Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Лето становилось все жарче и жарче. Даже мои мальчишки в своих комнатах с трудом засыпали в такую жару и полночи резались во взрывного дурака. Эйлин обещала им поездку в Ниццу и заказала портключ через три дня. Конечно! Зачем торчать дома, когда у моря и дышится легче, и с молодёжью можно пообщаться. Зачем им старики — отцы и деды? Пока они спали, хотя солнце перевалило за полдень, я сидел в спальне и читал заумный трактат по накоплению магической силы некоего Сэмюэля Фергюссона. Язык был архаичный, и понимал я два слова из пяти. Внезапно меня обняли прохладные вампирские руки. — Поздравляю! — шепнул Элоис. — С чем? — С днём рождения. — А! — сказал я равнодушно и перевернул страницу, внимательно вчитываясь в написанное. — Удивительное безразличие к собственному возрасту, — обиженно поджал губы Элоис. — Так не юбилей же, — отмахнулся я. — Странно, ты любишь дни рождения сыновей, выбираешься раз в год в Коукворт поздравить Петунью, даже передаешь подарок Нарциссе в Блэк-хаус, но полностью игнорируешь собственный день рождения, — заметил Элоис. Я вдруг понял, что сделал Элоис. Какое-то время я и не знал, когда дата рождения у меня, пока не заглянул в собственный паспорт. — Ни за что! — четко выговорил я. — Тринадцатое июля, пятница, практически середина лета, ты представляешь, какой праздник устроил я в этом году? — в предвкушении проговорил Элоис. — Нет! Только не это! — Я думал отоспаться, но знаю, что ты ранняя пташка, поэтому готовься морально! — и выскользнул из спальни. Пришлось принимать душ, бриться и одеваться. В столовой меня сдержанно поздравили домочадцы. Несмотря на завтрак, точнее благодаря ему, стоял воздушный торт с нежной фруктово-ягодной начинкой. Я был равнодушен к сладкому, но торт неожиданно понравился неуловимым вкусом. В нем было что-то необычное, на уровне вампирского чутья. — Что за вкус? Будто кровь добавлена, — заметил я. — Драконья кровь, — ответила Эйлин, — традиционное вампирское лакомство. Я улыбнулся, и в этот момент мои домашние расслабились. Сразу появилось шампанское, которое я не пил, вместо этого мне был выдан напёрсток драконьей крови в натуральном антураже. — Хорошо, что вампирских оргий не будет, — туманно проговорила Эйлин, но я не понял этой фразы. Затем мы перешли в гостиную, и я понял замысел Элоиса. Не было никакой вечеринки или сумасшедшей гонки за подарками. Вместо этого была тихие семейные посиделки с одним гостем — художником. Он рисовал всю нашу семью, и портрет должен был пополнить семейную коллекцию. Он не был бы волшебным с ожившими персонажами, просто красивым творением искусства. И это было замечательно. Однако подарки все же мне вручили. Эйлин — постоянно пополняющийся чистыми листами блокнот, Энтони подарил колдофотоаппарат и обещал научить оживлять снимки. Элоис — два острых стилета, пополнившие мою коллекцию, а сыновья умудрились подарить целую бутыль драконьей крови. Это было дорого, даже я понимал, и одарил их крепкими объятиями. Это был прекрасный день, ведь четыре года я был лишён такого теплого внимания. Кажется, меня приняли с моими же недостатками и достоинствами, мягко выстраивая позицию семьи Принцев в моральных ценностях. Я уже не представлял себя отдельно от этой семьи. Я глядел на спокойную Эйлин, смеющегося Энтони, довольных сыновей и вдруг задохнулся от переполнявшего чувства. Это было чувство семьи, стабильности и надежды, спокойствия и уверенности. — Ты чувствуешь это? — спросил Элоис. Я только молча кивнул. Вечером я задыхался в объятиях своего супруга, который с невиданной доселе нежностью, не свойственной мужчинам, целовал, доводя до исступления. Я готов был подмять его, довести до кондиции и заставить кричать от самого сильного оргазма, но сам поддался под очарование момента и плавился от поцелуев, как пятнадцатилетний подросток. Восхитительное окончание дня. А утром я проснулся один, и на следующее утро, и на следующее. Через неделю я стал беспокоиться, заметив, что счетами семьи занялся Энтони. — Мне объяснит кто-нибудь, где мой супруг? — Он путешествует, — будничным тоном ответила Эйлин. — Почему он не взял меня с собой? Отчего такая секретность? — Это опасно. Для маггла. Ничего страшного, — успокаивающим тоном произнёс Энтони, — он вернётся. Вернётся. Я слышал эти слова три месяца, пока не затосковал. Только позже я понял, что Элоис на день рождения прощался со мной. И этот дурацкий портрет. Я вдруг подумал, что с Элоисом что-то случилось. Не зря же он затеял такую прощальную программу? Я не находил места от беспокойства. Не мог ни есть, ни спать, прислушивался ко всем шорохам. Позже меня охватило безразличие, и я бездумно проводил время в спальне, с трудом преодолевая желание сдохнуть или напиться. В этот же период Ремус и Северус уже учились на шестом курсе. В каком-то тумане я вспоминал Хогвартс-экспресс и недовольные взгляды Лили на перроне. Кажется, они всё-таки поссорились. — Блэк и Поттер не снимали с тебя подштанники, Северус? — дёрганым тоном спросил я. — Не, пап, что ты! Мы с Ремусом прикрываем друг другу спины. Хорошо, что Гриффиндор учится со Слизерином. Мы друг без друга никуда, — спокойно ответил Северус. Но всё же он был огорчён. Я чувствовал боль сына. — Знаешь, люди растут, меняются привязанности и предпочтения. Даже если Лили не хочет общаться с тобой, это не значит, что ты не можешь продолжать быть ей другом. Не забывай, у тебя есть семья, Ремус, я… Хм, и девушку ещё найдешь. Или парня, — лукаво улыбнулся я. Северус просиял и тут же нахмурился. — Лили — мой друг. И никто мне больше не нужен! — проворчал он. Я уже думал, что он больше ничего мне не ответит. Ремус дёргал, чтобы встретиться с кем-то в вагоне, но Северус прокричал: — Спасибо, пап! И мое безразличие растаяло, как дым. Ребята убежали, а я с удивлением отметил, какие они уже взрослые. Целую неделю я воодушевленный писал им каждый день в Хогвартс, но дыру в сердце невозможно было наполнить. Я разъярился. Меня бросили! И в это время я стал выходить на арену все чаще. Сгонять злость было проще на троллей, и изощрённей на самих же вампиров. Как легко проводить стилетом по горлу вампира и видеть страх в его глазах. От вида своей же крови они сходили с ума, хотя вампирские раны быстро заживали. Четыре раза я сходился в поединке с Сангвини. И только на пятый я почувствовал сам свою кровь. И тут я понял — из моего тела ушла магия. Я снова стал магглом. Только благодаря вампирским повадкам и приобретенным знаниям я смог вернуться домой. Я стал никем. Мой дом стал кошмаром, потому что боялся выходить из него. Закончили шестой курс Хогвартса мои сыновья. — Он вернётся! Пап, обязательно вернётся! — заявили они. Я только уткнулся в свою газету. Пожиратели Смерти стали очень агрессивными и легко могли убить любого случайно попавшегося на их пути магла. Почему-то я дорожил своей жизнью. Ради него. Своего Путешественника. — Он вернётся, — уверенно заявил Энтони на Рождество. — Я вообще удивлен, что он шесть лет прожил на одном месте. Я видел его не так уж часто, когда был маленьким. — Да и своего отца я редко видела в своей жизни, — добавила Эйлин. — Как мне хотелось… Тут она вовсе пробормотала нечто несуразное, но я промолчал. Теперь я молчал долго. Обратился к сыновьям, сидевших на медвежьей шкуре у камина. — Вы уже решили, кем будете после школы? — Да, пап! — уверенно сказали они. — А что бы ты сам хотел для нас? Какую судьбу? — спросил Ремус. Я притворился, что задумался. — Северуса я бы хотел видеть профессором Зельеварения в Хогвартсе и учить молодёжь премудростям алхимии, а с тобой, Ремус, я бы хотел встретиться в Запретном лесу и побегать в звериной ипостаси. Северус важно кивнул, а Ремус обрадовался. — Я сам хочу! Очень! Вернётся. Он вернётся. Когда-нибудь. Уходят минуты, часы, день сменяет ночь, лето сменяет осень. Зима. — Он вернётся, — чуть ли не кричит Северус, а Ремус тычет его в бок и что-то шепчет. Я молчу. Я не способен даже на вампирское колдовство, и уже не вижу не только эльфов, но и само колдовство домашних я не замечаю и вздрагиваю, когда внезапно появляется бокал с кровью, зажигается камин или льётся чай из чайника с помощью магии. Я — маггл. Я никто. Я только сплю и едва замечаю, как закончилась учеба у мальчиков, нет, уже взрослых парней. Кажется, я нахожусь под толщей воды, настолько сильно действует магия Принц-мэнора. Я готов уйти из дома и не вернуться. Я едва держусь, потому что кажется, что сердце разорвёт на части. Вернись, пожалуйста. Осознание беды приходит внезапно. Под мои ноги Северус прямо падает. Он тяжело дышит и чуть не плачет. — Что случилось? — Лили! Она умерла! Умерла! — Какое сегодня число? — Пап, ты всё-таки сошел с ума или напился? Тридцать первое октября. Я бросился в ванную и вышел со стаканом воды. — Пей! Быстро! Веди меня немедленно к ней! Ну же! — поторопил я, заметив его колебание. Разрушенная комната. В ней пахнет гарью и дымом. В кроватке плачет ребёнок, и Северус машинально берет его на руки. Возле трупа женщины валяются две волшебные палочки, которые я поднимаю. — Аппарируй нас! Быстро! Я слышу шаги внизу, как мужчина поднимается по лестнице. Мы исчезаем прежде, чем открывается дверь в детской. Северус с недоумением смотрит, как я прокалываю палец и подношу к лицу малыша. Он тянется и хватает палец ртом. Я облегчённо вздыхаю. — Северус, теперь аппарируй меня с ребенком в место, где больше всего скапливается магия. Это в Запретном лесу. — В Хогвартс? — Нет, болван! В самый центр Запретного леса. Где я смогу колдовать. Да здесь гудит, как возле высоковольтных линий! Мы оказались внутри пентаграммы, которая является двориком дома. Это очень ограниченное пространство, потому что деревья растут очень плотно, практически ничего не видно. Если бы не полнолуние, то вряд ли бы мы его вообще нашли. Хм, Ремус меня найдет сегодня же. Северус тем временем прошел в дом и стал очищать его от грязи и пыли. Я зашёл туда только через час. Сын тем временем закипятил воду и заварил травяной чай. Я узнал запах мелиссы и мяты. — Надо постель и простыни, — как во сне произнёс Северус. — Ещё еду, детский стульчик, игрушки, одежду малышу. Всё ясно? — рявкнул я. — А сейчас спать! Малыш на руках уже давно спал. Я лёг с ним вместе на большой постели, а Северус — в прихожей на топчане. Утро пришло внезапно. Я встал, чтобы справить нужду, и увидел, как Северус уткнулся носом в загривок волку. Ремус явился, прекрасно. Открыл дверь и услышал: — Привет! Я нашёл тебя! Только почему здесь? Элоис Принц явился очень вовремя. Замечательно! Какая-то невидимая сила протащила его от двери, и он ударился о ритуальный камень. Потекла жертвенная кровь, хоть и случайно все свершилось, я почувствовал легкий толчок магии. Когда же он встал с шальной улыбкой, я просто закрыл перед ним дверь. Пошёл он к Мерлиновой бабушке!