Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

«Последователи Того-кого-нельзя-называть похитили Гарри Поттера, чтобы воспитать нового Тёмного лорда! Скоро они похитят и вашего ребёнка, ведь у Темного лорда должны быть слуги. Много слуг!» «Вчера с разницей в четыре часа погибли два Избранных»… «Две семьи вырезаны на корню»… «Соболезнования Алисе Лонгботтом»… — Хрень какая-то! — проворчал я. — А про Блэка есть какая-то заметка? — Так только утром произошло, — возразил Элоис. — Нужно дождаться субботнего выпуска «Магического вестника». Эта газета весьма уважаема, в отличие «Ежедневного Пророка». Ждали более верной информации. Блэк всем мешал, нарушал дисциплину, несмотря на запрет, излишне возбуждал нервную систему ребёнка, особенно по вечерам, когда было пора спать. Утром Блэк беззаботно дрых в обличье собаки, пока солнце за полдень не перевалит. Тогда я без лишних слов взял на себя заботу за Гарри утром. Сразу после пробуждения усаживал на горшок, потом мы шли к ручью умываться освежающе-бодрой водой и садились есть кашу. Северус пропадал в лесу, изучая травы, и приносил всякие полезности в дом. Ремус охотился и приносил новости из окрестностей. Он был общительным парнем и нашёл общий язык с кентаврами и русалками. Элоис тоже не сидел без дела, наоборот, он был самым занятым из нас. Приходил под вечер, но неизменно звал на чердак, ластился как кот и превращал занятие любовью в игру. Та суббота стала для всех кошмаром. Но утром все было достаточно спокойно, пока сова-собака Блэк не прочитал «Магический вестник». Оказывается, с разницей в четыре часа Тёмный лорд Волдеморт приходил в две семьи. В восемь к Поттерам, в полночь — к Лонгботтомам. В первой семье мальчик был похищен Сириусом Блэком, второй — был сильно ранен. У обоих родители погибли. Похоже, что у Лонгботтомов произошло сильное сражение, и Тёмный лорд пал, как и Фрэнк с Алисой. Все бы ничего, но в обоих случаях предателем считался Сириус Блэк, который пытался скрыться, когда его чуть не арестовали свои же коллеги авроры. Тогда он взорвал улицу и исчез в неизвестном направлении. Аврорат ищет виновного, и за голову Сириуса Блэка назначена награда в тысячу галлеонов. — Все было не так! — возмущался Блэк. — Это всё Питер… — Твой собутыльник и ходок по пабам? — с иронией спросил Северус. — Он — гриффиндорец! — возразил Блэк. — Дураки вы оба, — отчеканил Северус, и Блэк вцепился тому в глотку. Я же нашёл в окрестностях огородик с пожухлой травой. Можно было посадить что-нибудь весной. Внезапно я почувствовал недомогание. Похоже, кто-то обнажил палочку для нападения, а второй — для защиты. Оба идиота, потому что магия уходила из меня в обоих случаях. Преодолевая слабость, я отправился к дому. — Я пойду к Дамбдору и всё объясню! — заявил Блэк. — Он — Председатель Визенгамота, тебя же и посадит, — парировал Северус. — Мне всё равно надо в Лондон, — прорычал недоумок Сириус. — Никуда ты не пойдешь! — Я не собираюсь тебя слушать!  — Инкарцеро! — Петрификус… Я достиг лестницы, шатаясь как пьяный. — Силенцио! — Империус! — Круцио! Авада… Я ввалился в прихожую и последнее, что я увидел, это огромные глазенки Гарри, полные ужаса и страха. Зелёный луч сорвался с палочки Блэка, Северус упал и скатился в сторону, но луч достиг своей цели в виде меня. Всё вокруг потемнело, и я отключился. Темнота — это хорошо. Свет манил, звал, но я не мог к нему приблизиться. Что-то мешало. Но я прекрасно устроился между тьмой и светом, не приближаясь к границе миров, где есть конец и новое начало. Внезапно пелена прорвалась, и я оказался лежащим на пентаграмме в Запретном лесу. Я легко встал на ноги и неспешно отправился к журчащему ручью, к которому меня тянуло с непреодолимой силой. Услышал смех, звонкий девчоночий и басовитый юношеский. Вокруг камней, припорошенных снегом, устроились парень и девушка. Если парень не вызывал сомнения, то девушка явно была неземная… Не по-человечески красивая, ее черты ускользали, и мне приходилось прикладывать усилия, чтобы запомнить её облик. — Привет, па! — поздоровался со мной семнадцатилетний Гарри Поттер. Он был совсем таким, как я его и представлял. В кроссовках, рваных джинсах и растянутом свитере. В дурацких круглых очках, вихрастый, улыбчивый, со шрамом. Подайте и заверните Гарри Поттера! — Привет, Гарри. Что это за место? — Ты же узнал его. Это время, когда ты умер. — Но не место… — подсказала девушка. — Да, — оглянулся на неё Гарри. — Понимаешь, ты должен был умереть в Коукворт на Спиннерс Энд после пьяной драки. Но одним своим решением идти работать, а не пить, ты настолько изменил реальность, что мне пришлось попросить свою подругу, чтобы она оставила всё, как есть. — Не совсем, — хмыкнул подруга Гарри, — многое зависело от гордеца Северуса, который возомнил себя вершителем судеб. Он таскал с собой философский камень даже в продуктовую лавку, желая показать такую красоту. Но я не позволила владеть им достаточно долго. — А! — вспомнил я. — Это камень, который я случайно выиграл на вампирских соревнованиях? — Его нельзя выиграть! — зашипела красивая девушка, а я вдруг понял, кто передо мной. — Тем более — случайно! — Я позволила этому случиться, но выбор был за Северусом. — И за мной! — радостно поддакнул Гарри. Увидев мой непонимающий взгляд, он объяснил: — Я попросил Смерть оживить тебя, и Северус с половины камня, принадлежавшей Эйлин, сварить живительный эликсир. Теперь ты жив! Единственная проблема… Хм, единственная. Проблема в том, что Сириус Блэк не хочет проводить кровавую жертву для моей Госпожи. Поэтому ты ещё не в своем теле. Я посмотрел на свои полупрозрачные руки. — Но ещё не всё, не так ли? Смерть и Гарри переглянулись. — Со второй половины камня, которая принадлежит Северусу, вы должны сварить ещё одну порцию живительного эликсира. Северус пожадничал, но доделайте дело до конца и напоите этим эликсиром меня! — Зачем? Гарри стукнул по лбу, показывая на шрам. — А! Подселенец! — догадался я. — Крестраж, — поморщилась Смерть. — Он лежит на огороде, хочешь посмотреть? — Нет-нет, я вам верю. Что я должен ещё сделать? Гарри вдруг вскочил и прислушался. — Скоро, — произнесла Смерть и встала. — У меня огромная просьба, — проговорил Гарри скороговоркой, — я знаю, это не по правилам, но ты должен сделать ещё одно маленькое дело. Ну очень маленькое. Я знаю, что я никто, у меня есть родители-вампиры, оборотень, собака, кот и ворон, но я очень хочу быть как ты, па. Хочу быть вампиром. Помоги! Пожалуйста! — Живи, — просто сказала Смерть и вместе с Гарри исчезла. Я сразу не сообразил, но обошёл вокруг дома и заглянул внутрь. Там была огромная дыра, нет, воронка, она захватила меня, закружилась, я испугался, что утону… И вздохнул. Меня прижимали чьи-то руки, а во рту я ощутил вкус человеческой крови. Открыл глаза и увидел огромные зелёные глаза маленького дьяволенка, и последней — а может первой? — мыслью, было то, что именно Гарри принёс кровавую жертву. Малыш дал мне свой окровавленный палец, который где-то поранил, а я инстинктивно, на вампирском инстинкте, кстати, лизнул. — Жив! Жив! — повторял Элоис. — Да, жив, — проговорил я, — отпусти, ты мне делаешь больно. Меня уложили на постель, и я погрузился во тьму. Тьма была теплой, горячей, холодной, твердой, мягкой, пушистой, рычащей, скулящей, визгливой, по-детски говорящей, огромной и вздыхающей, сильной, маленькой, слабой. Но никак не пустой. Наконец я смог открыть глаза. Яркий холодный свет проник в комнату, и я слегка поморщился от усилий. Но меня уложили обратно и к губам приложили склянку с божественным нектаром. Даже в жизни не пробуя ничего подобного, я понял, что меня кормили, как малыша, молоком единорога с вампирской кровью. Именно таким сочетанием. — Лежи, спи, отдыхай, — послышался знакомый голос. Но уже не спалось, и я просто прислушивался ко звукам вокруг. Бубнил Блэк, чем-то позванивая, вокруг дома ходил Ремус, копошился на кухне Северус, шуршал книгой Элоис. Гарри важно ходил по дому, изображая очень знакомого аристократа, за ним следил эльф. Идиллия! Иногда велись разговоры. Непонятные, ни о чём, или наоборот, наполненные смысла. Я узнал, что после варки живительного эликсира из философского камня нельзя колдовать ещё полгода, — надо восстановить хотя бы нормальную циркуляцию магии в этом районе. По постоянному звяканью понял, что Блэк вяжет на спицах тёплые вещи. Так он успокаивается и даже приходит в состояние дзен, как он сам шутит. Ещё меня заинтересовал разговор о гобелене, когда Элоис был только с Северусом. Меня к нему не допускали, а мне было очень интересно его видеть. Это как запретная вещь, которой хочется владеть. Оказывается, раньше мое имя было расшито обычными черными нитями, как презренное магловское. После вампирского соревнования, когда я пожертвовал собой, хотя не пролил и капли, появились красные нити. После же Блэковской выходки мое имя гордо обрамляли зелёные стежки. — Синие? Это регалии королевского рода или какого-либо чина, — пробормотал Северус. — Разве что когда-нибудь Тобиас станет тем самым Королём воздуха, но я не вижу в нём задатки лидера. — Жёлтые? Золотые? — рассуждал Северус. — Не смеши меня! Он не только не способен заработать тысячу галлеонов, он даже не попросит их, чтобы начать своё дело. Он бездельник! Хотя и не просит ничего. Хм. А почему он не просит? Ещё шорохи. Они ужасно нервировали. По ним нельзя было угадать, кто это и что делал. Иногда казалось, что это ползёт змея, иногда будто шуршал мешок с картошкой, откуда? Иногда это был непонятный стук по стенам. Ещё вой. Непрекращающийся, злой и голодный. Волки? Позёмка. Снег. Запахло пирогами и хвоей. Наконец я очнулся. Кажется, я выспался на год вперёд. Надо мной, склонившись, стоит Северус. Он отсчитывает какие-то капли. Запах определить не могу. Видимо, какое-то магловское лекарство. — Эй, пожрать пироги мне дадут? — деланно возмутился я. — Ты очнулся! — Я давно очнулся. — Так почему молчал?! — Пирогов не было. — Так тебе нужен был повод?! Ну знаешь, отец! Я обиделся. Но глаза сына смеялись. В них ещё что-то было скрыто. Кажется, это называлось заботой. Теплые искорки от очага давали его глазам бездонную глубину. — Эй, кто тут очнулся? В обзоре появился Блэк в красной связанной шапке. Похож на Санту. Пахнет пирогами, елью и свечками. Рождество.