Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Благодаря ежедневным письмам я довольно хорошо знал, как дела у моих сыновей. Северус и Ремус писали через раз, всё-таки учёба занимала много времени. Способности у них были разные. Если Северус склонялся к Зельеварению и Чарам, то Ремус был прирожденный талант к Защите. Северусу пришлось догонять брата, но нюх оборотня, казалось, был не только на тёмных тварей в знаниях по учебнику, но и в реальных знакомствах. Ремус сошёлся с профессором Кеттлберном, но не только в Уходе за магическими существами, но и в общих вылазках в Запретный лес, к счастью, разрешенных и недалеко. Мне было интересно знать, как развиваются события в Хогвартсе. Как ведут себя Поттер с Блэком, стали ли они анимагами, настроение слизеринцев, поведение директора Дамблдора. Вопросы приходилось задавать не напрямую, а завуалированно, чтобы не догадались недруги. Все письма сыновей я хранил у себя. Перечитывал, делал заметки, размышлял над каждой фразой. Кроме того, я начал читать периодику, особенно «Ежедневный Пророк» и недавно начавший издаваться журнал «Придира». Более того, я вложил небольшую сумму в развитие последнего, и получил благодарственное письмо от мистера Лавгуда. Время текло своим чередом, и только опытный взгляд мог выхватить из множества статей и даже последней колонки со сплетнями что-то путное. Назревал пик противостояния. Волдеморт был в зените славы, и оставалось не больше пяти лет до трагических событий в Годриковой лощине. Он всё ещё пытался объединить множество магических рас, но уже как-то без огонька. Все больше он со своими Пожирателями включался в битву с Авроратом и Орденом Феникса. Бдил и Альбус Дамблдор. Он с Волдемортом будто полководцы пытались завоевать больше влияния, только Дамблдор брал хитростью и расчётливостью, а Волдеморт — яростью и страстью. Даже не сразу было понятно, кто из них слизеринец и гриффиндорец. Дамблдор уже все решил для себя. Однако я не позволю манипулировать своими сыновьями! Кроме всего прочего, я узнал, что Поттер и Блэк стали анимагами к концу четвертого курса. Поскольку Ремус тщательно следил за собой, то Поттер и Блэк так и не догадывались о его «мохнатой» проблеме. Просто талантливые мальчишки скучали и отрывались на противостоянии с Ремусом и Северусом. Двое на двое — не обидно, и вся четвёрка показывала неизменно превосходные результаты во время дополнительных занятиях по магическому дуэлингу. Несмотря на то, что четвёрки мародёров не образовалось, я интересовался судьбами и Поттера, и Блэка, и Петтигрю. И все же события развивались не только в Хогвартсе. К счастью, мне позже достались и протоколы Аврората, и позже издавшаяся книга Риты Скитер о Альбусе Дамблдоре, и письма сыновей, и заметки в газетах, чтобы восстановить текущие события. Все участники показали истинные чувства, когда касалось философского камня. Он никого не оставлял равнодушным. Когда Николас Фламель создал очередной результат алхимического процесса, даже Дамблдор не остался в стороне. И последующие события показали, что Дамблдор и Ко готовились давно, чтобы не просто победить Тёмных повелителей, но и смахнуть все фигуры, чтобы даже магические расы не могли влиять на события мирового масштаба. Юный Квиринус Квирелл доучивался последний год в Хогвартсе. Дамблдор неизменно выделял его и хвалил среди будущих выпускников школы чародейства и волшебства. Ещё бы — Квиринус был троюродным племянником в энном поколении самой Перенеллы Фламель, и Дамблдор частенько приглашал Квиринуса к себе в кабинет на чай со сладостями. Они вели долгие неспешные разговоры о родственниках, алхимии и политике, и Квиринус очень любил обстановку в директорском кабинете, курлыканье феникса, жужжание металлических приборов на столе, которые обладали успокаивающим эффектом. Насколько умиротворяюще действовала обстановка в директорском кабинете, настолько раздражал преподаватель Зельеварения Гораций Слизнорт. Старина зельевар был шумным, болтливым, смешливым, обидчивым, отходчивым и очень-очень беспокойным. Квиринус терпеть не мог посиделки «Клуба Слизней» и в большинстве своем отмалчивался и шумно хлебал сливочное пиво. Гораций морщился, но все же не мог пренебречь мальчишкой, состоящим в родстве с самим Фламелем. Квиринус не был глуп, но звезд с неба не хватал, любил Чары, но в Зельеварении имел твердое «удовлетворительно». Даже благожелательность Слизнорта имела свои пределы. Попросту говоря Квирелл был бездарностью в Зельеварении. Квиринус был милым, спокойным, доброжелательным юношей, не привыкший к тяжёлому труду и лишениям. Всё, в чем он нуждался, — это новая мантия и вкусный обед, поэтому его неприхотливые запросы спокойно удовлетворяла его тётушка Перенелла. Он её обожал и даже был чуточку влюблён. Всё-таки не каждый волшебник мог похвастаться таким родством и, более того, родством с юной и красивой женщиной, несмотря на шестисотшестидесятилетний возраст. Особенно Квиринус обожал посиделки с тётушкой вместе с Альбусом Дамблдором, когда Фламели каждый раз внезапно посещали дом Альбуса в Годриковой лощине. Это был праздник! Завтрак плавно перетекал в обед, утренний пудинг сменялся жарким, и особенно приятным казались вечера, когда зажигались свечи, и прямо в столовой зажигалась сигара, которой баловался дядюшка Николас. Лето ассоциировалось с ароматом этой сигары, остатками жаркого и бесконечно далёкого аромата ванили, оставшегося с утра. Именно столовая была главным привлекательной комнатой в доме Альбуса Дамблдора. Конечно, были и гостиная, и музыкальный зал, и лаборатория, но посиделки вчетвером было именно такими, — в доме Альбуса Дамблдора пахло едой и сигарой. В то же лето Квиринус Квирелл понял, что детство не вернуть, родственники не обращали на него внимание, а сама обстановка накалилась до предела. Тётушка Перенелла ругалась, дядюшка Николас еле сдерживался, чтобы не наговорить лишнего, а Альбус старался казаться беспечным, но тревожные взгляды, которые он бросал на парочку, ничего хорошего не сулили. Николас не выдержал и оставил жену наедине, аппарировав в Лондон. Квиринус стал невольным свидетелем разговора тетушки Перенеллы и Альбуса Дамблдора. — Сегодня или никогда, — сказал Альбус. — Раздумывать нечего, надо покончить с этим сегодня. — Сегодня так сегодня, — ответила Перенелла вздыхая. — Но, Альбус, это ложный шаг. Как бы нам потом не пожалеть. Альбус поднялся. — Я отправляюсь в Хогвартс, — сказал он. — Я свою роль выучил назубок, да и с твоего котёночка глаз не спущу. — Да, — ответила Перенелла. — Это жалкое существо может нам все испортить. — Квиринус, — сказала она, оборачиваясь к племяннику, как только они остались вдвоём. — Мне надо сейчас послать вас кое-куда. Отправляйтесь на «Ночном рыцаре»: я не хочу, чтоб столь нежный юноша покрылся веснушками. Квиринус очень обрадовался и заявил, что всегда рад услужить ей. — Эта будет наша тайна, никто не должен знать об ней, только я и мой племянник. Николас учинил бы переполох, а ты представить себе не можешь, как мне надоели эти сцены. Почему я не могу себе купить шляпку или новое платье? Мантии постоянно выходят из моды! В общем, так. В дубовом шкафу стоит безразмерная сумочка, расшитая розовым бисером. Ты немедленно отвезешь ее по этому адресу. — Тут она дала ему конверт. — Ни в коем случае не выпускай ее из рук, пока не получишь расписку. Это очень важно, и я прошу тебя быть очень внимательным. Квиринус успокоил ее, в точности повторив инструкции, но тут в гостиную ворвался Николас Фламель, весь багровый от злости. В руках у него был длиннейший и подробнейший отчёт от мадам Малкин. — Не хочешь ли посмотреть, Перенелла? — закричал он. — Я прекрасно понимаю и помню, что ты вышла замуж за меня по любви, но расходы на платья слишком велики. — Квиринус, тебе ясно, что делать, — сказала Перенелла. — Не задерживайся, прошу тебя. — Постой, Квир, не уходи, — и снова оборачиваясь к Перенелла, спросил: Что ты такое получаешь этому бездельнику? Он книжки ни одной открыл за все лето, и не способен даже аппарировать! — Я умею аппарировать, — вклинился Квиринус, — только боюсь. — Я думала, Ник, что ты желаешь побеседовать со мной наедине, — возразила Перенелла. — Ты говорила о каком-то поручении, — настаивал Николас. — Раз ты хочешь сделать моего племянника свидетелем унизительных супружеских сцен, тогда попросим Квиринус присесть?.. Нет? Тогда, — закончила Перенелла, — можешь идти, Квиринус. Не забудь, о чем я тебя попросила. Квиринус ещё долго слышал громкий и негодующий голос Николаса Фламеля и его жены. Он искренне восхищался своей тётушкой, как она ловко лавировала и успокаивала своего мужа. Квиринус нашел розовую сумочку в указанном месте, старательно приоделся и вышел из дома. Солнце ярко сияло, а путь был неблизкий. К сожалению, он слишком поздно заметил, что денег на автобус у него не было ни кната. Он немного постоял, раздумывая. Решение пришло внезапно: он аппарирует! К сожалению, прошёл только месяц, как Квиринус получил лицензию, и после экзамена он ещё не пробовал аппарировать достаточно часто и хорошо, чтобы преуспеть в перемещении. Проще говоря, он был бездарностью во всём. После нескольких аппараций Квиринус выдохся и расщепился в самом неожиданном месте — на Хагридовых грядках, вместо того, чтобы оказаться в Хогсмиде. Он упал, а сумочка за что-то зацепилась, и из неё неожиданно посыпались золото и драгоценности. — Ох! Помогите! — изо всех сил крикнул он и отключился. Оказался Квиринус сидящим на стуле, а полувеликан Хагрид с одной почерневшей рукой складывал золото и драгоценности в мешок. — Ого! — в сердцах воскликнул Квиринус. — Да здесь золота столько, что можно купить парочку драконов! Хагрид мгновенно переменился в лице. — Драконов? Дык, эге, тогда тебе я отдаю половину от половины, а остальное заберу себе. — Это мое! — возразил Квиринус. — Я нёс золото по одному адресу, и принадлежит оно… Квирелл вдруг подумал, что имя Николаса Фламеля не должно прозвучать в стенах этой деревянной избушки. — Это не ваше!.. — Попробуй у меня забрать! — прогрохотал полувеликан. — Я и правда могу дракончиков купить. Даже парочку и разводить… Можно начать свое дело, и для этого трёх классов вполне достаточно. Главное — уметь считать деньги! И разделывать шкуру дракона… А драконью кровь я Дамбдору за сносную цену продам. Построю не деревянную хижину, а настоящий дом! Каменный! С дверями и окнами! Квиринус с тоской думал, что вляпался в драконье дерьмо. Наконец Хагрид поделил золото и отправил со словами: — К Дамбдору пойдешь — он потребует ещё и себе половину. Лучше отправляйся отсюда подобру-поздорову. Квиринус, рыдая и плача над разорванной сумочкой, аппарировал куда глаза глядят. Он не вернулся ни к Альбусу, ни к тётушке Перенелле, а отправился в Албанию, чтобы пережить загубленную юность в одиночестве. Как только Квиринус исчез, на тропинке к Хагридовой избушке появились Северус и Ремус Принцы. Братья по-своему любили полувеликана. Северус — за дешёвые ингредиенты к зельям, за которые он выручал в десять раз меньше, чем в аптеке. Ремус — за знания о неизвестных тёмных тварях, живущих в Запретном лесу. — Эй, Ремус, смотри! — подёргал за мантию наблюдательный Северус. — Кто-то Хагриду грядки раскурочил! — Он сам и раскурочил, — буркнул Ремус. Но Северусу было очень интересно, и он внимательно осмотрел место падения Квиринуса Квирелла. — Смотри, что я нашёл! — Золотые камешки и… Ух ты! Какой красивый, — восхитился Ремус. Это был черный камень с темно-багровыми прожилками, вспыхивающий на солнце. — Вернём Хагриду? — полюбопытствовал Ремус. — Это не его камень, — уверенно ответил Северус. — Предлагаю написать дедушкам, чтобы они разобрались. Нас в замке сразу обыщут, если мы принесем его к себе. Нас обвинят в воровстве. — Тогда я вызову Тигли — нашу сову, — предложил Ремус и по особому свистнул. Фамильяр быстро оказался на руке Ремуса, и тот его покормил совиным печеньем, нашедшимся в рюкзаке, пока Северус сообразил письмо на коленке и трансфигурировал мешочек для камня. Приключение Ремуса и Северуса на этом не закончилось. Из-за холма выглянули взъерошенные Поттер и Блэк, и на головы Принцев посыпались камни. Но и те были мальчишки не промах, и открыли ответный огонь. Тут подоспел и профессор Кеттлберн, вышедший из Запретного леса. — Мальчики, прекратите бросаться камнями! — крикнул он. — Я напишу вашим родителям, или отправлю на отработку. Чего хотите больше? — Отработку! — выскочил Ремус. — У вас. — Я тоже! — заявил Северус. — А вы? Но Поттера и Блэка и след простыл. Кеттлберн только покачал головой. В этот момент открылась дверь лесничего: — Что вам всем здесь надо? — рявкнул он. — Идите отсюда! — Но Хагрид… — начал Ремус. — Брысь! Можно было и написать о громкой ссоре между супругами Фламеля, и о тайне Дамблдора, связанной с этим делом, можно описать бесконечные сеансы легимиленции с профессором Кеттлберном. Можно было почитать газеты и журналы за тот год и узнать самые невероятные версии происшествия. Но я этого здесь описывать не буду. Главное, что и вторая версия философского камня оказалась в нашей семье. И теперь он принадлежал Энтони и Элоису Принцу. Сохранялись его безграничные свойства благодаря бескорыстной передаче другому человеку, в то время как у Николаса Фламеля получалось средство для вечной жизни и добычи золота. Но этого для счастливой жизни было недостаточно. Много, хорошо, но недостаточно.