Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Всё это математика, чистая математика. Меня лишь утешало то, что я немного знал будущее. Будущее магловский экономики, которая начнет подниматься вверх в самые ближайшие годы. Дано — первое, две тысячи галлеонов. С тех пор, как я положил эти деньги в банк Гринготтс, за десять лет сумма утроилась с небольшим хвостиком. Пока я набирался сил в лесу, можно начать делать что-нибудь интересное. Поэтому я составил список из десяти предприятий, которые в ближайшие годы переживут пик своей деятельности. Итак, дано (второе) — список. Впоследствии он изменялся, дополнялся, но в нём было неизменно десять пунктов. Я не собирался распыляться на много дел, боясь что-нибудь упустить. Решение было простым, но гениальным. Я примерно рассчитал сумму, взлёт и падение пунктов в списке, риск, убыток и налоги, но сумма всё же казалась впечатляющей. Мы кое-как пережили зиму, Гарри рос как на дрожжах, Блэк ругался с Северусом, Элоис их обоих затыкал, потому что уважение к главе рода было у Северуса вбито с детства, а поскольку Северус успокаивался, то и Блэк затыкался. В своей манере, конечно. Он превращался в собаку и с удовольствием играл с Гарри. Северус же просто уходил с Ремусом, и они вдвоём подолгу ходили по лесу. Лес успокаивал, утешал, гарантировал надежду и покой. Медленно, очень медленно расслабились у Северуса плечи, он мог сидеть у огня вместе с Гарри и мастерить игрушки или плести корзины для разных нужд. Огонь разгорается ярче, и вот уже мимолётная улыбка касается его губ, — Северус вспоминает. Без боли, без страданий, но с неизменной печалью и долей превосходства, — именно так себя чувствуют люди, слишком рано пережившие горе и невосполнимую потерю. Весной время побежало быстрее, растаял снег, побежали ручьи, и вот я стоял на огороде с лопатой и применялся вскопать грядки. — Па, зачем дурью занимаешься? — прибежал Ремус. — Это кто так сказал? — строго спросил я. — Дедушка Элоис. — Ясно. Мне бы сову в Гринготтс отправить, — провожая глазами тучу каркающих ворон, сказал я. — Давай отправим, — покладисто ответил Ремус, — что надо написать? Я и не заметил, что пока наблюдал за Лесом, Ремус притащил на огород письменные принадлежности. — «Этим письмом я, Тобиас Снейп, прошу выдать выписку о счёте на мое имя». Все. — Хорошо. Ремус накарябал записку, свистнул-позвал сову, привязал пергамент к лапке, и сова была такова. Так утром я узнал, что моя сумма утроилась с хвостиком. Но у меня уже был готов план и поручил его выполнение Ремусу, как самому толковому из сыновей. Ничего такого особенного не нужно было. Из моего списка надо было купить минимально возможное количество акций с перспективой роста в будущем. — Как гоблин кривился, выписывая в своей книге «магл», — возмущался потом Ремус. — Можно подумать, что все такие богачи. Но все же с чего-то начинают? И какая разница в каком банке? Я объяснил, что ты живёшь со мной, а я волшебник. — И ни капельки при этом не соврал, — ответил я, и при этом мы улыбнулись друг другу как заговорщики. Ремус воспринял мои поручения как игру, тем более ему самому было интересно сотрудничать с гоблинами. Два года мы акции не трогали, и лишь на третий я продал часть, чтобы купить ещё больше ценных бумаг. Бумажной волокиты хватало, но Ремус, удивительно, умел вычленить главное из написанного и настаивать на своих интересах. На четвертый год, когда прибыл филин с Гринготтса с отчётом, я приятно удивился и отдал распоряжение покупать акции не по сорок галлеонов штуку, а по сто, и купить акции по пяти пунктам из моего списка. Я ощутил шевеление денег на своем счёте. На пятый случилось сразу несколько вещей. Я уже мог ненадолго покидать Лес и перемещаться по теням, чтобы продолжать наблюдение за волшебниками. Было немного скучно наблюдать за перепалками Блэка и Северуса, Элоис мог тоже взорваться и наорать. Тогда мы с Ремусом брали Гарри на руки и убегали подальше исследовать мир Леса вокруг. Однако я уже жаждал перемены обстановки, и Лес охотно отпускал. Я сразу ощущал его согласие. Но в тот раз я отправился вместе с супругом пройтись вместе. Он не знал моих планов, и не догадывался, что я всего лишь выжидаю, но беда случилась раньше, чем я представлял. Полуразрушенный круглый дом, мёртвая женщина у котла, мужчина с разбитой головой и маленькая белокурая девочка, с ужасом глядевшая на кавардак. — Элоис, делимся, — приказал я мужу, — отправляй мужчину в Мунго, а я девочку отвожу в Лес. Он залечит любые раны. — Но это незаконно! — воскликнул Элоис. — Мы должны девочку оставить с отцом! — Слушай, — я встряхнул его за воротник, — если мы не спасём девочку, то потом у неё будут большие проблемы. Отправь Лавгуда в Мунго! Быстро! — Странно, мне в такой момент хочется тебя послушаться, — пробормотал Элоис, — может, ты и вправду сможешь командовать войском вампиров… — Быстро! — рявкнул я. Элоис скрылся в зелёном пламени камина, а я присел на корточки перед девочкой. — Здравствуй, Луна. Меня зовут Джон. Я вампир. — Здравствуйте, вампир Джон, — меня коснулась тёплая детская ручка. — Сейчас мы с тобой пойдём в лес и будем играть. Там есть дом, много весёлых парней и мальчик Гарри. Он старше тебя на один год и будет тебя защищать. Хочешь? — А моего папу вылечат? Я вернусь к папе? — спросила Луна. — Конечно, вернёшься! Более того, он с нами тоже может пожить. — Он не захочет. У него «Придира». — Он может писать свои статьи вместе с тобой в Лесу, а печатать газеты будут помощники. Ты согласна? — А единороги в лесу есть? — Много кто есть, — проворчал я, — поэтому ты будешь под присмотром моих сыновей. — Тогда должно быть интересно! Столько вампиров… Ой, а вы меня не укусите? — Нет. У тебя будет защитник Гарри. Идём. Ладошка послушно легла в мою руку, и через миг мы оказались дома. Гарри тут же подбежал и, как будто был всю жизнь с ней знаком, потащил играть в плюй-камни. Луна растерялась, но увидев только доброжелательность, успокоилась. Блэк мгновенно превратился в собаку, и Луна замерла. События сменились настолько быстро, что мозг не поспевал за переосмыслением. Ее ручки лишь впились в шерсть, и она мгновенно уснула. — Ш-ш-ш, оставьте их, — прошептал я. — Пусть поспит. Гарри вернулся к камушкам, а остальные стали ходить на цыпочках, чтобы не потревожить сон малышки. Вернулся Элоис и сообщил, что у Ксенофилиуса Лавгуда сильное сотрясение мозга, и ему придётся перенести парочку магических операций. Что-то в лесу сдохло, но Элоис пообещал оплатить колдомедицинские услуги. А на утро Луна пропала. Нашёл ее Ремус к вечеру. Самое главное, она сама не могла объяснить, как она очутилась так далеко. Рассказывала о золотом драконе и единорогах, которые исполняют самые заветные желания и мечты, и рассказала им о своём самом заветном желании. — Сказки все это, легенды, — отмахнулся Блэк. — Не скажи, — заметил Элоис. — Всё может быть. В нём говорила мудрость четырехсотпятидесятилетнего вампира, и он допускал такую возможность. Когда через неделю пропали Луна с Гарри, нам это показалось совсем не смешно. К счастью, они пришли сами к обеду. Теперь уже Гарри рассказывал небылицы, и оба хитро молчали о своих желаниях. Добиться от них, где они были и что делали, было невозможно. Говорили: «Играли с золотым драконом». Луна стала также катализатором способностей Северуса к анимагии. Она подошла к Северусу и сказала: — Ты кот, а он собака, — и показала на Блэка. Блэк заржал: — То-то мы собачимся как кот с собакой. Давай я тебя научу! У меня есть педагогические способности. — Будем тренироваться на чердаке, — сказал Северус и почему-то глянул на меня, сильно смущаясь. Я одобрил доброе начинание, и к осени Северус продемонстрировал великолепного кота ярко-белого окраса. Кажется, он даже светился, и Гарри мгновенно дал ему прозвище Сильвер. — Сев, ты шикарный кот, — произнёс Блэк почему-то шёпотом, поглаживая по серебристо-белой шёрстке. У него мгновенно появилась привычка таскать его на руках. Мы с Элоисом переглянулись. Такое поведение Блэка вызывало недоумение. — Триада? — шепнул я. — Точно. Я пишу Ориону. Эти дела нужно решать с главой рода, — спохватился Элоис. — И я напишу письмо, — спокойно ответил я. — Вальбурге. — Ей то зачем? — Тоже решать дела. Только другие. Если Элоис вдруг стал решать сердечные дела своего внука Северуса, то я описал болото проблем, в котором погряз Блэк. Что он безответственный шалопай, не думает о семье и о продолжении рода, попал в криминальную авантюру, из которой не вытащит даже Дамблдор и проч. и проч. Ответ я получил через два часа. Увидев свёрток исписанного пергамента, удивился даже Элоис. Но отвечать собирался я сам. Я прочёл его и узнал много интересного из жизни баловня судьбы. Между Вальбургой и мной завязалась оживлённая переписка. Излив душу и погоняв сову пять раз на дню, через неделю леди Блэк выдохлась и спросила, как она может с нами связаться и увидеть своего безмозглого сына. Я пообещал встретиться где-нибудь в Лондоне, но Элоис сам пригласил её на встречу. В наш дом. В дом, где живут пятеро мужчин, маленький мальчик и девочка. Но Вальбургу ничто не смутило. Одетая в строгое чёрное платье, в чёрное пальто и шляпку с вуалью, она даже не посмотрела по сторонам, и сразу меня вычислила, подойдя поближе. Я с содроганием вспомнил, что она потеряла младшего сына, Регулуса. — Соболезную вашей утрате, лэди Блэк, — я вспомнил хорошие манеры и поцеловал ей руку. — Благодарю, — глухо ответила она. Кажется, Вальбурга много плакала. — Так что тут у вас происходит? Почему вы все живёте в таком странном месте? — Северус здесь лечит сердце, Сириус — мозги, Ремус — свою внутреннюю сущность, я сюда просто наведываюсь. — Значит, Тобиас, — кивнула Вальбурга, — и что же вы хотите? — обернулась она ко мне. — Ничего, — пожал я плечами, — навести порядок в своей жизни и подготовиться к сражениям. — Это не так работает, — сказала Вальбурга, — нужно попросить… — Кого и о чём? — я показывал вежливую небрежность. — Если вы не знаете, значит, не готовы просить, — вдруг загадочно усмехнулась она. — Ладно, — Вальбурга сменила тон, — Сириус, ты меня сильно огорчил. Если бы не Тобиас, я вообще могла умереть. От горя. Да-да, не отнекивайся! Ты бы хотел видеть меня в гробу? — Что вы, маменька, я просто погорячился, — пробормотал Сириус. — Тогда слушай меня внимательно! Ты сочетаешься браком с этим очаровательным молодым человеком Северусом, сидишь в Лесу полный срок, чтобы и мысли не возникло о побеге, приглядываешь за этими миленькими детишками… — Гарри и Луна, леди Блэк, — поднялся Гарри. — Чудесно! Помогаешь Тобиасу-Джону, полностью и безоговорочно подчиняешься Элоису Принцу, а в ответ… Кхм, кхм, простите, джентльмены. В ответ, я займусь очищением доброго имени Блэк. — «Всегда чист», — пробормотал Сириус. — Не смей мне перечить! Я займусь расследованием гибели семьи Поттеров, вопросом, почему ты похитил Гарри… — Я его не похищал! — возмутился Сириус. — Найду этого наглого предателя Питера Петтигрю и узнаю, при чём здесь Альбус Дамблдор! Тобиас, я пришлю сову завтра. Я подхватился и кивнул. — До свидания, леди Блэк. — До свидания! Она аппарировала без малейшего усилия прямо из дома. Кажется, она Лесу не нужна. — Северус! — я помахал пустым пузырьком. — Учти, молоко единорога мне понадобится ещё шесть лет! — Ещё шесть лет ждать? — возмутился кобелина Блэк. — Я думал уже сегодня ночью нагну этого кота на чердаке! — Чердак наш! — хором сказали мы с Элоисом. Северус густо покраснел и выскочил из дома. В этот же момент появился Ремус, навьюченный тушей пятилетнего кабанчика. — Привет, чего вы так ржете? — Леди Блэк приходила, — отдышавшись, сказал я. — Ясно, — и шёпотом Ремус сказал: — Молоко единорога? — Ага, — кивнул я. Ремус кивнул с пониманием. Быть девственником в двадцать лет непросто, но ждать ещё шесть лет… Не выдержит никто!