глаза внимательно нас изучали. — Добрый вечер, — сказал он, притворяя за собой дверь. — Мне сообщили, что вы хотели со мной побеседовать. — Нам бы хотелось вступить в Клуб самоубийц, сэр, — ответил я. — Какого такого клуба? — резко спросил председатель. — Вам лучше знать, сэр, — этот неприятный тип стал меня раздражать. — Называйте свой клуб как угодно, но нам бы хотелось присоединиться к обществу, которое собралось у вас за этой дверью. — Вы сели в мое кресло, сударь неизвестно кто! — прорычал председатель. Принц, развалившись в кресле, даже не шелохнулся. — Я прибыл сюда по приглашению вашего знакомого, однако я должен вам предупредить: либо вы окажете мне небольшую любезность, — либо вам придется горько раскаяться в том, что вы допустили меня на порог вашего кабинета. Эту маленькую речь Элоис произнёс холодным тоном, но смог незаметно мне подмигнуть. К тому же мне самому было интересно, к чему приведет сегодняшняя ночь. — Вы мне приглянулись, сэр. — вдруг рассмеялся председатель. — Делайте со мной, что хотите. После опроса-допроса председатель предложил текст клятвы, который каждый из нас должен был подписать. Большего закабаления воли, более ужасных условий невозможно было представить. Я даже заподозрил чары внушения, а председателя — волшебником, но весь мой опыт говорил, что тот — самый настоящий маггл, а устав — всего лишь меры предосторожности от полиции и различных религиозных организаций. Когда удалось присоединиться к обществу, мы с Элоисом разочаровались. Ничего достойного здесь не оказалось. Даже драматичный расклад карт не произвёл впечатление, пока у меня не руках не оказался туз треф — знак того, что мне придётся кого-то убить. Элоис лишь улыбнулся — он дал добро на охоту. Я думал с ума сойду от пьянящей крови, настолько горячей и молодой она была. Человеческой. Опустим моральный аспект моего убийства. Элоис на примере троих самоубийц в течение трёх ночей научил контролировать жажду, и я с сожалением выпил досуха третью жертву. Я уже мог справиться с жаждой на довольно продолжительное время, не впадая в агрессивное состояние. В качестве игры для себя самого, Элоис сыграл роль жертвы. Как? Очень просто. Председатель всего лишь раздавал карты. Туз пик — жертва, туз треф — исполнитель приговора. К тому же сам член клуба жаждал быть убитым. Лишь сам председатель был величиной постоянной и высшего порядка. От нас, как вампиров-волшебников требовалось минимум вмешательства в масть карты, чтобы туз пик или туз треф достались именно нам. Три похода в клуб — и нам наскучили игры в страх смерти. Но нужно было заканчивать с этим балаганом. Когда Эрик, Морган, Джереми и Уайт выкрали Элоиса, не желая подвергать моего партнера угрозе жизни, я их также подключил для задержания и самоубийц, и председателя. Но для начала Элоис сжал меня в своих объятиях. Он был благодарен спасению, хотя резонно опасался, что мы нарушили клятву. Как-никак он был аристократом, и понятие чести и достоинства были не пустым звуком. Он весьма болезненно относился к проявлениям уважения в частности, и этикету вообще. Элоис провел носом по моей щеке. Он настолько проникся дурацкой игрой, что забыл, что практически бессмертен. — Ты бы что-нибудь хотел в благодарность за спасение? — Мы морочили голову несчастным самоубийцам и председателю, что я не знаю, где мера закона и морали, а ты спрашиваешь о благодарности. — Ладно, — Элоис поднялся с постели, — я сам выберу тебе подарок. Только сейчас, на четвертый год нашего брака, Элоис позволил отпустить свои чувства и желания. Медленно, очень медленно он открывался, не веря, что из меня выйдет что-то путное. Я попытался выведать, насколько я был плох раньше и насколько изменился я сейчас. Элоис отнекивался. Я надавил и получил экспрессивную речь, что я был ужасным человеком, недостойным даже его ноги целовать, и только узнавая, что я каждый день занимаюсь своей физической подготовкой и пишу письма сыновьям в Хогвартс, он поверил, что запечатление и брак со мной, а значит, и его благотворное влияние как супруга изменило мой сволочной характер. Более того, моя вампирская сущность оказалось намного приятнее человеческой. Как-то случайно я проговорился, что именно я предложил Эйлин написать своим родным, Принцам. Элоис, как всегда, не поверил и спросил свою внучку. Он долго молчал, услышав ответ. — Признаю, что мой укус пошёл во благо, — хищно улыбнулся он спустя какое-то время. — Моя ненависть трансформировалась в привязанность, а мстительность — в желание оберегать. Что ж, Джон, я впервые за свою долгую жизнь ошибся. Имя «Джон» прозвучало как признание в любви. Мне было неловко глядеть на домочадцев, но враждебности и пренебрежения я не почувствовал. Кажется, я пришел в согласие не только с главой рода, но и остальными членами семьи. Но вернёмся к жертвам, задержанным в Клубе самоубийц. — Несчастные безумцы, — обратился к ним Элоис Принц. — Каждый, кого в Клуб самоубийц привела бедность, получит работу и соответствующую награду. Если вас мучает совесть, вам следует обратиться к властителю более могущественному и милосердному, чем я. Жалость… И тут я должен признать, что, несмотря на несколько жертв моих манипуляций с картами, Элоис действительно чувствовал к ним всем жалость, которая была намного глубже, чем я сам мог представить. Несмотря на небольшой жизненный опыт, я оброс бронёй, хваткой и беспощадностью, но, в отличие от меня, Элоис смотрел на всё сквозь призму четырехсот пятидесяти лет. Опыт, превосходящий жизнь не только человека, но и волшебника в три раза. — Что касается вас, — обратился Принц к председателю, — то с этой секунды вы - мой пленник. — Кхм, что? — Я посажу вас в тюрьму, точнее, в клетку, пока вы не запросите пощады и не раскаетесь. Если этого не произойдет… — В договоре это не указано, — добавил я успокаивающе. — Если этого не произойдет, вас ждёт незавидная жизнь во тьме, холоде и ограниченном пространстве. Председатель смотрел на Элоиса недоверчивым взглядом, и тем более на его лице был написан шок, когда он через час оказался в настоящей темнице Принц-мэнора. — Я найду, как отсюда выбраться! Вы — ничтожество! Я убью вас! — кричал он, брызгая слюной, как ядом. — Мои эльфы будут внимательно следить за вами, я — Принц, и вам никогда я не позволю даже дотронуться пальцем до меня, — спокойно сказал Элоис. Председатель шарахнулся от внезапно появившегося эльфа. — Кто это? Что за чудовище? — Это всего лишь — домовой эльф, а это мой супруг — вампир, — Элоис показал на меня, а я плотоядно улыбнулся, — вы находитесь в волшебном замке, а завтра я выпишу наряд дементоров. Не скучайте! Столь легко решить вопрос, что делать с магглом с неожиданными преступными наклонностями, мог только Элоис Принц.