Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

Молоко единорога требовалось Гарри, Луне и мне. Они — дети, волшебники. Мне нужно было, чтобы укрепить магические потоки внутри тела. Мне, как маглу, тяжело было переваривать постоянный поток магии. Близость с Элоисом приносила и радость, и разрядку, и насыщение волшебством, но чтобы укрепить постоянный прирост, требовались некоторые зелья, особые ингредиенты и молоко единорога. У меня возникла безумная идея создать зелье жидкой магии. Есть же жидкий Империус? Я поделился своей мыслью с Северусом. — Это невероятно, па, но вполне возможно. Но только… — сын задумался. — Вообще это зелье потянет на звание Мастера! — Звание мастера ты уже заслужил, — с ехидцей заявил я. — У тебя же остались записи после обрядов моего воскрешения и изгнания крестража из Гарри? — Да, — Северус неуверенно улыбнулся. — Так я могу подать заявку в Гильдию Зельеваров? — Давно пора! Но приключения Северуса не закончились. Однажды он не пришёл ночевать, а на следующий день пришёл только поздно вечером. Оказывается, он смог выйти из Леса, и тропинка вывела его к Хогвартсу. Стоял чудный день позднего лета, а на опушке стоял Гораций Слизнорт, торговавшийся с Хагридом. После происшествия с золотом Хагрид озлобился и стал требовать достойную оплату своему труду. Выражалась злоба в постоянном ворчании, к счастью, до рукоприкладства дело не доходило, — он сам понимал, что против него никто не устоит. Слизнорт, углядел Северуса и просветлел лицом. Не удивительно — Северус был увешан травами, на котомке болтались шкурки бумсланга и руноследа, а изнутри выглядывала шерсть единорога, которую он сам старательно вычесывал из гривы — волшебные существа ему доверяли. — Молодой человек, вы помощник лесника? — Нет, я зельевар. — О, коллега! Можно вас пригласить на чашечку чаю с булочками? — Профессор Слизнорт, если честно, я с удовольствием попробовал засахаренных ананасов, — признался Северус. — Так вы — мой ученик? Чудесно, чудесно! — и старик резво ухватил Северуса за руку. Они прошли в замок, и Северус с ностальгией вспомнил свою беззаботную учёбу. Он с теплотой вспомнил о Лили и вдруг понял, что воспоминания не приносят былой боли, а сам он исцелился от сердечного недуга. Так он узнал, что за шесть с половиной лет Лес помог ему встать на ноги. Северус с удовольствием выпил чаю со сладостями в кабинете декана Слизерина. Слизнорт пожаловался на свою судьбу, о том, что ему мало платят, нагрузка для старика слишком велика, а дети глупы до невозможности. — Может, я смогу быть вам помощником? — дурея от собственной наглости, спросил Северус. — К тому же у меня есть наработки для получения звания Мастера. Слизнорт захихикал. — Если даже я помню вас, мистер Принц, каким талантливым учеником были у меня, то сейчас, когда вы выглядите настоящим исследователем-зельеваром, я взял бы вас без остатка. Но, увы! Вам следует пройти собеседование у директора Хогвартса. К тому же, юноша, вам следует сменить костюм на более благородный, соответствующий профессорскому. Северус смутился. И вправду, лесные наряды не годились для собеседования. — Но вы замолвите за меня словечко, профессор? — Не сомневайтесь, юноша. Приоденьтесь и возвращайтесь. И поторопитесь! Каникулы заканчиваются через десять дней! Северус, довольный как слон, поторопился в Лондон, смотался в банк, купил все необходимое, и только в Принц-мэноре сообразил, что он освободился от влияния Запретного леса. Его настолько захлестнули чувства, что он при малейшей возможности вернулся в Лес. Но сначала он решил не испытывать судьбу и отправился на собеседование. Альбус Дамблдор принял его достаточно тепло, разговор с чаем удался. Хотя нос уловил добавки, Северус решил поддаться влиянию вредного старика. Здесь же присутствовало Гораций Слизнорт и со страдальческим выражением лица описывал тяготы собственной жизни. Они практически договорились о найме на работу, только Дамблдор вдруг потребовал показать левое предплечье. Северус был оскорблен до глубины души. Его посчитали Пожирателем смерти! Взгляд Дамблдора был нечитаем, но Северусу показалось, что он немного разочарован. Но ничто не поделаешь. Несмотря ни на что, Северуса взяли в штат помощником профессора на полставки, штатным зельеваром и куратором с первого по третий курс. Так Северус исполнил свою мечту. Луна. Луна прожила у нас целый год. Из отстраненного мечтательного взгляда она избавилась к весне. Она знала всё о травах, обожала фестралов и гиппогрифов, учила руны с отцом. Ксенофилиус тоже какое-то время пожил у нас. Он и Гарри подтянул по рунам, учил читать по звёздам, говорить с кентаврами на их звёздном языке. В начале седьмого года работы с Гринготтса я продал все акции, разделил деньги на десять частей, и теперь я уже следил за десятью предприятиями, которые увеличили свои мощность в следующем году в двадцать раз. У Ремуса закружилась голова, и он делился своими успехами в общении с гоблинами. — Они предложили мне своего управляющего. Когда я отказался, они потребовали доказать свое родство с тобой. Так выяснилось, что я действительно твой сын и оборотень. Кроме того… — тут Ремус запнулся. — Они потребовали изъять деньги из сейфа, потому что ты маггл. Как такое можно? — искренне недоумевал он. — Это проблема, — задумался я. — Тогда сделаем так. Я написал письмо, в котором указывал, что я, Тобиас Снейп, являюсь вампиром, магическим существом первого класса опасности, подвид «магл», вхожу в клан Элоиса Принца, прошу утвердить за мной соответствующий статусу и положению сейф. Ремус явился не менее довольный, чем Северус. — Дела идут на лад, — шепнул он, когда я вырывал сорняки на огороде. Так уж сложилось, что все разговоры о деньгах мы с Ремусом вели на огороде, и было странно, что никто из наших ничего не подозревал. Элоису было неинтересно даже слушать о деньгах, когда я пытался поговорить с ним. На его лице застывала такая мученическая гримаса, что я понял, мои шестьдесят тысяч галлеонов — ерунда по сравнению с богатством семьи Принц. На восьмом году произошёл прорыв, и я уже сам не верил своим глазам, просматривая банковские выписки. Мои прогнозы оправдались, и можно было не оглядываться назад. Но это было ещё не всё. Пропал Ремус, в то время, когда я хотел с ним поговорить. Он не был сильно связан с Местом, но он мне был нужен. Явился только через неделю, худой и истощенный. Он рухнул у порога. Я как раз шёл с ведром воды и бросился ему на помощь. — Ремус, что с тобой? — Золотой дракон, — прошептал он и улыбнулся мне: — Я попросил, попросил… Не помню, — и упал в обморок. Выхаживали всей компанией. Луна уже от нас ушла, Северус пять дней в неделю пропадал в Хогвартсе, Гарри было уже девять лет, и он с тревогой наблюдал за состоянием своего кровного братца. Целый месяц он отлеживался, а мы все гадали, что случилось с силачом-оборотнем. К осени мы с Ремусом вновь обсуждали на огороде наши дела. — Ремус, ты думал, чем заняться? — Мечтаю купить свечной заводик, — с улыбкой заявил он. — Замечательно! А ароматические свечи будешь изготавливать? Это очень прибыльное занятие скоро будет. — Всё ты знаешь, па, — смеялся сын. — Буду! Только где же я возьму такую сумму? Это же прорва денег нужна. — Всё возможно. Ты знаешь, какая сейчас у меня в сейфе денег? Услышав сумму, Ремус присвистнул. — Половина денег твоя, с договоренностью о закупке твоего завода, десять процентов тебе полагается как моему управляющему. Ремус ошарашенно глядел на меня. — Ещё можно мыло выпускать с натуральными маслами и ингредиентами, и шампуни. Ты же оборотень и прекрасно чувствуешь запахи! — добил я его. Ремус пошкреб свою шевелюру. — Да, шампунь не помешает, а то чешется зараза. Только же это… Надо с людьми договариваться, — прошептал он неуверенно. — Ты же с гоблинами общаешься, а они намного хуже людей. Намного. Сынок вдруг огреб меня в свои медвежьи объятия. — Пап! Ты — просто мировой отец! Эге-гей! И птицы вторили ему. А через месяц к нам в хижину пришел преобразившийся Ремус. Сразу стало видно волшебника из благородного рода. Блэк вскочил. — Ремус, дружок, кого ограбил? — Никого, я просто приоделся, — похвастался Ремус. К сожалению, фразу Блэка слышал Элоис и начался очередной кавардак. — Я заметил! Потому что Энтони видел купчую на покупку завода миссис Крафт. Она совсем выжила из ума, что не хотела продавать даже за сто тысяч галлеонов! Там такое всё древнее… Двести сорок тысяч галлеонов! Где ты мог взять такую сумму?! — Папа дал, — бесхитростно ответил Ремус. — Да он и золотого галлеона в жизни не видел, — гневно захохотал Элоис. — Папа заработал. У него было две тысячи галлеонов с самого начала, когда за квартиру в Глазго выручил, — ответил Ремус, отказываясь понимать, в чём сыр-бор. — Припоминаю, — задумался Элоис. — Но как вы заработали такую сумму? Вампирская недоверчивость взметнулась коброй надо мной и висела, оскалив клыки и капая ядом, пока Ремус рассказывал прошедшие события. — Магловское? Дайте список! — потребовал Элоис. Замусоленный пергамент был выужен из вороха магловских газет, которые я читал, игнорируя смешки родных. Ремус покупал мне их, а я пытался разобраться в текущей ситуации в Британии. — Хм, невероятно! Да, здесь я потерял, а об этом долго думал, но так и не вложил. Внезапно Элоис подошёл ко мне и вгляделся в лицо. — Кто ты, Тобиас? — ласково выдохнул он. Его мысленная атака была внезапной и беспощадной. Она смела все щиты, которые могли только у меня быть, но мне скрывать было нечего. Элоис разочарованно отошёл. — Ну что же, остался ещё один способ узнать, насколько искренен мой супруг. Северус, Ремус, Гарри — за мной! И они исчезли. — Куда это они? — Наверное, гобелен смотреть, — вздохнул Блэк, а я некстати вспомнил, что Вальбурга выжгла его из семейного древа. Интересно, восстановила ли она его сейчас? Вернулись они через два часа. Мордашка Гарри светилась от восхищения и безграничного счастья. Он взахлёб рассказывал о магии и о красоте, которую она творила с каждым волшебником, рождённым в родстве с другими волшебниками. — Я видел и твоё имя, па, — дёрнул меня за руку Гарри. — Оно неподвижное, не хватает синего цвета и голубого. Я бы ещё розовый добавил и серый. Дедушка Элоис удивился коричневым стежкам, это значит, что ты можешь с магическими расами на языке силы говорить. А что это значит? — Это значит, что Тобиас может воевать, — подсказал Ремус. — Только об этом магглам не рассказывают, Гарри, — холодно произнёс Северус. — Но папа Тобиас… — Папа Тобиас — магл, самый настоящий маггл, — горько ответил я. Воротник вдруг стал душить, а в сердце будто воткнули осиновый кол. Стало очень больно. — Северус, ты что? — вскинулся Ремус, но тут же остыл, растерянно и виновато глядя на меня. — Прости, пап. — Маглы не должны видеть волшебные семейные реликвии, — добавил пафоса Блэк, — они недостойны. И ты, Брут?! Я вскочил. — Наверное, здорово было увидеть такую красоту, — услышал я чужой голос, с удивлением узнавая свой собственный. — Красиво, да, и здорово, — вздохнул Гарри. Я не выдержал такое испытание и вышел на воздух. Мне не нужны деньги, если они просто замена волшебству. Я задыхался. Вдруг раздался хруст. Я не заметил, что до сих пор сжимал перо, и выбросил его обломки. Чёрт, не могу! И аппарировал к Гринготтсу. Холодная улыбка гоблина не прибавила мне радости. — Я хочу перевести деньги, — сказал я ему, — на имя Элоиса Валентайна Стефана Принца. — Сообщите сумму и номер вашей ячейки. Я сообщил и через час остался без кната за душой. Побрел куда глаза глядят. — Мистер, вам плохо? — спросила участливо какая-то волшебница. Я только мотнул головой и аппарарировал снова. Оказался возле своего полюбившегося лесного домика, но вернуться я был не в состоянии. Побрел подальше от этого места. Сначала я услышал пение и щёлканье клювом. Затем раздалось ржание, и я разглядел в сгущавшихся сумерках яркий свет. Он разгорался и разбился на тысячи и мириады светлячков. Пели феи, летали серебристые мотыльки, по поляне пробежался табун единорогов, но быстро скрылся. Было очень красиво, и я удивился, что не видел ничего подобного. Я остановился у маленького водопада, где струи воды лились настолько стройной и нежной мелодией, что легко можно было уснуть. Что я и сделал, уставший от переживаний. Меня баюкали волны, море, океан и корабли. Внезапно раздались чьи-то шаги. Так шёл бы король Артур или Юлий Цезарь, но это был всего лишь мальчишка лет пятнадцати. Одет он был в полотняную рубашку, светлые волосы заплетены во множество косичек с разноцветными нитями. — Что ты здесь делаешь? Это мое место! — Садись рядом, — я похлопал по камню, на котором спал. — Вот ещё, — буркнул мальчик, а я заметил, что у него потрясающе золотые глаза. Какие-то вопросы мелькали в голове, но я не решался их задать. Внезапно мальчишка гневно воскликнул: — Ну чего ты хочешь? Почему молчишь? Многие приходят сюда, и желают что-то от меня получить. Но многие также и умирают, даже не дойдя до этого места. Пожелай себе жизни или умрёшь! — проорал он. — Я ничего не хочу и тем более ради чего-то жить. Я даже детям своим не нужен! — горько ответил я. — Нужен, — вдруг спокойно ответил златоглазик. — Просто ты ещё не разобрался, как и зачем. Но это неважно… Переход из возбуждения в мягкое спокойствие был слишком велик, и я улыбнулся. Такой неуравновешенный мальчишка! — Мне десять тысяч лет! — прошипел вдруг мальчик. — Я видел Зарю, Рассвет и увижу Полдень! Желай, чего ты хочешь. — Ничего не хочу, — улыбнулся я. — Ты такой забавный. Мальчишка вдруг стал похож на обычного воробья. Его вдруг захотелось защитить и поднять боевой дух. — Тогда иди и запомни меня. Мы ещё встретимся. Пустой воздух мягко толкнул меня и я оказался в кромешной темноте. Сколько я прошёл не знаю. Очнулся на опушке Запретного леса, где возле дубового домика сидел Ремус в окружении школьников. — Папа? — ошеломлённо спросил он и сгреб в объятиях. — Пап, живой! Живой! Живой! — повторял он. — Папа Тобиас! — проорала знакомая до боли физиономия Гарри. — Я уже на учусь на первом курсе! Я ехал на Хогвартс-экспрессе и познакомился с Невиллом. Он — Герой! Избранный! А я — его друг. А Гермиона… Вокруг меня загалдели школьники, и я вдруг отчётливо понял, что пропустил целый год. — Смотрите! Смотрите! У него золотые глаза. — Па! Ты видел Золотого дракона?! — выпалил Гарри. — Правда, он классный? Он огромный, золотой, и такие большие крылья! С тех пор я мечтаю летать, как и он! Я отогнал морок. — Нет, я немного поговорил с каким-то неуравновешенным подростком. Что он хотел, я так и не понял. — Ты не загадал желание? — поразился Гарри. — Круто! Зато я загадал! И оно исполнится! Может, оно уже исполнилось, — хитро проговорил ребёнок. — Так! Хватит загадок! Урок закончен! — вмешался Ремус. — Мисс Грейнджер, сообщите директору, что мои уроки отменены до вечера. Нашёлся мой отец, и я должен оказать ему помощь. В тот же вечер я оказался в Принц-мэноре. Я шёл по коридорам в столовую, так как начался ужин. Шёл один, так как настоял, что сыновья нужны больше Хогвартсу, чем мне. Двери распахнулись передо мной сами собой. Оказывается, была вечеринка. Я узнал Малфоев, Лонгботтомов, Диггори и Лавгудов. Ладно, обойдусь без ужина. Не хватало, чтобы все таращились на мои золотые глаза. — Чудра! — негромко позвал я. В моей памяти вдруг возникли имена всех эльфов, живущих в Принц-мэноре. — Да, хозяин! — поклонился появившийся домовик. — Хозяин? Хозяин? — послышался шёпот между гостями. Я хозяин? Да я всего лишь магл, но рассуждать некогда. — Приготовь мне отдельную спальню, глоток человеческой крови… — Человеческой? — переспросило лопоухое существо. — Да, прирежь кого-нибудь поблагороднее. Шучу. Кровь поросёнка, душ, спальню! Отдельную! КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ